Студентка. Часть первая. Падение

Примечание

Перед вами — четвёртая часть цикла «Шёпот сердца». Если вы не читали предыдущие — не страшно. В прологе есть краткое изложение, которое поможет влиться в историю, но при желании можно начать цикл с самого начала — бесплатно на Ficbook под ником OL Ga.

Это история абьюзивных, жестоких и токсичных отношений, но, к сожалению, существующих в реальности куда чаще, чем хочется признавать.

Здесь не просто «эмоциональные качели». Здесь полноценные американские горки: манипуляции вперемешку с честностью, контроль — рядом с заботой, нарушение границ — рядом с попытками защитить, обиды — рядом с прощениями. Незрелость перемешана с осознанностью, прошлые травмы — с моментами чистой эйфории.

Так не должно быть. Это не про здоровые отношения. Но это — про правду до боли.

Посвящается всем девочкам, которые когда-то верили, что «он просто не умеет по-другому».

Пусть эта история станет вашим напоминанием: вы заслуживаете быть любимой без боли, криков и унижений.

Пролог

Это новая глава моей жизни. Впереди — университет. Четыре года учёбы в месте, где я, мягко говоря, учиться не мечтала. Но туда меня занесло — будь то судьба, хроническая прокрастинация, депрессия или, возможно, весь тот букет травм, которые я успела насобирать за свои скромные восемнадцать лет.

Когда мне было четырнадцать, я уже тогда нутром чувствовала, что взрослеть — идея так себе. Всё казалось мутным, серым и не обещающим. Спойлер: я не ошиблась. Взрослая жизнь оказалась ровно такой, как я и предсказывала — полной ответственности, страхов и вопросов, на которые никто заранее не давал ответов.

Почему я была к ней не готова? Ну, наверное, потому что росла в вакууме. Мои родители — прекрасные люди, конечно, но воспитали меня в аккуратном коконе. Ни шагу в сторону, ни намёка на реальность.

Школа? Только лучшая гимназия города.

Кружки? Да, конечно, с удовольствием… но не раньше восьмого класса, потому что мама была уверена, что стоит мне выйти за пределы маршрута «дом — школа», как меня тут же похитят, распродадут на органы, а по ТВ покажут реконструкцию моих последних шагов.

Так что всё моё детство — это дом, домашка и тихое страдание от скуки. Единственные отдушины — мои кривые рисунки в старых альбомах (в художку меня так и не отдали, несмотря на многолетние мольбы), ноутбук и плеер с тремя тысячами песен. Я сутками залипала в аниме, рисовала, глотала любовные романы, мечтала влюбиться и сбежать со своим бойфрендом в закат.

И, надо сказать, в восьмом классе это почти получилось.

В школу перевёлся Серёжа — мой теперь уже бывший парень. Он предложил встречаться буквально через неделю знакомства. А я, вся такая неприступная, подумала: «Вот самодовольный болван! Решил, что на его симпатичное личико и острый язычок клюнет любая? Пф!» Конечно, сейчас понимаю, что это я хотела казаться крутой и недоступной. Мол, нельзя так просто меня завоевать.

А по факту? Да я пялилась на него на каждом уроке и мечтала, чтобы он снова заговорил со мной! Месяцы спустя, до меня наконец дошло: «Я втюрилась по уши». И думать больше ни о чём не могла, только о нём.

Слава тебе Господи, он снова предложил встречаться. И не просто так — в самую новогоднюю ночь. Так началась наша история любви.

Мы встречались, ругались, расставались, мирились. Смех, прогулки, музыка в одних наушниках, одна книга на двоих, вечные держания за руки и нежелание отпускать. И да — он стал моим первым. Прямо в мой шестнадцатый день рождения.

Я отдала ему не только тело, но и душу. Мы поклялись, что принадлежим друг другу навсегда.

Да… навсегда. Даже двух лет не продержались. Потому что — барабанная дробь — я всё испортила.

А ведь он любил меня — как в книгах пишут, как в фильмах показывают: с абсолютным доверием, принятием, как принцессу. И это только в повседневной жизни. А за закрытыми дверями… он боготворил меня. Столько любви, ласки, нежности — и да, оргазмов — я даже представить не могла. Он задрал планку идеального парня настолько, что казалось, я уже просто не смогу посмотреть на кого-то другого. И действительно не могла. Пока не переехала из нашего захолустного городка в Нижний Новгород, а Серёжа остался.

Начались тяжёлые и болезненные отношения на расстоянии. И на фоне всей этой боли и усталости я начала зависать с другом — гитаристом Максом. Он умел меня рассмешить, подбодрить, вытащить куда-то на своей старой «Ладе», включить музыку, спеть, и на время я забывала обо всём.

Я жаловалась ему на Серёжу, он только отшучивался. А я даже не догадывалась, что он влюблён в меня. И вот после очередной ссоры с Серёжей, я, как дура, приехала к Максу и поцеловала его. Просто потому что была одна, потерянная, запутавшаяся идиотка. И почти сразу пожалела.

Это была моя первая глупая ошибка. А вторая — то, как мы расстались с Серёжей. Прямо на его день рождения.

Я не выдержала — не смогла носить в себе эту вину и предложила разойтись. И дело было даже не в том, можно ли считать поцелуй изменой. Хотя в шестнадцать лет для меня это было именно так. Просто признаться ему я всё равно не смогла.

Он так и не узнал всей правды, потому что она была слишком болезненная для нас обоих. Знал только, что расстояние нас сломало.

Поэтому в тот день мы прощались, обнимая друг друга, целовали солёные от слёз губы и пытались быть взрослыми. Пообещали, что всё равно можем позвонить или написать друг другу в любой момент — за помощью, советом или просто поддержкой. И, кажется, именно это обещание связало нас какой-то невидимой нитью, которую не получалось разорвать даже спустя годы.

Иногда я думаю: тогда нужно было проглотить вину, попытаться спасти нас. Может, у нас бы получилось. Может, мы бы выдержали. Но в тот момент всё казалось безнадёжным, и я ушла первой. Хотя Серёжа… он не хотел. Он был разбит, но всё равно держался за нас до последнего.

А после… я сама разваливалась полгода — сначала в слезах, потом в пьянках, потом в сигаретах. А кто, спрашивается, подарил мне этот пучок зависимостей? Мой нынешний парень — Саша. Хотя нет, не совсем подарил. Я же сама к нему лезла: выпрашивала бутылку пива и сигарету, будто они могли залатать дыру во мне.

Сначала Саша стал моим лучшим другом, потому что был рядом всегда, несмотря на свой колючий, мрачный характер. Всё наше общение держалось на иронии, взаимных подколах, лёгких унижениях — в стиле «ну вы друг другу гадости говорите, а на деле души не чаете».

Глава 1

Я стояла в гордом одиночестве на остановке перед универом и дрожащими пальцами держала дымящуюся сигарету. В сумке уже валялись студенческий билет и зачем-то зачётка, как будто она могла срочно понадобиться в День знаний. Первая сессия у меня должна была быть только после Нового года, но, видимо, мозг решил сыграть в «подготовленную студентку», и я её прихватила.

Ещё не видела ни одногруппников, ни преподавателей — знала только, что сегодня пар не будет, будет только «линейка». Но даже это не мешало мне трястись, словно я собралась сдать диплом без подготовки, а не просто послушать приветствие ректора.

Единственное, о чём могла думать: «Я вообще-то сейчас выгляжу не как лох, а как крутая девчонка. Я курю. А крутые девчонки курят и смотрят на всех с лёгким презрением». Такая маленькая терапия самооценки. Хотелось казаться взрослой. Ну да, восемнадцать, совершеннолетняя, независимая мадам. По факту — ноль без палочки.

Сигареты, конечно, покупал мне мой парень — Саша. Я до сих пор стеснялась делать это сама. Однажды попыталась — кассирша попросила паспорт, я пискнула что-то невнятное, начала копаться в своей бездонной сумке, выронила документ прямо перед ней. Она мило посмеялась, я — не очень. С тех пор — только Саша.

О какой независимости вообще могла идти речь? Родители оплачивали мою учёбу в универе, куда я поступать не хотела. Мечтала стать художником, поэтом или психологом — стала студенткой «Менеджмента», потому что папа планировал устроить меня в свою фирму. Большой путь к мечте, не иначе.

Но зато в этот день я решила хотя бы казаться собой. Вместо вечной школьной формы — узкие рваные джинсы, кеды и косуха. Никаких юбочек и белых рубашек. Этот образ давал слабую, но ощутимую надежду, что смогу создать о себе хоть какое-то новое впечатление.

Я финально затянулась, щёлкнула сигарету в урну — и попала. Ура. Потому что если бы промахнулась, пришлось бы ползать в кустах в поисках окурка, и тогда никакая крутость не спасла бы.

С видом героини французского артхауса двинулась к зданию. Мимо сновали студенты. Те, кто постарше, болтали и смеялись, а первокурсники вроде меня шли поодиночке с потерянными лицами.

С горем пополам отыскала свою кураторшу, которая гордо держала табличку с названием нашей группы — «М-2» — и каким-то кривым сердечком сбоку, будто это должно было внушить нам, что всё здесь построено на любви и заботе, а не на бюрократии, долгах по физре и бесконечных парах.

К девяти утра мы, несчастные новоиспечённые первокурсники, уже толпились перед входом в универ, словно потерянные котята, не знающие, идти топиться или ещё есть шанс на выживание. На улице было градусов десять, моросил противный дождик, а под зонтом помещалось максимум полтора человека. Я, конечно, была без зонта, потому что забыла посмотреть прогноз погоды перед выходом из дома.

— Когда мы уже куда-нибудь пойдём?.. — буркнула себе под нос, не особо надеясь на ответ, но всё же надеясь, что вселенная услышит мои страдания.

Худенькая шатенка рядом — та, что любезно пустила меня под свой зонтик (потому что у неё явно было доброе сердце и меньше гордости, чем у меня) — пожала плечами, мол, сама бы не прочь в тепло и кофе. А высокий парень с коротким ёжиком, в кожанке и с выражением «я тут просто мимо проходил», слегка наклонился ко мне и усмехнулся:

— Кажется, линейки на улице не будет. Универ решает гуманно не устраивать массовое первосентябрьское промокание.

— Хоть какая-то гуманность, — фыркнула я. — А то я уже начинаю подозревать, что весь прикол в том, чтобы проверить нас на прочность. Кто переживёт дождь — тот получит первый зачёт.

— Ага, и бесплатный чай в столовке, — подхватила шатенка с лёгкой усмешкой. — Если выживешь до обеда.

Я прыснула, а она добавила, чуть повернув голову ко мне:

— Кстати, я Алёна.

— Оля, — кивнула я.

— А я Лёха, — парень с ёжиком приподнял бровь. — Глядишь, скоро вместе будем сдавать микроэкономику со слезами на глазах.

— Ты что, уже видел расписание? — я подозрительно прищурилась.

— Ага, на сайте ИЭПа ещё вчера выложили, — кивнул он.

Я скорчила мину, потому что слово «ИЭП» звучало как название инопланетной расы. Или болезни. Или и того, и другого. Алёна, видимо, это заметила и с сочувствующей ухмылкой добавила:

— ИЭП — это Институт экономики и предпринимательства. Сюда мы поступили.

— А-а, — протянула я, моргнув пару раз. — Просто обожаю аббревиатуры. Чем непонятнее, тем солиднее.

— Если бы не линейка, — продолжил Лёша, — у нас сегодня в 7:30 уже была бы пара по микроэкономике.

— Семь тридцать?! — слишком громко ахнула я. — Я ж никогда не проснусь.

— Вот и я, — понимающе кивнул он. — Думаю, преподша будет в восторге, когда на первую пару явятся три зомби… Или не явятся.

Я уже хотела вставить свою дежурную умную мысль о том, что прогуливать с самого начала как-то… ну, не комильфо, но кураторша, словно почувствовав, что мы тут слишком весело болтаем, объявила, что сейчас создаст беседу «ВКонтакте». Чтобы, значит, мы «не терялись» и хотя бы знали, кто у нас в группе.

Глава 2

Утром еле разлепила глаза и поняла, что выспалась я примерно никак. Саша ещё похрапывал, когда я пыталась выбраться из его цепких объятий. Он не сдавался, удерживая меня в кровати, пока я не рявкнула, что, мол, мне пора, уже и так опаздываю. Тогда он, с выражением глубокой обиды, отполз к стенке и снова захрапел. Я наскоро собралась, вылетела к остановке и попыталась не сдохнуть по дороге.

Первой парой была физра. Естественно, при любых других обстоятельствах я бы с чистой совестью её прогуляла. Но это была моя первая пара в университете — и как-то не хотелось сразу светиться перед преподом как ленивая тушка.

Отписавшись маме и Саше, что добралась до универа живая-здоровая (пока), я отправилась на свою персональную пытку — наяривать круги по лесу в парке «Швейцария».

«Ох… давно же я так не бегала».

Мои прокуренные за год лёгкие явно были не в восторге от внезапной активности и кричали внутри что-то в духе: «Что за предательство, женщина?!». Я задыхалась, как дед, переживший все войны.

А ведь раньше я любила бег. В восьмом классе была в группе поддержки, в девятом — таскалась в тренажёрку и в бассейн. Но с переездом в Нижний и встречей с Сашей вся моя физическая активность ограничилась маршрутами «диван — кухня» и «Саша — курилка».

После физры начался новый квест — марафон по городу. Хоть нас и отпустили пораньше, полчаса точно не хватало, чтобы добраться до другого корпуса в центре. Такой дикой пробежки у меня, казалось, ещё не было: остановка, потный автобус, ещё остановка, площадь, половина самой людной улицы города — и всё это на приличной скорости.

Мысленно я завидовала (и проклинала) тех одногруппников, у кого уже была машина. Причём не какая-нибудь поддержанная «Лада», а, например, у моего одногруппника Антона был бумер, чёрт бы его побрал. Сыночек богатенького папочки.

Да, мой отец тоже меня не обделял. Но я, как обычно, всё испортила сама: не пошла учиться на права из-за своей скромности, трусости и наивной веры в «ещё успею». Итог закономерен — «страдай, Оля».

Тем не менее, мы с Алёной и Лёшей успели. Запыхавшиеся, ввалились в коридор перед закрытой дверью и рухнули прямо на деревянный пол, прижавшись к холодной стене. Так и просидели сорок минут.

Сорок, мать его, минут.

А наш молодой, самодовольный препод с идеальной укладкой, явился только к середине пары. Улыбался во все тридцать два зуба, как будто это он сделал нам одолжение. Даже издалека выглядел как козёл.

Представился Кириллом Романовичем и наконец соизволил открыть дверь и впустить нас внутрь. Мы, как загнанное стадо, нехотя потянулись в аудиторию. Кабинет был душный, с редкими следами ремонта времён динозавров и странным запахом то ли пыли, то ли старых кабелей.

Я, не особо раздумывая, села рядом с Алёной. Она сразу выложила на парту блокнот и ручку, вздохнув с обречённостью.

— Ну, поехали, — буркнула она, черкая в середине листа слово «Информатика» крупными буквами.

— Только бы не уснуть, — ответила я и потёрла виски.

Препод встал у доски, поправил галстук и оглядел нас, словно перед ним не уставшие первокурсники, а мешки с навозом.

— Так... Ну что, — начал с ехидной улыбкой, — надеюсь, вы не сильно устали, ожидая меня?

Я закатила глаза, а Алёна тихо фыркнула.

— Это было моё первое и последнее опоздание в этом году, — продолжил Кирилл Романович с тем же мерзким самодовольством. — А вот если кто-то из вас вдруг решит прийти на пару позже меня — можете даже не мечтать, что я вас впущу. Опоздали — поезжайте на Гагарина с повинной.

Кто-то с задних рядов присвистнул, кто-то нервно хихикнул. Я же подумала, что по утрам надо пить не кофе, а валерьянку.

— Ну что ж, начнём, — схватил мел, начал что-то писать на доске и одновременно надиктовывать текст. — Информационная безопасность — это система, обеспечивающая конфиденциальность, целостность, доступность, а также...

Я посмотрела на Алёну. Она, сжав ручку, пыталась лихорадочно записывать, сокращая каждое слово до первой и последней буквы.

Через пять минут у меня началась судорога в пальцах.

— Можете помедленнее? — подала голос смелая Света с другого ряда.

— А вы можете писать быстрее? — мгновенно отрезал Кирилл Романович, не оборачиваясь. — Я же не виноват, что у вас в школе, видимо, была скорость реакции улитки.

Все заткнулись, а препод продолжал диктовать, как конвейер. Он, похоже, питался от розетки, потому что его энергия не кончалась. А мы — наоборот — медленно превращались в изнемождённое болото.

К пятнадцатой минуте уже сокращали всё, что можно было сократить: инф.без. вместо информационная безопасность, дост. вместо доступность, и даже к.ц.д. как аббревиатуру из первых букв трёх базовых принципов.

— Этот материал будет на сессии. И пусть кто-нибудь попробует прийти, не зная определения аутентификации — сразу до свидания.

— Офигеть, — прошептала Алёна, пытаясь разобрать собственные каракули.

— Это лекция или пытка? — прошептала я в ответ.