Строптивая для Миллиардера

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— И побеждает Ольга Любимова! «Мисс „Карпов Групп“ — 2026»! Корону надевает наш любимый и уважаемый Виктор Петрович, основатель «Карпов Групп»! — Ведущий затараторил на нашем корпоративном конкурсе красоты.

В груди сердце бешено заколотилось. Неужели я? Я — скромный бухгалтер из третьего отдела, которая вообще не планировала сегодня участвовать? Мир вокруг словно поплыл, звуки аплодисментов стали приглушенными, а в глазах предательски защипало. Я машинально одернула подол своего скромного синего платья, которое еще утром казалось мне нарядным, а сейчас, под этими софитами, выглядело слишком простым на фоне сверкающих конкуренток.

Мысли в голове пролетали одна за одной: «Да ладно, разве я самая красивая девушка в компании?.. На Викторе петровиче идеально сидит белая рубашка, заправленная в строгие черные брюки. О какая красивая корона с кристаллами Сваровски у него в руках.

Он подошёл ко мне сбоку. От него пахло каким-то крутым дорогим парфюмом, отчего у меня на секунду перехватило дыхание. Этот запах хотелось вдыхать снова и снова. Он улыбнулся мне своей белоснежной улыбкой. Я улыбнулась ему в ответ и подставила голову, чтобы он надел корону. Он надел её одним уверенным, идеальным движением.

Затем на сцену вышел второй основатель компании — высокий и брутальный Валерий Кузнецов. Он с широкой улыбкой вручил мне корзину из ста алых роз с ярким ароматом.

Потом он взял микрофон и низким баритоном объявил:
— У нас для десятки победительниц есть сюрприз. — Он сделал театральную паузу. — Это поездка для всей десятки на Мальдивы!

Зал взорвался аплодисментами.

— Ждём всех девушек завтра в девять утра у входа в головной офис компании.

Как только сделали общее фото и мы спустились со сцены, ко мне подошла моя подруга Ленка, жгучая блондинка с длинными густыми волосами чуть ниже поясницы.

— Вот видишь, я же не зря тебя на сцену вытащила! — радовалась она. — Теперь мы вместе на Мальдивы поедем, отдохнём от этих серых будней.

— Спасибо тебе, дорогая! — я обняла подругу.

Мальдивы встретили нас так, будто знали, как мы в этом нуждались. Ласковое море цвета бирюзы, ветер, пахнущий солью и свободой, и солнце, от которого хотелось жмуриться, как кошке. Поселили нас в роскошных бунгало на воде — по двое, и в каждом свой маленький бассейн, где можно плескаться хоть среди ночи. Мы с Ленкой, конечно, заняли один номер на двоих и первым делом выбежали на террасу снимать вид для мамы.

Бунгало тянулись вдоль берега цепочкой, и наши с Ленкой оказались ровно посередине. Ближайшие соседи слева — шумные девчонки из маркетинга, справа — домик, где обосновался Виктор Петрович.

Весь день мы носились по острову на великах, дурачились, фоткались, обгорели и хохотали до колик. А к вечеру влились в общую тусовку — в ресторане у бассейна для нашей команды была забронирована отдельная зона. Там было шумно, весело и по-настоящему тепло: коллеги наконец-то перестали быть просто коллегами, знакомились заново, общались, смеялись.

Лена сразу стала строить глазки Валерию Сергеевичу, второму основателю корпорации, который в этот момент сидел у бара и расслабленно потягивал коктейль и чему-то улыбался.

Смотри, — шепнула мне Лена, — рекламный бог собственной персоной. Интересно, он такой же креативный в постели, как в своих роликах?

Лена! — зашипела я. — он же наш начальник, у нас от него премия зависит, давай без глупостей.

Лена еще раз окинула взглядом его брутальную фигуру в футболке и шортах.

Ну и что? — фыркнула она. — Мы на Мальдивах, детка. Здесь все равны. — И упорхнула к нему за барную стойку.

Я осталась с бокалом безалкогольного мохито. Пить я не планировала — назавтра хотела с утра поплавать с маской, да и вообще я не любительница терять контроль. Лена же, наоборот, с энтузиазмом налегала на коктейли, и к полуночи они с Валерой уже о чем-то оживленно беседовали в шезлонгах, а потом и вовсе исчезли в сторону его виллы.

Я не стала ждать подругу. Уставшая после перелета и солнца, я допила сок, пожелала спокойной ночи паре коллег из отдела продаж и отправилась в наш номер. Заперла дверь изнутри на щеколду, рухнула в кровать и уснула мертвым сном.

Утро началось с того, что я пытаясь перевернуться на другой бок задела чью то ногу. Не сразу поняв в чем дело я открыла глаза и посмотрела чья это была нога, а там…

ГЛАВА ВТОРАЯ

Рядом со мной на кровати, поверх покрывала, спал посапывая Карпов, основатель компании. На нем были те же шорты и футболка, что и вчера. Обувь аккуратно стояла у двери.

Я вскочила с кровати обернувшись в одеяло, при этом чуть не свалившись и ринулась к выходу. Сердце билось так сильно, будто я стометровку бежала, а не 2 метра до двери преодолела. Я же запирала дверь! И главное — я была абсолютно трезвая, я всё помню! Я легла одна, в пижаме, и никаких мужчин не приводила.

Около двери я увидела сорванную щеколду, затем лихорадочно оглядела себя — пижама на месте, всё прилично. Посмотрела на него — вроде тоже одет. Но что он делает в моей постели?!

В этот момент Карпов шевельнулся, Лениво приоткрыв глаза, он потянулся с видом уверенного в себе хищника, проснувшегося в собственной берлоге, и его взгляд медленно, оценивающе заскользил по мне — от растрепанных со сна волос до босых ног. В этих темных глазах не было ни единой капли смущения, лишь спокойный, всевидящий интерес, от которого у меня внутри всё предательски похолодело.

— Доброе утро, Ольга, — произнёс он низким, хрипловатым со сна голосом, в каждом звуке которого явственно сквозила многолетняя привычка повелевать.

— Доброе? — мой голос предсказуемо дрогнул и подпрыгнул на пару октав, но я заставила себя выпрямиться, судорожно сжимая на груди сползающее одеяло. Паника постепенно отступала, уступая место жгучему возмущению. — Виктор Петрович, вы вообще в курсе, что незаконное проникновение в чужой номер — это уголовное дело, даже если вы миллиардер? Я даю вам ровно десять секунд на то, чтобы покинуть помещение.

Он даже не вздрогнул и тем более не разозлился на мою отчаянную дерзость. Вместо этого Карпов неспешно сел, опираясь широкой спиной об изголовье кровати, и этот обманчиво простой жест вдруг заполнил собой всё пространство комнаты. Его развернутые плечи, пугающая уверенность в себе и исходящая от него безмолвная власть мгновенно заставили меня почувствовать себя крошечной и беззащитной.

— Десять секунд? — он слегка усмехнулся, разглядывая меня со снисходительным интересом. — Звучит сурово. Но, технически, Ольга, — он сделал выверенную паузу, давая мне в полной мере прочувствовать вес его слов, — это мой номер. На моем личном острове. В моем собственном отеле, который я арендовал для своих сотрудников. Вопросы есть?

У меня перехватило дыхание, потому что все заготовленные аргументы вдребезги разбились о его железобетонную логику. Какой может быть закон, если здесь и сейчас он сам и был абсолютным законом?

— Это всё равно не дает вам никакого права вламываться ко мне! — упрямо вздернула подбородок я, отчаянно не желая сдаваться без боя. — Я точно помню, что запирала дверь на щеколду!

— Мое бунгало — соседнее, а в темноте они абсолютно идентичные, — он лениво пожал плечами и кивнул на сорванный замок так буднично, словно мы обсуждали прогноз погоды. — Мой ключ сработал, а хлипкую щеколду я даже не заметил, решил, что дверь просто заело. Я зашел в темноте и рухнул спать, будучи абсолютно уверенным, что нахожусь у себя. Я распоряжусь, чтобы управляющий всё починил.

Наконец он сдвинулся с места, поднимаясь на ноги так медленно и плавно, что я могла лишь завороженно наблюдать, как его высокая, подтянутая фигура надвигается на меня. Вопреки моим ожиданиям, Карпов подошёл не к оставленным у порога кроссовкам, а направился прямо ко мне, остановившись настолько близко, что я почти кожей ощутила исходящий от него жар и тот самый сводящий с ума запах, принадлежащий только ему, который не передать словами.

Я инстинктивно попыталась сделать шаг назад, но лишь беспомощно уперлась лопатками в закрытую дверь. Мое смелое требование «дать десять секунд» в эту минуту казалось абсолютно смехотворным, однако я из чистого упрямства продолжала смотреть ему прямо в глаза.

— Что вам от меня нужно? — спросила я, изо всех сил стараясь удержать строгий тон, хотя голос всё равно предательски дрогнул вовсе не от страха, а от осознания того, какую невероятную власть он имеет над моим телом.

— Я хочу закончить то, что мы не договорили вчера на сцене, — негромко ответил Карпов, и его тяжелый взгляд на мгновение упал на мои губы, чтобы затем медленно подняться обратно. — Когда я надевал на тебя корону, ты смотрела на меня совсем не как скромный рядовой бухгалтер на своего начальника. Ты смотрела на мужчину, и я прекрасно это видел.

— Вы глубоко ошибаетесь, — прошептала я одними губами, понимая, что отвести от него взгляд уже не в состоянии, словно он поймал меня в невидимую ловушку.

— Я никогда не ошибаюсь в подобных вещах, — его голос понизился, став ещё более интимным и обволакивающим. Подняв руку, он кончиками пальцев осторожно заправил непослушную прядь волос мне за ухо, и это легкое, почти невесомое прикосновение обожгло кожу сильнее огня. — Ты мне очень интересна, Ольга. Не как ценный сотрудник, а исключительно как женщина. А когда мне что-то по-настоящему интересно, я привык изучать это предельно внимательно и со всех сторон, а затем получать.

Он позволил этим провокационным словам повиснуть в напряженном воздухе, который и без того был до отказа пропитан его парфюмом и моим сбившимся, прерывистым дыханием. От одного только его взгляда внутри всё мучительно сжалось в предвкушении, накрывая меня волной острого, горячего желания. Я замерла, словно парализованная, не находя в себе сил даже пошевелиться.

А затем он вдруг коротко усмехнулся, опустил руку и сделал спасительный шаг назад, одним движением разрушая гипнотическое наваждение. Наклонившись, Карпов подхватил с пола свои кроссовки и снова выпрямился во весь свой внушительный рост.

— Кажется, мои десять секунд истекли, Любимова, — в его темных глазах теперь плясали опасные, дразнящие смешинки, ясно дающие понять: он принял мой ультиматум и подыграл мне, но правила в этой игре по-прежнему устанавливает только он. — Я ухожу.

Уже взявшись за ручку двери, он обернулся, и вся былая игривость мгновенно исчезла с его лица, уступив место жесткому тону человека, совершенно не привыкшего слышать слово «нет»: