Страсти в казённом доме

Глава 1

В словаре Ожегова и Шведова слово альтруизм растолковывается так – «Готовность бескорыстно действовать на пользу другим, не считаясь со своими интересами». Не правда ли, звучит как клинический диагноз?

До начала августа месяца я не подозревала, что страдаю альтруизмом. Кое-какие симптомы, конечно, проявлялись и до этого, но болезнь можно было назвать вялотекущей. Например, я могла, не задумываясь, выйти из дома в два часа ночи, чтобы проводить подругу, которая боялась идти по темноте, а еще больше боялась, что ее шарахнут по голове в собственном подъезде и (О, ужас!) изнасилуют. И это при том, что она вступала в интимные связи с незнакомыми или малознакомыми мужчинами не реже четырех раз в месяц. Почему-то ни ей ни мне даже в голову не приходило, что все то же самое может произойти со мной, когда я возвращаюсь домой уже одна.

Или вот еще - болезненно реагируя на мнение окружающих о себе, я, тем не менее, по просьбе другой своей подруги, шла и стреляла для нее сигаретку, потому что, цитирую: «Все знают, что ты не куришь, а я еще маме не говорила». И это в ее полных тридцать лет!

При наличии таких фактов в моей биографии я отнюдь не была бесхарактерной или забитой. Наоборот, я всегда находилась в центре событий, умела правильно оценить ситуацию и дать неглупый совет, которому смело можно было последовать. В это лето у меня появилась возможность дать дельный совет самой себе.

В начале июня я вдруг ощутила страстное желание взять у соседа велосипед и прокатиться на нем до берега Волги. Субботний день выдался на редкость приятным, никаких катаклизмов в виде позднего снега или ранней изнуряющей жары не предвиделось и я энергично крутила педали.

Реку я люблю с детства. По моему твердому убеждению, мы с ней совпадаем энергетически. Я, по крайней мере, от нее подзаряжаюсь.

Выехав на песчаный берег, я прислонила велосипед к старому облупившемуся бакену, на треть вросшему в песок, и медленно пошла вдоль кромки воды по направлению к огромному ивовому кусту. Обходить его пришлось по песку и, когда я это сделала, моим глазам предстал сначала большой запыленный джип, стоящий на склоне берега и напоминающий заброшенный танк на полигоне, а потом возле куста я увидела хозяина джипа в очень странном прикиде.

Это был мужчина лет тридцати с коротко подстриженными черными волосами в приличном костюме, белой рубашке с галстуком, но в болотных сапогах и с длинным спиннингом в руках. Мы оба ошалело уставились друг на друга и стояли так до тех пор, пока он не сказал, смущенно улыбнувшись.

- Совещание еще только через три часа, вот я и решил пока пошвырять.

- Понятно, – кивнула я и уставилась на удилище в его руке.

Сказать, что оно мне понравилось, значит не сказать ничего. Пробковая рукоять плавно и изящно переходила в длинный, поразительно гибкий хлыст. На конце он изгибался дугой под весом небольшой сверкающей на солнце блесны. Вещь была явно дорогая и явно импортная. Я настолько увлеклась созерцанием, что вздрогнула, когда мужчина обратился ко мне.

- Хотите бросить?

Другую женщину такое предположение, по меньшей мере, удивило бы, но только не меня. Под чутким руководством отца я научилась обращаться со спиннингом еще лет пятнадцать назад. Однажды я даже поймала двухкилограмовую щуку и сама вытащила ее на берег. Фотография в обнимку с этой рыбиной хранится в моем альбоме. Поэтому я безотчетно протянула руку и взяла предложенный спиннинг. Ощущение, которое я испытала, было сродни восторгу. Удилище оказалось таким легким, что, если бы не катушка и блесна, оно, наверное, улетело бы от самого слабого дуновения ветра.

Мужчина с интересом наблюдал за мной и я решила не ударить в грязь лицом. Уж что-что, а опасности подцепить себя или его на блесну не было, моего мастерства на это хватало. Конструкция катушки была мне в принципе знакома и я уверенно отвела удерживающую скобку, прижала пальцем леску, замахнулась и резко послала блесну подальше от берега. Такого дальнего заброса у меня не получалось даже в лучшие времена, но я справедливо отнесла это на счет великолепного удилища. Дождавшись, когда блесна упадет в воду, я почти сразу начала сматывать леску. Берег был незнакомый, могли попасться затопленные коряги, поэтому я вела блесну ближе к поверхности воды. Чудес не бывает и я, конечно, никого не поймала, как мне тогда показалось. Но впоследствии выяснилось, что тот единственный заброс принес мне добычу в виде законного супруга.

Узнав, что элегантного рыбака в болотных сапогах зовут Владиславом и не скрыв от него, что мое имя – Ольга, я неожиданно для себя приняла его приглашение пообедать.
 

Иметь богатого мужа, бесспорно, очень приятно, но, когда тебе под тридцать, а мужа нет никакого, то богатого поклонника иметь приятнее вдвойне. А богатый поклонник, стремительно перетекающий из этого статуса в статус жениха – это что-то! Жаль, что период ухаживания в нашем случае был так короток. Через месяц я дала себе тот самый мудрый совет - принять предложение Владислава о замужестве.
 

Да, в свои двадцать восемь лет я вдруг обрела любимого человека – умного, приятного, доброго и, как я уже говорила, весьма небедного. Все произошло так быстро, что мои друзья и знакомые до сих пор продолжают обсуждать нашу свадьбу, а родители никак не придут в себя от того, что внезапно остались одни в трехкомнатной квартире, которую они мысленно уже давно превратили в коммуналку, предполагая, что если я когда и выйду замуж, то мой избранник непременно окажется без собственного жилья.

На август мы с Владом наметили свадебное путешествие и даже уже купили билеты на самолет. Отпуск решено было провести в Ташкенте. Громко сказано – отпуск, но две недели Влад на поездку выкроил. Его фирма занималась ценными бумагами. Что это такое, для меня до сих пор абсолютная загадка. Не потому, что муж скрывает от меня информацию о своей деятельности, а потому, что я совершенно не способна понять как из типографских отпечатанных листков бумаги можно сделать полноценные деньги.

Глава 1.1

Влад вздыхал и хмурил брови, а я сидела в кресле и представляла, как пожилая женщина мучается на больничной койке. Как болит ее сломанная нога. Приступ альтруизма надвигался медленно, но неотвратимо.

- А у нее есть какие-нибудь родственники? – спросила я мужа.

Влад смутился.

- Понимаешь, я ведь с ней практически не общался. Видел ее только в тот раз, когда она приходила скандалить. Комнату покупал через агентство, моего присутствия не требовалось. Я о ней совсем ничего не знаю.

- Слушай, может навестим ее завтра, принесем фруктов, посмотрим в каком она состоянии? Это нас ни к чему не обязывает, ведь завтра после обеда у нас самолет. Вроде и просьбу выполним и целы останемся.

Влад помолчал некоторое время, потом посмотрел на меня прищурившись, улыбнулся и сказал.

- А что, ты права. Потом нас две недели не будет, а там посмотрим.

Утром Влад взял меня с собой на работу, у него были какие-то дела. Я, пока он был занят, походила по ближайшим магазинам. Купила фрукты, печенье, конфеты, два пакета сока и вовремя остановилась. Я же совсем не знаю Галину Васильевну, а набираю столько всего, будто иду навещать любимую бабушку. Судя по рассказам Влада, Галина Васильевна была далеко не подарок.

Когда я вернулась, Влад уже поджидал меня в машине. Скептически оглядев покупки, он вздохнул и мы тронулись в путь.

Больница была, как больница. В хирургическом отделении, как правило, очень много лежачих больных, а отсюда - спертый воздух, миазмы и запах столовской еды в палатах. Галина Васильевна лежала в одной из таких палат сразу за дверью, в углу. Кроме нее было еще семь пациенток и все с переломами ног. Когда мы с Владом появились в палате и на нас уставились восемь пар глаз, я почувствовала, что мой муж растерялся. Семь из присутствующих здесь женщин были старше шестидесяти лет. По тому, как Влад нервно передернул плечами, я поняла, что Галину Васильевну он в лицо не помнит. Но тут из угла донесся дребезжащий старческий голос:

- Валера, я здесь.

Мы непроизвольно оглянулись, хотя среди нас не было ни одного Валеры. Женщина смотрела прямо на нас и, видя нашу растерянность, для верности сделала приглашающий жест рукой. Я удивленно взглянула на мужа.

- Это она?

- Кажется, да. – неуверенно ответил Влад.

- А почему Валера?

- Понятия не имею. – пожал он плечами и двинулся в сторону кровати.

Мы подошли и встали ровным строем перед лежащей Галиной Васильевной. Нога ее висела на растяжке, сама она укрывалась серого цвета простыней и волосы, разметавшиеся по подушке выглядели так же серо и неопрятно, как и вся больничная постель. Несмотря на полученную травму, глаза Галины Васильевны сверкали живым огнем, а щеки горели девичьим румянцем. Влад уже собрался поставить на тумбочку принесенные нами продукты, как застыл от неожиданного вопроса.

- И сколько же вас можно ждать? Я уже собиралась послать за вами участкового.

При чем тут участковый, подумала я, а Влад, громко сглотнув попытался оправдаться.

- Мы узнали о том, что с вами случилось только вчера вечером.

Галина Васильевна в это время рассматривала пакет у Влада в руках и, похоже, что совсем его не слышала. Перехватив ее взгляд, Влад замолчал и начал выкладывать на тумбочку мои покупки.

- А это что такое? – ткнула она пальцем в нарядную коробочку с апельсиновым соком.

- Сок. – приветливо улыбаясь, сказала я.

- Что? – громко переспросила Галина Васильевна.

- Сок. Апельсиновый. – снова объяснила я.

Вдруг от соседней кровати послышался голос.

- Да вы громче говорите, она же почти глухая.

Влад удивленно посмотрел на говорившую, а потом так же удивленно на Галину Васильевну. Я опустила глаза и стараясь не шевелить губами спросила мужа.

- Ты что, не знал?

- Даже не догадывался, – ответил он и добавил. – Потом объясню.

- Чего вы там расшептались? – требовательно спросила Галина Васильевна и не дожидаясь ответа продолжила. – Завтра принесите мне колбасы, а то здесь кормят плохо. Только с жиром, врач сказал, что мне жирного побольше надо.

Мы с Владом растерянно переглянулись. Я решила взять инициативу в свои руки и глядя в глаза старой женщине четко и громко сказала.

- Сегодня вечером у нас самолет. Мы улетаем в отпуск.

Следующие пять минут мы с мужем расшифровывали каждое сказанное мной слово и почти отчаялись объяснить их смысл глухой старухе, как Владу пришла в голову спасительная идея. Он вынул ручку и какой-то клочок бумаги. Написал фразу и показал написанное Галине Васильевне. Та прочла и возмутилась.

- Какой отпуск? А кто за мной ухаживать будет?!

От такой наглости у Влада на скулах заходили желваки. Он снова взял бумажку, что-то написал и подсунул ее под нос старухе. Та внимательно прочитала и снова закричала.

- Какие родственники?! Нет у меня никаких родственников. Будете ухаживать за мной, я вам потом свою комнату оставлю. Понял, Валера?

- Я не Валера, я Владислав. – еле сдерживаясь, сказал муж, сверля старуху мрачным взглядом.

- Какая разница? – небрежно бросила она.

- Большая. – не сдавался Влад.

- Мне больше нравится имя Валера, – безаппеляционно заявила старуха и де- монстративно отвернулась.

Ну и артистка, возмутилась я мысленно. Комнату, которую ей Влад купил, она ему же и оставит! Развить свое возмущение дальше я не успела, потому что Влад поднялся, кивнул Галине Васильевне и потащил меня к двери. Я смогла только прощально мотнуть головой, зато Галина Васильевна прокричала нам вслед целую фразу.

- Чтобы из отпуска – сразу ко мне! И колбасы жирной не забудьте!

Я сглотнула ком в горле, представив, как она ест колбасу с большими кусками желтого жира. Влад отпустил мою руку только возле машины. Усадив сначала меня, он плюхнулся за руль и обхватил голову руками.

Глава 1.2

Самолет в Ташкент прилетал ранним утром. Настолько ранним, что было еще темно. Непередаваемый аромат южной ночи еще только начал трансформироваться в свежесть южного утра. Мы взяли такси и по пустынным улицам очень быстро доехали до бывшей гостиницы «Москва», где у нас был забронирован номер. Теперь гостиница называлась как-то по-узбекски, сразу и не выговоришь. Три огромные колонны, соединенные переходами, устремлялись в рассветное небо и вызывали головокружительное чувство. Наши апартаменты находились на шестом этаже и прежде, чем лечь спать после бессонной ночи, мы с Владом долго смотрели на панораму города, еще пустые магистрали, купола мечетей и шатровые крыши рынков.

Когда мы проснулись через несколько часов и снова выглянули в окно, город было не узнать. Под ярким солнцем сновали полчища автомобилей, разноцветные толпы людей запрудили площади перед рынками и торговым центром. Людские потоки текли по тротуарам и маленькими ручейками растекались в двери магазинов, ларьков и различных павильонов. Столица бурлила и звала окунуться в свою жизнь. Позавтракав в буфете гостиницы, мы вышли под лучи южного солнца, вдохнули горячий воздух, окунулись в характерный шум большого города и наш отдых начался.

Две недели прошли в постоянном обжорстве и необременительном осмотре немногочисленных достопримечательностей. Еда здесь была повсюду. Кроме традиционного плова, узбекская кухня предлагала такое количество вкуснейших блюд из мяса, теста и овощей, что пришлось постараться, чтобы попробовать все это разнообразие. Мы с Владом так втянулись в увлекательный процесс дегустации, что совершенно не обращали внимания на количество съеденного. Попав в рыночные «обжорные ряды», просто невозможно себя контролировать.

Отрезвление наступило лишь тогда, когда на пути домой в самолете перед нашими голодными взорами очутились пластмассовые контейнеры с жалким подобием обеда. Вот это было разочарование! Гастрономическая оплеуха, ни много ни мало. Хорошо, что у меня в сумочке был припасен пакет с очищенными орехами кешью. Они помогли нам скрасить возвращение домой.

После замечательных двух недель отдыха мы с удовольствием вернулись каждый на свою работу и под дружное чмоканье коллег, поедающих ароматные ташкентские дыни, рассказывали о впечатлениях от медового месяца.

Сами понимаете, почему о Галине Васильевне Роговой я вспомнила только на третий день после нашего приезда. Когда в моем отдохнувшем мозгу сформировалась мысль о глухой старухе, тогда же снова ожил мой пресловутый альтруизм. Конечно, меня сначала неприятно кольнули воспоминания о нашей единственной встрече, но потом я впала в состояние сострадания и сама не заметила, как пришла к твердому решению навестить ее завтра же, ничего пока не сказав Владу. Сначала навещу, посмотрю в каком она состоянии, а потом подумаю, что делать дальше.

Зайдя в магазин, я накупила фруктов и взяла кусок самой жирной колбасы, какая только нашлась на витрине. Пока я стояла в кассу, мне казалось, что все с отвращением смотрят на этот кусок колбасы в моей корзинке. С этим я и отправилась в больницу.

Палата выглядела все так же, за одним исключением. В ней не оказалось Галины Васильевны. Я стояла и с изумлением разглядывала здоровенную дебелую деваху, которая громко храпела на кровати, где еще двадцать дней назад лежала наша старуха. Рука девахи была полностью загипсована и покоилась в сложной металлической конструкции. Я растерянно огляделась и, поймав на себе несколько любопытных взглядов, спросила.

- А где Галина Васильевна? – и ткнула пальцем в угол. – Ее что, выписали?

- Не знаю, милая, – ответила одна из женщин. – Она ведь с нами не больно-то общалась. Пришли, уложили на носилки и унесли, а чего, куда – это нам не докладывали.

Я снова ошарашено уставилась на храпящую девицу.

- Да ты поди к врачу, она тебе все обскажет, – подала голос старушка у окна.

- Да, спасибо, – я откланялась и вышла в больничный коридор.

Где искать этого врача? Медсестры на посту нет, да и во всем коридоре ни одного белого халата не наблюдается. Я пошла к выходу, рассматривая все таблички на дверях. Наконец, я очутилась у двери с надписью «ОРДИНАТОРСКАЯ» и несильно постучала. Из-за двери донеслось.

- Да!

Я заглянула в кабинет и увидела молодую женщину в белом халате и шапочке. Она сидела за столом и что-то стремительно писала. Ручка летала над листом бумаги с такой скоростью, что не приходится удивляться анекдотам о плохом почерке врачей. Я так быстро смогла бы только прямую линию провести.

Женщина бросила в мою сторону торопливый взгляд и сказала.

- Извините, присаживайтесь, я сейчас закончу.

Пока я устраивалась на жесткой кушетке, она успела написать строчек пять и с облегчением откинуться на спинку стула.

- Слушаю вас.

- Я вот по какому вопросу. В шестой палате лежала пожилая женщина с переломом шейки бедра. Галина Васильевна Рогова. Мне сказали, что ее куда-то увезли. Не скажете, куда?

- А вы кто ей будете?- спросила доктор и поставила меня в тупик своим вопросом.

Пока я соображала, как все получше объяснить, доктор неожиданно махнула рукой и сказала.

- А, какая разница. Приехал ее племянник, быстро оформил все документы и забрал тетю в Дом престарелых.

- Как, с таким сложным переломом? – удивилась я.

- Вы врач? – с легкой надменностью в голосе спросила меня собеседница.

- Нет, почему вы так решили?

- Говорите о сложном переломе… – неопределенно ответила она.

Я удивилась, что тут странного, что я знаю, как тяжело срастается именно этот перелом? Среди людей живу. И вдруг до меня дошло.

- Кто, вы говорите, к ней приехал?

- Племянник.

- Какой? – требовательно спросила я.

Глава 2

На моей работе нет возможности брать отпуск частями, очень жесткий график. Поэтому, накормив сослуживцев ташкентскими дынями, я отправилась догуливать свой отпуск. Мне оставалось бездельничать еще недельку, а Влад в это время уже вовсю руководил фирмой.

Проводив утром мужа на работу, я стала собираться. Дом престарелых находился почти за городом и я решила одеться попроще. Джинсы, легкие кроссовки и футболка- безрукавка. Немного подумав, я все-таки зашла в магазин и купила кое-что вкусненькое для Галины Васильевны. Если уж не захочу с ней встречаться лично, то передам через кого-нибудь.

Я взяла такси, так как не представляла, какой транспорт идет в нужном мне направлении. Скорее всего понадобятся несколько пересадок, так что на такси вернее.

Через двадцать пять минут я уже была на месте. Когда такси уехало, я с интересом огляделась по сторонам. Кругом действительно был лес, мы ехали через него минут пять, пока не выехали на асфальтированную дорогу.

Теперь я стояла перед воротами, сбоку от которых располагалась небольшая кирпичная будочка, как на железнодорожных переездах. Две ступеньки крыльца вели к массивной железной двери. Казалось, что именно на ней, а не на фундаменте держится вся постройка. Я подошла ближе и увидела на стене кнопку звонка. Поднявшись по ступеням, я нажала на кнопку раз, а потом второй, для верности. Почти сразу за дверью что-то загрохотало, но тут же наступила пауза. Я подняла голову, прислушиваясь, и наткнулась взглядом на глазок видеокамеры, укрепленной высоко над дверью.

Дурацкое чувство одолевает, когда тебя рассматривает кто-то невидимый. Я помню, как однажды зашла в огромный супермаркет, растянувшийся чуть ли не на квартал. Попала я туда случайно, но с интересом обошла все витрины и кое-что купила. Стоя перед стеллажом с готовыми салатами, я изучала ценники, как вдруг увидела среди них занятную бумажку, оформленную, как ценник. На ней было написано: «Улыбнитесь, вас снимают скрытой камерой!». Еще не вполне осознав смысл написанного, я почувствовала как на лицо наползает идиотская улыбка, а глаза начинают шарить по полкам в поисках этой самой скрытой камеры. Ушла я из магазина с чувством, что надо мной безнаказанно посмеялись. Я не против приколов, я против подглядывания, если конечно таковое действительно имело место.

И вот я снова стою перед камерой, начиная потихоньку злиться. Слава Богу, дверь клацнула и начала открываться. В дверном проеме появился немолодой мужчина, но такой статный, что я невольно залюбовалась его выправкой. Это был явно отставной офицер. А что, неплохая идея иметь в Доме престарелых тоже престарелого, но бравого охранника.

- Слушаю вас, – бодро сказал страж ворот и я готова была поклясться, что его рука дрогнула в безотчетном порыве приложиться к несуществующему козырьку фуражки.

- Я приехала навестить знакомую.

- Прошу пройти ко мне на пост, – сделал он приглашающий жест.

Я прошла к большому застекленному окну, похожему на окно в сберкассе. Охранник закрыл железную дверь и вошел в свою каморку. Я оглянулась и почувствовала себя отрезанной от мира. От неприятных мыслей меня отвлекли слова.

- Ваш паспорт, пожалуйста.

Я протянула в окошко документ и мужчина стал переписывать все мои данные в толстый журнал. Чуть подавшись вперед я увидела, что под четко выведенным сегодняшним числом моя фамилия идет под первым номером. Значит, я самый ранний посетитель.

- Кого вы хотите навестить? – спросил охранник, возвращая мне паспорт.

- Рогову Галину Васильевну.

Он тщательно вписал в графу информацию и сказал, что я могу пройти в главное здание, а там мне скажут, как найти мою знакомую. Я с облегчением покинула каморку и направилась по широкой асфальтированной дороге к современному корпусу, утопающему в зелени и цветах.

Холл тоже был весь заставлен пальмами и цветами, вдобавок сверкал зеркалами и красивыми светильниками.

За стойкой администратора, как в фешенебельной гостинице, сидела приятная дама и мило улыбалась. Очевидно, именно с ней я говорила по телефону.

- Слушаю вас, – произнесла она ту же фразу, что и охранник на воротах, слегка склонив при этом голову.

Я объяснила ей цель моего визита, и дама открыла очередной толстый регистрационный журнал. При этом она виновато улыбнулась и сказала.

- Простите, Галина Васильевна поступила к нам недавно, поэтому я не совсем точно помню в какой она комнате.

Я великодушным кивком простила ей эту оплошность. Интересно, если здесь такой персонал, то что из себя представляют обитатели столь шикарного заведения? Я попыталась представить склочную и неопрятную Галину Васильевну в интерьере холла и не смогла.

- Вот, пожалуйста, комната двадцать пять. Это на втором этаже по правой стороне. Вас проводить?

- Нет, благодарю, я справлюсь, – вежливо улыбнулась я и повернулась к лестнице.

На площадке между двумя лестничными маршами я заметила пожилую женщину, которая в эту же минуту резко развернулась и довольно резво стала подниматься на второй этаж. Я тоже ступила на лестницу, но женщину уже не увидела. Какая прыткая, подумала я и одновременно удивилась. Почему Галину Васильевну поместили не на первом этаже? Она же не может самостоятельно передвигаться.

Оказавшись на площадке второго этажа, я перестала размышлять над странностями местного размещения клиентов, а начала нервничать. До этого момента я еще тайно надеялась, что смогу избежать свидания с Галиной Васильевной, но атмосфера этого Дома престарелых не позволяла обратиться с просьбой всего лишь передать гостинец. Меня бы просто не поняли. И, в конце концов, я пришла с определенной целью – убедиться, что с вредной старухой все в порядке.

Я повернула в правое крыло и вскоре подошла к двери с цифрой двадцать пять на медной табличке. Собравшись с духом, я постучала. Из-за двери донеслось негромкое: «Войдите» и я открыла ее. Когда я сделала пару шагов внутрь комнаты и никого не увидела, меня настигла мысль о том, как глухая Галина Васильевна услышала мой тихий стук в дверь? И тут же я вздрогнула от звука захлопнувшегося замка. Я резко обернулась и встретилась глазами с настороженным взглядом той самой женщины, которую увидела минуту назад на лестничной площадке.