Строптивые убийцы для сестры короля

Пролог

Эпиграф (из «Хроник забытых династий»):

«И родились у короля Острея два наследника в одну ночь: дева с глазами зимнего неба и отрок с взором ледяной глыбы. Мудрецы шептали, что в близнецах, рожденных под знаком Серебряного Волка, дремлет древняя сила — магия Очарования, что правит сердцами и зовами крови. Но король повелел молчать, ибо одна корона на двоих — это проклятие. И только первый вздох первого ребенка отметил того, кому суждено было нести в себе тихую бурю…»

Холод в Острее был особенным. Он не просто кусал кожу, а впивался в самые стены, выстуживая душу. Но я его почти не чувствовала. Не тогда, когда был жив отец. И не сейчас, пока на городских площадях шумел Фестиваль Ледяных Огней.

Я стояла на запорошенной снегом площади перед замком, в гуще предпраздничного базара. Воздух пах леденцами, хвоей и жареными каштанами — тёплыми, домашними запахами, которых так не хватало в высоких залах Серебристого Шпиля. Я раздавала последние монеты из своей сумочки — старику-слепцу, который каждый год играл на виоле одни и те же печальные мелодии. Его пальцы, узловатые от холода и возраста, коснулись моей ладони, задержались на миг.

— Спасибо вам, принцесса, — прошептал он, и его незрячие глаза будто бы видели меня насквозь. — Вы — отблеск старого солнца. Берегите себя. Лес в эту пору слышит слишком много.

Меня ёкнуло от этих слов. Но я лишь улыбнулась, уже привыкнув к странным речам тех, кого жизнь прижала к самому краю. Была ли я отблеском? Скорее всего, блёклой тенью. Тенью своего брата, короля Вальтера.

Я повернулась, собираясь уходить, и случайно взглянула вверх — на ту самую высокую стрельчатую арку его личного кабинета. И увидела его. Он стоял у окна, неподвижный, как изваяние. Расстояние было велико, но мне показалось, будто я чувствую тяжесть его взгляда на своей коже — холодную, цепкую, как стальные когти.

Мы были близнецами. Рождены в одну ночь. Но в тот миг нас разделяла не только высота башни, а целая бездна. Он — второй. Всего на несколько минут, но этого хватило, чтобы корона легла на его голову, а мне достались лишь тихие покои и библиотека. Отец смотрел на нас с одинаковой любовью, но Вальтер… Вальтер всегда смотрел на меня так, будто я была загадкой, которую нужно разгадать, или угрозой, которую нужно устранить.

Иногда я ловила себя на мысли, что понимаю его без слов. Как сейчас. Сквозь вихрь праздничного гула до меня донёсся не звук, а ощущение — волна чистого, животного страха. Он исходил оттуда, с высоты. И был направлен на меня.

Мое сердце странно сжалось, а по спине пробежал тёплый, тревожный импульс. Как будто что-то дремавшее во мне на миг приоткрыло глаз. Я не улыбнулась. Не помахала. Просто посмотрела в те самые глаза, что были моим отражением и моей противоположностью. И подумала: «Брат, чего же ты так боишься? Меня? Или того, что мы — одно целое?»

Я отвернулась первой, резко втянув в себя морозный воздух. Накидка из горностая вдруг показалась мне невыносимо тяжёлой. Нужно было уходить. Поднялся резкий порыв ветра, закружив снежную пыль, и в её танце на миг померещились другие силуэты — нечёткие, звериные, будто пришедшие из самой глубины Зачарованного Леса. Я закрыла глаза.

— Просто игра света, — прошептала я себе, направляясь к замковым воротам. — Просто нервы.

Но тревога не отпускала. Она шла за мной по пятам, по мраморным ступеням, по длинным, пустынным коридорам, где горели факелы, отбрасывая на стены пляшущие тени. Мои покои в западной башне были тихим убежищем. Здесь пахло воском, старыми книгами и сушёными травами, которые я собирала летом. Я бросила накидку на резное кресло и подошла к большому зеркалу в серебряной раме.

В отражении смотрела на меня девушка с лицом, слишком похожим на лицо короля. Только мягче. Только грустнее. Я поднесла ладонь к холодному стеклу.

— Кто ты? — тихо спросила я своё отражение. — Что ты за сила, которая пугает его так?

И тогда — я поклянусь в этом — в глубине зеркала, прямо за моим плечом, мелькнуло движение. Две пары глаз. Одни — ледяные, знакомые до боли. Вальтера. А другие… другие были чужими. Янтарными. Голодными. И смотрели прямо на меня.

Я ахнула и резко провела рукой по стеклу, смазав образ.

Сердце колотилось где-то в горле. Комната внезапно показалась слишком большой, слишком тихой. За окном сгущались зимние сумерки, синие и безмолвные. Скоро ночь. А с ней — и новогодняя полночь, время, когда, как говорят, стираются грани между мирами.

Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять дрожь. Но это было не только от страха. Глубоко внутри, там, где всегда царили покой и тишина, теперь что-то шевелилось. Что-то тёплое, живое и… настороженное. Будто зверёк, уловивший первый, далёкий звук охоты.

Я подошла к окну и прижалась лбом к ледяному стеклу. Где-то там, за тёмным поясом леса, уже зажигались первые, самые яркие звёзды.

— Пусть просто нервы, — повторила я, но уже не веря себе.

Ветер завыл в башенных щелях, и этот вой странным эхом отозвался у меня в крови — низким, настойчивым зовом. Охота, о которой я ещё не знала, уже началась.

Приглашаю вас в наш потрясающий литмоб "Во власти братьев"

https://litnet.com/shrt/4FSO

Глава 1

Тишина в моих покоях после той встречи взглядов с башни стала гулкой, звенящей. Каждое потрескивание поленьев в камине отдавалось в висках назойливым стуком. Тот страх, что я почувствовала от Вальтера, висел в воздухе, как запах грозы перед ударом молнии. Он не боялся заговоров — он боялся меня. И этот страх был заразнее чумы.

Я не могла оставаться здесь. В этих каменных стенах, пропитанных его подозрительностью, я была как мышь в клетке, ожидающая, когда опустится западня. Мне нужно было пространство, воздух, пусть даже ледяной. Нужно было убедиться, что те глаза в зеркале — лишь плод расшатанных нервов.

Переодевшись в простой, тёплый наряд из мягкой шерсти и практичные сапоги, я набросила тёмный плащ с капюшоном. Сердце отчаянно стучало, призывая к осторожности, но ноги сами понесли меня вниз, по потайной лестнице, известной лишь немногим слугам да мне. Эта дорога вела в старый сад, а оттуда — к калитке в стене, выходящей прямо к опушке Зачарованного Леса.

Лес встретил меня торжественным, давящим молчанием. Воздух здесь был другим — чистым, острым, пахнущим хвоёй, промёрзшей землёй и чем-то ещё… диким, незнакомым. Снег хрустел под ногами, нарушая священную тишину. Я шла быстро, почти бежала, не оглядываясь, будто пытаясь убежать от самой себя, от того тёплого, тревожного шевеления в глубине души.

Я углубилась в чащу. Стволы вековых елей, обременённые снежными шапками, стояли как безмолвные стражи. И именно тогда я почувствовала это.

Сначала — спиной. Острое, необъяснимое ощущение, что на меня смотрят. Не сзади, а… со всех сторон сразу. Взгляд был тяжёлым, анализирующим, лишённым человеческого любопытства. Он скользил по затылку, по позвоночнику, будто оценивая добычу.

Я замерла, прижавшись спиной к шершавой коре сосны. Дышала часто, пар клубился перед лицом белым облаком. Тише. Прислушайся.

И я услышала. Вернее, не услышала, а уловила кожей. Два ритма. Два присутствия. Одно — слева, замершее, выжидающее, холодное, как сталь. Другое — справа, нетерпеливое, горячее, пульсирующее едва сдерживаемой энергией. Они двигались не как охотники за человеком, а как… как одно целое, разделённое надвое. И между ними, в этом невидимом пространстве, висела тонкая, крепкая нить понимания. Я чувствовала и её тоже.

Это было невообразимо. Это пугало до дрожи в коленях. Но сквозь страх пробивалось острое, почти болезненное любопытство. Кто они? Что они?

Я рванула с места, уже не скрывая шума. Снег летел из-под сапог. Сердце колотилось, крича: «Беги!» Но другой голос, новый, тихий и настойчивый, шептал: «Смотри. Пойми».

И я увидела. Мельком, между стволами — серый, стремительный силуэт. Огромный. Бесшумный. Потом — второй, синхронно смещающийся в параллель первому, отрезая мне путь к отступлению. Их не было видно целиком, лишь вспышки — матовой шерсти, вздёрнутого носа, светящегося в сумерках янтарного зрачка.

Они не нападали. Они сгоняли меня, как стаю оленя в узкое ущелье. С каждым моим поворотом, с каждой попыткой найти просвет, они оказывались там, появляясь будто из самой тени. Их игра была совершенной, безжалостной и… красивой. В этом была ужасающая, первобытная грация.

Я споткнулась о корень, скрытый под снегом, и рухнула в сугроб. Холод мгновенно обнял меня, но я не чувствовала его. Я чувствовала только их приближение. Медленное, неотвратимое.

Задыхаясь, я перевернулась на спину. И увидела их.

Два волка. Серебристо-серые, почти призрачные в голубоватом свете зимнего вечера. Они стояли надо мной, огромные, заполняя собой весь мир. Их морды были низко склонены ко мне, горячее дыхание клубилось паром и касалось моего лица, смешиваясь с моим собственным. В их глазах не было слепой ярости зверя. Там был интеллект. Холодный расчёт в глазах того, что был левее. И необузданный, жадный огонь — в глазах правого.

Страх парализовал меня. Но вместе с ним, сквозь ледяную пелену ужаса, пробилась та самая тёплая волна, что будила во мне зеркало. Она вырвалась наружу вместе с моим прерывистым дыханием — не криком, а сдавленным стоном отчаяния и… протеста.

Волна отчаяния, страха и щемящего одиночества ударила в них. Я увидела, как они одновременно вздрогнули, будто их хлестнули плетью. Тот, что с горящими глазами, отпрянул на шаг, издав низкое, недоумённое рычание. Второй лишь сузил глаза, и его взгляд стал ещё пристальнее, ещё пронзительнее.

Они замерли. Мы смотрели друг на друга — пленница и хищники, связанные невидимой нитью этого странного, леденящего душу мгновения. Я лежала в снегу, а над мной смыкался мир из шерсти, клыков и двойного, пронизывающего взгляда. Мир, в котором не было места моему брату, моему трону, моей старой жизни.

Последнее, что я почувствовала перед тем, как тёмное пятно поплыло перед глазами, был не холод. А жар. Жар их тел, нависших над моей беспомощностью. И странную, запретную мысль: Какие же они… одинаковые. И разные. Как мы с Вальтером.

А потом — только тёмный, беззвёздный провал, пахнущий хвоей и дикой свежестью зверя.

Приглашаю вас в следующую историю нашего моба

Таро на троих

Анна Есина

Ограничение: 18+

https://litnet.com/shrt/dXoA