Струны реальности. Лишний Аккорд

Пролог

Город никогда не спал, он просто впадал в апатию после восьми вечера. Холодный октябрьский дождь превращал пыль на обочинах в серую кашу, в которой отражались ядовито-желтые огни фонарей.

Артем шел по привычному маршруту: от мебельного склада, где он три года работал экспедитором, до своей «полуторки» в районе старых хрущевок. В руках он сжимал чехол от акустической гитары — старой, видавшей виды «Ямахи». Музыка была его персональным убежищем. Когда мир вокруг становился слишком серым, Артем просто надевал наушники или перебирал струны, и реальность послушно отступала, уступая место гармонии.

Ему было двадцать шесть. Возраст, когда ты уже понимаешь, что рок-звездой мирового масштаба тебе не стать, но еще надеешься, что твоя лучшая песня еще не написана. В его жизни всё было средним: средняя зарплата, средний рост, среднее количество друзей. Единственное, что выделялось — это абсолютный слух, который Артем считал скорее проклятием, чем даром. Он слышал фальшь везде: в гуле неисправного трансформатора, в голосах политиков по радио и в самой жизни, которая, казалось, постоянно «не попадала в ноты».

— Эй, слышь! — голос разрезал тишину переулка, как ржавая бритва.

Артем остановился. Звук был неприятным, на низких частотах, пропитанный агрессией. Прямо под козырьком закрытого продуктового магазина двое парней в спортивных костюмах преградили путь девушке. Та вжалась в кирпичную стену, и в свете мигающего фонаря Артем увидел, как дрожат её руки, сжимающие лямки рюкзака.

«Пройди мимо, — шептал внутренний голос. — У тебя гитара дорогая. Тебе завтра на смену в восемь утра».

Но в этот момент один из парней рванул девушку за плечо, и она вскрикнула. Звук этого крика — чистая, неприкрытая нота ужаса — ударил Артема прямо в солнечное сплетение. Это был диссонанс, который он не мог проигнорировать.

— Ребята, может, не надо? — голос Артема прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё сжалось.

Грация его движений была нелепой. Он не был бойцом. Он был парнем, который умел подбирать аккорды.

— Че, артист? Лишний? — тот, что был покрупнее, обернулся. Его лицо, испитое и плоское, не выражало ничего, кроме скуки.

Второе мгновение — и Артем почувствовал, как мир накренился. Девушка успела выскользнуть и броситься вглубь дворов, её каблуки выбивали дробь по асфальту. Это была хорошая дробь, правильная. Значит, убежит.

А потом был удар. Тяжелый, свинцовый, где-то в районе виска.

Артем не почувствовал боли. Сначала исчез свет. Потом пропал запах дождя. Единственное, что осталось — это звук. Гулкий, нарастающий звон, похожий на резонанс огромного колокола. Он заполнил всё его сознание, вытесняя мысли, прошлое и страх.

В пустоте возник текст. Он не был написан буквами — он был выткан из чистого света прямо на сетчатке несуществующих глаз.

[Обнаружена критическая ошибка существования]
[Субъект: Артем Соколов. Статус: Биологическая смерть… Отмена]
[Зафиксирована аномальная совместимость с Первичным Эфиром]
[Начало процесса переноса…]

«Чего?» — подумал Артем. Мысль была вязкой, как кисель.

[Поиск доступного аватара… Найдено]
[Локация: Мир Этерния. Регион: Королевство Аурелия]
[Тело: Элиас, 12 лет. Статус: Клиническая смерть вследствие магического истощения]

— Эй! Верните гитару... — попытался крикнуть он, но вместо голоса из него вырвался каскад цифровых помех.

Мир вокруг взорвался цветами. Артем чувствовал, как его сознание растягивается, словно струна, которую перетянули так сильно, что она вот-вот лопнет. Звук, который он слышал, стал невыносимым. Это была симфония миллионов голосов, плач ветра, треск огня и шепот земли — всё одновременно.

[Синхронизация — 40%... 70%... 100%]
[Внимание! Классовая матрица повреждена при переносе]
[Стандартные боевые роли недоступны]
[Анализ интересов субъекта… Музыка… Звук… Ритм…]
[Назначен скрытый класс: БАРД]

«Бард? — пронеслось в голове Артема за секунду до того, как его впечатало в новую реальность. — Вы что, издеваетесь? Это же самый бесполезный класс в любой игре...»

Первое, что он почувствовал — это запах сена и старой пыли.
Второе — невероятную легкость своего тела. Он попытался поднять руку, и она взметнулась вверх так быстро, будто не весила ничего.

Артем открыл глаза и зажмурился от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь дыры в соломенной крыше. Он лежал на жестком топчане. Тело ныло, но это была не та свинцовая усталость взрослого мужчины, который таскал коробки на мебельном складе. Это была ломота растущего организма.

— Элиас? Ты очнулся? Хвала Свету! — голос был тонким, детским.

Глава 1

Звук возвращался урывками. Сначала это был монотонный, раздражающий гул, похожий на работу старого советского холодильника. Затем сквозь него начали пробиваться высокие частоты: чириканье птиц, скрип рассохшегося дерева и чье-то прерывистое дыхание.

Артём попытался разлепить веки, но они казались склеенными суперклеем. Тело ощущалось чужим, невесомым и одновременно деревянным. В голове пульсировала тупая боль, словно кто-то засунул его мозг в стиральную машину вместе с горстью щебня.

— Элиас… Элиас, ну пожалуйста, открой глаза… — Голос принадлежал девочке. Тонкий, дрожащий, на грани истеричного срыва.

«Какой к черту Элиас? — вяло подумал Артём. — Я Артём Соколов. Мне двадцать шесть. И мне только что проломили череп в подворотне…»

Воспоминание о тупом ударе кастетом вызвало фантомную вспышку боли в затылке. Он резко вдохнул, и его легкие — почему-то подозрительно маленькие — обожгло сухим, пыльным воздухом, пахнущим сеном и кислым молоком. Артём закашлялся, с силой разлепляя глаза.

Свет ударил по сетчатке, заставив его зажмуриться, но даже сквозь опущенные ресницы он успел заметить нечто странное. Прямо перед его лицом, в воздухе, висело полупрозрачное неоново-голубое окно с белым текстом. Оно не исчезало, когда он моргал, и двигалось вместе с его взглядом, как дефект на объективе камеры.

[Перезагрузка нейронных связей… Успешно]
[Адаптация к носителю (Элиас, 12 лет)… Завершена]
[Внимание: Выявлен конфликт душ. Подавление остаточных воспоминаний носителя… Ошибка!]
[Слияние памяти инициировано]

В следующую секунду мозг Артёма взорвался. В его собственную память двадцатишестилетнего экспедитора и музыканта-неудачника с Земли хлынул бурлящий поток чужих образов.

Улицы, вымощенные серым булыжником. Деревянный барак Приюта Святой Элианы. Строгое, испещренное шрамами лицо надзирателя Гарона. Летающие в воздухе голубые сгустки света — «мана-светлячки». И страх. Животный, постоянный страх оказаться «Неизбранным» — тем, безликим рабочим скотом, которому Система не дала Класса.

Артём застонал, хватаясь за голову маленькими, мозолистыми руками. Эти руки не могли принадлежать взрослому мужчине. Тонкие запястья, сбитые костяшки, грязь под ногтями.

— Элиас! Хвала Создателю! — Девочка, сидевшая у его жесткого, набитого соломой матраса, подалась вперед и судорожно вцепилась в его плечо. На вид ей было лет десять. Одета в грубое льняное платье, русые волосы заплетены в растрепанную косу. В ее серых глазах стояли слезы.

Мозговой штурм отступил, оставив после себя кристальную ясность. Имя девочки — Кира. Она тоже из приюта. А он, судя по всему, Элиас. Мальчишка двенадцати лет, который вчера вечером, из-за детской глупости, попытался дотронуться до городского Накопителя Маны, чтобы узнать, есть ли у него магический потенциал, и получил сильнейший энергетический откат, впав в кому.

«Нет, дружок, ты умер, — хладнокровно осознал Артём. — А я каким-то образом занял твое место. Добро пожаловать в гребаный исекай».

Он читал подобные книжки в перерывах между разгрузкой фурнитуры на складе. Попаданцы, Система, магия, прокачка до состояния божества. Вот только в книгах герои обычно перерождались с читами, в телах принцев или могучих воинов. Элиас же, если верить его новым воспоминаниям, был самым слабым, болезненным ребенком в Оукхейвене (прим. Дубовая Гавань) — заштатном городке на окраине Империи Аурелий.

Артём сфокусировал взгляд на висящем перед ним окне интерфейса и мысленно (как это делали герои романов) дал команду: «Статус».

Окно мигнуло и развернулось в широкую панель:

[Имя: Элиас (Артём Соколов)]
[Возраст: 12 лет]
[Уровень: 1 (Опыт: 0/100)]
[Класс: НЕ ПРИСВОЕН]

ХАРАКТЕРИСТИКИ:

Сила: 5
Ловкость: 12
Интеллект: 18 (Аномалия: память Земли)
Выносливость: 7 (Повышенная утомляемость)
Харизма: 25 (Аномалия: ментальный резонанс)
Мана: 20 / 20

— Ничего не понятно, но очень интересно, — прохрипел Артём. Собственный голос показался ему чужим — ломающимся, мальчишеским.

— Что? С кем ты говоришь? — испуганно отшатнулась Кира. — Опять бредишь? Ох, если мастер Гарон узнает, что ты еще болен, он не выпустит тебя на Обряд Призвания! А сегодня же твой день, Элиас! Тебе двенадцать!

Обряд Призвания. Вспышка из памяти Элиаса мгновенно подкинула нужную информацию. Мир Этерния подчинялся строгим математическим правилам Системы. Когда ребенку исполнялось двенадцать лет, он должен был коснуться Камня Пробуждения. Именно тогда Система сканировала сущность человека и выдавала ему один из десяти Классов.

Абсолютная гармония Империи строилась на этой десятке. Пять боевых: Маг, Воин, Охотник, Паладин, Лекарь. Пять ремесленных: Кузнец, Алхимик, Портной, Плотник, Ювелир.

Получил боевой класс? Поздравляю, ты едешь в столицу, в Академию, и твой род обеспечен на поколения вперед. Получил ремесленный? Уважаемая, сытая жизнь в гильдиях.
Но была и одиннадцатая категория. «Пустышки». Дети, чье ядро души оказывалось слишком слабым. Система просто не давала им класса. Безаффиксальные. На них ложилась вся грязная работа: рудники, поля, уборка нечистот. Жизнь Элиаса в приюте гарантировала ему именно этот путь, ведь он даже лопату держал с трудом.

— Я в порядке, — Артём спустил ноги с топчана. Пол оказался ледяным. Система послушно свернулась в крошечную иконку в углу зрения, не мешая обзору. — Который час?

— Солнце уже час как встало! Идут, поднимайся!

Дверь барака с грохотом распахнулась. На пороге стоял мастер Гарон — грузный, седой мужчина с деревянной ногой и повязкой на левом глазу. Бывший воин? Нет. Память Элиаса подсказала: Плотник 45-го уровня, потерявший конечности на заготовке магического Железного Древа в Гиблых Топях.

Глава 2

Слова «Сюрреализм» не существовало в Этернии. Если бы кто-то попытался объяснить жителям Оукхейвена, что такое когнитивный диссонанс, они бы покрутили пальцем у виска. Но именно это состояние сейчас накрыло Центральную площадь бетонной плитой.

Толпа молчала. Воздух звенел. Эхо акустического удара, рожденного из куска дешевого дерева и жил, все еще металось между фахверковыми домами, отражаясь от черепичных крыш.

Артём тяжело дышал. Грудь двенадцатилетнего мальчишки вздымалась, как кузнечные меха. В нос ударил резкий запах озона, смешанный с ароматом перегретой древесины — лютня в его руках дымилась. Натурально пускала тонкие струйки сизого дыма из резонаторного отверстия.

Он опустил взгляд на свои руки. На подушечках пальцев правой руки лопнули мозоли (вернее, их убогое подобие, оставшееся от работы с метлой в приюте, а не от стальных струн). По дереву деки размазалась кровь. Но боли не было. Ее полностью блокировал адреналин и дикий, обжигающий восторг.

Перед глазами, пульсируя неоновым светом, развернулся лог Системы:

[Боевой лог:]
[Применен навык: Аккорд Резонанса (Затрачено: 5 МП)]
[Физический урон: 0]
[Кинетический урон (сила отталкивания): 45 (Критический успех благодаря идеальному таймингу!)]
[Цели 'Страж Империи (ур. 14)' и 'Страж Империи (ур. 15)' получают статус: Оглушение (Длительность: 4 сек)]

[Внимание! Оружие 'Деревянная Лютня' получило критический урон. Прочность: 2/10. Одна струна уничтожена.]

«Четырнадцатый и пятнадцатый уровни? — мысленно присвистнул Артём, глядя на двух закованных в сталь бугаев, которые сейчас напоминали перевернутых черепах. — А я на первом просто сдул их басовым риффом. Значит, магия Системы здесь работает не от грубой силы, а от законов физики. Я преобразовал ману в плотную звуковую волну. Направленный взрыв».

Первым от шока оправился Магистр Каликст. Его расшитая серебром мантия съехала набок, обнажив тощую, жилистую шею. Лицо мага, минуту назад излучавшее высокомерную скуку, теперь исказила гримаса абсолютного, фанатичного ужаса.

— Ересь… — прохрипел он, дрожащей рукой указывая на Артёма. — Это… это не магия Системы! Камень не дал ему Класса! Эта золотая мерзость — порча! Он одержим Хаосом!

— Я одержим ритмом, дядя, — хрипло бросил Артём, перехватывая искалеченную лютню за гриф.

Но шутить было рано. Оглушение спадало. Стражники, тряся головами, начали подниматься с колен. Их стальные перчатки с лязгом легли на эфесы мечей. Из толпы раздались первые женские крики. Люди, осознав, что на помосте только что избили имперскую стражу, да еще и при помощи «ереси», хлынули прочь, создавая давку.

— Взять его! Робин! Варик! Оцепить помост! — завизжал Каликст, судорожно шаря по каменным плитам в поисках своего укатившегося посоха. — Убейте Дефекта, если потребуется! Он угроза Балансу!

«Дело пахнет жареным, — мозг взрослого мужчины, привыкшего оценивать риски, мгновенно взял управление над телом ребенка. — Их больше десятка. Я не танк. Моя выносливость всего семь единиц. Если дойдет до ближнего боя, меня разрубят пополам».

Артём кинул короткий взгляд на интерфейс.
[Мана: 15 / 20]

Ему нужно было выиграть время, чтобы скрыться в лабиринтах Оукхейвена. Память Элиаса услужливо подкинула карту подворотен: старые кварталы дубильщиков, узкие проходы между тавернами, сточная канава, ведущая к реке.

Он поднял лютню, на мгновение зажав оставшиеся три струны левой рукой. Окровавленные пальцы скользнули по грифу в позицию «баррэ».
— Стоять на месте! — рявкнул один из стражников, выхватывая длинный полуторный меч. Воздух вокруг лезвия слегка замерцал — Боевая Аура Воина.

Артём не стал ждать. Он влил в инструмент еще 10 единиц маны — половину своего максимума.
«Система, ты любишь импровизацию? Лови диссонанс!»

Он не стал играть мелодию. Он сделал то, что на Земле заставило бы любого звукорежиссера схватиться за сердце: он резко, с остервенением провел ногтями по металлической оплетке басовой струны снизу вверх (прием, известный как "pick scrape", хотя медиатора у него и не было), а затем выдал максимально резкий, высокий аккорд, искусственно завышая тон.

Звук получился омерзительным. Это был визг тормозных колодок товарного поезда, помноженный на скрежет пенопласта по стеклу.

[Внимание! Распознано нестандартное использование акустического катализатора]
[Формирование ситуативного навыка: 'Акустический Шок']
[Затраты: 10 МП. Эффект: Дезориентация и резонансное разрушение хрупких структур в радиусе 10 метров]

Визуально из лютни не вырвалось ничего. Зато эффект превзошел все ожидания.
Толпа синхронно взвыла, зажимая уши. Стражники побросали мечи, падая на колени — перепонки в шлемах работали как резонаторы, усиливая боль. Каликст, который только-только дотянулся до своего посоха, схватился за голову и заскулил.

Но главное произошло над их головами.
Магические фонари-сферы с лазурными «медузами» внутри, висящие по периметру площади, не выдержали высокочастотной вибрации.

Хрусь. Дзынь. БАМ!

Стекло сфер лопнуло одновременно. Десятки голубых сгустков концентрированной маны вырвались наружу, искря и вспыхивая, создавая эффект гигантской слеповой гранаты. Центральную площадь залило ослепительным хаотичным светом.

[Оружие 'Деревянная Лютня' разрушено]
[Прочность: 0/10]

Деревянный корпус инструмента в руках Артёма треснул пополам и рассы́пался, оставив его с бесполезным грифом и мотком оборванных струн в кулаке. Но дело было сделано.

— Прощай, Оукхейвен, — прошептал он.

Развернувшись на пятках, Артём рыбкой нырнул с помоста прямо в клубящийся мана-туман, проскользнул между ног дезориентированного стражника и бросился в ближайший узкий переулок.

Глава 3

Адреналин, бурливший в крови, постепенно начал уступать место холодной, прагматичной реальности. Артём стоял во мраке кривого переулка, сжимая в руках свой новый инструмент.

«Струны Ночи».

Гитара была тяжелее той дешевой поделки, которую он оставил на площади, но эта тяжесть была правильной. Баланс грифа и деки ощущался идеально, словно инструмент делали на заказ под его физиологию. Удивительное дело, учитывая, что сейчас его физиология принадлежала тощему двенадцатилетнему сироте.

Он прикрыл глаза, прислушиваясь. Навык [Истинный Слух] работал как лучший в мире студийный монитор, подающий звук напрямую в мозг.

Оукхейвен напоминал встревоженный улей. Где-то в стороне Центральной площади продолжал бухать набат — ровный, панический ритм уходящих секунд. Во все стороны от него расходились волны лязгающего железа, скрипа кожаных ремней и грубых команд. Стражники прочесывали город.

«Ритм-секция у них страдает, — усмехнулся про себя Артём, оценивая топот патрульных. — Абсолютно никакого свинга. Деревянные солдатики».

Но шутки шутками, а нужно было убираться. Сайлас ясно дал понять: скоро сюда заявятся Инквизиторы Чистоты. Если обычная стража — это просто пехота с мечами, то «антимаги» из столицы — это уже серьезный уровень. Второго шанса оглушить их простым аккордом не будет.

Гиблые Топи. На север.

Артём окинул взглядом свою одежду: рваная холщовая рубаха и штаны. На улице глубокая осень, изо рта вырывается пар. Если он сунется в болота в таком виде, его убьет не местная фауна, а банальное переохлаждение. Его [Выносливость: 7] не продержится и часа.

«Мне нужен лут. Срочно».

Он аккуратно перебросил гитару за спину. Кожаного ремня на ней не было, но Сайлас предусмотрительно привязал к колкам и нижнему порожку крепкую пеньковую веревку. Инструмент лег на лопатки как влитой.

Артём бесшумно двинулся вдоль стены, стараясь ступать на мягкую грязь между булыжниками. Истинный Слух подсказывал ему, где находятся патрули. Ощущение было потрясающим: он «видел» звуком. Вот за углом на расстоянии двадцати метров остановились двое. Их дыхание сбилось, пульс учащенный.

Он обошел их дворами, перелезая через невысокие заборы из гнилых досок.

Вскоре в нос ударил густой, терпкий запах дубленой кожи и химикатов. Он добрался до складов гильдии Кожевенников. Двор был пуст, хозяева давно заперли двери и сидели по домам, напуганные суматохой. На длинных деревянных правилах во дворе сушились шкуры, а на веревке возле крыльца висела чья-то рабочая одежда.

Артём без зазрений совести снял с веревки плотный, тяжелый плащ из темной шерсти с глубоким капюшоном. Он был ему велик — полы волочились по земле, но это было даже к лучшему. Плащ отлично скрыл фигуру мальчика и спрятал очертания гитары на спине. Следом он прихватил из приоткрытого сарая моток крепкой веревки и старый, зазубренный нож для разделки шкур. Оружие ближнего боя из него было никакое (Урон: 1-2), но срезать ветку или перепилить путы — самое то.

[Получен предмет: Нож Кожевенника (Качество: Обычное)]
[Получен предмет: Плотный Плащ (Качество: Обычное. Эффект: Защита от холода +10%)]

— Прости, мужик, — шепнул Артём в пустоту двора. — Запиши это на счет революции.

Теперь главная проблема — ворота.
Оукхейвен был обнесен высоким частоколом из заостренных бревен. Северные ворота, ведущие к тракту, а оттуда — к Гиблым Топям, наверняка перекрыты.

Артём добрался до них спустя двадцать минут перебежек по теням.
Выглянув из-за угла разрушенной конюшни, он оценил обстановку. Северные ворота были заперты на массивный деревянный засов. У входа стояли четверо стражников с факелами. Треск смолы в факелах создавал приятный белый шум, за которым они не могли услышать его тихие шаги, но визуально он был как на ладони. До ворот — пятьдесят метров открытого пространства, залитого светом.

«Пройти в наглую не выйдет. Ждать утра — смертоносно. Стену здесь не перелезть, бревна гладкие и высокие».

Он присел на корточки у стены конюшни, снял со спины «Струны Ночи» и положил на колени. Пальцы легонько коснулись металлических струн.

«Магия Барда — это звук. Звук — это волна. Волна может отражаться и искажаться».
Он вспомнил, как настраивал акустику на концертах. Чтобы создать эффект присутствия, нужно пустить звук через задержку и реверберацию.

Артём влил в гриф гитары 5 единиц маны. Неоново-синий интерфейс послушно мигнул, ожидая команды.
Он не собирался бить заклинанием [Аккорд Резонанса]. Ему нужно было нечто иное.

Правой рукой он зажал шестую, самую толстую струну, а левой плотно приглушил ее у самого грифа (palm mute). Затем он сконцентрировал свой Истинный Слух на пустом переулке в ста метрах правее от ворот. Он представил там стопку ящиков и стеклянных бутылок.

«Давай, Система. Импровизируй».

Артём резко ударил по заглушенной струне, одновременно посылая мысленный импульс и ману в точку фокуса на другой стороне улицы.

Чвяк!
Звук на гитаре получился глухим и тихим. Но там, в темноте соседнего переулка, скопившаяся магия мгновенно развернулась акустическим взрывом.

КРААААХ! ДЗЫНЬ!

Звук был такой силы, словно там рухнула телега с посудой, задев стойку с алебардами. Эхо многократно отразилось от стен, создавая идеальную иллюзию масштабной потасовки.

[Внимание! Создан новый ситуативный навык: 'Акустический Фантом' (Уровень 1)]
[Затраты: 5 МП. Эффект: Создание звуковой иллюзии в радиусе прямой видимости Барда]

Стражники у ворот подскочили.
— Там! В переулке Медников! Это беглец! — заорал старший патруля, выхватывая меч. — За мной! Роланд, остаешься у ворот!

Трое солдат, гремя доспехами и размахивая факелами, рванули в темноту переулка на звук фейкового обрушения. У ворот остался только один стражник, молодой, бледный и явно нервничающий. Он сжимал в руках копье и напряженно вглядывался в ту сторону, куда убежали товарищи.