Страсть вырывается наружу

Пролог

Страсть не приходит с вежливым стуком в дверь. Она не спрашивает разрешения, не выбирает удобного момента и уж тем более не заботится о моральном облике тех, кого собирается уничтожить или возвысить. Она зреет в подвале души - там, где мы складываем все, что не вписывается в фасады нашей благопристойной жизни. Запретные мысли, которые мы отгоняем перед сном. Взгляды, которые отводим слишком поздно, когда зрачки уже успели расшириться от желания. Обиды, копившиеся годами и превратившиеся в ядовитую сладость. А в день, когда трещина в фасаде приличий становится слишком широкой, когда напряжение достигает точки кипения, она вырывается наружу - дикая, влажная, не знающая правил. Страсть не делает различий между праведником и грешником - она просто берет свое.

Мы привыкли думать, что контролируем свои желания, что постель - всего лишь место для сна или, в лучшем случае, для планового удовлетворения. Мы навешиваем ярлыки: «нормально», «извращение», «слишком грязно», «неприемлемо». Но правда в том, что даже самый благопристойный человек носит в себе зверя, вопрос лишь в том, какой крючок вытащит его на свет. Крючками всегда являются обстоятельства: разрыв, уязвимость, алкоголь, смывающий корку контроля, одиночество, заставляющее нас искать тепла в самом неподходящем месте, власть, которая опьяняет быстрее любого вина или, напротив, полное бессилие, когда остается только одно оружие - собственное тело.

Эти пять повестей написаны не для того, чтобы просто развлечь читателя, ищущего легких картинок. Они вскрывают их, чтобы показать ту самую субстанцию, которая копилась годами - гнойную, болезненную, но по-настоящему живую - трепещущую. Потому что только пройдя через точку, где стыд и наслаждение становятся неотличимы друг от друга, человек наконец видит себя настоящего - без прикрас, без социальных масок и без ролей «хорошей девочки» или «правильного мужчины».

В каждой из этих пяти мини-романов герои думали, что знают себя, до того самого момента, когда горло сжимает не воздух, а чужая ладонь, когда стыд становится прелюдией, а грань между «нельзя» и «хочу» стирается одним движением бедер. Именно тогда и происходит то, что я называю «высвобождением». Страсть не просто вырывается наружу - она ломает ребра, разрывает кожу, меняет химию крови. После этого невозможно остаться прежним, можно лишь принять новую версию себя или сойти с ума от отрицания.

Первая история начинается там, где заканчивается терпение. Она - та, кто устала доказывать, просить, ждать. Ссора вспыхивает из-за пустяка, но за этим пустяком тонны невысказанного. Она вышвыривает его за дверь, сжигая мосты в пьяной злобе, и остается одна в квартире, где каждая вещь напоминает о предательстве. Слезы, вино, тишина, нарушаемая лишь гулом города за окном и вдруг - сосед. Тот самый, с которым она обменивалась только дежурными «здравствуйте». Случайная встреча на лестничной клетке, его рука на ее локте, когда она спотыкается, и этот взгляд. Взгляд мужчины, который видит в ней не соседку, а женщину на грани. То, что происходит дальше, не укладывается в понятие «секс по пьяни» - это судорога отчаяния, превратившаяся в акт такой спонтанной и одновременно сладкой покорности, что наутро ей будет не стыдно, ей будет жутко интересно: что за чертовка проснулась в ее теле? А когда вернувшийся с подарками парень постучит в дверь, она откроет ее с припухшими губами и секретом, который изменит все.

Вторая история пахнет пылью провинциальных дорог, скошенной травой и зрелой женщиной. Возмужавший студент двадцати лет, возвращается в родной поселок на каникулы. Он еще не знает, что такое настоящая женщина. Он только думает, что знает - по порнороликам и неуклюжим опытам с однокурсницами. Но когда на веранде, где пахнет табаком и вишневым вареньем, подруга матери - та самая тетя, что гладила его по голове в детстве и поправляла воротник перед школой, смотрит на него иначе, то мир начинает трещать. Это происходит не сразу, сначала случайные прикосновения, затянувшиеся паузы в разговоре, жаркие вечера, когда он ищет прохлады в ее доме. А потом - закрытая дверь спальни, шум дождя за окном и ее руки, которые знают так много, что у него темнеет в глазах. Он впервые пробует не просто секс, а вкус запрета, замешанный на вине, опытной зрелой даме и чувстве вины, которое почему-то только подстегивает желание. Их роман разгорится жарким летом, и ни один из них не выйдет из этого пламени прежним. Она рискнет репутацией, а он - представлением о том, какой любовью ему предстоит жить дальше.

Третья история - это битва, где оружием становится власть, а полем боя - постель. Он - босс, она - та, которую наняли несколько лет назад, даже не запомнив лица. Только вот однажды бухгалтерия находят дыру в отчетах, и все встает на свои места - она воровала, не по многу, но систематически, доказательств хватит на реальный срок. Она сидит в его кабинете, бледная, с дрожащими руками, готовая к любому приговору. Он смотрит на нее и вдруг замечает не просто цифры и статьи ущерба - он замечает ее шею, тонкую и беззащитную под дешевым офисным воротничком, готовую склониться перед ним и страх, который узнает сразу. Вместо судебного разбирательства он предлагает ей приехать на выходные в его загородный дом: «Чтобы во всем разобраться», - говорит он. Она сразу же понимают: никто не будет разбираться с документами в доме, где есть джакузи, винный погреб и спальня с кроватью на весь этаж. Это сделка - наказание, которое она примет с благодарностью…

Четвертая история начинается с безвыходности. Она - девушка, которая переоценила свои силы, теперь у нее долг перед сомнительной организацией, где проценты растут быстрее, чем она успевает моргнуть. Увольнение с работы приходит в самый неподходящий момент, счет идет на часы, телефон разрывается от звонков с неизвестных номеров. Когда кажется, что хуже уже некуда, к ней приходит он – вышибала, бандит, громила с цепью на шее и холодными глазами, привыкшими не просить, а забирать. Он садится напротив, разглядывает и говорит, что только для нее есть способ безналичной оплаты. Она, опускает глаза, понимая, чего он хочет, ее подстегивает страх, и она соглашается. Однако в ту ночь, когда она впервые отдается ему, происходит сбой системы. Она обнаруживает в себе такую глубину желания, такое животное «да», что теряет способность себя стыдиться, а он, привыкший к безликим должницам, вдруг натыкается на женщину, которая смотрит на него не с ненавистью, а с голодом. Их сделка превращается в нечто большее - в одержимость, которая опасна для них обоих.