Стратегия любви

Глава первая. Все идет по плану

Понедельник начался для Киры с того момента, как ее правый туфель решил объявить независимость в районе торгового центра у офисного здания. Это было лишь началом долгой цепочки предательств со стороны собственной экипировки.

Кира стояла в холле бизнес-центра, напоминая собой крайне неустойчивую башню из бумаги. В ее руках покоилась стопка отчетов по квартальной маркетинговой стратегии – увесистый талмуд, который она обязана была доставить в кабинет Ледяного Босса – Яна Александровича – до начала планерки. Стопка была настолько высокой, что Кира видела мир лишь через узкую щель между двумя папками.

Первый удар случился у лифтов. Кира почувствовала, как нижний край папки начинает предательски выскальзывать. Она инстинктивно дернулась, корпус качнулся, и вся стопка, подчиняясь законам гравитации, совершила отчаянный прыжок вперед. Кира метнулась наперерез, совершив некое подобие футбольного подката, но вместо того, чтобы спасти бумаги, она врезалась плечом в закрывающиеся створки лифта. Листы разлетелись по всему холлу, словно стая испуганных голубей.

– Ну конечно, – пробормотала Кира, падая на четвереньки и начиная в панике собирать «Стратегию развития», которая теперь перемешалась с чьими-то рекламными буклетами по продаже недвижимости.

Она кое-как запихнула все обратно, ввалилась в лифт и поняла, что нажала кнопку «Первый этаж» вместо «Двенадцатого». В приступе паники Кира начала судорожно тыкать в панель управления. В итоге она нажала на каждую кнопку, доступную человеческому пальцу. Лифт, жалобно пискнув, начал свой путь, превращаясь из транспортного средства в камеру пыток. Он останавливался на каждом этаже, исправно открывая двери перед удивленными сотрудниками, которые видели одну и ту же картину: растрепанную девушку в руках с горой бумаг, пытающуюся спрятаться от света за логотипом компании.

Когда двери наконец открылись на двенадцатом этаже, Кира не вошла, а буквально вывалилась в коридор. Она неслась к кабинету № 1204, игнорируя свист в ушах. Изнутри доносился размеренный голос Яна Александровича. Она рывком открыла дверь.

Зал совещаний был полон. Двадцать топ-менеджеров сидели в идеальной тишине, боясь дышать. Ян стоял у проектора. В свои тридцать два года он выглядел как воплощение безупречности: ни одной складки на рубашке, ни одного лишнего движения. Его взгляд, холодный и сканирующий, упал на Киру в тот самый момент, когда она споткнулась о порог и совершила вынужденный шаг вперед, едва не отправив документы в полет по второму кругу.

– Соколова, – произнес он, даже не глядя на экран. – Вы опоздали на семь минут и двенадцать секунд. Это на семь минут больше, чем я могу позволить себе тратить на наблюдение за вашими акробатическими этюдами.

Кира замерла, прижимая папки к груди. Ян указал указкой на проектор, где красовался слайд с заголовком: «Стратегия нашей конкурентнаспособности».

– Я плачу вам за стажировку, Кира, – продолжал он, медленно продвигаясь к ее краю стола, – а не за то, чтобы вы изобретали в документах новые способы написания русского языка. Слово «конкурентоспособность» пишется несколько иначе, чем изволили написать вы.

Кира почувствовала, как к лицу приливает жар. Ей хотелось стать невидимой, впитаться в ковролин, раствориться в воздухе. Она шагнула к столу, чтобы положить отчеты, и ее палец зацепился за край дорогой керамической кружки, которая стояла слишком близко к углу. Время словно замедлилось. Она увидела, как кружка с темным кофе кренится, как она переворачивается, как Ян Александрович на мгновение открывает рот, и как в эту кофейную лужу, словно в болото, падают ее мечты о стабильной зарплате.

Брызги разлетелись веером. Большая часть содержимого кружки нашла приют на белоснежной скатерти, но часть – самая активная – впиталась в идеальную небесно-голубую рубашку Яна.

В кабинете воцарилась тишина такой плотности, что ее можно было резать ножом. Маркетологи перестали моргать. Ян замер. Кофе медленно стекал по его груди. Босс не издал ни звука. Его глаза сузились до узких щелочек, в которых, казалось, сверкали молнии.

Он медленно, с достоинством принца, снимающего плащ перед дуэлью, расстегнул запонки. Снял пиджак, сложил его и аккуратно положил на стул. Повернулся к аудитории, которая теперь выглядела как собрание каменных изваяний.

– Планерка окончена, – сказал он, обращаясь к менеджерам, не сводя при этом ледяного взгляда с Киры. – Все свободны. Кроме Соколовой.

Как только дверь за последним сотрудником закрылась с тихим щелчком, Ян подошел к ней вплотную. Его голос звучал настолько тихо, что Кире пришлось прислушаться, чтобы не пропустить каждое слово, пропитанное сталью.

– Кира, если к восьми часам вечера весь этот объем документации, исправленный, перепечатанный и не содержащий признаков вашей творческой деятельности, не будет лежать у меня на столе – можете не приходить завтра. И послезавтра тоже. А теперь – вон из моего кабинета, пока я не решил, что ваш испытательный срок закончился прямо сейчас.

***

В офисе инвестиционного холдинга «Глобал Инвест» после обеда царила атмосфера, подозрительно напоминающая зал ожидания перед неизбежной катастрофой. Часы над стойкой ресепшена показывали 14:15. Кира, чей утренний кофейный инцидент уже стал легендой компании, сидела за своим столом, придавленная тяжестью невыполненного задания. Перед ней высилась гора распечатанных листов – стопка, которую она должна была довести до совершенства к восьми вечера.