Стриптизер в подарок: о доставке не беспокоиться

Глава 1. Мария

— Ну, давайте, девчули! Чтобы все мудаки остались в прошлом году, а настоящие мужики выстраивались за нами в очередь в новом! Ура!

Звон бокалов с шампанским потонул в очередной мелодии, ознаменовавшей выход нового стриптизера, поэтому выпить за пожелание Верки никто не успел: все четыре наши головы, как одна, развернулись в сторону сцены.

Я была уверена, что идиоток, решивших встречать новый год в стриптиз-клубе, просто не найдется. Но зал был полон под завязку, и нетрезвые дамочки срывали голоса, визжа на раздевание очередного красавчика, а персонал в забавных красных шапочках только и успевал, что подносить спиртное и вытирать слюнки с пола.

Стыдно признаться, но наш стол ни в чем не уступал другим: ни в криках, ни в выпивке, ни в тех самых слюнках.

— Уф, что за зажигалочка! — Милена, самая скромная из нашей компании, обмахнулась свободной ладошкой.

— Какая это тебе зажигалочка? — Галюня, самая прямолинейная, толкнула блондинку плечом в плечо и пафосно заявила: — Это – ходячий секс! Вы только гляньте, как у него штаны топорщатся! Там не удав, там целый х…

— А мне не нравится, — честно призналась я, одним махом опрокидывая в себя содержимое фужера. Это уже пятый или шестой стриптизер, про которого я так говорила.

Три пары недовольных глаз уставились на меня с немым укором.

— Так, девочки, быстренько пьем, — скомандовала Вера, генерал нашего вечера. — А то у меня на трезвую голову уже аргументы для нашей царевны Несмеяны закончились.

Царевна Несмеяна, как не сложно догадаться, это я. Не потому что я самая унылая в нашей девчачьей компании. Потому что последнюю неделю я только и делала, что рыдала, оплакивая кончину своих отношений.

Вас когда-нибудь бросали под новый год? Когда подарки куплены, планы построены, родители ждут в гости и ненавязчиво намекают, что кому-то уже пора разродиться на колечко и надеть его на пальчик девушке, с которой вместе целых пять лет? А ведь именно такой была моя жизнь с Колей. Пять, не побоюсь этого слова, счастливых лет! Которые кончились в одночасье фразой «Ты знаешь, Маш, нам надо расстаться».

Думаете, я дождалась объяснений? Или каких-то причин, сподвигших мужика на такой поступок? Ничего подобного! Коля сбросил свою фразу, как атомную бомбу, и потащился в комнату: собирать вещи. А я бежала за ним, вырывала сумку из рук и требовала хоть каких-то пояснений.

— Ты пойми, Машунь. Дело не в тебе!

Конечно, блин, не во мне! Я ж ничего не сделала! Была послушной гражданской женой: готовила борщи, ждала с работы, не выносила мозг, когда он каждую пятницу сваливал с друзьями в бар. Следила за собой, покупала красивое бельишко. Зарабатывала, между прочим, на свои маникюры-стрижки-массажи сама! Ни копейки у него не попросила!

И вот вам: дело не в тебе!

Он так и ушел, повторяя одно и тоже. Надо расстаться, дело не в тебе, нужно пожить отдельно. Не звони, я сам наберу. Бросил ключи на тумбочку в прихожке и отбыл. Зато тут же в дверь, не спрашивая разрешения, вломились депрессия, заниженная самооценка и разбитое сердце.

Новый год с родителями пришлось отменить – маме с папой я сказала, что мы отмечаем с Колиными друзьями. Перед Колиными извинилась и соврала, что мои любимые девчонки сделали мне неожиданный сюрприз, и что мы на все выходные уезжаем в Сочи к Вериным родственникам. Праздник я планировала встретить одна, в обнимку с бутылкой вермута и ведром мороженого, завернутая в плед и под аккомпанемент слезливых мелодрам.

Разве я могла подумать, что за четыре часа до боя курантов десант тех самых «любимых девочек» высадится у моей двери в полной боевой готовности, то есть при макияже, в платьях и с брютом в обнимку?

В шесть рук меня умыли, накрасили, завили, нарядили и вытащили из дома. Как позже оказалось – на ночь мужского стриптиза.

— Нечего тебе убиваться по своему козлу, — отрубила Галочка, поправляя свои пышные нарощенные локоны. Коля ей никогда не нравился.

— Нельзя встречать новый год в одиночку! — сглаживала углы более мягкая Милана.

— Вот посмотришь на нормальных полуголых мужиков и поймешь, что есть варианты и получше, — оптимистично закончила Верочка.

Коля их за глаза называл «Трио из Виагры»: беленькая Милена, темненькая Вера и рыжая Галя. Правда, в таком цвете Галюша ходила всего полгода, а до этого перепробовала, кажется, все оттенки радуги, но прозвище им Николай дал задолго до этого. За любовь к караоке и вечные приходы в гости втроем.

Вообще-то, у нас всегда был квартет – с университета еще, когда торопившаяся в аудиторию Галя летела так быстро, что снесла трех других, споткнувшись на своих огромных каблуках. Опоздали на пару тогда мы все (причем, на разные пары, ведь учились мы на разных специальностях), но не расстроились, а пошли заливать горе чаем в студенческой столовой. Денег тогда было в обрез, поэтому мы заказали одну булочку на четверых и клевали ее все полтора часа. Так и сдружились.

Сейчас мы давно уже не студентки: как-никак, по тридцатнику разменяли. Галочка успела трижды сходить замуж и трижды разочароваться в этом процессе, хотя со всеми своими бывшими мужьями до сих пор оставалась в дружеских отношениях. Милена все ждала принца на белом коне, а Вера единственная счастлива в браке. У них с Мишей двое обаятельных детей, но это не мешало нашей подружке с ноги влетать в любой совместный движ.

Глава 2. Артем

— Артемка! Артемушка! Родненький! Выручай!

Я с тяжким выдохом следил, как через все закулисье ко мне несся Гоша, управляющий клубом. Уже по одному его «Артемушка» было понятно, что случился какой-то пиздец.

Лавируя между вешалками, реквизитом и парнями, готовящимися к выходу на сцену, Гоша, он же Игорек, он же Игорь Валентинович наконец добрался до меня и положил руку на плечо как лучшему другу. Хотя друзьями мы никогда не были. Просто я на него работал, а он этим нагло пользовался.

— Я знаю, что ты сегодня не хотел, но… — начал было Гоша, но я сразу его перебил.

— Нет, Игорь, даже не начинай. Я больше не танцую, и ты это прекрасно знаешь!

Когда-то я начинал в этом стрип-клубе обычным танцором – тем самым, который раздевался за деньги. Своего прошлого я не стыдился и был искренне благодарен, что именно в этом месте ко мне отнеслись по-человечески, насколько это вообще возможно в условиях индустрии развлечений. Но меня ни к чему не принуждали, коллектив был хорошим, учителя – достойными. Именно здесь я получил огромный опыт, который трансформировался в будущую профессию.

Не стриптизера. Хореографа. Поэтому теперь я ставил для Игорька и его давно обновленной команды – как женской, так и мужской – номера, с которыми они потом и развлекали народ. А я оставался в тени, как сегодня, и просто следил, чтобы все прошло хорошо.

Но почему-то все то время, как я перестал выходить на сцену, в голове Гоши сидела идея-фикс на эту сцену меня вернуть. Мы уже не в первый раз обсуждали эту тему, и каждый раз мне казалось, что я весьма доходчиво доносил свою позицию.

Но вот мы опять здесь.

— Артемчик, брат, больше просто некому! — Игорь сильнее сжал мое плечо, заставляя меня снова обернуться к нему. — Соколовский сломался!

— Рад за него, — равнодушно бросил я и вновь уставился в зал, проверяя совместный номер новой команды. Они еще не сработались, и я уже делал себе мысленные пометки, какие моменты стоит отработать в следующий раз.

— Да ты не понял, — меня настойчиво развернули назад. Я закатил глаза, готовый услышать очередную слезливую историю.

Соколовский – скотина, словившая звезду. Не спорю, из всех местных танцоров он – лучший, но характер – откровенное говно. Он мог не явиться на репетицию, мог не выйти на сцену, потому что устал, мог отказываться от частных заказов, которые сам же набрал. И всегда у него находилась «веская» причина. «Сломался» – одна из них.

Чаще других он растягивал запястье и подворачивал ногу. Порой болел ангиной, которая удивительным образом проходила за один день. Когда другие выходили вместо него с температурой, больными зубами или едва залеченными переломами, этот «прима» мог пропустить целый день из-за сломанного ногтя.

Я его за это не уважал и давно бы выгнал, но Игорь Валентинович считал Соколовского ценным сотрудником. К моему огромному сожалению.

— Он реально башку разбил, — серьезно заявил мне Гоша, глядя прямо в глаза. — Полчаса назад скорая увезла. На него баба какая-то во время привата запрыгнула, а там веса – килограмм двести! Он оступился и приложился головой об ступеньку. Короче, випку мне неделю отмывать будут.

Оу. Ладно, в этот раз на приступ звездной болезни похоже не было.

— И что ты от меня хочешь? — устало поинтересовался я. Парня было жалко, конечно, но себя – жальче. — Финальный номер Степка отработает, он как раз для этого и нужен был.

В таких программах, как новогодняя, у каждого солиста есть дублер – именно для таких случаев. И как постановщик я только рад, что Степан получит шанс блеснуть на большую публику – его уверенности в себе это только на пользу пойдет.

— Да не в финале дело! — Игорь наконец-то отцепился от меня и махнул рукой. — У Соколовского приват заказан. Очень важный.

— Отправь Фила, – пожал я плечами.

— Нет, Фил у этой клиентки в стоп-листе, — Гоша даже поморщился. — Он в прошлый раз решил к ней в трусы залезть. Она чуть мне пол клуба не разнесла!

Да, бывала у парней такая проблемка: они любую симпатию воспринимали за зеленый свет к продолжению. Не одобряю, но и не осуждаю. Когда секс по согласию и во вне рабочее время – ради бога, но клеить клиенток во время приватов – это как минимум низко.

— У тебя еще десяток кандидатов, — все еще не велся я.

— Да не подходят они, Артемушка! — Игорек чуть не плакал.

Я все еще не велся.

Не потому, что теперь считал стриптиз чем-то постыдным – нормальная профессия, если ты отдаешься ей со всей душой. Мне когда-то тоже нравилось танцевать, нравился восторг в глазах девушек и женщин. Но я, наверное, перегорел. Сейчас придумывать и показывать номера, чтобы их выполняли другие, мне нравилось больше.

Последний свой приват я танцевал… года два назад? Да, наверное. И пока не тянуло повторять.

Гоша шагнул ближе и понизил интонации:

— Бывший муж заказчицы – большая шишка. Если ей что-то еще раз не понравится, он просто прикроет нас!

Я… все еще не проникся, потому что такие дешевые манипуляции – то, чем очень любила кичиться любая подвыпившая клиентка. Отцы, мужья, любовники – кем они только не прикрывались, требуя к себе особого отношения. Стоит ли упоминать, что действительно «большой шишкой» из числа родственников обладала одна из тысячи?

Глава 3. Мария

— Вы совсем головой долбанулись? — перекрикивая музыку, кричала я сразу трем своим подружкам. — Я никуда не пойду!

— Еще как пойдешь! — непримиримо вещала Галюня, закидывая в рот виноградинку. Она стояла у стола, покачивая бедрами в такт, и ждала, собственно, меня. — Еще и спасибо потом скажешь!

— Не отказывайся, Машуль, — подхватывала мягкая Милена. — Это подарок! Мы обидимся!

— Тебе самой это надо! — куда как жестче отзывалась Вера, подхватывая меня под руку и поднимая с места – я даже не успела сообразить, как оказалась на ногах. — Просто красивый мужик, который станцует для тебя. Все! Наслаждайся и получай удовольствие, большего от тебя не требуется!

Она упрямо толкнула меня вперед – прямо в загребущие руки Гали, которая знала в этом стрип-клубе все и всех.

— Кисонька моя, я выбрала тебе самого горячего парня, — на ухо пьяно шептала она мне, чуть пошатываясь. Или это я пошатывалась? Сложно было сказать. Я сбилась со счета после того, как официантка забрала четвертую пустую бутылку с нашего столика. — Ты точно скажешь мне спасибо, когда увидишь его без майки!

Мои ноги заплетались, но Галя тащила меня по коридору с решимостью бульдозера. Свет здесь был приглушенным, звуки музыки из зала доносились глухо, словно из другого мира.

— Галина, я серьезно... — попыталась я вырваться, но ее хватка лишь усилилась.

— Тише, тише, радость моя. Все уже оплачено. Не позорь меня.

Она остановилась перед матовой дверью, украшенной номером «4», и с победоносным видом распахнула ее. Внутри была небольшая комната с мягким диваном, приглушенным светом и давящей тишиной.

— Ваш приват, мадам, — с клоунским поклоном Галя всунула мне в руки пачку купюр и пропустила вперед. Я сделала шаг и тут же обернулась, но увидела перед собой лишь стремительно закрывающуюся дверь.

Я осталась одна посреди полумрака и тихой музыки из невидимых колонок. Сердце бешено стучало. Идиотка, ну вот зачем я согласилась? Лучше бы сидела за столом, пялилась в шампанское и жалела себя. Это куда привычнее, чем вот это... это унизительное ожидание.

Я метнулась к двери, но ручка не поддавалась. Галюня – стерва, заперла меня снаружи.

Я осмотрелась. Никогда не была в випках стрип-клуба, но ожидала чего-то более… пафосного, что ли. А тут всего лишь темное небольшое помещение с плотными шторами на стенах, у одной – небольшой столик на тонкой ножке с ведерком шампанского. Рядом – маленький диванчик, больше похожий на обрезанную софу. А перед ним куча свободного места, освещенного софитами.

Предположив, что место в темноте – для меня, я двинулась к дивану. Стоять на каблуках все равно неудобно, да и головокружение от количества выпитого не давало делать это спокойно, поэтому я с облегчением опустилась на мягкое сидение, машинально расправляя платье.

Красивое, черт возьми, платье!

Я покупала его как раз для этого нового года. Блестящее, на тонких бретелях, с прозрачными вставками и узором из снежинок, украшенное пайетками и бусинами. Облегающее во всех местах, подчеркивающее одним вырезом – грудь, а другим – длинные ноги. Для меня это был довольно откровенный образ, но Коля такое любил.

Я хотела угодить ему. А теперь сидела и ждала левого мужика, которому откровенно плевать на то, в чем я вообще тут сидела. Хоть в мешке из-под муки: он все равно будет работать ради девчонкиных денег.

Это ж додуматься надо было: подарить мне на новый год приват!

Внезапно зазвучала другая музыка – томная, с хриплым саксофоном. Я инстинктивно вжалась в спинку дивана. Дверь беззвучно отворилась, и в комнату вошел он.

Не «горячий парень», как вещала Галя, а скорее уставший. Высокий, в серебристой жилетке на голое тело, сверкающих черных брюках и красном новогоднем колпаке.

Он не строил из себя соблазнителя. Он просто вошел, встретился со мной взглядом и на секунду замер. В его глазах не было ни капли желания или попытки понравиться. Лишь холодный профессионализм.

И все же он улыбнулся – вежливо, но не более того.

Я не поняла, в какой момент он начал двигаться. Вот только он стоял передо мной, такой… скучный. А вот уже его руки взлетали в воздух, корпус отклонялся в сторону, а нога выписывала какое-то танцевальное па.

Даже моего замутненного шампанским разума хватило понять, что мужик не просто двигался под музыку. Он этот танец проживал.

Он танцевал не для денег. И уж точно не для меня. Он танцевал для себя.

Музыка лилась сквозь него, а его тело было не инструментом для соблазна, а продолжением мелодии. Каждый жест был отточен и полон внутренней силы. Он ловил ритм, и его лицо, прежде отстраненное, теперь выражало лишь глубокую концентрацию. Легкая улыбка тронула его губы, когда он выполнил сложный поворот – не для зрителя, а просто потому, что мог это сделать.

Он не пытался меня задеть или соблазнить взглядом. Его мир в эту минуту сузился до музыкальной композиции и собственного тела, и он наслаждался этим ощущением. В его движениях не было ни капли стыда или работы. Был чистый, почти детский восторг от самого процесса.

Я наконец-то смогла рассмотреть его лицо – молодое, почти мальчишеское. Легкая небритость, серые глаза, морщинки вокруг – те самые, которые всегда появлялись у тех, кто много улыбался. И этот молодой мужчина тоже улыбался – совсем не так, как делал это при своем появлении.

Глава 4. Артем

— Поцелуй меня.

— Что?

Вообще-то прикосновения у нас официально запрещены – правда, большинство танцоров мужского пола плевало на этот запрет ровно так же, как и большинство клиентов без привязки к полу. Я когда-то тоже позволял, особенно если девушка, для которой я танцевал, была красивой. Но сейчас я уже не двадцатилетний парнишка, и мои принципы стали тверже. Да и эта клиентка... в ее глазах я не увидел похоти. Лишь просьбу, граничащую с отчаянием.

— Правила не позволяют, — вежливо, но твердо ответил я, поднимаясь на ноги.

Это не первая девушка, которая надеялась на продолжение. Но, как я уже сказал, мне давно не двадцать, и…

— Плевать на правила! — она даже не отпустила мое плечо, поднимаясь следом. Ее изрядно штормило на высоких каблуках, поэтому захват на моем теле стал сильнее. — Просто поцелуй. Пожалуйста…

Это «пожалуйста» не было требованием. Оно было практически мольбой – той, которая от безысходности. От боли и, скорее всего, неуверенности в себе.

Я попытался улыбнуться как можно мягче и, аккуратно перехватив девичью руку за запястье, снял ее с себя.

— Поверь, красавица, тебе это не нужно, — попытался я сгладить свой отказ.

Но она не отступала. Подалась вперед, словно собиралась повиснуть на мне, но, к счастью, устояла на своих шпильках. В ее глазах сияла решимость.

— Ты не понимаешь... Мне нужно просто почувствовать, что кто-то хочет меня. Хоть на секунду.

Ее голос дрожал, и в нем звучала такая знакомая нота одиночества, что у меня внутри что-то сжалось. Я вспомнил ее взгляд во время танца – потерянный, отстраненный. Она искала в чужих губах подтверждение, что все еще желанна. После того, как кто-то заставил ее в этом усомниться.

Этому мужику хотелось надавать по роже – ведь девушка объективно была красивой. Талия, грудь, задница – все при ней, идеально подчеркнуто достаточно откровенным, но не похабным платьем. Губы пухлые, но явно свои, не сделанные. Глаза серо-голубые, пронзительные, пусть сейчас и затянутые алкогольным дурманом. Волосы до середины спины, густые, шелковистые на вид, тоже натуральные, темно-русые.

Она следила за собой, это очевидно. Ей бы выйти вечером в какой-нибудь бар, улыбнуться пару раз, и все мужики будут ее.

Но какой-то мудак заставил ее поверить в то, что она никому не нужна. И теперь красивой женщине приходилось самоутверждаться за счет стриптизера.

Будь на моем месте тот же Фил, девушка уже лежала бы прямо на полу с задранным подолом. Но ей не повезло – достался всего лишь я.

— Ты желанна, — сказал я тихо, но четко. — Но не таким способом. Не с незнакомцем за деньги.

Она замерла, глядя на меня с удивлением, будто впервые действительно увидела. Моргнула, словно сбрасывая с себя наваждение. И неожиданно криво усмехнулась.

— Охренеть, — прошептала она. Всего миг, и ее глаза наполнились слезами. — Даже… чертов… стриптизер!

Она всхлипнула и вдруг рухнула на диван, закрывая лицо руками. Рыдания наполнили випку, перекрывая даже льющуюся из-под потолка музыку.

Я опешил. В моей жизни было немало неадекватных клиенток, и я считал, что умел их усмирять – но они, как правило, начинали ругаться или угрожать, а не плакать навзрыд.

Я стоял над ней, чувствуя полную беспомощность. Правила не учили, что делать с рыдающей женщиной, которая разваливалась на части прямо перед тобой. Рука сама потянулась к чужому плечу, но я заставил ее опуститься.

— Эй... — тихо сказал я. — Все не так плохо.

Она подняла на меня заплаканное лицо. Размазанная тушь рисовала причудливые узоры на ее щеках, струйками стекая вниз.

— Уходи, — прохрипела она. — Просто уйди. Ты свое уже сделал.

Это был не гнев, а стыд. Глубокий, всепоглощающий стыд за свою слабость. И я его понимал. Понимал куда лучше, чем она могла предположить.

Но клиент всегда прав, особенно в этом случае – ведь свое дело я и правда сделал. Поэтому покорно отступал, собирая разбросанную по полу одежду. Брюки. Жилет. Шапка. Когда все оказалось в моих руках, я снова обернулся назад: незнакомка все так же сидела, уткнувшись в ладошки, и горько плакала, не обращая на меня никакого внимания.

Из коридора донеслись довольные крики и хлопки – то ли хлопушек, то ли шаманского. Часов у меня не было, но легко было догадаться, что новый год уже наступил. Я бесшумно добрался до служебной двери, обхватил ручку, и…

Замер, услышав очередной всхлип из-за спины.

Как можно было уйти праздновать с друзьями, когда она здесь останется одна, вся в слезах?

Именно в этот момент перед внутренним взором возник еще и Гоша со своим «Артемушка, только ты можешь помочь». Оставленная в расстройстве подружка постоянной клиентки с хахалем-авторитетом – явно не то, чего хотел от меня Игорек.

Я выдохнул. Надо быть откровенным хотя бы сам с собой – я оставался вовсе не потому, что меня об этом кто-то попросил. Разве что внутренний голос.

Я отпустил ручку. Повернулся и медленно вернулся к дивану. Незнакомка не заметила моего приближения, погруженная в свое горе.