Судьба генерала Дракона

Судьба генерала Дракона

Лесное озеро чернело тёмным и неподвижным пятном посреди желто-зеленой осенней тайги. Если запустить квадрокоптер и посмотреть на экране – озеро выглядит словно старое, потемневшее зеркало, в которое давно никто не смотрел. Зеркало – что висит на стенах, внутри опустевших деревенских домов, забытых в бескрайних просторах России. Поздняя осень, словно смерть, посетившая те избы, и не найдя больше жизни, коснулась земли своими ледяными пальцами утренников и выжгла всё по её разумению лишнее: травы и кустарники почернели, лесные цветы и березы пожухли от ее холодного прикосновения. Лиственницы стояли голые, задрав вверх свои ветки, словно крысиные хвосты. Рыжие иголки толстым слоем устилали землю, а влажный ветер дневной кратковременной оттепели, гулявший между стволами высоких сосен, нёс холодный запах прелой хвои и коры, предвещая скорое наступление зимы.

У самой воды, на небольшой поляне, притулилась сторожка — низкая, потемневшая от времени, с дощатой крышей и жестяной трубой, из которой сейчас лениво поднимался дым. Рядом, под старыми елями, стояли машины туристов-охотников: ржавая «Буханка», потрёпанная «Нива» грязно желтого цвета, «Шишига» - кунг, и древний «УАЗик» с треснувшим лобовым стеклом, и штопанным брезентом, который, кажется, помнил ещё поездки на бандитские «стрелки» в ранних девяностых. Чуть в стороне тарахтел старый советский армейский бензогенератор, выпуская сизые выхлопы от бензиново-масляной смеси. От него тянулся чёрный провод к сторожке — единственный источник электричества в радиусе сотен километров.

Внутри было тесно и душно. Пахло мокрой шерстью, машинным маслом, жареным салом и хорошей, «правильной» водкой. Буржуйка в углу раскалилась до малинового света, отбрасывая сквозь приоткрытую дверцу дрожащие тени на бревенчатые стены. Над столом висела одинокая лампочка без абажура — светила неровно, то вспыхивая ярче, то почти угасая, словно доживая последние часы. В углу, на столике, на зарядке лежали всяческие гаджеты – смартфоны, ноутбук, пара камер Sony, коптер и пауэрбанки.

За столом сидели восемь человек. Николай Степаныч – пожилой мужчина, сухой, жилистый, с лицом, будто вырезанным из сухой лиственницы. На нём был старый «фуфайковидный» китель времён, когда ещё было принято говорить «товарищ». Глаза — светло-серые, почти выцветшие — смотрели спокойно, но в них всегда оставалось что-то такое, отчего молодые туристы, джиперы и блогеры невольно переставали дурачиться и вели себя серьезнее.

Напротив него Лёха с женой Ирой — самый громкий и самый шубутной — уже разлил по третьей. Рядом Серега с Наташкой, широкий в плечах, с бородой, в которой застряли крошки от салата оливье. Андрюха молча жевал хлеб с салом, поглядывая на старика исподлобья. Его жена Света готовила закуску. Ванька, самый тихий, и самый молодой сидел ближе к буржуйке и всё время грел руки — пальцы у него постоянно мёрзли, даже когда остальные уже расстёгивали воротники.

— Николай Степаныч, — начал Лёха, со странной улыбкой, пододвигая к старику гранёный стакан, и наливая в него водку до краёв, — расскажи про генерала Дракона. Очень интересная история!

Старик медленно, опасаясь пролить, повертел стакан в пальцах. Прозрачная жидкость качнулась, поймав свет лампочки и радугой отразилась в гранях.

— Ну ребята, уж сто раз вам рассказывал! —тихо сказал он, не поднимая глаз. — Да и негожая это история…

— Нам рассказывал, а жёны наши еще не слышали, и Ванька с нами в первый раз, тоже не слышал этого рассказа — вмешался Серега.

— Да-да! — заинтригованно поддакнула Наташка. Мне муж еще позапрошлой осенью про это пытался рассказать. Мол, есть одна история… про полигон, про женщину какую-то странную. И про «генерала». Но мой Сережа еще тот «рассказчик», сам знаешь… — Я так толком и не поняла ничего.

Андрюха хмыкнул, проглотил кусок сала.

— Может, и не генерал вовсе. Может, кличка такая. Был у нас в селе такой «генерал» - как нажрется – так командовать на улицу выходит, пока какой-нибудь мужик не подрихтует флягу ему.

Друзья засмеялись, вспомнив «генерала», о котором упомянул Андрюха.

— Да ну вас! — махнул рукой Леха. — вспомните тоже! — что было – то было...

Воцарилась неловкая тишина. Николай Степаныч долго молчал. За стеной завывал ветер, где-то далеко в лесу тявкнула лисица — коротко, жалобно. Буржуйка трещала, выбрасывая искры через приоткрытую дверцу. Ванька подкидывал сушину.

Лёха не выдержал:

— Николай Степаныч… мы ж не чужие. Сколько раз вместе белку гоняли, сколько раз из болота вытаскивали друг друга. Крайний раз расскажешь — и всё. Больше не будем приставать. Честно. Все свидетели!

Старик наконец поднял взгляд. Посмотрел на каждого по очереди — медленно, будто взвешивал.

— Хорошо. Но крайний раз рассказываю. Понятно? Больше никогда и никому не буду рассказывать.

Николай вздохнул, почти неслышно начал:

— Поздняя осень была, как у нас сейчас — сказал он вдруг, и голос у него прозвучал как-то ниже, чем обычно. — На старом полигоне, западного военного округа, под Ленинградом. Полигон этот огромный, меж Финским заливом и Ладожским озером находится. Учения тогда только закончились. Хрень какую-то мощную взрывали, на подобие той, что на Раковом озере испытывали. Когда озеро исчезло одним махом… слыхали может. Дак вот, и в этот раз похожую хрень привезли, и взорвали. Начальнички из Москвы приехали – офицеры всякие, генералы… Техники нагнали, солдат – срочников из разных областей...

Друзья разом затихли. Даже Лёха перестал ёрзать. Лампочка мигнула, на мгновение погрузив стол в полумрак, а потом снова загорелась.

Николай Степаныч взял стакан, выпил залпом, не морщась, поставил на стол с тихим стуком.

— Ладно, — произнёс он. — Раз уж прицепились… Расскажу.

Он откинулся на спинку стула, посмотрел куда-то поверх голов, туда, где за бревенчатой стеной, холодная свинцовая рябь покрывала чёрное озеро и стояла бесконечная тайга.

— Только не перебивайте. И не спрашивайте, пока не закончу. Потому что история эта… она не из весёлых. И не из тех, что в пьяных компаниях друг-дружке «по приколу» рассказывают. — Понятно?