Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж

Глава 1

Истинное просветление достигается не в бесконечных медитациях на обледенелых вершинах, не в чтении пыльных свитков при свете тусклой лучины и уж тем более не в изнурительных тренировках с мечом до кровавых мозолей.

Истинное просветление — это искусство лежать в шелковом гамаке так, чтобы ни единая мышца твоего тела не подозревала о существовании гравитации.

Я, Чон Ю-Ри, девятнадцати лет от роду, могла с гордостью заявить, что достигла в этом искусстве небывалых высот.

Южное поместье «Тихий Источник» было настоящим раем, благословенным всеми богами, если таковые вообще утруждали себя взглядом на землю. Климат провинции Чолла славился своей мягкостью: зимы здесь проходили незаметно, уступая место долгой, бархатной весне и теплому лету. Ветер, прилетающий с южных морей, приносил аромат цветущей сливы и сладкой древесной смолы.

Мой гамак был натянут между двумя раскидистыми ивами в самом уединенном уголке внутреннего двора. Сплетенный из прочных, но мягких нитей, он был дополнительно устлан тончайшим шелком и двумя пуховыми подушками, которые моя матушка лично заказывала у лучших мастеров Севера.

Солнце ласково грело сквозь кружево листьев. В пруду неподалеку лениво плескались старые, толстые карпы — они были такими же приверженцами праздности, как и я, и подплывали к берегу только тогда, когда служанка бросала им крошки медового печенья.

Я приоткрыла один глаз. Мир был размытым, золотисто-зеленым пятном. На маленьком резном столике из красного дерева, придвинутом вплотную к гамаку, исходил паром свежезаваренный чай из цветков хризантемы. Рядом на фарфоровом блюдце покоились сладости: нежные рисовые пирожки, пропитанные сорокодневным сиропом, и кусочки засахаренной дыни.

Протягивать руку было лень.

Я тихо вздохнула, прикидывая в уме расстояние от моей кисти до блюдца и количество энергии, которое потребуется на это движение. Расчеты показали, что игра не стоит свеч. Засахаренная дыня подождет, пока я не накоплю достаточно сил после тяжелого утреннего сна.

Моя жизнь была идеальна. Выстроена по безупречному, нерушимому замыслу. Будучи дочерью легендарного «Бога Войны», генерала Чон Хасо, и не менее легендарной Леди Юн Соры, которую в столице до сих пор вспоминали шепотом, я имела полное право ни в чем себе не отказывать. От меня не требовали подвигов. Мой старший брат, Мин-Хо, с лихвой компенсировал мою бездеятельность. Он унаследовал от отца жажду справедливости, горячую кровь и страсть к звону стали. С рассвета до заката он истязал себя на тренировочном плацу, оглашая поместье боевыми кличами.

Я же унаследовала от матушки главное сокровище — понимание того, что любая суета ведет к преждевременному старению.

Мой замысел на будущее был прост и прекрасен в своей незамысловатости. Еще год или два я проведу в объятиях этого гамака. Затем матушка подыщет мне мужа. Это будет какой-нибудь тихий, безмерно богатый аристократ из соседней провинции. Желательно, чтобы он увлекался живописью, коллекционированием старинных ваз или разведением редких видов мха — чем угодно, что не требует громких звуков и внезапных переездов. Я перееду в его поместье, перевезу туда свои любимые подушки и продолжу свое великое дело ничегонеделания в статусе почтенной супруги.

Идеально. Никаких войн, никаких политических интриг, никакой столичной грязи, скрытой за роскошными ширмами.

— Ю-Ри! Сестрица!

Громкий, полный невыносимой энергии голос разрезал благословенную тишину сада.

Я даже не вздрогнула, лишь мысленно послала проклятие всем богам боевых искусств, которые покровительствовали моему брату.

По гравийной дорожке, тяжело шагая, приближался Чон Мин-Хо. Ему было двадцать один, его плечи были широкими, а лицо сияло той специфической глуповатой радостью, которая бывает только у людей, только что победивших деревянный манекен. С его лба капал пот, а тренировочный халат прилип к телу.

— Ю-Ри! Ты опять спишь? — он остановился над моим гамаком, заслонив собой солнце.

Тень упала на мое лицо. Это было вопиющее нарушение моего личного пространства.

— Я не сплю, брат, — медленно, растягивая слова, произнесла я, не открывая глаз. — Я нахожусь в состоянии глубокого размышления о бренности бытия. А ты стоишь на пути лучей светила, лишая меня живительного тепла. Отойди на два шага влево, будь так любезен.

Мин-Хо фыркнул, но послушно сдвинулся в сторону.

— Отец говорит, что твое бытие слишком бренно, — заметил он, опираясь на свой тренировочный деревянный меч. — Солнце уже в зените. Матушка просила передать, что скоро подадут обед. Будут тушеные ребрышки.

При упоминании ребрышек мой желудок издал тихий, одобрительный звук, но я подавила порыв немедленно сесть.

— Передай матушке, что моя благодарность не знает границ, и я присоединюсь к трапезе, как только соберусь с силами для столь дальнего перехода до обеденного павильона.

— Это пятьдесят шагов, Ю-Ри!

— Для тебя — пятьдесят шагов. Для меня — это целое испытание.

Мин-Хо покачал головой, в его глазах читалась привычная смесь снисходительности и искреннего непонимания. Для него, человека, готового пробежать сотню ли ради хорошей драки, моя философия была непостижима.

Он открыл было рот, чтобы прочитать мне очередную лекцию о пользе физических упражнений для циркуляции энергии Ки, но в этот самый миг воздух над поместьем «Тихий Источник» содрогнулся.

БОМММ!

Глухой, раскатистый звук бронзового гонга у главных ворот ударил по барабанным перепонкам. За ним последовал второй удар. Затем третий.

Три удара гонга.

Мои глаза мгновенно распахнулись. Сонливость слетела с меня. Три удара не предвещали гостей. Три удара не возвещали о прибытии торговцев. Три удара означали только одно.

Императорский посланник.

Мин-Хо выпрямился, его лицо вмиг стало серьезным, рука инстинктивно легла на пояс, туда, где должен был висеть настоящий боевой клинок.

— Посланник из столицы? — нахмурился он. — Но отец давно отошел от дел двора. Сын Неба не беспокоил нас уже пять лет.