Судьба принцессы

От автора

Посвящаю эту книгу моей маме, которая научила меня преодолевать трудности и идти к своей цели.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

В книге содержатся сцены насилия и жестокости. Положительные герои отсутствуют. Впечатлительным и блюстителям морали читать не рекомендуется!

Цикл "Темная Империя". Книга 1

Пролог

— Сколько раз тебе повторять, чтобы ты мне не надоедала? — Мужчина не кричит, но от его ледяного голоса женщина на кровати вздрагивает. Она выглядит совершенно беззащитной перед гневным супругом. Его льдистые глаза горят хорошо знакомым ей огнем предвкушения: он находит особое удовольствие в ее страхе.

— Обязанность хорошей жены не мешать своему мужу. Неужели ты об этом забыла? — с видимой лаской спрашивает он, присаживаясь на кровать. Хрупкая женщина лишь пытается отодвинуться подальше, когда супруг внезапно хватает ее за волосы и притягивает к себе, зло шипя: — Я мог бы выбрать любую. Любая достойная эльфийка могла бы стать моей супругой, но именно тебе досталась эта честь. Тебе, мерзкой, глупой уродине! Только по воле своего отца я женился на тебе. Будь же благодарна мне, что я позволил тебе выносить моих детей и делить со мной постель. Поблагодари! — приказал он. Переход от шепота к крику был таким внезапным, что эльфийка вздрогнула, едва не выдрав себе волосы с корнем — у ее мужа была стальная хватка.

— Я благодарна вам, муж мой, — пролепетала женщина: в ее голубых глазах стояли слезы, но она не позволила себе и тени неповиновения.

— Как ты меня назвала? — прорычал мужчина: его льдистые глаза, и правда, стали напоминать два осколка льда, а серебристые волосы растрепались по плечам и спине.

— Мой король… Ваше величество… умоляю, пощадите…

Услышав ее слова, эльф неожиданно улыбнулся и даже одобрительно кивнул, а потом с силой швырнул жену с кровати и вышел из спальни. В дверях он наткнулся на маленькую девочку с такими же каштановыми кудрями и голубыми глазами, как у беззвучно плачущей на полу эльфийки. Мужчина опустился на колени перед дочерью и властно, но с изрядной долей снисходительности произнес:

— Этот ценный урок ты должна запомнить — как вести себя жене при муже. Но подглядывать нехорошо и мне придется тебя наказать.

Девочка отшатнулась, в ее больших голубых, как у котенка, глазах мелькнул страх, но отец уже замахнулся и отвесил ей хлесткую пощечину, не контролируя силу, отчего эльфиечка полетела на пол, как тряпичная кукла. Разбив колени и содрав ладони, плача то ли от боли, то ли от страха, она однако подскочила и бросилась на своего обидчика, который, уже позабыв о ней, покидал покои.

— Нет, не делай этого! — прошептала взрослая эльфийка, перехватывая дочь. — Не смей! Он разозлится еще сильнее!

Когда за отцом захлопнулась дверь, девочка, все еще удерживаемая матерью, все же разрыдалась: от бессилия и боли.

— Почему… Поч-чч-чему? — всхлипывала она, не в силах высказать все то, что мучило ее невинную детскую душу.

— Так надо, милая, — тоже сквозь слезы отвечала эльфийка, гладя дочь по непослушным волосам. — Это доля любой женщины. Быть супругой, послушной и преданной. Это наш удел, наша боль.

Она не видела, какой злобой и упрямством разгораются с виду кристально чистые голубые глаза девочки. Она не смирится. Не покорится.

Часть 1. В преддверии зимы

Глава 1. Первые впечатления

4505 год от Великого Нашествия

Темная Империя

Пейзаж за окном мог бы навеять тоску на любого, даже самого заядлого путешественника — так считала свита принцессы. Девушки без умолку щебетали лишь о том, как им не нравятся здешние виды. И здешние нравы. Все здешнее. В этот момент принцессе стоило бы отвернуться от окна и спросить, что же тогда все эти милые дамы делаю рядом с ней, но Элиэн продолжала молча смотреть на ряды величественных сосен. В Рассветном Лесу, королевстве светлых эльфов, всегда царило вечное лето и росло множество самых разнообразных трав и деревьев, были среди них и хвойные, однако они ни в какое сравнение не шли со здешними великанами. Природа Темной Империи поражала своими суровыми видами, и если бы юную принцессу не терзали мысли о прошлом, настоящем и будущем, то она даже получила бы удовольствие от этой поездки. Рассветный Лес находился на самом востоке мира, а Темная Империя — на западе. Разделяли их тысячи тысяч миль людских земель. Для Элиэн, никогда не видевшей жизнь дальше королевского дворца, эта поездка могла бы стать поистине захватывающей: сколько мест они проезжали, скольких людей и нелюдей видели! Не помешали бы ведь и плотные шторы кареты и бдительная свита, отправленная "заботливым" отцом! Но мысли принцессы были лишь о ее судьбе — судьбе быть выданной замуж за самого опасного и могущественного мужчину мира. С самого детства все, начиная с родителей и заканчивая слугами, приучали Элиэн к мысли, что ее долг — стать супругой достойного лорда и родить ему наследников. И ничего, что она некрасива — вся в мать! — главное, что в ее жилах течет королевская кровь. Холодная королевская кровь. Элиэн привыкла к этой мысли, в глубине души она даже мечтала сбежать из родного дворца, где над ней постоянно глумились братья и попрекала мать — что она недостаточно смиренна. Но Свет, Тьма, Забытые Боги или та самая неуловимая злодейка Судьба распорядились иначе. Кочевники, бич южных земель, напали на Леса фейри, древних союзников Рассветного Леса. Естественно, Линэлион Леранэ, король светлых эльфов, не мог остаться в стороне и не помочь феям, нимфам и дриадам в войне. Учитывая, что последние были беззащитнее детей, то все тяготы сражений легли на плечи подданных Рассветного Леса. Все надеялись на быструю победу, однако кочевники оказались опаснее, чем думали бессмертные. Они не только не отступили, но и напали на земли Ленаты, южного королевства людей. Огнем и ятаганом прошлись степные варвары по каменным городам, перешли Асдель, величественную реку, иссекающую половину мира, и вступили в Феранию. Та всегда славилась некоторой воинственностью — все же соседствовала с Темной Империей, — но надежды светлых эльфов не оправдались, и второе южное людское королевство пало, разоряемое степняками. А взоры последних вновь обратились на север. Там было чем поживиться. На севере Ферании была Логра, суровое королевство людей, тоже привыкших испокон веков жить бок о бок с Темной Империей. На севере Ленаты был могущественный Фелин'Сен, опекаемый Орденом Света, и Рестания, единственный независимый и самый крупный город мира. А на севере степей были сожженные Леса фейри и за ними — Рассветный Лес. Идти дальше на запад, через Феранию в Темную Империю кочевники не стали — хоть и варвары, однако они не были столь глупы, чтобы воевать против самого могущественного королевства, в котором властвовала Тьма. Логра была слишком далеко, Фелин'Сен и Рестания — слишком сильны, поэтому внимание степняков привлекли светлые эльфы. Еще немного, и Рассветный Лес запылал бы в огне пожарищ. Король Линэлион наступил на горло своей гордости и попросил помощи у людей: еще со времен Раскола их с Фелин'Сеном и Орденом Света связывали узы поддержки. Однако для смертных прошло слишком много веков, чтобы помнить былую дружбу. Оставшись без союзников, король светлых эльфов обратил свой взор на тех, кто мог бы спасти его народ от верной смерти — на Темную Империю. Там властвовала Тьма, там правил жестокий Темный Император, дроу, что однажды выиграл войну Света и захватил половину мира. Этот союз бы не поняли, не простили. Но Линэлион рискнул. Ему было что предложить: на востоке его земель находились шахты с голубой рудой, из которой изготавливалось уникальное магическое оружие. Клинки из голубой стали были на вес золота. Конечно, существовала еще лосская сталь, но мечей из нее насчитывалось едва ли с пяток, да и ковать ее никто не умел, все знания потерялись в веках. А вот оружие из небесной руды (как еще называли голубую руду) изготавливали по всему миру. Светлые эльфы, владельцы единственных шахт, неохотно продавали этот ценный материал. Тем более они бы никогда не пошли на сделку с Темной Империей, той самой приходилось контрабандой скупать уникальную голубую руду. Так что предложение Линэлиона было поистине щедрым. А чтобы Темный Император был уверен в добросердечности намерений короля Рассветного Леса, тот отдал ему свою единственную дочь, благо той минуло девятнадцать весен, и она уже вошла в брачный возраст. Отец мог спокойно выдать ее замуж. Ответа из Империи не было долго, кочевники постепенно скапливали силы у границ Лесов фейри. Наконец черный ворон принес письмо: Темный Император дал согласие. А уже спустя неделю принцессу усадили в карету, приставили девиц-доносчиц и отправили через полмира в обитель Тьмы.

Примерно об этом думала Элиэн все то время, что их небольшой кортеж добирался до границ Империи. Все происходило тайно, ведь узнай кто даже в родном королевстве, что принцессу светлых эльфов выдают замуж за прислужника Тьмы, и Линэлион бы лишился короны и головы. Так договор между Рассветным Лесом и Темной Империей держался в тайне. Отец преследовал свои цели, он даже не позволил Элиэн взять немногих доверенных служанок: желая запустить шпионов в стан врага, он отправил с дочерью соглядатаев. Этих леди не интересовала ни принцесса, ни ее участь, они служили лишь своему королю. Как забавно. Элиэн бы рассмеялась, если бы были силы. Душа ее пребывала в отчаянии: она ехала к врагам, в чужую страну, к самому безжалостному мужчине, которому должна была стать женой. Для юной — а для светлой эльфийки девятнадцать весен, это не возраст — принцессы это было по-настоящему страшно. Она с ужасом представляла себе знакомство с женихом и их супружескую жизнь.

Глава 2. Свадебный пир

Первое, что узнала о своем будущем супруге Элиэн — он не любит медлить. Пришедшая утром служанка-дроу (слава Свету, другая, не вчерашняя) с помощью жестов смогла донести до принцессы, что свадьба назначена на завтра. Сказать, что Элиэн удивилась, ничего не сказать. Она едва не воскликнула "Что?! Не может быть!", но, как и прежде, воспитание сыграло свою роль, и она промолчала, ловя жалостливые и презрительные взгляды прислуги. Темные смотрели на нее, как на диковинную, но мелкую зверюшку, и даже не скрывали этого. Их непонятные слова на незнакомом языке резали слух, и Элиэн чувствовала себя такой же уязвимой и беззащитной, как если бы они ее били. Словно чужой язык отнимал у нее единственное и последнее оружие — возможность договориться.

Не скрываясь и не боясь ее, служанки принесли и разобрали вещи, весело болтая о чем-то своем — это поняла даже Элиэн. Периодически они что-то спрашивали у нее, но она стоически молчала, и девушки прыскали, возвращаясь к своим делам. Когда они наконец-то удалились, Элиэн не смогла сдержать облегченного вздоха. Она вновь осталась одна в своих покоях, как в клетке. Голод мучил ее все сильнее, но позвать слуг принцесса не решалась: поговорить с ними она все равно не могла, а пытаться объясниться жестами считала неприемлемым. Они и так ни во что ее не ставят, она унизит себя еще больше. Вот Элиэн и сидела в своих покоях, "неуниженная" и голодная. Только к полудню в ее покои постучалась и зашла орчиха с подносом еды. Элиэн взглянула на с благодарностью и скрытым, неискоренимым даже обстоятельствами, интересом. По сравнению со своими мужчинами, орчихи были не такими крупными, но выглядели массивнее даже эльфов, не то что эльфиек. А уж рядом с от рождения хрупкой Элиэн, служанка была настоящим монстром, но принцесса лишь улыбнулась и, не удержавшись, произнесла:

— Благодарю.

Орчиха оскалилась и что-то сказала, махнув рукой на поднос, а потом гортанно прорычала;

— Кархан.

Поняв, что это имя и ей представились, Элиэн вновь благосклонно и искренне улыбнулась. Орчиха с поклоном удалилась, и принцесса кинулась к еде. Каково же было ее разочарование, когда она обнаружила, что все мясо в блюдах (больше всего это напоминало рагу) было непрожаренным и из него вытекала кровь, а остальное едва ли можно было прожевать: хлеб жесткий, как камень, овощи пригоревшие, и лишь чай был обычным. Терпким, горьким, но хотя бы горячим. С полчаса помучившись, Элиэн выловила из всех трех блюда несколько листьев салата, которые и стали всем ее обедом.

Больше до вечера никто не беспокоил принцессу, и она вновь скиталась по пустынным покоям, как призрак. Мысли ее были не о голоде и холоде (камин так же, как и вчера стоял нерастопленный), а о завтрашнем дне. Свадьба, а потом и ночь. В душе Элиэн тлела слабая надежда, что темный, который в свое время убил светлых больше, чем можно себе представить, сжалится над нею и будет хотя бы не жесток. На любовь и ласку принцесса не рассчитывала, эти сказки лишь для юных наивных дурочек, но ведь Темный Император мог оказаться неплохим мужчиной. Лучшим, чем ее отец и братья, которые не гнушались принудить женщину и избить ее.

Утро следующего дня наступило слишком быстро, хотя Элиэн долго не могла заснуть и даже пообещала себе не смыкать глаз, но усталость все же победила. Подняли ее служанки рано и весь день мучили, пытаясь сделать из нее красавицу. По крайней мере, именно так расшифровала их взгляды Элиэн. На самом деле, она вовсе не была такой уродиной, эльфийки априори прекрасны, но для принцессы и дочери короля она была недостаточно красива. Так всегда говорил отец, а потом и братья. Ей досталась не внешность Леранэ, королевского рода — льдистые глаза, серебристые волосы и гордый взгляд, — а ее матери. В итоге она была невысокой, излишне стройной (хотя не без фигуры), с копной вьющихся каштановых волос и голубыми глазами, которые часто вводили в заблуждение окружающих — все считали ее невинной и наивной девочкой. Проблема только в том, что сама Элиэн себя такой не считала, и даже сейчас, находясь в руках служанок, болтающих и не обращающих на свою госпожу никакого внимания, лишь выжидала. Она должна будет ответить, иначе ей не выжить. Но все это будет потом, а сейчас Элиэн думала лишь о быстро приближающейся встречи с женихом. У светлых эльфов и людей свадьбы происходили на рассвете или в первой половине дня, но темные, по-видимому, предпочитала вступать в брак на закате.

Когда солнце за окном стало медленно опускаться за горизонт, служанки наконец оставили Элиэн в покое, предъявив ей результаты своих трудов, которые приятно удивили принцессу. Дроу удалось уложить ее волосы в высокую, пусть и непривычную для нее прическу, и подобрать платье, которое смотрелось весьма неплохо. Единственное, ей не нравился цвет — сверху белоснежный шелк переходил в розовый, а потом и в ярко-алый. Намек и насмешка. Элиэн вновь стало дурно при мысли о ночи. Она всегда боялась близости с мужчиной, с детства слышала и видела, как плачет мать, после ночных визитов отца. Даже простое прикосновение — неважно кого — вызывало в Элиэн дрожь страха и омерзения. Не помогали мысли о долге и безысходности — у нее не было выбора, но гулко стучащему сердцу было сложно это понять.

Когда служанки вывели ее из замка и усадили в карету — такую же черную, как и все здесь, — она могла думать лишь об одном — как не упасть в обморок. Никогда с ней не случалось подобного, но сейчас она чувствовала, что тело начинает подводить ее. Дрожащими пальцами она перебирала кружева на длинных рукавах — единственное украшение ее платья. Вид ярко-алого подола вызывал лишь тошноту. Карета остановилась перед величественным сооружением. Высокий черный шпиль уходил в темно-серое небо, а архитектура храма хоть и была непривычна взгляду светлой эльфийки, но по-своему завораживала необычной красотой. У Элиэн на мгновение захватило дух, когда она входила под своды Храма Тьмы, главного святилища этой темной силы, но толпа внутри быстро привела ее в чувство. Орки, дроу, вампиры, оборотни, люди — колдуны и чернокнижники, — и даже тролли наполнили зал, оставив по центру лишь узкий проход. Все молчали, и сила, заставившая эту толпу замереть, была поистине пугающей. Элиэн подняла голову и прошла к алтарю, где ее ждал будущий супруг. Это был мрачный и высокий, как и все дроу, мужчина. Лицо его покрывали редкие и давно зажившие шрамы, черты его не были грубы, как у орка, но жесткий изгиб бровей и губ, непримиримый высокомерный взгляд и общая холодность отталкивали от него Элиэн. Он был страшен, пугающе страшен, и юной принцессе понадобилась вся ее сила воли, чтобы не отвести взгляд. Вот они и встретились.

Глава 3. Улыбка змеи

Боль была первым, что почувствовала Элиэн. Все тело затекло, от засохших слез слипались ресницы. Она чувствовала себя совершенно разбитой, словно ее безвольной куклой протащили через весь дворец. Только спустя долгое мгновение Элиэн осознала, что она не в родном Листерэле, а в Меладе, в императорском замке. Воспоминания о вчерашней ночи заставили ее сжаться в комок, отчего все тело прострелило болью, а между ног резануло огнем. Голова раскалывалась и кружилась, а желудок грозил вывернуться наизнанку. Она скатилась с кровати, не помня себя, и, шатаясь и падая, едва ли не на коленях, доползла до уборной, где ее наконец-то стошнило. И еще раз. А потом она долго сидела на холодных черных плитах и смотрела пустым взглядом в стену. Так могло бы длиться вечность, но Элиэн была иной. Она заставила себя наполнить ванную, а потом, плача, стирала с себя следы ночного насилия, сдирая кожу до крови. Вода обжигала, это был настоящий кипяток, но едва ли она это почувствовала. Правая рука болела и пульсировало, каждое движение причиняло Элиэн боль, словно ее до сих пор брал муж. С трудом она вылезла из ванной и отправилась обратно в спальню. Там, среди ее немногочисленных вещей, привезенных из дома, она нашла положенный матерью пузырек с мазью. Та дала ей его без объяснений, лишь сказала, что поможет справиться с последствиями. С какими? Тогда Элиэн не поняла. Нет, она, несмотря на возраст и невинность, не была наивной и знала, что происходит между мужчиной и женщиной, но никогда — никогда в жизни! — она не могла бы предположить, что это настолько ужасно.

Дрожащими руками Элиэн открутила крышку пузырька и вылила на ладонь темно-зеленую мазь. Боль, успевшая притупиться, тут же вернулась, как только принцесса приступила к лечению. Плача и кусая губы, она раз за разом выливала еще мази, надеясь, что это поможет ей хотя бы встать. Внутри все до сих пор болело, и прикосновение лишь усиливали страдания. Почему, ну почему все так плохо? Да, первый раз должен быть болезненным, но разве это может длиться так долго? А у Элиэн было чувство, что темный и не выходил из нее, что он продолжает прямо сейчас резать и жечь ее изнутри. От воспоминаний о грубых руках и горячей кожи на ее спине она вздрогнула и ее вновь стошнило, хотя уже было нечем.

Только к полудню Элиэн смогла привести себя в порядок, но физическое состояние было не главным. Она не могла перестать думать о случившемся, на глаза постоянно наворачивались слезы, и впервые пришлось порадоваться, что в покои не заглядывают слуги. Она не могла собраться, не могла заставить себя подняться с разворошенной кровати и выйти. Все же к вечеру Элиэн пришлось позаботиться о минимальных удобствах: спать в окровавленной постели, хранившей следы прошлой ночи она не хотела. Да что там не хотела — не могла!

Чтобы не слышать непонятный говор слуг и не видеть их многозначительные взгляды, она вновь закрылась в уборной, где и просидела едва ли не до самой ночи. Только когда ее стал одолевать сон, она поднялась и неловко побрела в спальню: мазь подействовала, убрав режущую боль, но оставив дискомфорт, словно в ней до сих пор что-то было. И об этом "что-то" она старалась не думать. Вот только она не знала, что это было только начало, потому что когда Элиэн вышла из уборной, она даже в кромешной темноте спальни — за время ее отсутствия все свечи догорели — увидела багровые глаза. И все повторилось.

Когда темный ушел, она доползла до окна, несмотря на пульсирующую боль, взобралась на подоконник и прислонилась лицом к холодному стеклу. Она чувствовала себя убитой, изувеченной, изуродованной. Словно беря ее силой, он осквернял ее. Она дрожала и знала, что эта дрожь не от боли — ее трясло от мерзости, когда она вспоминала его руки. Хотелось выть волком и царапать свои бедра, на которых остались следы засохшей спермы, его семени. Слезы катились из глаз не переставая. Неловко положив правую ладонь на колени, она всматривалась в темноту ночи, пытаясь найти силы жить дальше. Потому что ей не хотелось больше открывать глаза…

Эта мысль отрезвила Элиэн. Она не сдастся. Смерть — самый легкий выход. Сбежать? Слабая, ни на что не способная эльфийка, одна в этом мире… Злость поднималась откуда-то изнутри. Нет, она не сдастся. Да, она одна, да, она слабая, но такова жизнь. Ей не повезло родиться в любящей семье, ей не повезло выйти замуж за хорошего мужчину, ну и что? Она добьется всего сама! Она будет сражаться, вгрызаться в эту жизнь до последнего вздоха, потому что иначе она умрет — даже не телом, а душой. Мать больше не может остановить ее, сказать, быть тихой. Тихой она не будет, никогда не была. Это маму ни во что не ставили слуги, а вот Элиэн смогла даже под надзором отца приучить их слушаться ее. Это мама смирилась со своей судьбой и могла лишь слезно умолять мужа не наказывать ее, а Элиэн никогда не опустится до этого: темный не увидит ни одной ее слезинки. Такие мужчины, как он, не проявляют милосердие или снисхождение к слабости. Его не растрогают ее слезы, значит, она будет стойкой. Ведь ничего не изменится, боль не уйдет, а вот уважать она себя перестанет.

Пообещав себе, что муж ее не сломает, Элиэн слезла с подоконника и отправилась в ванную — согреваться и стирать с себя следы очередного насилия.

На следующее утро она уверенной, пусть и немного нетвердой походкой вышла из покоев в поисках слуг. Пора было что-то делать. Те девушки-дроу, высокие и какие-то хищные темные эльфийки, не были довольны ее приказу — даже попытались изобразить непонимание, но весьма понятный жест, указывающий на ее покои, был знаком всем. В отличие от разных языков. В итоге служанки убрались и даже (не без пинка Элиэн) принесли еду: как и всегда, недожаренную или пережаренную. То ли вкусы в Темной Империи сильно отличались от всего другого мира, то ли светлую эльфийку банально травили. Оставив этот вопрос на потом, Элиэн с час пыталась объяснить дроу, что ей нужна библиотека. По-видимому, служанки все же поняли, что она от них хочет, после продолжительного похлопывания по книге и перелистывания страниц. Или им порядком надоело выслушивать свою новую хозяйку. В общем, одна из дроу отвела-таки Элиэн в библиотеку, оставив принцессу один на один с бесчисленными рядами книжных полок. Впрочем, в одиночестве она пробыла недолго: через минуту к ней навстречу вышел мрачный гоблин. Это было невысокое, по пояс Элиэн, зеленомордое существо с большими, как у летучей мыши ушами и длинным горбатым носом. Он тоже не был рад светлой эльфийке и принялся ругаться — это можно было легко понять по его интонации.

Глава 4. Неприятные разговоры

Разница между Светом и Тьмой для простых жителей городов и сел вряд ли была заметна. Конечно, крестьянин-человек, увидев орка, поднимет на него вилы, но в общем светлые и темные народы жили достаточно мирно. В Рестании, Свободном Городе, и вовсе можно было увидеть тролля, идущего бок о бок с нимфой. Хотя большая часть темных все же жила в Темной Империи, поэтому конфликтов было мало. Разве что ликаны в Фелин'Сене и на западе Рассветного Леса доставляли светлым эльфам и людям проблемы. Пустыня, простирающаяся по всему югу, вообще не подчинялась делению на Свет и Тьму — там поклонялись Забытым Богам. На самом деле, в них верило намного больше рас, чем казалось. Все, кто не хотел или не мог выбрать между Светом и Тьмой, обращался к древним покровителям их мира, Забытым Богам. Вся прелесть заключалась в том, что рождение троллем или орком не делало существо ярым верующим Тьмы, выбор был у всех, но чаще он обуславливался не расой, а менталитетом. Вековые устои сложно изменить, да и нет смысла. Поэтому оборотни, живущие в Темной Империи, поклонялись Тьме, а те, кто родился в Рестании или людских королевствах — в Свет или Забытых Богов. Иногда даже вера, взращенная родителями, была сильнее, чем та, которая текла в венах. Однако в мире все же существовали две расы, чей выбор был предопределен еще до их рождения — темные и светлые эльфы. Их связь со Светом и Тьмой была настолько сильна, что их желание (если бы вдруг такое появились) практически ничего не значил. Так считалось, потому что ни один дроу никогда бы не принял Свет, ни один житель Рассветного Леса не подумал бы о поклонении Тьме. И хоть две ветви некогда единой расы эльфов были диаметрально противоположны во всем, однако в реальности это почти никогда не выливалось в противоборство: их разделяли тысячи тысяч миль людских земель и достаточное количество противников из ближайших соседей, чтобы не думать о Великом Сражении Тьмы и Света. Только единожды светлые и темные эльфы столкнулись на поле боя — в войну Света. Тем удивительнее было то, что развязали ее не они, а смертные: орки и, главным образом, люди. Орден Света, когда-то давно существовавший среди людей, был уничтожен во время Великого Нашествия — тогда дотла выгорела вся земля и погибли почти все смертные и бессмертные. После той страшной эпохи, когда демоны Глубин вторглись в их мир, но были изгнаны Забытыми Богами, эльфами и людьми была создана Инквизиция. Главной и единственной ее задачей было противостояние демонам-одиночкам, которые продолжали иногда проникать в мир, чтобы открыть новые Врата и начать Второе Великое Нашествие. Однако спустя почти два тысячелетия Великий Инквизитор Шелиас де Лантар напомнил светлым народам, что раньше они боролись не только против иномирных захватчиков, но и против своих темных соседей, которые были не прочь полакомиться свежим человеческим мясом и выпить крови их детей. Так Инквизиция была преобразована в Орден Света, а вскоре произошел Раскол, который обеспечил появление расы дроу. Верховные паладины на протяжении многих веков браво уничтожали темных и достигли таких высот, что, к примеру, почти полностью уничтожили расу вендиго. Но апофеозом всего стала война Света, которую начал лорд Дарес де Гор. Перевес был на стороне светлых рас — темные были слишком разобщены: скорее Забытые Боги вернулись бы в их мир, чем орочьи кланы объединились бы или тролли начали сотрудничать с гоблинами. Однако произошло то, чего Верховный паладин не ожидал — у темных появились лидер. Впервые со времен Великого Нашествия дети Тьмы объединились в единую армию, и мощь ее была сокрушающей. А когда Верховный паладин погиб — не самой достойной для своего титула смертью, — а Рестания была взята, война Света закончилась. Вадерион Шелар'рис увел свою армию в западные земли, где раньше и жили орочьи кланы, общины троллей и картели гоблинов, и создал Темную Империю, которая существует вот уже восемьсот лет. А ведь этого могло и не случиться, если бы однажды юный темный эльф не обагрил свой меч родной кровью и не сверг бы Великую Матерь…

…— Эту историю у нас все здесь знают, — пожал плечами Жерис, опираясь на лопату. Осень еще даже не приближалась, однако уже становилось все холоднее. Со дня свадьбы Элиэн не прошло еще и двух месяцев. Светлая эльфийка с интересом слушала старого оборотня: в отличие от людей и орков, раса двуликих жила намного дольше нескольких десятилетий, однако они не были бессмертны, как вампиры, драконы, нимфы и, конечно же, все четыре семейства эльфов. Было видно, что Жерис сменил не меньше четырех, а то и пяти столетий. Старость уже подступала к нему, зато он мог рассказать Элиэн много интересного об Империи и — самое главное — об Императоре.

— Какую историю? — спросила она. — Про то, как он убил собственную мать?

— Да. Его мать была главой рода и имела четырех дочерей. По законам Великой Матери любая дроу могла родить лишь трех наследниц. Тогда жрице Шелар'рис пришлось выбирать: она убила самую слабую из своих дочерей. На беду, та оказалась от ее второго супруга, очень мужественного и честного темного эльфа. Тот вступился за дочь, но проиграл жрице самой Тьмы и был убит вместе со своим ребенком. Император… Тогда он, конечно, не был Императором… Так вот он отомстил матери за смерть отца и младшей сестры и убил и ее, и старших сестер, а потом поднял восстание, отрубил голову Верховной Матери и сверг матриархальные устои, которые существовали у темных эльфов со времен их перерождения.

— Так просто, — с легкой улыбкой ответила Элиэн, внутренне содрогаясь: она не представляла, каким надо быть бесчувственным и жестоким, чтобы поднять руку на собственную мать и сестер. Разве можно потом ожидать от такого мужчины, что он будет добр? Удивительно, что он не избивает и по-другому не измывается над Элиэн — видимо, не находит времени. Или она ему не интересна.

— Так это только на словах легко, — хмыкнул Жерис. — Император — исключительный. Отец рассказывал, как они сражались в войну Света. Император самолично вел войско. Он блистательный стратег и лучший воин Темной Империи. Все в Темной Империи его боготворят, он — ставленник Тьмы, и только с ним мы защищены от этих безумных светлых…