Страсть.

Горькая услада...

Королевский бал. Событие для меня мало чем примечательное. Я приехал на него уже после полуночи, потому что никак не мог уйти от Луизы, Маркизы Шательтон, чей муж на балу присутствовал, тем самым и дав нам с Луизой возможность провести вместе несколько увлекательных часов. Маркиза была хорошоа собой, но совершенно пуста внутри, и поразительно невежественна. Возможно, многое знала про платья, шляпки, украшения и корсеты. Хотя вряд ли могла в точности отличить бриллиант от свинцового хрусталя.

Когда я стал одеваться маркиза спросила:

- Скажите, герцог, вы ведь никогда не женитесь?

- Нет.

- Это хорошо...

- Почему?, - она умудрилась удивить меня.

- Такой мужчина не должен принадлежать только одной женщине.

- Понимаю тебя, Луиза. Но не женюсь я по другой, куда более веской причине.

- Что же за тайны скрываются в вашей неприступной душе, герцог?

- Как знать... На то они и тайны.

Я накинул китель и ушёл. Она снова крикнула мне в след, что я не поцеловал её на прощание. Какая глупость. Зачем замужней женщине такие ритуальные штучки с любовником. Я считал, что это ни к чему, поэтому каждый раз игнорировал её окрик. А сегодня и вовсе решил, что посетил свою Луизу в последний раз. Она наскучила мне.

Попав наконец во дворец я отправился на поиски монарха, дабы засвидетельствовать ему своё почтение, что на языке придворного этикета, и дать знать, что я всё таки приехал, на моём языке.

Бал порой мероприятие неоднозначное. Кому сплошное веселье с пиром и танцами, а для порфироносного Ричарда III - это ещё и прекрасная возможность собрать в одно время и в одном месте всех своих министров и дать им жизни от всей своей королевской души. Вот и теперь он сидел в мраморном кабинете, имеющем выход в большой голубой зал, на случай, если средь чистейших турецких белых плит его августейшей душе вдруг станет негде развернуться, и усовещивал своих сановников. Вообще голубой зал создавался для приёма международных делегаций, но на большинство наших сановников он наводил лёгкий ужас. Ну а сам мраморный кабинет имел свою историю. Ужасная комната, на мой взгляд. Холодная, ослепительно светлая, но при этом полностью лишённая естественного света. После второго покушения вместо того, чтобы сменить помещение, Его Величество просто повелел заложить все окна.

Я взглядом поинтересовался у стражи, скучающей возле дверей, как там дела, на что жестом получил ответ, что дела чиновников плохи. Что ж, спасу их, время за полночь. Вошёл без стука:

- Ваше Величество, - учтиво и с несколько наигранной стыдливостью за столь позднее появление, обратился я.

- Лорд Кавендиш!, - слегка повысив голос отозвался мой августейший надзиратель.

- Прошу простить, понимаю, что время..., - тут я был прерван многозначительно направленной на меня правой ладонью Его Величества.

- Вы можете идти, - небрежно бросил он своим министрам, которые тот час удалились.

Принимая благодарные взгляды уходящих, гнал прочь тщедушную мысль, что мне на помощь прийти некому. Я страшно не любил наши беседы наедине, если они были на предмет моего образа жизни. Чего собственно и не скрывал, посему открыто и совершенно искренне тяжело вздохнул:

- Я же приехал...

- Мэтью! Почему ты не можешь выбирать себе женщин попроще для своих утех?!, - резво бликующий мрамор с едва заметными разводами щедро отражал низкий трубный голос короля, - Почему это обязательно должны быть жёны моих верноподданных? Моё терпение достигло своих вершин!

Король подошёл ко мне вплотную, я выпрямил спину и стал чуть выше него ростом. Он посмотрел на меня, и уголок его губ подёрнула чуть заметная улыбка.

- Твой титул и должность, Мэтью, не приемлют такого образа жизни, - уже спокойно продолжал король.

- Я всё понял, - и это было искренне.

- Видимо, мне необходимо что-то придумать, чтобы как-то помочь тебе остепениться.

- Ничего не нужно. Я же сказал, что всё понял. Когда я давал повод усомниться в моём слове?, - это был уже зарок, цена которому была хорошо известна монарху.

- Ладно, ладно. Я устал. Ступай. Утром чтобы был у меня.

- Как прикажете, Ваше Величество.

- Не ёрничай, ступай.

Звуки моего зарока, данного самому королю ещё витали в воздухе, а мой опытный глаз, прямо с балкона, уже отмечал большое количество очаровательных леди. Но моё слово - слово чести. Я знал, что сдержу его. Спускаясь по лестнице в большой бальный зал, мой взгляд вопреки всему остановился на ней. Она не была женой никого из верноподданных, но и женщиной попроще тоже не была. Волнующая мой разум и чресла уже так давно, что словно всегда. Моя вожделенная тоска, ночной печали горькая услада, мечты нечаянной порыв. И, поправ все возможные рамки приличия, я с дерзостью доступной только мне, по словам Его Величества, рассматривал её - герцогиню Одденштейн, не находя в себе сил оторваться. Вот уже почти год созерцая, я даже не решился пригласить её на танец. Вот такой вот парадокс - покидая постель очередной маркизы, графини или баронессы рядом с Эленой Одденштейн я превращался в робкого мальчишку, способного только смотреть, как она проходит мимо.

Мой лучший друг, граф Майкл Сорендж, говорит, что такая женщина в жизни каждого мужчины бывает только одна. Немного тревожно от мысли: «А что если он прав?».

Не знаю, что именно, слова Майкла, зарок королю, а может что-то ещё, что-то внутри меня, но я решился:

- Герцогиня Одденштейн, добрый вечер, - поприветствовал я её поклоном.

- Герцог Кавендиш. Его Величество уже имел возможность видеть вас? Он много раз спрашивал, не явились ли вы.

- Благодарю, вы очень внимательны. Да я был у него.

- Очевидно, у чрезвычайного посла и ночью полно забот?, спросила она как-то саркастично.

Парировать не смог, хотя сразу понял на какие заботы она намекает, решил примерить маску идиота:

- Тут вы правы, моя должность отнимает практически всё моё время.

- Жаль...

- Нет, я не жалуюсь, я доволен своим положением.

Откровение...

Самый долгий, самый страстный поцелуй, во время которого со мной таки случилось непоправимое.

Я был безмерно благодарен ей за тактичность и понимание. Ужасно не хотелось, но случившееся обстоятельство вынудило меня откланяться.

В эту ночь я проспал аж шесть часов. Утром естественно поехал к Майку.

- Мэт, я рад за тебя, по-мужски. Но вы так ничего и не прояснили. Что в итоге? Вы едите на приём или нет?

- Ты прав, Майк, как всегда прав.

- Мэтью, чёрт тебя дери! Зачем ты к ней поехал?

- Поговорить.

- Поговорил?

- ...

- Ладно, надеюсь теперь твои мозги будут лучше функционировать.

- Я тоже на это надеюсь.

- Ты распущенный самец, Мэтью. Так жить нельзя.

- Нельзя, а главное я больше так не хочу. Поеду к ней снова. Не хочу чтобы она выбирала меня, как жеребца перед покупкой. Чувства либо есть, либо их нет. Я признался ей.

- Мэтью! Почему ты сразу мне не сказал?! Из всего прочего - это самое главное. Позволь уточнить - ты сказал ей, что любишь её? Прямо, без намёков?

- Да, да, да.

- Ты не безнадёжен.

Утром я со всей тщательностью привёл себя в порядок. Чистая сорочка, решительный настрой и уверенность в себе, что ещё нужно? Если только немного здравого смысла...

Всё те же ворота, тот же дворецкий, та же гостиная. И она. В сногсшибательном барвинковом платье, с неприлично глубоким декольте. Это платье не было привычно пышным. Оно изящно обрамляло её дивный силуэт. Длинные серьги, короткое колье и запах. Этот аромат заполнял всю комнату.

- Лорд Кавендиш?, - она не скрывала искреннего удивления.

- Доброе утро, миледи.

- Доброе утро.

- Поверьте, мне стоило не малых усилий предстать перед вами сегодня, после того, что было вчера.

- Я вас понимаю и ценю вашу смелость, герцог.

- Благодарю. Я приехал сказать вам нечто очень важное.

- Я слушаю.

Видимо держать себя в руках не моя сильная сторона. Расстояние между нами вновь стремительно сократилось. Теперь нас разделяли только изумительное барвинковое платье и моя сорочка. Эти волосы, как заставить себя сдержаться...невозможно. Моя левая рука утонула в её волосах. Я почувствовал, как сбивается моё дыхание. Сердце возбуждённо колотилось. Сегодня наша опора была предельно надёжна - ею стала стена справа от каминной полки.

- Герцогиня, вы не можете поехать на приём.

- Вас так тревожит сам приём? Или всё же Дэвид Одли?

- Для меня недопустимо, чтобы вы выбирали, вот так открыто, между мной и кем бы то ни было. Это унизительно - хрипел я сбивчиво дыша, одной рукой слегка потягивая её волосы, другой пытаясь нащупать корсет.

- Хорошо, я не поеду, - ответила она так легко, словно я отговаривал её от лесной прогулки в ливень.

Столько мыслей, столько нервов. И вот так вот просто - хорошо... В чём подвох?

- Если вы, милорд, объясните мне, - продолжила герцогиня, - ради чего я должна отказать от знакомства с Одли?

А вот и подвох.

- Это справедливый вопрос. Я отвечу. Ради меня. Ведь я люблю вас!

- Это почти, но не достаточно.

- Не достаточно для чего?

- Я не могу положить всю свою жизнь на алтарь страсти, которая столь же не долговечна, сколь ясные, лунные, летние ночи.

- Нет, нет! Неужели вы меня не понимаете. Я не про страсть, без неё, конечно, никак, но я сейчас не об этом. Я люблю вас, как никогда и никого. Вы должны быть со мной!

- Лорд Кавендиш, я ничего никому не должна.

- Я не понимаю. Искренней любви уже не достаточно?

- В мире мужчин всё решает статус женщины. Я не могу сказать - я с ним просто потому, что он любит меня.

- Я понял..., - неожиданно осёкся я, - Можно только сказать - я с ним потому, что он мой муж.

- Наконец-то мы всё прояснили.

Быть того не может! Неужели она ждала, что я вот так просто откажусь от неё?

- Миледи, скорее всего вы не помните, или не предали значения, но однажды я сказал вам, да в порыве страсти, но я сказал это искренне, как всё, что я говорил вам, в каком бы то ни было порыве. Я сказал, что теперь уже никакая сила не сможет вырвать вас из моих рук.

- Я помню эти слова.

- Неожиданно приятно, значит вы слушали меня. В общем, я не готов вот так просто отпустить вас.

- Отпустить - не подходящее слово.

- Согласен. Хорошо. Я не готов вот так просто отказаться от вас.

- Это ничего не меняет для нас.

- Изменит. Вы недооцениваете то, как сильно я люблю вас, и на что готов ради вас.

- Сейчас мне кажется, что нечто очень простое, вы, герцог, зачем-то делаете очень сложным.

- Это нечто, для всех очень простое, для меня является очень сложным. Но вам не нужно думать об этом. Я разберусь.

- Как это понимать?

- Вы не должны никуда ехать. Не должны знакомиться с Одли. Просто дайте мне время.

- Время для чего?

- Я всё объясню, вы всё поймёшь. Только дайте мне время.

- Как много времени? Месяц, год, два?

- Нет, не так много, гораздо меньше. Несколько дней.

- Несколько дней, не значительный срок. Я готова подождать.

- Спасибо...

Вот так вот просто её руки вновь оказались под моей сорочкой. Какая странная у платья ткань. Так легко тянется, даже страшно, случайно зайти слишком далеко. Я водил рукой по её спине, провёл пальцами по нижней границе декольте, и ещё немного ниже:

- Какая мука... Что это такое?

- В чём дело?

- Где корсет?

- Корсет? Старомодный рудимент, - сказала она так, словно я последний, кто узнал об этом.

- Старомодный? У этого платья тончайшая ткань, я не могу прикасаться к вам в этом платье, тем более без корсета. Это слишком мучительно... Кругом вода но нельзя напиться.

- Лорд Кавендиш, просто держите себя в руках.

- Это не так просто, точнее это совсем не просто...

Я прижал её к себе, осторожно изучая каждый сантиметр её тела, доводя себя тем самым до изнеможения. Испытание на выносливость для моего внутреннего зверя. Но через несколько мгновений всё стало выходить за рамки дозволенного. Мои прикосновения утратили осторожность, мои губы утратили сдержанность. Я жадно покрывал поцелуями её шею, плечи и декольте. С усилием прижимая её к себе, я чувствовал всё, сквозь это барвинковое платье. Её неровное дыхание, её губы на моём теле, её пальцы на моей спине... «Остановись! Остановись же...», - навязчиво твердил мой утихающий разум. Но я не мог, предел моей воли был пройден.

Когда даже твоя постель принадлежат государству.

- Лорд Кавендиш, - оживилась герцогиня, - вам обязательно нужно посетить Париж, там множество юных, прелестных, незамужних дам. Что скажете?

- Скажу, что нахожу ваше высказывание отвратительно гнусным!

Грохот приборов о посуду заполнил столовую. Все молчали. Я бросил салфетку в след за приборами и дополнил тающий звон серебра и фарфора оглушительным грохотом захлопнувшихся за мной дверей.

Тут я понял, что больше у меня нет сил. Выйдя на улицу никак не мог найти своего коня. Я оглядывался по сторонам, как вдруг:

- Лорд Кавендиш!, - это был сам герцог.

Я не мог проявить неуважения:

- Простите меня, милорд, я позволил себе...

- Перестань. Пойдём в мой кабинет, она ушла к себе. Пойдём, пойдём, - он обхватил меня за плечи, - я предполагал, что может произойти нечто подобное, и велел увести в мои конюшни твоего Буцефала.

Мне пришлось вернуться с герцогом. Мы вошли в просторный кабинет. В углу у окна стояли два кресла и кофейный столик, вот только вместо кофе на нём стояли два бокала шабли. Герцог указал мне на одно из кресел, предлагая присесть, протянул бокал вина.

- Послушай меня, Мэтью. Всё, что происходит между вами мне не очень нравится. Как далеко вы зашли?

- Не далеко.

- Это хорошо. Не знаю, что именно у вас произошло, но может это к лучшему?

- Чем вас не устраивает моя кандидатура в качестве зятя?

- Да нет, твоя кандидатура меня как раз более чем устраивает. Такой характер и темперамент - это на мой взгляд то, что ей нужно.

- Так что не так, - настаивал я.

- Мэтью, ты сын короля.

Маски сброшены... Он всё знает.

- Я бастард!, - воскликнул я, не скрывая отчаяния.

- Ричард легко решит этот вопрос, у него достаточно для этого воли. Он никогда не шаркал ножкой пред своими сановниками, не станет мяться и в этом вопросе. Да и много ли этим толстопузам надо? Пока они могут вкусно есть, мягко спать, заводить по десять любовниц им всё равно бастард ты или нет.

Как же не просто сидеть напротив человека, который называет короля по имени и просить у него руки его дочери, имея подобный сомнительный статус.

- Он собирается признать меня?

- Полной уверенности нет, но я думаю, что это возможно. Конечно, его младший брат, герцог Бакенхорский, будет категорически против, но у него нет шансов. Палата лордов никогда не примет его.

- Я не понимаю, какая тут связь? Я не гожусь в мужья вашей дочери, как бастард или как принц?

- Мэтью, ты, как представитель королевской семьи, себе не принадлежишь. И твой разум, и твоё сердце и даже твоя постель принадлежат государству.

- О-о-о, нет..., - протянул я не столько раздражённо, сколько измученно и откинулся на спинку кресла, - чего он от меня хочет? Он думает признать меня только потому, что хочет женить меня на ком-то? Прошу вас, скажите мне, лорд Одденштейн?

- Возможно, что ты прав. Но только наш разговор должен остаться между нами. Это всё пока под вопросом.

- Я устал.... Устал быть его домашней зверюшкой.

- Брось, не говори так. Практически вся знать так живёт.

- Но я не вся знать! Мне осточертело был мальчиком из папье-маше! Простите...

Герцог положил руку мне на плечо. Было приятно чувствовать поддержку и понимание такого человека. Мы молчали, в дверь постучал дворецкий:

- Да-да, Уильям, проходите.

- Милорд, вам депеша от Его Величества.

Герцог поднялся, не дав мне встать в след за ним, что-то было в этом жесте сокращающее дистанцию. Отпустил дворецкого и прочёл письмо.

- Король требует меня к себе. Я должен ехать.

На этом мы распрощались, но я всё ещё был в его доме, а где-то наверху была она. Я мог послать за ней, но не стал. После того, что она сказала за столом, не было понимания о чём теперь говорить. Ей теперь придётся объясниться. Я допил вино, встал с кресла и собрался уходить, как вдруг в дверях появилась она:

- Лорд Кавендиш, вы ещё здесь?

- Герцогиня, не беспокойтесь, я уже ухожу. Ваш отец...

- Уехал во дворец, - перебила она меня, входя в кабинет и закрывая за собой дверь.

Восхитительное платье зашуршало по кабинету приближаясь ко мне. Всё пространство заполнил её аромат. Она всё ближе, и мысли снова пошли в раздрай. С одной стороны я так устал от этих игр, но с другой невыносима сама мысль о том, чтобы они прекратились.

- Томас сказал, что вы ещё здесь, я решила спуститься и дать ответ на ваше письмо.

Я не сразу понял о чём она говорит. Ведь уже столько времени прошло.

- Не стоило, миледи. Оно не требовало ответа.

- Тем не менее. В нём вы правы, лорд Кавендиш, оно не показалось мне щемящим душу, романтичным посланием.

- Жаль, что разочаровал вас. Оно романтично, на самом деле, просто романтика в нём в стиле Кавендиш.

- Понимаю, - хмыкнула она, - но есть в нём и кое-что захватившее мой интерес.

- Неужели?

- В конце вы пишите, что теперь вам известно, что такое любовь.

- К чему этот разговор?, - я чувствовал, что теряю самообладание.

- Я просто... Я не знаю...

- Во время нашей последней встречи я задал вопрос, но не получил ответа. Самое время этот ответ мне дать.

- Я снова ощущаю давление...

Мой внутренний зверь рвался наружу, сохраняя при этом чувство собственного достоинства. Я буквально схватил её одной рукой за волосы, другой обхватил за спину и прижал к себе. Без всякой сдержанности припал губами к её шее, но от поцелуя в губы решил воздержаться. Потом прижался губами к её уху, и, свойственным мне в таком состоянии хриплым полушёпотом сказал:

- Спокойной ночи, герцогиня.

Просто отпустил её и ушёл.

Очередная бессонная ночь. Я уже ничего не понимаю. Чего от меня хотят. С чего вдруг она сочла возможным предложить мне поискать себе во Франции юную графиню? Мне нужно работать, как можно больше, как можно дольше. Нужно занять свой разум чем-то ещё, кроме Элены Одденштейн.