Страсти кипят.

– Буду разговаривать только с Тоней! А вы мне не указ!

– Да постеснялась бы, дура старая! Тебе сколько лет, а ты в любовь заигралась!

– Сами вы дуры, у вас не спросила, что мне делать!

Около сельского магазина разгорались страсти. На днях Тоня Семенова зашла к своей соседке Ольге, спросить чего это ее коза шастает по Тониному огороду, и вдруг увидела то, от чего спрашивать, да вообще говорить расхотелось.

А увидела она следующее: ее супруг, опора и гордость, сидел у Ольки на табуретке в одних трусах и ел из соседской тарелки соседский же борщ. Все бы ничего. На улице жара. Но по дому, при Николае, Олька ходила в халате нараспашку, а под ним ничего. И ни его, ни Ольку не смущал этот факт.

–Ну вот, пошла за козу ругаться, а наткнулась на козла старого – Тоня рассмеялась грустным смехом.

–Апкхкх! – подавился Коля. – Тонечка, это я….

Но Тоня уже вышла из соседского дома. Села на лавочку и зарыдала. Мимо проходили две подружки-сплетницы. Людям скучно жить. И соседки, увидев Тоню, кинулись ей сочувствовать и выпытывать.

А что пытать? И так стало ясно, когда из Олькиного дома выскочил, как кипятком ошпаренный Николай, в одних труселях.

– Тоня, пойдем в дом, я все объясню.

Тоня молча встала с лавочки. Молча размахнулась и впечатала герою в челюсть кулаком. Затем молча же пошла к себе домой и через пять минут на пыльную дорогу полетели рубашки, брюки, носки и все остальное. Даже старые резиновые сапоги и удочки.

– Все, Коль, хана тебе! – прокомментировали подружки.

– Тварь. – Это было последнее слово, которое произнесла Тоня.

Больше она не разговаривала. Ни с кем.

– Чего он нашел в этой Ольге? – судачила вся деревня.

И правда! Скромная, работящая, стройная Тоня смотрелась девчонкой на фоне Ольги. Ольга не сохранила ни фигуру, ни привлекательность. Гнала по – тихому самогон, молоком на платформе торговала. Тем и жила. Но Николай не пил. И вся деревня гадала, чем же привлекла его к себе Ольга.

Колька делал несколько попыток объясниться с Тоней, но та молча слушала и делала вид, что рядом с ней никого нет. После этих попыток Ольга выносила Кольке мозг, мол, опять ходил, куда не следует. Но Николай героически не оставлял мысль, что может вернуться домой.

Вот, спросили бы у Коли, чего это он ушел к соседке, он бы не ответил. Сам не знал.

Зато знала соседка. Ее раздражала крепкая семья, жившая через забор. Ей было противно, когда Коля звал жену.

– Тооонееечка! – Передразнивала Колю Ольга. – Тьфу, слушать противно.

Решила.

– Будет Колька моим!

И стала привечать соседского мужа. То похвалит. То слова ласковые находит, что б поговорить. То угостит. То выйдет в коротком халате.

А Коле внимание приятно. Жена, конечно, есть, но привычная. А тут другое тело. Привлекло.

Подумал:

– Ведь я за столько лет, нигде, ничего!

Пляшут у Коли гормоны. Кажется, что упустит что – то в жизни. Хочется не опоздать. Понятно, что молодые уже не глянут. Выбрал ту, что не откажет.

Но скоро наслаждаться чужим телом надоело. Не раз ловил себя на мысли, что так и хочется позвать:

– Тооонееечка!

Позвать можно. Никто не ответит.

Только и осталось, что заглядывать через забор. Смотреть, как Тоня управляется.

– А это еще что? – Приник Коля к щелке в заборе.

По территории его бывшего двора по хозяйски ходил мужик. Представительный такой. Голова седая, но шевелюра густая. Живот плоский, совсем не как у Коли. Высокий. Да просто красавчик. И тут видит Коля, несет ему Тоня полотенце, улыбается.

– Умываться собрался! Сейчас я тебя умою! – закипело у мужика в душе.

Он к калитке, а она заперта. Коля давай стучать, калитку ломать. Потом решил с разбегу. Набрал скорость, но тут калитку открыли. Коля, не ожидавший такого, затормозить не успел. Ввалился во двор, запнулся обо что – то, и растянулся на дорожке во весь рост.

– Тело прибыло! – сказал мужик! Тоня заливисто хохотала.

Униженный, с разбитыми коленями Коля встал, отряхнулся, пошел в Олькин дом. А там его Оленька ждала.

– Опять потащился к Тоньке! Сколько раз говорила, нечего к ней шастать! Но Коля ее не слышал. В ушах стоял Тонин смех! Ей было весло и хорошо, ему было очень плохо.

Коля начал осознавать, что нет возврата. Не примет его обратно любимая жена. И понял он, кто виноват.

В доме, собрав свой чемодан, пнул ногой, ту самую табуретку. Плюнул и вышел

– Не пущу! Не пущуууу! – повисла на ноге Ольга.

– Не срамись, дура! – Коля пнул Ольгу так же, как табуретку. – Ты мне всю жизнь испоганила.

Вышел со двора и потопал в сторону колхозного сеновала.

Дня четыре жил Николай на сеновале. Никто не приходил. Тоска. Ощущение полной ненужности. Николаю стало страшно. И одиноко. Взошла луна, и завыл, глядя на нее мужик.

– Сидишь, воешь?

Коля было, в штаны не наложил. Так неожиданно зазвучал незнакомый голос.

– Ты кто?

– Совесть твоя!

– Я тебя не звал!

– То - то и оно!

– Что приперся? – злился Коля. Перед ним стоял тот мужик, что у Тони поселился.

– Дурак, ты Коля! Сколько дел наделал.

– Сам знаю! Не знаю, как исправить.

– Любит она тебя, пока еще.

–Любит, а сама тебя привечает.

–А как не привечать. Брат я ее.