Страсть на краю империи

0 глава

Забудьте о школьных учебниках и исторических хрониках!

Эта книга – билет в мир, который существует только на страницах.

Никакой культурно-исторической ценности, никаких реальных событий – только стопроцентный, дистиллированный вымысел.

Все герои, их судьбы и мир, в котором они живут, рождены исключительно воображением автора.

Моим воображением!

Расслабьтесь и наслаждайтесь!

PS:

Не забывайте про отзывы, лайки и звездочки!

Вы, наверное, часто слышите фразу, что это вдохновляет автора?

Так вот, это чистая правда.

Ваша реакция действительно вдохновляет и мотивирует творить.

Присоединяйтесь к подписчикам, чтобы не пропустить новое!

С любовью к вам Ольга Бэй.

1 глава

Санкт-Петербург, 1832 год. Вечер опустился на столицу империи, окутав её сиреневой дымкой раннего октября. Улицы, ещё недавно шумные и суетливые, постепенно затихали, но на набережной Фонтанки, у особняка графа Воронцова, жизнь только начиналась.

Фонари отбрасывали дрожащие круги света на мокрый после недавнего дождя асфальт. Карета за каретой подъезжали к парадному входу, из них выходили дамы в роскошных платьях, господа в мундирах и фраках. Ливрейные лакеи почтительно распахивали двери, раздавались приветствия, смех, шуршание юбок.

В это же время в карете, медленно продвигавшейся в длинной веренице экипажей к особняку Воронцовых, сидела княжна Елизавета Андреевна Бельская. Она нервно поправила перчатку, взглянула в зеркальце, закреплённое на внутренней стенке кареты, и вздохнула.

— Лиза, что с тобой? — встревоженно спросила её мать, княгиня Наталья Сергеевна. — Ты бледна.

— Ничего, матушка, — Елизавета попыталась улыбнуться. — Просто… я немного нервничаю. Слишком много глаз, слишком много слов. Не нравится мне это.

Княгиня улыбнулась:

— Ты вся в отца. Он тоже предпочитает уединение и книги. Но, дорогая, ты уже семнадцатилетняя девица на выданье. Пора привыкать. Сегодня здесь будут самые блестящие партии Петербурга.

Елизавета промолчала. Она и правда была похожа на отца — тонкая, хрупкая, с задумчивыми глазами цвета северного неба и пепельными волосами, уложенными в сложную причёску. В отличие от большинства светских красавиц, она не любила шумных развлечений, предпочитая им чтение, музыку и долгие прогулки.

Всё своё детство и юность она провела вдали от столицы — в родовом поместье, окружённом вековыми соснами и тихими озёрами.

Отец, Андрей Петрович Бельский, уже давно отошёл от дел двора и посвятил свою жизнь жене и дочерям. Он не стремился к почестям и славе, предпочитая уединение и книги. Сына бог им не послал. Двое других дочерей были пристроены — удачно вышли замуж, уехали в Москву и Тверь. Лиза была младшей, и родители особенно берегли её, стараясь не торопить с замужеством.

Но в этом году всё изменилось. Отец получил письмо от давнего друга, графа Воронцова, — и тон послания не оставлял места для возражений. В нём было написано:

«Андрей Петрович, вы слишком долго укрывали от света вашу младшую дочь. Лиза достигла возраста, когда блистать на балах — не роскошь, а обязанность перед родом. Я приглашаю вас всей семьёй на осенний бал и лично позабочусь о том, чтобы представить её достойным молодым людям. Более того, на балу будет присутствовать особы из царской семьи. Посему, дорогой друг, отказ решительно не принимается: это не просто приглашение — это долг, который мы все несем перед отечеством и родом».

Карета остановилась. Лакей распахнул дверцу. Князь первым вышел из кареты и помог дамам. Елизавета взяла мать под руку, и они поднялись по мраморной лестнице в сверкающий огнями зал. Андрей Петрович тут же покинул жену и дочь и направился на поиски графа.

Музыка гремела, люстры сверкали, пары кружились в вальсе. Елизавета встала у колонны, стараясь быть как можно незаметнее. Рядом с ней щебетали две барышни — дочери какого-то генерала, оживлённо обсуждавшие наряды и кавалеров.

— Смотрите, вон граф Орлов с новой пассией! — хихикнула одна.

— А там, у камина, князь Романов! — подхватила другая. — Говорят, он холост и богат, как Крёз.

Елизавета невольно повернула голову туда, где у камина стоял высокий молодой человек в парадном мундире. Он разговаривал с пожилым генералом, но время от времени его взгляд скользил по залу.

Князь Андрей Дмитриевич Романов. Она слышала о нём — наследник древнего рода, блестящий офицер, любимец двора.

Он был красив той строгой, породистой красотой, которая встречается у старинных аристократических семей: правильные черты лица, тёмные брови, прямой нос, губы, сжатые в линию. Его взгляд, когда останавливался на ком-то, казался пронизывающим.

«Холодный, — подумала Елизавета. — Как зимний день. И такой же притягательный».

Она поспешно отвернулась, но было поздно — князь уже смотрел прямо на неё.

— Кого вы там разглядываете с таким интересом, князь? — усмехнулся стоявший рядом генерал Измайлов.

Андрей очнулся:

— Никого. Просто… задумался.

Но он продолжал украдкой наблюдать за незнакомкой. Кто она? Он знал почти всех петербургских красавиц, но эту видел впервые.

— Измайлов, вы знакомы с барышней у колонны? — тихо, почти шёпотом, спросил князь.

— С этой бледной красавицей? Нет, не имел такой чести, — генерал подмигнул с многозначительной усмешкой. — Но, судя по всему, вы уже ею весьма заинтересованы.

Князь слегка покраснел, но глаз от девушки не отвёл. В этот миг к ним подошёл граф Белозёров — давний приятель Романова, известный своим острым языком и любовью к светским интригам. Хлопнув князя по плечу чуть сильнее, чем требовалось, он весело воскликнул:

— О чём шепчетесь, господа? Уж не замышляете ли что-то против скуки этого бала?

— Да нет, — усмехнулся Измайлов. — Но Андрей глаз положил на одну из здешних красавиц.

Белозёров удивлённо присвистнул:

— Неужели? И кто же эта несчастная?

— Вон та, у колонны, — генерал указал глазами направление, не желая привлекать лишнего внимания. — Знаешь её?

— Лично не знаком, — граф окинул Лизу оценивающим, но не лишённым восхищения взглядом, — однако кое-что слышал.

— Что именно? Выкладывай, — мгновенно насторожился Андрей, в голосе его прозвучала неподдельная заинтересованность.

Белозёров выдержал короткую, но многозначительную паузу, наслаждаясь эффектом:

— Это княжна Елизавета Андреевна Бельская. Дочь князя Бельского, того самого, что отошёл от двора ради семьи. Говорят, она выросла в родовом поместье, вдали от света, и потому не испорчена столичными нравами.

Недолго думая, князь направился к княжне.

Когда он подошел, Елизавета почувствовала, как заколотилось сердце. Князь Романов был ещё внушительнее вблизи — высокий, статный, с военной выправкой. Его тёмные глаза смотрели прямо на неё, и в них читалось что‑то, чего она не могла понять: любопытство? Восхищение? Вызов?

2 глава

Лиза с трудом отвела взгляд от вновь прибывшего и повернулась к собеседнику. Андрей едва заметно улыбнулся, уловив её смятение.

— Прошу прощения, мне нужно отойти, — произнесла княжна, слегка обмахиваясь веером, чтобы скрыть волнение. — Маменька, подскажите, где здесь уборная?

Вернувшись, Елизавета выглядела теперь собранной: румянец сошёл, дыхание выровнялось, сердце успокоилось.

— Лизонька, доченька, где ж ты ходишь? — воскликнул Андрей Петрович, заметив дочь.

— Я здесь, папенька, — откликнулась княжна, быстро приближаясь к небольшой группе родных и незнакомых.

Романова среди них не оказалось. Елизавета невольно обвела взглядом зал. Незнакомец в центре оживлённо беседовал с группой дам и кавалеров. А Романов стоял у окна, держа в руке бокал бренди. Оба смотрели прямо на неё.

В смущении она опустила взгляд, чувствуя, как сердце вновь забилось часто-часто. В голове царил полный хаос — Лиза совсем не ожидала такого поворота событий.

— Позволь представить тебе хозяина дома, граф Воронцов, — продолжил отец, когда она остановилась рядом.

Княжна протянула руку в перчатке в знак приветствия. Граф склонился к ней, целуя кончики пальцев.

— Дитя, вы прелестны. Затмили всех наших модниц своей красотой, — проговорил он и улыбнулся.

— Благодарю за комплимент, граф, — улыбнулась в ответ княжна.

После этого Воронцов подхватил под руку Елизавету и увёл от родителей. Проходя по залу, представлял юную дебютантку другим аристократам. Перед глазами Лизы мелькали всё новые и новые лица. Она лишь кивала в ответ, не в силах запомнить имена всех. Вскоре очередь дошла и до Романова.

— С князем ты уже имела честь познакомиться, — усмехнулся Воронцов. — Самый завидный жених в России.

Андрей даже не смутился такой формулировкой — видимо, часто это слышал.

— Княжна, вы помните, обещали мне танец? — обратился он напрямую к Лизе, проигнорировав реплику Воронцова.

— Правда? — ответила она, хотя дыхание сбилось. Веер в который раз за сегодня взметнулся, обмахивая разгорячённое лицо княжны.

Граф рассмеялся, князь едва заметно скрежетнул зубами.

Потянув Елизавету дальше, Воронцов остановился перед незнакомцем. И вот снова сердце Лизы пропустило удар.

— Позволь тебе представить… — начал было Воронцов, но его перебили.

— Барон Штайнер, — представился тот сам, склоняясь в безупречном поклоне.

Граф застыл изумлённо, глядя то на него, то на Лизу. Открыл рот, потом закрыл, кашлянул и произнёс:

— Ах да, барон Штайнер из Вены. Прибыл к нам с дипломатической миссией.

— Иностранец? — удивилась Лиза, невольно разглядывая барона внимательнее. В его чертах и правда угадывалась чужая кровь: резкие скулы, орлиный нос, тёмные глаза, пронзительные и живые.

— Да, я не из этих мест, — с лёгким акцентом произнёс барон, и в его улыбке промелькнуло что‑то обезоруживающее. — В России по долгу службы. Княжна, вы позволите? — он протянул руку, приглашая на танец.

Лиза на мгновение замерла, поймав на себе взгляды Романова и отца, наблюдавших за этой сценой из разных концов зала. Но что‑то в манере барона — спокойная уверенность, лёгкая насмешка в глазах — заставило её кивнуть и вложить ладонь в его руку.

Выйдя на середину зала, они закружились в ритме мазурки. Взгляд тёмных глаз барона пронизывал Лизу насквозь. В них горела страсть и восхищение — настолько открытые, что княжна невольно смутилась. Разве можно так смотреть на человека?

«Ты должна быть собранной, невозмутимой, всегда вежливой. Показывать свои чувства на людях — дурной тон», — звучал в голове голос учителя. Но барон словно не знал этих правил. Он улыбался открыто, чуть склонялся к ней, будто делясь какой‑то тайной, и в каждом движении читалась непривычная для петербургского света свобода.

— Вы танцуете великолепно, — прошептал он, чуть наклонившись к её уху. — Как будто парите над полом.

— Благодарю, барон, — Лиза постаралась сохранить светское спокойствие, но голос чуть дрогнул. — Вы тоже прекрасный кавалер.

— О, в Вене учат танцевать с пелёнок, — он рассмеялся, и этот смех был таким искренним, что Лиза невольно улыбнулась в ответ. — Но, признаться, сегодня я забыл все шаги, как только увидел вас у входа.

Княжна почувствовала, как румянец снова приливает к щекам. Она бросила короткий взгляд в сторону — Романов хмуро наблюдал за ними, а отец, скрестив руки, слегка прищурился, будто оценивал происходящее.

Музыка закончилась, и барон проводил Лизу к краю зала.

— Надеюсь, этот танец — не последний, — произнёс он, слегка сжимая её руку. — Я ещё успею рассказать вам о Вене. О садах Бельведера, о концертах в Хофбурге… Если позволите.

— С удовольствием послушаю, — тихо ответила Лиза, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.

Барон поклонился и отошёл, а княжна прижала веер к груди, пытаясь унять странное волнение. Этот вечер становился всё неожиданнее.

— Доченька, позволь представить тебе графа Витольда де Монфора, — отец мягко коснулся её локтя, привлекая внимание к незнакомцу, который как раз изящно раскланялся с собеседниками и повернулся в их сторону.

Граф приблизился с неторопливой грацией хищника — высокий, в безупречном фраке угольного цвета, с серебристой прядью в тёмных волосах. Его глаза, серые, как утренний туман над рекой, на мгновение встретились с глазами Лизы — и в них мелькнуло что‑то насмешливое.

— Весьма польщён, княжна, — его голос оказался низким и бархатистым. Он слегка склонился, целуя кончики её пальцев, и на долю секунды задержал прикосновение дольше приличий. — Ваш дебют — украшение вечера.

— Благодарю, граф, — Елизавета почувствовала, как вновь теплеют щёки, но заставила себя улыбнуться.

— Разрешите пригласить вас на вальс? — он протянул руку, и в его взгляде читался вызов.

Лиза кивнула и позволила увести себя в центр зала. Музыка зазвучала — и вот они уже кружились в танце. Граф вёл уверенно, почти властно, но при этом сохранял безупречную учтивость. Он почти не говорил, лишь изредка бросал короткие, загадочные фразы: