Стратег. Сопротивление невозможно

Глава 1

Халид

Откинувшись на спинку кресла, я широко расставил ноги и постукивал ручкой о стол, пытаясь совладать с нарастающим раздражением. Сначала вся эта затея с отбором невест казалась мне даже веселой, но теперь, когда девушки на сцене сменяли одна другую, когда их становилось все больше, а времени все меньше, я осознавал: я в полном дерьме.

Мой клуб «Ветер» был закрыт днем, но все сотрудники уже сейчас были на местах, готовя заведение к ночи, когда помещение погрузится во мрак, потом вспыхнут лучи стробоскопов, зал наполнится звуками музыки, голосами, звоном бокалов, смехом…

— Скучно живем, — протянул я и крикнул охраннику: — Зови следующую.

Сделав глоток легкого вина — для сильного алкоголя было не время, — я устремил взгляд на сцену, где обычно танцевали горячие девочки. Сейчас же туда поднялась новая кандидатка на роль моей жены. На груди у нее был пришпилен номер «168». Сто шестьдесят восьмая… С ума сойти! Когда я давал объявление на сайте знакомств с деловым предложением, даже не думал, что столько женщин поведутся, но они велись, и их поток, казалось, был нескончаемым.

— Представься, — попросил я, делая знак, чтобы она села на высокий стул, стоявший посередине сцены.

Девушка заняла место, изящно выгнув спину, но сведя колени. Эта поза давала мне понять: хоть она и желает продаться, но не так раскована, как хотелось бы.

— Меня зовут Варвара. Мне тридцать лет. Имею два высших образования…

— Сними-ка номер, — перебил я ее. — Хочу на грудь посмотреть.

Девушка, вернее женщина (где вы видели девушек в тридцать?), явно смутилась и посмотрела на меня осуждающе.

— Спасибо, следующая, — отправил я ее.

Излишняя скромность меня бесила, как и вульгарность, выставляемая напоказ.

У следующей кандидатки был многообещающий номер — сто шестьдесят девять. Я решил сразу перейти к делу.

— Любишь эту позу?

— Какую…

— У тебя на номере, — хмыкнул я. — Нравится?

— Извращенец, — выпалила она и сама сбежала.

Следующая была слишком высокая. Еще одна слишком раскатисто произносила «р». У другой волосы походили на паклю. А у еще одной все было слишком идеально…

Скучно. Невыносимо скучно. Этот маскарад вызывал у меня тошноту, но другого пути я не видел. Всего пять месяцев оставалось до того, как абсурдное завещание моего покойного папаши вступит в силу. Я слишком долго оттягивал выполнение условий, все надеялся найти лазейку, но теперь время неслось вперед с неумолимой скоростью, а я, черт возьму, все дальше был от получения заветных денежек.

Мне нужно было, кровь из носа, в ближайшие недели выбрать невесту. Жениться. Зачать ребенка. Получить свою долю империи, от которой я отказываться не собирался ни в коем случае.

— Извини, ты слишком пухлая, — отправил я вон очередную кандидатку.

Со стороны бара вдруг послышался язвительный комментарий:

— Следующей будем, как лошади, проверять зубы или пересчитывать непобритые волоски на теле? А может, сразу попросим снять штаны и проверим на предмет целлюлита?

Я медленно повернул голову. За стойкой, ловко протирая бокалы, стояла какая-то блондинка. Я удивленно уставился на нее, а она спокойненько так продолжила заниматься своим делом, будто уже давно освоилась за барной стойкой. Профессиональным взглядом я тут же отметил, что девушка была слишком красивая для такой работы. Пухлые губы, большие глаза, ловкие длинные пальцы… Светлые волосы были завязаны в высокий хвост, который весело подпрыгивал в такт ее движением. Ей бы не стаканы тереть, а бедрами вертеть у шеста…

— Ты кто такая дерзкая? — спросил я, прищурившись.

Она наконец отставила бокал в сторону и посмотрела на меня.

— Новый бармен, — сказала она с легкой усмешкой. — Ты разве не помнишь?

Я нахмурился. Дерзкая, острая на язык, еще и обращается ко мне на «ты».

— А должен помнить?

Она пожала плечами.

— Три дня назад ты сказал, что женщины не умеют делать убойные коктейли. Мы поспорили, и ты пообещал, что если мои собьют тебя с ног, то эта работа моя.

Девушка изогнула бровь, будто спрашивая, неужели я и правда не помню.

Я напряг память, пытаясь пробиться сквозь алкогольный туман последних дней. Три дня назад… У меня был тяжелый вечер после разговора с адвокатом. Кажется, я и правда кого-то нанял.

— И ты уже работаешь здесь три дня? — медленно протянул я.

— Видимо, мои коктейли пошли тебе на пользу, раз память отшибло, — усмехнулась она снова.

— И как тебя зовут, дерзкая барменша? — растянулся я в ухмылке.

— Саша. И не думай, что сможешь уволить, раз протрезвел. Я вчера оформилась официально и без испытательного срока.

Я рассмеялся. Видимо, пора заканчивать с алкоголем.

Тем временем на сцену поднялась очередная кандидатка. Я повернулся к ней и сразу понял: не подойдет. Но мне хотелось покуролесить.

Глава 2

Халид

Коробка продолжала пищать и плакать. Я перевел недоумевающий взгляд на охранника, который явно впал в ступор.

— Что это, черт возьми? — выдохнул я.

Ответом мне был громкий рев, достигнувший таких высоких нот, что резануло по ушам.

— Ты что мне притащил?

— Я тут ни при чем, Халид Асланович… — пробормотал он и сделал шаг назад.

Вдруг ярким пятном к нам метнулась Саша и выругалась:

— Чего встали как истуканы? Там же ребенок, идиоты!

Она ловко потянула за ленту, а потом сняла огромную крышку с коробки, какие бывают на тортах. Уберешь такую — и останется один поддон, на котором и стоит торт. Только в нашем случае это был не торт, а ребенок.

Малыш в ярко-голубом вязаном костюмчике сидел в объемной плетеной белой корзинке, на ручке которой была подвязана погремушка. Сидел и орал, заливаясь слезами. У меня даже в глазах потемнело от этого крика.

— Эй, маленький, — проворковала Саша, голос которой лишился всякой язвительности и мгновенно стал ласковым. — Не плачь, хорошик, ты теперь на воле…

Мальчик словно понял значение ее слов. Плач тут же прекратился, и малыш с интересом посмотрел на Сашу, потом чуть повернул голову и уставился на меня большими карими глазами.

— Если вы мне сейчас не скажете, какого дьявола тут происходит, я за себя не ручаюсь, — пригрозил я.

— Халид Асланович, я… — промямлил охранник.

— Откуда ты это взял?

— Говорю же, подъехала «Газель», двое курьеров выгрузили коробку и сказали передать Халиду Аслановичу Чинхоеву. И уехали…

Саша ворковала над малышом, вытирая салфеткой его заплаканную мордашку.

— Эй, тут какой-то конверт, — сказала она и, обернувшись, протянула мне голубой конверт, на котором золочеными витиеватыми буквами было выведено мое имя.

Мне стало как-то не по себе и от ребенка, которого запихнули в коробку для огромного торта, и от того, чем грозил мне этот конверт. Перед глазами все поплыло, и я понял, что, кажется, впервые в жизни собираюсь упасть в обморок. Это я-то!

— Трындец, — проговорил я и опустился в кресло.

Рука автоматически потянулась к пустому бокалу.

— А ну-ка, Саша, быстро мне водки плесни или виски, а лучше — смешай!

— Сам плесни, — огрызнулась она.

— Уволю! — пригрозил я.

Девчонка фыркнула, как недовольная кошка, но заспешила к барному стулу. Однако, стоило ей отойти, как ребенок тут же завопил, включив сирену.

— Не ори, мелкий, — попросил я, прикрывая веки, но пацан слушаться не собирался.

Он все визжал и визжал, а Саша все не шла и не шла.

— Ты что, за виски в Шотландию поехала? — рявкнул я.

Передо мной возник бокал с виски.

— Какой нетерпеливый, — ухмыльнулась Саша.

Отвернувшись, она подхватила ребенка на руки и стала что-то ему говорить, пытаясь успокоить. Я сделал большой глоток, уставившись на задницу Саши, обтянутую темными джинсами. Ладненькая девочка. Очень даже…

— Тебе б в стриптизерши, — хмыкнул я.

— Что, уже отошел от неожиданного подарка? — не осталась она в долгу.

Мое веселье тут же улетучилось, и я вскрыл конверт.

«Недорогой Халид! Наверное, ты очень удивлен подарку? Представляешь, как была удивлена я, когда тест показал две полоски? Но это ничто по сравнению с тем удивлением, которое охватило меня, когда я пришла к тебе рассказать о беременности, а ты даже не вспомнил меня. Не просто не вспомнил, а сделал вид, что никогда не знал. И это после того, как двое суток мы не вылезали из постели! Ты можешь сколько угодно меня не помнить и отрицать, но доказательство нашей страсти перед глазами. Его зовут Марат, и ему год и восемь месяцев. Он родился первого июня (на случай, если ты соберешься отмечать его день рождения). Спросишь, что все это значит? Ответ прост: я задолбалась тянуть эту лямку одна. У меня нет ни средств, ни желания растить ребенка, который никому не нужен. Ты ведь у нас богатенький Буратино. Будем считать, что суд в моем лице постановил, что сын должен жить с отцом. А я, как нерадивая мать, лишаю себя родительских прав. Как тебе такое? Почти два года я делала вид, что меня все устраивает. Но я устала. Я, черт дери, устала! Сделал ребенка? Так будь добр — воспитай! Наверное, ты усомнишься, твой ли он. Сделай тест ДНК и убедись, что ты чертов папаша. А если малыш тебе не нужен, то отправь его в детский дом. Или выброси. Мне все равно».

Я вчитывался в непонятный почерк и ощущал, будто буквы орали на меня. Эта женщина, кто бы она ни была, визжала на меня словами, каждое из которых сочилось ядом и ненавистью. Какая-то баба, с которой я два дня кувыркался в постели и которую не узнал потом, когда она пришла ко мне беременной? Я покосился на ребенка, который теперь сидел у Саши на руках и радостно смеялся. Посмотрел в письмо — год и восемь месяцев. Я не помню, с кем спал на прошлой неделе, что уж говорить о женщинах трехгодичной давности… Да я, черт возьми, даже не помнил, как Сашу нанял на работу. Саша, ребенок…

Глава 3

Халид

Минуты три мы с мальчишкой внимательно смотрели друг на друга, а потом мелкий выдал:

— Па-па.

Вот тут у меня и правда звездочки перед глазами закружились.

— Э, нет, парень, так не бывает, — помотал я головой.

Отрицание — наше все. Я хлебнул виски, поболтал остатки в стакане и допил все залпом. Покосился на письмо, снова пробежал глазами по строчкам, но никакой новой информации они не несли. Какая-то дрянь вручила мне мальчишку, отказавшись от него.

— Па-па, — позвал он.

— Да не папа я тебе, — проворчал я.

— А ты уверен? — раздался из-за барной стойки голос, полный скепсиса.

— А ты так уверена, что он мой? — крикнул я. — С чего бы?

— Просто рассуждаю логически.

— А ну-ка, поделись своей логикой, Эйнштейн!

Саша вышла из-за стойки и приблизилась к нам с Маратом, который при виде девушки радостно заулюлюкал. Пацану, видимо, нравятся красивые девчонки, прямо как мне…

— Думаю, если бы его мама не была уверена в твоем отцовстве, вряд ли бы сделала тебе такой «подарочек», — сказала Саша. — Она ведь наверняка знает, что ты за птица и что не примешь слова в записке на веру.

— Конечно, не приму. Тест ДНК все расставит по своим местам.

— Прямо сейчас пойдешь делать? — хмыкнула Саша.

— Ага, только сначала в полицию заявлю.

Она вопросительно изогнула бровь.

— А что ты удивляешься? Кто-то засунул ребенка в коробку и отдал незнакомым людям. За это и срок мамаше можно влепить.

— Ух ты, какой законопослушный гражданин, — рассмеялась Саша, и мелкий подхватил.

Их смех показался мне издевательским, и я вышел из себя.

— Я ж тебя уволю, солнышко, — пригрозил я.

— На каком основании, солнышко? — вторила Саша.

— Ты в кого такая дерзкая?

— Была бы мямлей, вряд ли смогла работать барменом в ночном клубе, — хмыкнула она.

— И то правда.

Я поднялся и скомандовал:

— Забудь пока про бар, присмотри за мелким, а я сделаю пару важных звонком.

Развернувшись и не дав этой стервочке возможности ответить, я направился в свой кабинет. В голове все еще теплилась мысль, что это кто-то из братьев решила надо мной подшутить. Но кто из них был способен на такой дурацкий розыгрыш? Заур? Нет, у Заура чувство юмора отсутствует напрочь. Салман? Этот на такую тупость был не способен. Ильяс? Вряд ли. Может, это дело рук Дауда? Ему явно не до пакостей. Амина? Да, пожалуй, сестра могла придумать подобное шоу…

Я набрал ее номер и стал нетерпеливо мерить шагами кабинет.

— Чего тебе? — недовольно бросила она в трубку.

— Скажи, это твоя выходка?

— Ты о чем?

— О ребенке в коробке, о чем же еще? — рявкнул я.

Амина молчала с полминуты, а потом с явным удивлением в голосе переспросила:

— О ребенке в коробке? Не понимаю…

— Не притворяйся! Это ты кого-то надоумила прислать мне с курьером младенца?

— Младенца? С курьером? — Амина начала хохотать. — Подожди, ты хочешь сказать, что кто-то подарил тебе ребенка? Серьезно?

— Хватит ржать! — прорычал я зло.

— Боже мой, я хочу видеть твою рожу! — не унималась Амина. — Представляю, как ты обалдел. А кто же счастливая мамаша?

— Значит, это не ты прикалываешься?

— К сожалению, нет. Господи, я хочу это видеть…

Она все смеялась и смеялась, но я решил, что Амины с меня хватит, и отключил телефон. Сестра, конечно, была дурой, но притворяться не умела, а значит, это не ее злая шутка…

— Хотел бы я знать чья.

Я набрал номер знакомого полицейского и объяснил ситуацию. Он, конечно, не удержался от смеха и подколов, но все же объяснил, как действовать дальше.

— Органы опеки его у тебя заберут, будут искать мать…

— А если он и правда мой? — спросил я.

— Могу поспособствовать, чтобы оставили тебе, а уж сделаешь тест на родство, и если окажешься отцом, то пройдешь официальную процедуру установления отцовства.

Я ни черта не понимал из того, что мне объясняли. В результате связался со своим юристом и попросил его пройти все процедуры, которые требовались в подобном случае.

Уже к вечеру, благодаря связям, ребенок, которого сначала забрали, снова был у меня, только вот я понятия не имел, что с ним делать, чем кормить, как одевать. Да я вообще ничего не знал о детях. Пришлось поехать к Ильясу с Лалой и просить помощи.

— Конечно, мы присмотрим за Маратиком, — проворковала Лала. — Какой он классный, Халид.

Я с опаской покосился на малыша.

Глава 4

Саша

Я сидела на широком подоконнике в обнимку с бокалом красного вина и смотрела на мельтешащие за окном снежинки, на аллею, вдоль которой зажглись фонари, на спешащих по своим делам людей. Всегда ненавидела зиму. Она заковывала меня в ледяной саван, заставляла без конца клевать носом и с тоской ждать лета. Особенно сильно я начала ее ненавидеть, когда в один январский день моя жизнь, будто порезанная секатором неумелого садовника, разделилась на пресловутые «до» и «после». Уже прошло два с половиной года, чуть больше, боль потихоньку притупилась, но постоянно жила где-то внутри меня, сидела там и высовывала голову время от времени. Особенно зимой. Особенно в начале января. Да, это случилось в начале января.

Я вытянула ноги вдоль подоконника и непроизвольно положила руку на живот. Выдохнула и, не удержавшись, всхлипнула. Давно я не позволяла себе слез, но внезапное появление в клубе малыша, этого крошечного пупсика по имени Марат, которого прислали Халиду в коробке для большого торта, окончательно вывело меня из равновесия. У меня в голове не укладывалось, как можно было отдать собственного ребенка мужчине, который даже тебя не помнил, судя по записке, которую я украдкой прочитала, пока Халид заливал «счастье» очередной порцией виски. Что это за женщина и женщина ли она вообще? А Халид! Сначала проверю, мой ли он, а потом буду любить. Что за низкопробная гадость! Что с этим миром? Миром, который так и не увидела моя Ниночка… Я хотела назвать дочку Ниной. Дурацкое имя, старомодное, но мне оно нравилось всегда. Я представляла, как буду баловать ее. Как у нее отрастут длинные волосики, и я каждый день буду завязывать ей хвостики, накуплю кучу резинок и заколок. Как мы будем ходить в одинаковых, ярко-сиреневых спортивных костюмах, как будем секретничать, болтать обо всем на свете, делиться тайнам. А в результате… в результате ничего нет. Даже могилки, на которую я могла бы сходить… Ничего.

Залпом допив вино, я поморщилась, но налила себе еще. Хорошо, что работа у меня вечерне-ночная. Можно позволить себе лишнего…

Вибрация телефона показалась оглушительной в тишине комнаты, погрузившейся во мрак. Я бросила взгляд на экран. Алиса… Кто ж еще мог позвонить в такой час?

— Привет, — сказала я, ставя сотовый на громкую связь.

— Сашка, не спишь?

— Нет.

— Почему мне не позвонила? Чем занимаешься?

— Самобичеванием, — саркастично ответила я.

— Опять?

— Снова.

— Мы же договорились, что ты будешь делать это только один день в году, и этот день уже прошел, — напомнила подруга.

— Я знаю, просто… Просто случилось кое-что, что выбило меня из седла.

— Саш…

— Знаю-знаю, надо жить дальше, и я живу, как видишь, но иногда накрывает, — вздохнула я. — Ты как?

— Как-как, — рассмеялась Алиса. — Собираюсь на кастинг, жду от тебя подробностей, а ты все не звонишь и не звонишь.

Я фыркнула, прикрывая глаза рукой. Голова кружилась. Видимо, хватит на сегодня вина. Осушив бокал, я отставила его в сторону.

— Да мне нечего рассказать, — призналась я. — Все то же самое.

— И все же? Ты поняла, почему Халид никак не сделает выбор? Чего ему не хватает?

«Мозгов и сердца» хотела ответить я, но промолчала. В клуб Халида Чинхоева я устроилась из-за Алисы. Подруга прознала, что красавчик устроил настоящий отбор невест, и решила, что она не просто попытает счастья, а возьмет первое место. Она давно обивала пороги клуба «Ветер», давно мечтала попасть на глаза хозяину, но все время что-то ей мешало. А теперь Алиса поняла: настал ее звездный час. Правда, чтобы точно не оказаться за бортом брака с Чинхоевым, она разработала хитроумный план, в котором я играла ключевую роль. Я должна была не просто стоять за барной стойкой, а впитать в себя все происходящее, доложить ей и помочь добиться цели.

— Ты поняла, почему он всех отшивает? — спросила Алиса.

— Потому что не хочет жениться, — пожала я плечами.

— Это было ясно изначально, но жениться ему надо.

— Ему-то, может, и надо, только тебе это зачем? Зачем связывать себя с человеком, который тебя не любит?

— Брак строится не на любви, — философски заметила Алиса. — Халид Чинхоев богат, а через пять месяцев станет баснословно богат. Я же тебе рассказывала про их наследство и условия завещания.

— Думаешь, тебе перепадет большой куш? — скептически спросила я. — Не боишься, что он попользуется тобой и даст ногой под зад?

— Есть такая штука, как брачный договор, — рассмеялась Алиса. — И он у нас будет. Лучше расскажи, что ты думаешь? Какую девушку он все-таки хочет?

Я помедлила, перебирая четыре дня бесконечных кастингов.

— Думаю, он ищет идеальную. Красивую, умную, образованную.

— Это все стандартно, — перебила меня Алиса.

— Раскованную и без тараканов в голове, но чтобы умела себя вести в хорошем обществе, — скучающим тоном произнесла я.

— И неужели ни одной такой не приходило?

— Вагон и маленькая тележка, но он всех бортанул.

Глава 5

Саша

В клуб я приехала в три час пополудни, хоть моя смена начиналась в шесть. И приехала я так рано не потому, что мне так уж нравилось это место или хотелось проявить усердие. Просто оставаться одной в пустой квартире было невыносимо. Там, в тишине, мысли начинали завывать, словно дикий зверь, а воспоминания заполоняли все пространство вокруг.

А здесь хотя бы было на что отвлечься, проверить напитки, протереть бокалы. Ну или посмотреть на цирк, который Халид Чинхоев снова устроил сегодня. Кастинг невест, блин. Чувак, конечно, отжигает — выбирает будущую жену как кусок мяса в магазине. Я знала, что сегодня должна прийти и моя Алиса. Посмотрим, что она придумала, чтобы привлечь внимание Халида.

Он сидел в кресле, развалившись и широко расставив ноги, с видом пресыщенного жизнью короля. Халид щелкнул пальцами и крикнул мне через пустой зал:

— Солнышко, плесни-ка мне бурбона.

Я хмыкнула, но подчинилась.

— Тебе надо бы корону и державу со скипетром, солнышко, — сказала я, поставив на столик перед ним стакан, о стенки которого звякали кусочки льда.

Халид изогнул бровь и растянулся в ухмылке.

— Думаешь, пойдет?

— Думаю, если уж устраивать спектакль, то и костюмы должны быть соответствующие.

— И откуда ты такая умная взялась? — улыбнулся он, скользнув по моей груди взглядом.

— От мамки с папкой родилась, — рассмеялась я и пошла обратно за барную стойку.

Он же хлопнул в ладоши, и на сцену выплыла очередная кандидатка.

— Имя? — лениво бросил Халид жертве в красном платье, которое сложно было назвать платьем: грудь выскакивала, полужопия торчали из-под короткого подола.

«Прямо-таки звезда тенниса, — подумала я. — Мячей только не хватает под юбочкой».

— Антония, — проворковала она, стреляя глазами.

— Антония? — удивился Халид.

— Это значит Тоня! — крикнула я, не сдержавшись, за что получила злой взгляд от «невесты».

— Тоня, расскажи, какая у тебя самая смелая сексуальная фантазия. Только честно. Если соврешь, я замечу, — растягивая слова, пропел Халид.

Девушка замялась, покраснела, но потом, видимо, решив, что ставки слишком высоки, выпалила:

— Ну… я всегда хотела попробовать… втроем.

— Втроем — это как? Две девушки и мужчина? — заинтересовался он.

— Наоборот, — прикусила губу красотка.

— Скучно, — зевнул Халид. — Следующая.

Я фыркнула и принялась натирать очередной стакан.

Следующая была блондинкой с такими накачанными губами, что они, кажется, жили собственной жизнью. Я снова не смогла сдержаться и запела:

— Ла-ла-ла ла-ла-ла ла-ла-ла-лэ-ла-ла-ла…

Халид заржал и крикнул:

— Следующая.

— Не любишь губастеньких? — удивилась я.

— Люблю натуральных, но ухоженных и подтянутых, солнышко.

Я проскрежетала зубами из-за этого «солнышко», но не ответила, потому что в зале появилась еще одна кандидатка.

— Представь, что мы уже поженились, — начал Халид, даже не спросив имени, — и ты узнаешь, что у меня есть любовница. Твои действия?

Девушка захлопала ресницами.

— Я… ну… постараюсь стать лучше, чтобы ты не хотел ходить на сторону? — ее ответ был вопросом, будто она ждала одобрения от Халида, которого не дождалась, потому что он сказал:

— Неправильно. Ты должна сказать: «Я оторву тебя яйца и скормлю их акулам». Иди, учи матчасть.

Девушка ретировалась с круглыми глазами. Я хохотнула. Халид покосился в мою сторону, но смолчал.

Следующая… Это было нечто. И этим нечто была моя Алиса.

Подруга появилась на сцене в длинной монашеской рясе с накидкой на голове, полностью скрывающей волосы. Лицо подруги — воплощенная скромность и невинность, глаза опущены долу.

Я поперхнулась.

— Ни хрена себе, — выдохнул кто-то из охраны.

Халид выпрямился в кресле, впервые за весь вечер выказав настоящий интерес.

— Имя?

— Алиса, — скромно ответила она.

— Алиса, — протянул он. — Ты выглядишь очень невинно.

— Такой меня должны видеть другие, — ответила она и подняла глаза на Халида.

Он, кажется, даже замер на секунду — таким порочным был взгляд Алисы.

— А какой тебя должен видеть муж? — хрипло спросил он.

Алиса, медленно, не опуская глаз, развязала пояс, спустила рясу с плеч, и та упала к ее ногам. На подруге ничего не было. Вообще. Я, конечно, знала, что она на многое готова, но чтобы вот так…

Халид присвистнул.

— А ты ничего такая… Покрутись-ка.

Глава 6

Саша

К вечеру клуб наполнился народом. Сегодня была среда, и мы работали только до двух, но даже в этот день ровно посередине недели желающих провести время в алкогольно-музыкальных парах было хоть отбавляй: уставшие от вечных проблем бизнесмены, олигархи, магнаты, мажоры, топ-менеджеры, а вокруг них — бесконечная вереница девушек, красавиц на любой вкус. Пусть я работала в клубе Халида всего ничего, но уже успела понять, какой контингент сюда ходит. Клуб «Ветер» был не из тех, куда можно было спонтанно заехать просто так, куда могли заглянуть студенты или две подружки, решившие весело провести вечер. Это было место класса люкс со строгим фейс-контролем на входе и столиками, которые бронировали заранее. И если место в обычной зоне еще можно было получить «за красивые глазки», то вход в випы был заказан простым смертным.

Музыка долбила так, что вибрация отдавала в пол и пружинила в пятки, в баре выстроилась очередь, и я работала на автомате: смешивала, взбалтывала, наливала, улыбалась, получала чаевые, снова смешивала. Эту работу я любила и наизусть знала ингредиенты и пропорции сотни коктейлей. Не то чтобы я всю жизнь мечтала стать барменом, но меня всегда восхищало умение людей за стойкой смешивать напитки. Когда-то я думала, что никогда не окажусь по эту сторону барной стойки, а буду лишь сидеть на высоком барном стуле и смотреть на какого-нибудь плечистого чувака, который ловко владеет шейкером. Вообще-то, когда-то я училась на менеджера в гостиничном бизнесе и была уверена, что улечу в Дубай или Турцию, где буду заправлять небольшим отелем. А потом в моей жизни появился Всеволод — парень с волшебными руками, в которого я влюбилась по уши. Эта любовь изменила многое в моей жизни, в том числе стала причиной, почему я была теперь именно на этом месте — месте бармена, умело наполняющего бокалы жаждущих.

Где-то около часа ночи я заметила, как Халид поднимается в вип-зону второго этажа. Там было несколько випок, отделенный друг от друга стенами, но с общей смотровой площадкой, выходящей на танцпол, откуда всякие толстопузые и тугокошельковые дядечки могли поглазеть на девочек, извивающихся в пароксизмах танца на сцене и около нее.

От барной стойки мне были хорошо видны випки второго этажа. Сегодня была занята лишь крайняя, оформленная в кроваво-красных тонах. Я увидела, как Халид пожал руки трем мужикам, что там сидели. Типичные «братки» из девяностых, правда, при современном лоске: никаких малиновых пиджаков или золотых цепей в руку толщиной, но все те же тяжелые взгляды и пальцы веером. Я уже знала, что Халид, будучи хозяином клуба, не часто подсаживался к гостям и уж точно не во все випки заглядывал. Видимо, с этими у него какие-то свои делишки.

Я отвела взгляд. Не мое дело. Мое дело смешивать, наливать и снова смешивать.

К двум часам ночи, когда последние посетители выползли на улицу, я начала приводить свое «владение» в порядок: протерла стойку, водрузила на место сверкающие чистотой бокалы, внесла записи об остатках алкоголя и пересчитала кассу. Несмотря на то что многие предпочитали расплачиваться при помощи карт или телефонов, налички все еще было много.

Тишина после оглушительных битов музыки теперь казалась ватной, и в ушах по-прежнему гудело. В голове крутились мысли ни о чем и обо всем на свете: об Алисе, которая явно витала в облаках в предвкушении встречи с Халидом, о сестре, которая уже полгода как не выходит на связь и с которой мы не виделись уже года три, о маленьком Марате. Сын ли он Чинхоева? Если да, то где он сейчас? Куда пристроил его Халид? Нанял няню? Отдал на воспитание в семью какого-нибудь своего брата? Кажется, их у него было трое или четверо…

— Эй, — раздалось из темноты.

Я вздрогнула. Халид плюхнулся на один из барных стульев и стал щелкать зажигалкой в попытке прикурить сигарету, зажатую в зубах. Кажется, он был сильно пьян.

— Плесни мне чего-нибудь убойного, солнышко.

Я прищурилась.

— Уверен? Ты и так уже налакался убойного.

— Делай, что хозяин велит, солнышко.

Он намеренно говорил грубо, перехватил мой взгляд и будто ждал, что я сейчас резко отреагирую. Видимо, был зол и хотел эту злость выплеснуть на ни в чем неповинной барменше, то бишь на мне.

Реагировать на провокацию я не стала, хоть внутри все моментально взбунтовалось. Я пожала плечами и смешала ему «Черного русского». Поставила перед ним запотевший ото льда стакан.

— Держи.

Он сделал глоток, поморщился, потом еще один и, наконец, одобрительно кивнул. Халиду удалось-таки прикурить, и он самозабвенно затягивался, выпуская в воздух сигаретный дым.

— Как дела с ребенком? — спросила я.

Халид приоткрыл глаза и посмотрел на меня, прищурившись. В его глазах мелькнуло что-то странное. Кажется, недоумение.

— Круто, — сказал он. — Я и правда отец.

— Поздравляю, — кивнула я без особого энтузиазма. — Тест ДНК, значит, все подтвердил?

— Ага. — Он допил коктейль залпом. — Мой пацан. Марат Халидович Чинхоев.

— Здорово. Теперь осталось найти мать, — пробормотала я.

— Обязательно найду, — кивнул Халид, и в голосе прорезалась жесткость. — Чтобы дать этой сучке по щам.

Я подняла бровь.

Глава 7

Голова раскалывалась так, словно внутри черепа кто-то включил отбойный молоток и долбил, долбил, долбил. Язык распух и прилип к нёбу, а во рту словно насыпали песок.

— М-м-м-эээ… — простонав, я перевернулся на бок.

От каждого движения мозги в башке переворачивались. Что это? Почему так хреново? Может, у меня сотрясение? Я с трудом разлепил веки. Свет резанул по глазам, и я зажмурился, выдавив из себя смачное ругательство.

Через пять минут сделал вторую попытку. На этот раз свет уже не казался таким резким, но даже моргать было больно. Глазные яблоки пересохли, и в них, как и в рот, тоже будто насыпали песок. Кто надо мной так поиздевался?

На прикроватной тумбочке увидел бутылку воды. Пришлось сесть, хоть от этого перед глазами все закружилось. Свинтив крышку с бутылки, я осушил ее до дна, пролив половину себе на грудь.

Расставив ноги, я поставил на них локти и подпер руками голову, которая сама не хотела держаться на шее. Взгляд уткнулся в пол. Ковролин. Какой-то красно-бурый, вонючий ковролин. Я поднял глаза и осмотрелся. Незнакомые стены. Незнакомая мебель в стиле… Хрен его знает, в каком стиле.

Сомнений быть не могло — я в гостиничном номере. Причем, гостиница это явно какая-то задрипанная. Я покосился на кровать и с облегчением выдохнул. Никого. Слава богу, я не снял этот номер, чтобы отшпилить какую-нибудь шлюшку.

Тогда что я здесь делаю? И вообще, здесь — это где?

— На хрен, — мотнул я головой и поморщился от боли.

Встал и, пошатываясь, доплелся до ванной. Из зеркала на меня смотрело нечто опухшее, с красными глазами и помятой рожей.

— Красавец, — прохрипел я собственному отражению и полез под душ.

Горячая вода обожгла кожу, я переключил ее на холодную. Во! Так-то лучше! Я стоял под долбящими кожу струями, упершись руками в кафельную стену, и пытался собрать в кучу разбегающиеся мысли.

Вчера… Вчера было много алкоголя. Слишком много.

Я вспомнил, как поднялся в вип-зону, где сидело трое «гостей». Положение хозяина клуба обязывало общаться с людьми разного рода, и не всегда это общение было приятным. Двое ушли почти сразу, лишь пропустив по паре порций виски, а третий остался. Георгий. Старый хрыч, который занимался с моим отцом всякого рода делишками. Делишками, о которых мне ничего не хотелось знать.

Георгий разлил виски, мы чокнулись. Он перешел сразу к делу.

— Мы знаем, на чем построил свою империю Аслан Чинхоев, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — И мы были не последними винтиками в этом огромном механизме. Умели делать все так, чтобы комар носу не подточил. Как с тем журналистом, например.

Он многозначительно посмотрел на меня, и я кивнул, сделав вид, что понимаю, о чем речь. Хотя понятия не имел, о каком журналисте он говорит.

— Ты должен возглавить империю Чинхоевых, Халид, — продолжил Георгий. — Я на твоей стороне. Все мы знаем, что осталось всего ничего до того момента, как все сыновья Аслана вступят в наследственные права. Мы ждем от тебя важных ходов, которые бы поставили тебя на вершину этой пирамиды.

Он противно тянул слова и постоянно говорил «мы», видимо, решив сегодня представить всю ту когорту бизнесменов, с которыми мой отел вел свои темные дела. Не тех, кто сидит за столом в офисе и там же заключает сделки, а вот таких, как этот, кто приходил в мой клуб, занимал один из вип-кабинетов и решал здесь свои проблемы.

Я усмехнулся тогда, усмехнулся и сейчас, стоя под душем. Наивный жирный хрыч. Думает, я поведусь на эту дешевую лесть.

— Ты же знаешь, Георгий, — сказал я ему, — мне никогда не был интересен бизнес отца. В отличие от Заура. У меня свой путь.

Он рассмеялся.

— Свой путь? — переспросил он. — Я же прекрасно знаю, какие делишки ты проворачивал в этом клубе для отца. Может, ты и не стоял никогда во главе корпорации Чинхоева, но держалась она во многом благодаря тебе.

Я пожал плечами:

— Я лишь чернорабочий. На большее никогда не претендовал.

Георгий наклонился ближе, и меня обдало алкогольными парами, запахом сигарет и дорогого парфюма.

— А ты подумай и начни претендовать. Заур зарвался и хочет оставаться чистеньким, но так дела не делаются. У нас на тебя большие планы, Халид, сын Аслана…

Я выключил воду и вышел из душа, снял с вешалки полотенце и стал вытираться. Халид, сын Аслана. Не Халид, а продолжение отца. Функция. Виток в спирали, которая ведет в никуда.

Эти люди ушли, а я остался. И напился вхлам. Потому что бесит. Бесит, что отец даже мертвый продолжает на нас влиять. Бесит, что каждый раз, когда я думаю, что вырвался, находится какой-нибудь Георгий и напоминает: ты такой же, ты часть этого, ты никогда не будешь свободен.

Я знал этого типа. Знал, что его сладкие речи — это скрытая угроза. Если я не буду лояльным, если уйду в сторону, меня уберут, потому что я слишком много знаю. Слишком много темных сделок было заключено за дверями моего клуба. Слишком много страшных решений принято в этих випках под коньяк и сигары.

Мой клуб всегда был прикрытием для дел отца. И именно благодаря этой лояльности я выбил себе свободу. Отец никогда не трогал меня, не пытался принять решения за меня, ни на чем не настаивал, не ломал. Я знал: пока я приношу ему пользу, он наступит на горло своим «отцовским» принципам и не будет ко мне лезть. Но теперь отца нет, а эти… эти думают, что я автоматически встану на его место, потому что такой же, как он. Ошиблись суки. Я совсем другой. Абсолютно. Надо поговорить с Зауром, предупредить, чтобы был осторожен.

Глава 8

Саша

— Представляешь, он сказал, что я выглядела как настоящее откровение! — Алиса отправила в рот кусочек салата и мечтательно зажмурилась. — Откровение… Представляешь?

— Ага, — со скучающим видом я ковыряла вилкой свое ризотто.

Мы с подругой сидели в кафе при торговом центре, где последние два часа шопились. И все это время она без устали расписывала мне Халида, будто он уже был ее парнем.

— Откровение… — продолжала верещать она. — Не секс-бомба, не красотка, а именно откровение. Как будто я ему ниспослана свыше.

— В голом виде, — уточнила я, отпивая белое вино. — Ты была ниспослана ему в рясе, под которой ничего не было. Да уж… откровение.

— Сарказм — удел несчастных людей, — отмахнулась подруга. — Ты просто завидуешь.

— Чему? Тому, что ты готова выйти замуж за человека, которого видела один раз в жизни и знаешь о нем только то, что у него есть клуб и толстый кошелек?

Алиса поправила свои длинные прямые волосы и посмотрела на меня как на маленькую девочку, которая понятия не имеет, о чем говорит.

— Во-первых, я видела его не один раз, а очень много.

— Ты имеешь в виду те разы, когда ходила в его клуб, пыталась пробиться к его столику, когда он выходил в зал, а тебя его охрана отшвыривала, как ссаного котенка?

Подруга поморщилась.

— Ну, его можно понять. Мало ли женщин пытается добиться его внимания?

— И заполучить его кошелек, — хмыкнула я.

— Вот именно. Тогда он меня не разглядел, а теперь…

— А теперь разглядел все, — закончила я за подругу.

— И не устоял, — широко улыбнулась она. — Да у него челюсть на пол упала от неожиданности моего… явления! — Алиса расхохоталась.

— Еще скажи, что он влюбился в тебя с первого взгляда!

— Нет, конечно, но кому нужна эта глупость?

Меня передернуло.

— Для тебя любовь — глупость?

— Конечно, — фыркнула Алиса. — Любовь приходит и уходит, а деньги остаются. Деньги, статус, еще раз деньги…

— Слушай, но почему ты так уверена, что Халид уже у тебя в кармане? Да, он был поражен твоим спектаклем. Да, взял твой номер и предложил встретиться. Но ты разве не понимаешь, что он просто хочет переспать с тобой?

— Понимаю, конечно, и только за. Я ему такое покажу… такое, что ни одна женщина ему еще не показывала.

Я вздернула бровь, уставившись на подругу.

— Что еще он там у тебя не видел? Кстати, видел не только он, но и вся охрана. Думаешь, Чинхоев жениться на женщине, которая себя продемонстрировала его подчиненным?

— После тантрического секса, Саша, он не только на мне женится, но и будет есть у меня с рук.

Я поперхнулась.

— После какого секса?

— Тантрического. Ты вообще представляешь, что это?

— Примерно представляю. И мне почему-то кажется, что Халиду Чинхоеву глубоко плевать на тантру и вообще на все, кроме самого простого: вошел-вышел — и все дела.

— Глупенькая, — Алиса снисходительно улыбнулась. — Мужикам не плевать на удовольствие. А я умею его доставлять так, что он после меня никого другого не захочет.

Я закатила глаза. Мы это уже проходили. Алиса находила «подходящего» мужчину, Алиса соблазняла, Алиса получала свое, а мужчина свое, Алиса разочаровывалась, Алиса оставалась ни с чем. Цикл повторялся с завидной регулярностью, но подруга упорно отказывалась это замечать.

— Слушай, — сказала я осторожно, — я бы на твоем месте не лезла сразу к нему в койку. Он же пресыщенный тип, ему все быстро надоедает. Может, стоит его немного подразнить? Подержать дистанцию?

Алиса посмотрела на меня как на умственно отсталую.

— Ты серьезно? Дразнить такого самца? Да он же мигом переключится на другую, более податливую. Нет, дорогая, тут стратегия другая: сразу взять быка за рога. Ну или за яйца. — Она сжала кулак и заржала.

— Идиотка, — покачала я головой и тоже хихикнула.

Я попыталась вернуться к ризотто, но оно не лезло в горло после того, как я представила Алису, берущую Халида за… Пришлось запить это отвратительное видение вином и попросить официантку принести мне еще.

— Кстати, о Халиде, — Алиса подалась вперед. — Он что-нибудь говорил, когда я ушла? Ну, после того как я сняла рясу? Он тебе ничего не сказал?

— Алиса, — вздохнула я, — он со мной вообще ни о чем не говорит, кроме как «плесни мне виски, барменша». Я для него часть интерьера. И все.

— Да, вряд ли он стал бы делиться своими мыслями обо мне с тобой, — задумчиво протянула она, откидываясь на стуле и мечтательно смотря вдаль.

— Ладно, — Алиса снова посмотрела на меня и заговорщически подмигнула. — Не переживай, подруга. Вот выйду я за Халида, пообживусь в его шикарной жизни и найду тебе парня. У него наверняка куча друзей. Или вон, братья у него есть. Сколько их там? Трое? Четверо? Может, еще не все разобраны?

Глава 9

Халид

— Халид, я, конечно, понимаю, что ты у нас занятой человек, но сидеть с твоим сыном целыми днями я не собираюсь. — Лала припечатала меня взглядом, от которого даже мне стало некомфортно.

— Ильяс, всегда знал, что твоя жена меня недолюбливает, — хмыкнул я, покосившись на брата, развалившегося в кресле.

Малышня — Адам и Марат — возились на ковре с какими-то игрушками.

— Вовсе нет, просто она серьезно относится к твоим родительским обязанностям, — хмыкнул брат.

— Найми няню, Халид, — снова встряла Лала. — А лучше измени образ жизни и начни проводить время с сыном.

С сыном… Это звучало дико. С каким, на хрен, сыном? Еще неделю назад я о нем понятия не имел, а теперь я должен стать образцовым папашей?

— Мне нужно время пообвыкнуться с новым статусом, — поежился я. — Я понятия не имею, что мне с ним делать.

— Чем дольше ты будешь держаться на расстоянии, тем хуже будет для ребенка, — отрезала Лала.

— Какая тебе разница? — лениво протянул я, откидываясь на спинку дивана. — Ты же все равно сидишь дома с Адамом. Одним больше, одним меньше...

Ильяс, не донеся чашку с кофе до губ, начал ржать.

— Ты еще Марата Зауру отвези! — выдавил он сквозь смех. — Вот он обрадуется! Представляю его рожу, когда ты заявишься к нему с младенцем.

Я тоже представил. У старшего брата с молодой женушкой была маленькая дочка, но, если я завалюсь вот так запросто, после всех этих лет, что мы ненавидели друг друга, и принесу им ребенка, попрошу присмотреть за ним, Заура, наверное, удар хватит.

— Халид, — Лала посмотрела на меня серьезно, пытаясь сделать внушение. — Ты теперь отец. Не только по крови, но и на самом деле. Понимаешь? Ты должен стать этому малышу отцом. Его и так мать бросила, если еще и ты не будешь воспринимать свое отцовство всерьез, то не за чем было все это затевать. Отказался бы сразу.

Отец, отцовство… Слово «отец» до сих пор звучало для меня как что-то чужеродное. Как костюм с чужого плеча — вроде надел, но жмет, и хочется снять.

— Наш отец, — тихо сказал я, глядя в окно, — тоже был отцом по крови. А по факту...

Ильяс перестал улыбаться. Лала опустила глаза. Они прекрасно понимали, о чем я сейчас думал. Аслан Чинхоев произвел на свет пятерых детей, как мы узнали не так давно, шестерых, но ни одного из них не любил. Да что там — он всех нас ненавидел. Для него любовь не существовала, а если и существовала, то как слабость, а слабости он запрещал себе и презирал их в других. Мать терпела его всю жизнь, потому что выбора не было. А мы... Мы просто существовали в его вселенной, пока не нашли возможность выпорхнуть из гнезда. Не все, конечно. Заур вон всю жизнь плясал под дудку отца, как и Амина. Сестра, идиотка, пожалуй, и правда любила его, но больше всего мечтала, чтобы отец полюбил ее. А он? Он презирал ее больше всех остальных своих детей. Для Аслана Чинхоева женщины людьми не были, а были вещами, красивыми, удобными, порой необходимыми вещами, но от которых легко можно было избавиться, если они надоедали.

— Я не хочу быть таким, как он, — выдохнул я после продолжительной паузы.

Ильяс залпом допил свой кофе, встал и, подойдя, хлопнул меня по плечу.

— Ты уж точно не такой, как он, брат. Ты первым из нас сбежал из дома.

Я горько усмехнулся. Не такой, как он. Как же! Знал бы Ильяс, чем я платил за мнимую свободу. Брат вышел из гостиной, а я покосился на детей. Кажется, Марату и Адаму было интересно в обществе друг друга. Лала, кажется, поняла, о чем я думаю, и четко произнесла:

— Нет, Халид, здесь он не останется. Ты сегодня же заберешь сына к себе.

Я покосился на нее.

— И что я буду с ним делать?

— Ему почти два. Этот возраст легче, чем, например, если бы ему было месяцев восемь. Я расскажу тебе, чем его можно кормить, соберу в сумку вещи, подгузники, горшок.

— Какие, на хрен, подгузники? — ужаснулся я.

Лала засмеялась.

— Да, представь себе, тебе придется менять ему подгузник.

— Я не умею… — запротестовал я.

— Это несложно, — твердо сказала Лала. — Конечно, тебе придется нанять няню себе в помощь, но советую стараться побольше времени проводить с сыном.

У меня в голове была каша от всего, что пыталась вбить в нее Лала, да и после вчерашних возлияний она все еще гудела. Я зацепился за мысль о няне. Няня! Это будет спасением.

— Так где мне ее найти? — перебил я Лалу.

— Кого? — В гостиную вернулся Ильяс.

— Няню для этого, — я кивнул на Марата.

Он тем временем отвлекся от игры и проковылял через полкомнаты прямиком ко мне.

— Па-па, — пропел он и заулыбался.

— Да уж, папа, — покачал я головой.

Он протянул ко мне ручонку. Я осторожно коснулся маленьких пальчиков. Осознание, что пацан — мой, не приходило.

Лала улыбалась с таким видом, будто хотела сказать: «Вот и первые шажочки к отцовству!»

Глава 10

Саша

Я открыла дверь и уставилась на эту парочку. Халид был какой-то помятый и даже испуганный. Марат, зареванный, с интересом смотрел на меня.

— И что все это значит? — спросила я.

Халид сунул мне ребенка в руки и развернулся к лифту.

— Эй! — крикнула я ему вслед. — Ты куда?

— Я сейчас, — ответил он, уже будучи в кабине.

Мне ничего не оставалось, как занести малыша в квартиру.

— Ну, здравствуй, маленький, — пробормотала я, прижимая его к себе. — Что это ты всхлипываешь? И глазки вон какие красные? Плакал?

Марат издал судорожный вздох и обнял меня за шею. У меня сердце кровью обливалось. В одном с Халидом можно согласиться: найти бы эту мамашу и надавать ей по лицу. Как можно было бросить ребенка?

— Давай посмотрим, что у нас тут есть.

Я внесла Марата в большую комнату, стала подносить его к различным предметам, стоявшим на книжных полках. Игрушек у меня не было, зато были всякие разные безделушки. Например, вот эта вязаная чашка, которую я купила в каком-то магазине мелочей… Я сунула ее в руки ребенку, и он стал с интересом мять ее.

Вскоре он уже сидел на ковре, а я выкладывала перед ним все, чем мог бы поиграть двухлетний малыш. Он что-то лепетал на своем детском языке и улыбался мне. Я рассмеялась и чмокнула его в пухлую щеку.

В этот момент в дверях снова появился Халид с огромной сумкой наперевес.

— Здесь какие-то вещи, — объявил он, грохая сумку в углу комнаты. — Лала сказала, здесь есть все самое необходимое на первое время.

Я посмотрела на него. Потом на сумку. Потом снова на него.

— Я не поняла, — медленно произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Какого черта ты делаешь в моей квартире? Еще и с ребенком?

Но Халид меня уже не слушал. Он уставился на журнальный столик, где были разложены мои суши. Сет на троих или даже четверых, который я планировала прикончить в одно лицо.

— Жрать хочу — не могу, — выдохнул он и рухнул на диван. — Извини, солнышко, но я буду чувствовать себя как дома.

У меня челюсть отвисла.

— Ты не охренел ли?

Халид уже отправил в рот ролл с тунцом и зажмурился от удовольствия.

— Слушай, после того как ты сгрузила меня в какой-то вшивый отель, ты мне должна, — заявил он.

Я встала и уперла руки в боки.

— А куда я должна была тебя отвезти? Адреса твоего я не знаю. А ты был в хлам и не просыпался. Что мне было делать? Оставить тебя замерзнуть насмерть в салоне машины?

— Могла бы привезти к себе, — буркнул Халид, потянувшись за следующим роллом.

— Ага, сейчас, — фыркнула я. — Разбежался.

Я подошла к сумке, которую он притащил, и заглянула внутрь. Подгузники, детская одежда, упаковки с кашами, бутылочка, поильник... Игрушки! Эта Лала, кто бы она ни была, действительно собрала все, что нужно.

— Отлично, — пробормотала я, выуживая баночку с яблочным пюре. — Ты голодный, малыш?

Марат отвлекся от моей коллекции брелоков для ключей и радостно заулыбался.

— Сейчас я тебя накормлю, сладенький.

Я быстро сбегала на кухню и принесла чайную ложку. Подвязав малышу фартучек, я принялась его кормить.

— Твой папа, — я кивнула в сторону дивана, — вон какой прожорливый. Все мои суши подметает.

— Я не прожорливый, — заявил Халид. — У меня отходняк и стресс.

— Ой, бедненький, — фыркнула я и покосилась на него. — Смотри не сожри все. Я тоже еще не ела.

— Закажем еще, — хмыкнул Халид.

Закажем? Он что, тут надолго собрался задержаться? Ну уж нет!

— Лала его только что кормила, — сообщил Халид, наблюдая, как я кормлю его сына. — По идее, его уже укладывать надо.

— Отлично, — кивнула я и повернулась к Халиду. — Вот сейчас ты доешь МОИ суши, заберешь СВОЕГО сына, поедешь к СЕБЕ домой и уложишь его. Всё просто.

Халид посмотрел на меня, потом на Марата, и в его глазах промелькнуло что-то очень сильно похожее на панику.

— Он ноет, когда мы вдвоем, — сказал Халид. — Я ни черта не понимаю в детях, Саш. А с тобой он вон какой спокойный. Так что... переночует мой сын здесь, солнышко.

Я встала.

— Слушай, солнышко, я не нанималась в няньки. Я вообще-то бармен. У меня выходной, между прочим. Я имею право отдыхать!

— Я заплачу, — перебил Халид. — Сколько скажешь.

— Дело не в деньгах!

— А в чем?

Я замялась. В чем? В том, что я не хочу, чтобы этот тип был в моем доме? В том, что его близость меня смущает? В том, что я злюсь на него за то, что он ворвался в мою жизнь со своим ребенком и теперь смотрит на меня этими своими черными глазами, полными похотливого огня? Я никогда не любила таких мужчин и к себе не подпускала, даже вот в таком качестве… «Чего ты вдруг запаниковала? — спросила я себя. — Ты его в этом плане не интересуешь. Ему лишь нужна временная помощь с сыном». Я посмотрела на ребенка. Он-то не виноват, что оба его родителя — придурки.

Глава 11

Халид

Я лежал на спине, закинув руку за голову, и смотрел в потолок. Бежевый, с каким-то идиотским узором. Скучный. Такой же скучный, как всё, что происходило последние пару часов.

Из ванной доносился шум воды, и мне хотелось, чтобы он не кончался. Звук убаюкивал. Однако через минуту все стихло, раздался щелчок замка, и она вышла. Прикрываясь полотенцем, которое едва доходило до середины бедра. Кожа в свете лампа блестела капельками, но волосы уже были почти сухими, а это значило… Это значило, что девушка продумывала каждый свой шаг, знала, как преподнести себя, как возбудить желание, как привлечь рассеянное внимание. Я тоже умел играть в эту игру, и она мне уже давным-давно приелась, не неся никакой новизны.

— Ты не спишь? — мурлыкнула она, приближаясь к кровати.

Я сел, свесил ноги и начал натягивать брюки.

— Что ты делаешь? — в ее голосе прорезалось удивление.

— А на что это похоже? — хмыкнул я.

— Ты что… уходишь?

— Ну, а что мне тут делать? — пожал я плечами, встал и застегнул ширинку. — Ряса снята, монашка опробована. Пора двигаться дальше.

— В смысле?

Она замерла, прижимая к груди полотенце. Грудь у нее была силиконовая, а это первое, что отвращает меня в современных женщинах. Лучше уж пусть она будет крошечная, но натуральная, а мять надувные шары мне не вставляло.

— Послушай, Алина...

— Алиса, — перебила она, и в глазах мелькнула обида. — Меня зовут Алиса.

— Да какая разница, — отмахнулся я, натягивая футболку. — Секс был классный, спору нет. Ты очень умелая, но мне пора домой.

— Я не понимаю. — Алиса посильнее затянула полотенце на груди и посмотрела на меня в упор. — А что дальше?

— Что значит «что дальше»? — Я реально не въезжал.

— Этот кастинг, эти девушки... Разве все это не для того, чтобы найти тебе невесту? Ты же ищешь жену, Халид. Я думала...

Я рассмеялся. Она, видимо, решила, что я ее себе в жены выбрал? Что у этих куриц в голове? Ни одной извилины, что ли?

— Именно, — кивнул я, засовывая в карман сотовый. — Ищу. Но ты, Алиса, явно ею не станешь.

Она смотрела на меня так, будто я ее ударил. Честное слово, я ожидал, что у нее есть чем думать. Девушка, которая раздевается догола перед всем клубом, рассчитывает стать моей женой? Нет, может, после очередных возлияний я бы еще мог сделать такую дурость, как жениться на шлюшке, но теперь меня дома ждал пацан. Сын! Не представлю же я ему в качестве мамочки вот такую развратную монашку-потаскушку.

— То есть ты просто трахнул меня, и я ничего с этого не получу? — выпалила она, полыхая гневом.

Я поморщился. Как-то это прозвучало... дешево.

— Слушай, — я окинул ее взглядом с ног до головы. — Ты что, проститутка? Эскортница?

— Нет! — возмутилась она.

— Тогда что ты хочешь получить? — я сунул ноги в ботинки. — Я не против платить за секс, если об этом договариваются заранее. Но я должен сразу знать, с кем имею дело. Могла бы сразу ценник на себя повесить. Я бы тогда подумал, нужно ли мне тебя снимать.

— Я думала... — Алиса сглотнула, и в глазах заблестели слезы, а пухлые губы задрожали. Актрисуля, блин! — Я думала, что понравилась тебе. Что ты выбрал меня среди других девушек. Что...

— Послушай, детка, — перебил я, чувствуя, как накатывает раздражение. — Ты разделась прямо на сцене. Не спорю, это было эффектно. Как в самой грязной порнушке. Я обожаю порнушку, и мы ее и устроили только что. — Я усмехнулся. — Но брать в жены девушку, которая так легко снимает трусы перед всеми... Извини, но мне дорога репутация. Я все-таки Чинхоев, владелец элитного клуба и все дела. Как думаешь, будут меня уважать мои люди, если я женюсь на девочке, которую они все видели голой.

Она стояла, вцепившись в полотенце, и молчала. Я прошел мимо и уже у двери сказал:

— Если тебе нужны деньги, я, конечно, заплачу. Я не жадный. Скажи сколько…

— Пошел ты в задницу, мразь, — выругалась она.

— Не люблю анальный секс, — хмыкнул я, — но если ты хорошо попросишь…

В голову мне полетело что-то тяжелое, и я вовремя выскользнул за дверь.

В лифте я выдохнул. Ну и дурацкая ситуация. С чего она вообще взяла, что между нами что-то серьезное? Кастинг есть кастинг. Я ищу жену, а не подстилку на вечер. Хотя скоротать вечерок было приятно… Не, реально, на что она рассчитывала? Я помотал головой. Все-таки женская психология — это что-то из сферы неопознанного и неизведанного.

Проспав почти до обеда следующего дня, я проснулся с мыслью, что оттягивать и дальше нет смысла. Решения пришли сами собой. Сначала надо найти квартиру и няню, потом жену. И все это желательно сделать в ближайшие несколько дней. У меня ведь сын теперь, а значит, надо как-то ускориться, особенно в том, что касается жилья и няни. Саша мне и так уже за четыре дня такой счет выставила, что можно вертолет купить. При мысли о Саше я улыбнулся. Я даже соскучился по этой языкатой стервочке.

Я набрал ее номер. Сбросила. Набрал снова. Снова сбросила.