Судьбу не объедешь.

Глава 1.

Судьбу не объедешь.

Шаги Судьбы легки;

Движенья - осторожны.

Но, сколько ни беги –

Избегнуть невозможно.

Неможно превозмочь

Благословенье Бога;

И, страх отринув прочь,

Шагай Любви дорогой…

Я.

«Судьбу не объедешь! – говорили старики.  И добавляли со вздохом: - И не убежишь!»  Утверждали со знанием дела – видимо, имели возможность убедиться на собственном опыте.

Капитан Сэмюэль Хайд, полтора десятка лет возглавлявший полицию Города Старателей в центре Белого Каньона, не собирался ни бегать, ни объезжать. Он вообще предпочитал ходить пешком, выезжая только по работе на срочные вызовы и задержания.

На данный момент, наслаждаясь неспешной прогулкой по чистым, знакомым до каждого камешка улочкам, мистер Хайд направлялся к дому друга и заместителя, чтобы в компании его семьи и немногочисленных гостей встретить Ночь Пришествия.

Раскланиваясь с редкими прохожими, спешащими домой – готовиться к праздничной ночи без сна, ненадолго останавливался и заговаривал о новостях из столицы или приметах приближающейся весны. Капитан радовался ясному морозному дню, и вообще… жизнь была хороша!

За несколько кварталов до Сиреневого Дома мужчина заметил яркую вывеску кондитерской Стейпа и вспомнил, что Энтони упоминал о приезде племянницы, а ещё – о том, что у самого Энтони трое сорванцов-сладкоежек. Хотя… старшая из сорванцов, мисс Хлоя, осваивала пышные юбки и нервы учителей танцев, но сладкоежкой была ещё той… Дверь кондитерской качнулась под уверенной рукой.

- Добрый день, мистер Хайд! – просиял в улыбке хозяин. Смуглый и крепкий, словно Ореховый Корж, он казался воплощенным духом старого городка.

- К Эндрюсам направляетесь? – доброжелательно поинтересовался Ореховый Корж. Впрочем, вопросительной была лишь его интонация, а руки, не дожидаясь указаний, ловко отсыпали разноцветной карамели и воздушного печенья в специально для этого дня подготовленные празднично раскрашенные кульки.

- Я слышал, у них сегодня людно. – Продолжил кондитер после утвердительного кивка и дружелюбной улыбки. – Две молоденькие девушки приехали недавно, Кроуны собираются со своими мальчишками – те все на каникулы прибыли – и ещё Айджесов поджидают ближе к вечеру… И тоже в полном составе! – Общительный хозяин всяких вкусностей красиво упаковал сладости – но так, чтобы удобно было нести, – и залихватски подмигнул в ответ на прощальный кивок. Зная мистера Стейпа не первый день, капитан и не пытался вставить хотя бы словечко в речь кондитера, но про себя отметил, что, похоже, поторопился с выводами насчёт немногочисленности гостей… Да, кстати, - а почему девушек две?..

Айджесов и Кроунов Сэм Хайд знал давно. Познакомился сразу по приезде, когда радушный заместитель позвал отужинать одинокого и необустроившегося пока начальника. Являясь уроженцем этих мест, прослужив в полиции чуть не с рождения и дослужившись до должности заместителя, Энтони Эндрюс оставался всё таким же радушным и гостеприимным, готовым оказать поддержку и внимание обиженным судьбой. По службе видеть и испытывать ему приходилось всякое, но своих добрых качеств он так и не растерял. За что  друг и начальник был ему бесконечно благодарен, потому что сам никогда не слыл мягким и добрым, а с возрастом стал жёстче и циничнее.

Так вот, Айджесы и Кроуны на момент приезда тогда ещё лейтенанта Хайда были соседями Эндрюсов, не слишком многодетными и потому вполне помещавшимися в двух уютных домиках через дорогу. Это позже они расплодились, разбогатели и приобрели по солидному поместью в диаметрально противоположных сторонах от Города Старателей. На вопрос: «Почему так далеко друг от друга?» - главы семейств с ухмылками отвечали, что предпочитают не конкурировать с соседом. Но в чём была конкуренция, капитан так и не понял, потому что даже в отношении детей соперничества не наблюдалось: у Кроунов подрастало четверо сообразительных мальчишек, а двоих своих парней Айджесы компенсировали тремя живыми девицами-погодками…

А вот новость о двух молодых девушках капитана озадачила – ведь Энтони упоминал только об одной. От неясного предчувствия между лопаток знакомо закололо, но Хайд приказал себе успокоиться. Сейчас дойдёт, и на месте разберётся; волноваться не о чем. За воспоминаниями и размышлениями капитан и не заметил, как добрался до Сиреневого Дома. Нет, сам дом традиционно был выкрашен в белый цвет с оттенком речного жемчуга, но по периметру внушительного участка, оправдывая название, всю весну и половину лета, сводя с ума жителей города, благоухали сирени. Сейчас, правда, кусты прятались под снегом, но, казалось, неповторимый аромат витал над ними даже зимой… Принюхавшись сильнее, Хайд сообразил, что аромат витает над пакетами из кондитерской, а значит, ему стоит поторопиться, чтобы не подвергнуть подарок для сладкоежек надругательству; тем более, что к сладостям он никогда прежде пристрастия не испытывал…

Глава 1.

Сэмюэль Хайд не испытывал пристрастия ко многим вещам, традиционно обязательным для мужчины. Как уже упоминалось, он не страдал от отсутствия лошадей и личной конюшни; был равнодушен к выпивке; не держал коллекций оружия и охотничьих трофеев, потому что терпеть не мог охоты, а оружие носил по долгу службы – не забывая, правда, содержать в порядке. Пережив в юности жестокое разочарование в любви, капитан воспринимал женщин сдержанно и отстранённо; навещал иногда сговорчивую вдовушку, но всегда предупреждал накануне – уверенность, что вдовушка принимает не только его визиты, подтверждалась фактами; не испытывая претензий по данному поводу, портить жизнь не хотел ни себе, ни другим поклонникам общительной вдовушки.

Только вот сами женщины не желали смириться с его отношением к слабому полу, а потому периодически объявляли охоту на самого закоренелого холостяка города и округи. Со временем такая охота объявлялась всё реже и почти сошла на нет, изредка возобновляясь в периоды паломничества туристов или приезда на праздники незамужних дальних родственниц…

Но у капитана Хайда имелась куча других пристрастий, перед которыми меркли все остальные. Он был патологически азартен. Нет, его страстью не были игры или дурацкие пари. Он обожал загадки! Он охотился за запутанными случаями и нестандартными происшествиями! Он не мог уснуть, если не выяснял, почему молочница пришла сегодня в синем фартуке взамен обычного клетчатого! А ещё он был жутким собственником… Нет, не жмотом или скопидомом, а… как бы объяснить… В его холостяцком домишке который год царила одна экономка; не проявляя к ней панибратства или личной заинтересованности, шеф полиции поставил дело так, что женщина не ушла бы от него и замуж! М-мм… вообще-то, замуж, может быть, и пошла, а вот всё остальное…

 Он не любил делиться информацией и расследованиями, если они попадали в его цепкие руки; но никогда не жалел поощрений и добрых слов, если подчинённые этого заслуживали. Надо ли говорить, что с его прибытием на должность начальника полиции текучка кадров вначале уменьшилась, а затем и вовсе прекратилась.

 И в свой внутренний круг он допускал крайне неохотно; как и выпускал из него…

И вот такой занудный тип получает в руки маленькую нестыковку, заставившую его насторожиться, словно пса в охотничьей стойке!..

Неудивительно, что внимание мужчины к окружающей действительности возросло на порядок, а наблюдательность увеличилась непомерно…

Однако, ступив за ворота, шеф полиции не обнаружил в привычном расположении дворовых построек ничего предосудительного. За домом, отведя лошадей в стойла, нанятые в помощь на время праздничных дней работники откатывали в сторону вместительный дормез, чтобы не перегораживал открытое пространство; поодаль ютилась компактная коляска, а экипажи хозяев прятались в каретном сарае, не видимом от ворот.

 На всякий случай шагая мягко, почти крадучись, капитан осторожно приоткрыл входную дверь. И был вознаграждён, уловив шёпот по меньшей мере двух особ женского пола!

- Юсти, ты не можешь бросить меня в такой ситуации!.. – Даже в шёпоте можно было уловить возмущённую интонацию!..

- Эсти, разве я тебя бросаю?! – В мягком ответе угадывались удивлённо вскинутые брови.

- А то нет! Полный дом диких парней, скоро заявится их страшный шеф полиции, а потом ещё нагрянет толпа шумных парней и девиц!.. – Со вкусом перечислялись все ожидаемые и существующие ужасы.

- Как тебе не стыдно, Эстрелла! Молодые люди просто проявили к тебе интерес, а ты сразу дуться… - Не уловить мягкую улыбку способен был только глухой.

- Вот пусть они проявляют свой интерес к тебе! А я сюда не за интересом ехала! – Надутые губки никуда не делись.

- Они и проявили ко мне интерес, вполне достаточно. Я же не красивая племянница заместителя начальника полиции! – За внешней сдержанностью угадывалась лёгкая подначка и такая же лёгкая укоризна. Начальник полиции, сам не зная почему, ощутил зуд азарта. И ничуть не подумал, что такое вот поведение с его стороны – нарушение всяческих приличий и законов вежливости. Азарт – он такой…

- Жюстина, ты невозможна! – Почти с обидой воскликнула племянница Энтони. – Как долго еще ты собираешься избегать мужского внимания! Тебе давно пора выйти замуж и…

- Ни слова больше, Эстрелла, не то поссоримся. Если судьбе будет угодно, то я рано или поздно встречу своего мужчину, но вешаться на каждого встречного я категорически отказываюсь! И пошли уже к твоим родственникам, пока они не придумали себе чего-нибудь неприличного! – С этими словами двери из прихожей в гудящий холл отворились и затворились, оставив в воздухе эхо произнесённых слов. Но не до того было сейчас бравому шефу полиции. Ощутив за своей спиной, где, вообще-то, располагалась твёрдая стена, упругое движение крыльев, он испытал, как в детстве, когда несёшься на санках с крутой ледяной горки, одновременный ужас и восторг; не собираясь, впрочем, оборачиваться, чтобы проверить, в самом ли деле зримое воплощение Богини Судьбы в виде вещей птицы появилось там, где Её упомянули…

Помедлив ещё немного в темноте прихожей, чтобы обдумать услышанное и сопоставить с ранее известным, мистер Хайд инстинктивно переместился в темноту лестницы, спускавшейся со второго этажа; и хотя ощущения Присутствия уже не было, но быть застигнутым на месте подслушивания капитану хотелось менее всего на свете.

Строго говоря, так называемая прихожая на самом деле прихожей не являлась, а была кусочком парадного холла предыдущего варианта дома. Когда десять лет назад перед Эндрюсами встал неизбежный вопрос о смене жилища по причине увеличения семейства, Энтони решил его весьма оригинальным способом: прикупил пустовавший рядом участок, временно переселившись в съёмное жильё, а семейство отправив к дальним родственникам в Зелёный Каньон. За лето жилище Эндрюсов значительно подросло и увеличилось в ширину, обзаведясь третьим этажом и дополнительным крылом, а также новым парадным входом; предыдущий решили не закладывать, просто уменьшили и приспособили для хозяйственных нужд и визитов близких друзей, имеющих доступ на второй этаж – именно там теперь обитали хозяева с рабочими кабинетами и библиотекой и имелась пара спален для близкого окружения. На третьем этаже разместились детские с просторными классными комнатами и зал для занятий танцами, плюс несколько гостевых детских покоев. А наезжавших периодически гостей и родственников селили в дополнительное крыло, где находились дополнительная столовая и гостиная. На большие праздники традиционно открывалась парадная гостиная первого этажа и расширенная при перестройке столовая рядом с ней. Так как Сэмюэль Хайд являлся не только начальством, но и близким другом Энтони Эндрюса, то на втором этаже имелась, как говорил он сам, его «именная спальня», и потому-то капитан воспользовался привычным боковым полутёмным входом, совершенно проигнорировав украшенный парадный, осознав свою ошибку лишь после осмысления подслушанного разговора и всей ситуации…

Глава 1.

Сидя в уголке празднично убранной залы, любуясь дамами, одетыми нарядно, но без вычурности, Сэмюэль Хайд вспоминал, как три года назад был вызван утром после Ночи Пришествия, чтобы приступить к расследованию обстоятельств кражи, устроенной неизвестными нечестивцами в самую таинственную ночь. Постучавшись в двери известной своим богатством семьи, двое мужчин и одна девушка были впущены и приняты как самые дорогие гости, хотя их не знал никто из присутствующих, а сами они о себе много не расскаали. Девушка, назвавшаяся Мариселью, общалась с дамами, мужчины присоединились к развлечениям в бильярдной и не вызывали беспокойства, пока все трое не покинули общество под благовидным предлогом. Сначала незнакомцев хватились, испугавшись, что они переборщили с напитками и где-то заблудились; а затем хватились и фамильного серебра, и украшений, оставленных приехавшими дамами в шкатулках на туалетных столиках…

Свою заслугу в этом самом коротком расследовании шеф полиции видел разве в том, что отправил слуг и всех желающих обойти участок по периметру. По обнаруженным вскоре следам троих человек следопыты добрались до ближайшего ручья, где возле большого валуна в свёртке из парадной скатерти обнаружилось всё похищенное… Больше в округе не было обнаружено никаких следов, и незамедлительно вызванные из столицы маги тоже разводили руками… Вспоминая обескураженный вид этих господ-всезнаек, капитан в который раз ловил себя на мысли, что испытывает огромное удовольствие от подобного вида…

 Самое главное, что никаких неопознанных трупов не всплыло потом ни в округе, ни ниже по течению…

Органично вписавшись в весёлую компанию, приехавшие в самом начале вечера Айджесы увеличили уровень шума, а также усилили всеобщее мельтешение. Молодёжь устраивала различные розыгрыши и представления, дамы мирно ворковали, сидя в креслах, мужчины с бокалами в руках обсуждали что-то важное. А Сэмюэль Хайд просто наблюдал за всеми по очереди и чувствовал, как в его беспокойную душу нисходит умиротворение.

Потому он крайне редко отказывался провести праздничную ночь с семьёй друга, что нигде больше не встречал подобной атмосферы тепла и счастья… На минуту кольнула вина в адрес экономки, но тут же улеглась при воспоминании о том, что почтенная женщина в этом году отправилась в гости к другой такой же почтенной женщине, живущей на окраине города и ведущей хозяйство своего брата-вдовца… А потом все мысли об экономках испарились, вытесненные весёлым представлением, устроенным барышнями Айджесов и примкнувшей к ним Хлоей. Невысокая блондинка Хлоя изображала пастушку, а статные и рыжеволосые Клотильда-Матильда-Батильда – непослушных овечек на лугу, причём все четверо удивительно мелодично и в лад исполнили подходящую к случаю песенку, заслужив дружные аплодисменты и одобрительные возгласы. Капитана Хайда всегда поражало, как все три барышни, откликаясь на одинаковое сокращённое «Тильди!» их матери, каждый раз точно определяют, какую конкретно Тильди имеют в виду.

Затем свою долю аплодисментов получили младшие Эндрюсы, пригласив в компанию кузину. Эстрела сыграла на фортепиано задорный марш, под который начинающие артисты исполнили несколько акробатических трюков.

После чего, раззадорившись, выступили оставшиеся. Мальчики Айджесов показывали нехитрые фокусы, мальчики Кроунов переоделись девицами и станцевали кан-кан, добавив в него рискованных шуток и элементов акробатики… Веселились все!

Взгляд капитана, по привычке обегая в очередной раз гостиную, запнулся за сидевшую в лёгком кресле под какой-то редкой домашней пальмой девушку, доставившую к дяде из пансиона племянницу. «Жюстина Эмберли» - всплыло в памяти представление в начале вечера. И пояснение, что перед праздниками провожатых в пансионе всегда не хватает, а мисс Эмберли умеет хорошо управляться с лошадьми. Брошенный при этом искоса взгляд Эстреллы на свою провожатую добавил в копилку Хайда вопросов касательно девушки.  Девушка же, на прозвучавший вопрос о собственном занятии в пансионе, доброжелательно пояснила, что преподаёт этикет, а также является воспитателем младших классов; что сама несколько лет назад была выпускницей этого пансиона, а потом вернулась, чтобы помочь подрастающим девушкам становиться достойными леди - но при этом выглядела настолько отстранённой, что дальнейшие расспросы увяли сами собой. И сейчас мисс Эмберли воспринималась островком неестественного спокойствия – без желания привлечь к себе внимание. И вот это, нетипичное для молодой девушки поведение тревожило капитана…

От неприлично пристального рассматривания мисс Эмберли его отвлекло движение рядом. Оказалось, что не у него одного хорошее зрение. Прошедшая совсем близко от капитана Мэйбелин направилась именно к Жюстине Эмберли. Негромко задав вопрос, дождалась утвердительного ответа и повела девушку в свою компанию почтенных матерей семейств, переместившихся совсем близко к Сэмюэлю – на диванчики у чайного столика с безалкогольными и лёгкими игристыми напитками.

Грациозно опустившись на низкий диванчик рядом с внушительными дамами, мисс Эмберли аккуратно сложила изящные ручки на коленях и с вежливой улыбкой посмотрела на трёх женщин взрослого вида, не уступающих в любопытстве собственным детям.

- Мисс Эмберли, при представлении моих мальчиков я упоминала, что они учатся в столичных колледжах. – Начала разговор Джардина Кроун. Получив согласный кивок, она продолжила:

- Донат, наш средний, сказал, что вместе с ним учится некто Айзек Эмберсли, и он очень похож на вас. – Миссис Кроун подождала реакции, но дождалась только вопросительного взгляда. Поджав недовольно губы, женщина всё-таки не стала тянуть с вопросом:

- Это ваш родственник или однофамилец? Всё же фамилии достаточно похожи…

- Да, у нашего рода есть другая ветвь с дополнительной буквой – так было решено королевским судом. Но я никогда с ними не общалась, поэтому не имею ни малейшего понятия как о наличии, так и об отсутствии родства с данным юношей. – Ответ прозвучал ровно и прохладно, но у слышавшего разговор Хайда осталось убеждение, что тут не всё гладко. Взглянув на заинтересованных свидетельниц разговора, он уверился: ещё как не гладко! Дамы выглядели одновременно заинтригованными и опечаленными. Однако продолжения не то разговора-не то допроса так и не получилось.

Глава 1.

По опыту предшествующих совместных празднований мистер Хайд знал, что веселиться молодёжь способна не только до утра – до обеда. И если по сложившейся традиции музыкальное сопровождение брали на себя хозяева дома, то так же традиционно его перехватывали гости, умеющие не слишком фальшиво вывести популярную мелодию. А если присутствовали Кроуны с Айджесами, то успех продолжению вечера был обеспечен. Айджеса и Кроуна-старших с флейтой и аккордеоном гармонично дополняли их жёны, в четыре руки поддерживающие на фортепиано игру своих мужчин.

После небольшой паузы, во время которой танцоры со смехом исправляли – если это было возможно - непорядок в причёске и нарядах, а свежие музыканты занимали удобное положение, Хайд с легкой грустью обозревал открывшуюся ему картину непринуждённого веселья. Остановившись взглядом на невыносимо хорошенькой от оживления Жюстине Эмберли, с улыбкой принимающей помощь Дэниэла Айджеса, он вдруг испытал чувство острого недовольства, несказанно удивившее его самого, но разобраться в причине этого чувства не успел, потому что в соседние кресла практически рухнули его друзья.

- Ты чего такой кислый? – Шумно отхлёбывая лимонад из высокого стакана, Энтони, несмотря на усталость, весело притопывал ногой в такт мелодии. Отследив направление взгляда друга, негромко хмыкнул, но комментировать не стал. И на том спасибо. Потому что, видя обеспокоенность на слегка осунувшемся лице Мэйбелин, не желал снова становиться причиной недопонимания между супругами.

Спохватившись, капитан ещё раз окинул взглядом танцующих, и поинтересовался:

- А где Питер и Алекс? – Потому что младших Эндрюсов в зале не было; а вот Хлоя продолжала весело отплясывать в паре с Роджером Кроуном.

- Спать отправил! – Фыркнул Энтони. - Эти партизаны, вместо того, чтобы отдохнуть днём, как все нормальные люди, забрались на кухню и продегустировали все напитки, до которых добрались. К счастью, только освежающие - алкогольные Джеймс готовит всегда непосредственно перед подачей. Но и этого хватило, чтобы бегать до уборной каждые полчаса! – Отец сорванцов покачал головой, не то негодуя, не восхищаясь. – Вот и начали тереть глаза и позевать…

Мэйбелин мягко улыбалась и решение мужа не оспаривала. Да и о чём тут спорить – лучше отправить засыпающих детей спать в их комнаты, чем потом по всему дому разыскивать, где они прикорнули. Тем более, что прецеденты случались…

В тишине, ненадолго ворвавшейся в паузу между танцами,  послышалось завывание ветра за окном и шелест снега, бьющего в стёкла. Подойдя к окну и слегка отодвинув плотную штору, Хайд выглянул на улицу. Открывшаяся картина снежной круговерти заставила мужчину на мгновение замереть, ощутив беспомощность перед лицом стихии. Передёрнув плечами, словно стряхивая наваждение, он вернулся к Мэй и Энтони, встретивших друга прозвучавшим в унисон:

- Замело?

- Ещё не совсем, но к утру обязательно заметёт. – И все трое понимающе переглянулись.

Природа тоже соблюдала традиции особенной ночи. За редким исключением, только подтверждающим правило, утро после Ночи Пришествия радовало ровным снежным покрывалом, в некоторых местах выше роста мужчины. Старики утверждали, что Боги, заглянувшие в эту ночь под кров ожидающих их смертных, стремились скрыть следы своего присутствия. Кстати, в ту ночь, после которой капитану удалось раскрыть попытку воровства в рекордно короткие сроки, снегопада не было. «От кого снег не спрятал следы Богов?» - некстати подумалось Хайду. И вновь почудившийся сбоку шорох крыльев отозвался холодком в позвоночнике…

- Что-то ты сегодня нервный, как барышня. – Этой ночью от проницательного взгляда заместителя не могло укрыться ни одно переживание его начальника. – Хватит киснуть.

Встряхнувшись, как большой пёс, и словно скинув с себя груз усталости, Энтони подал руку повеселевшей Мэйбелин, а друга взбодрил ощутимым тычком, пришедшимся в поясницу.

Громким хлопком обратив на себя внимание присутствующих, хозяин дома объявил:

- Хоровод! – и, схватив жену и друга, приблизился к соединяющим руки разгорячённым молодым людям. Определив жену во внутренний – женский – круг, Тони направился к фортепиано, где из вороха нот вытянул музыкальный кристалл.

 Несколько десятилетий назад маги предложили в подарок королевской семье забавный артефакт на основе кристалла, выращенного искусственно в условиях  магических лабораторий с применением специальных заклинаний и зелий. В неактивном состоянии артефакт почти не отличался от ночных светильников, используемых повсеместно для спален взрослых и детей. Но именно, что «почти». Музыкальный кристалл, в зависимости от размера, позволял занести в его решётки памяти от одной до трёх песен или музыкальных мелодий, а затем воспроизвести неограниченное число раз, сопровождая звуковые переливы переливами цвета различной окраски.

Игрушка понравилась, прижилась и получила достаточно широкое распространение, особенной же популярностью пользовалась начинка из праздничных и детских песенок.

Кристалл, много лет служивший семье Эндрюсов, был раритетным, но хозяева не торопились менять его на новый. Потому что однажды в небольшое количество кристаллов были занесены хороводные песни, исполняемые в сельской местности и под народные музыкальные инструменты. Идея не была оценена, однако дожившие до сего дня редкие экземпляры выхватывались ценителями, как горячие пирожки, и запрятывались в частные коллекции… Эндрюсы ценителями не были, но хороводные песни любили всей семьёй и со своим кристаллом не расстались бы и за королевские сокровища.

Пока хозяин дома настраивал кристалл, мистер Айджес немного приглушил освещение; и в неярком свете стали заметны сквозь плотные шторы установленные в начале вечера на широких подоконниках горящие свечи. Даже сквозь летевший за окном снег эти огоньки не могли не заметить усталые путники, мечтающие о тепле и кружке согревающего питья…

Глава 1.

Помимо романтического, в ритуале поиска и задувания свечей был ещё один смысл – сугубо практический: оставленные догорать свечи вполне могли стать причиной пожара, и потому осторожные хозяева обязательно обходили дом после ухода в свои комнаты восторженных юнцов и девиц.

Сэмюэль Хайд давно вышел из того возраста, когда не терпится найти свечу и загадать желание; но он собирался составить другу компанию по обходу дома и поиску пропущенных окон и незамеченных горящих фитильков. Напрягало другое – рядом с отрешённым видом стояла мисс Эмберли и не торопилась присоединяться к хихикающим  где-то в соседних помещениях Хлое и Эстрелле.

Зал, между тем, пустел. Ушли старшие Айджесы и Кроуны, чмокнув Мэйбелин и подав руки Хайду и Энтони либо подставив им для чмоканья ароматные щёчки… Слуги, позёвывая, уносили посуду и ставили на место стулья и банкетки; для большой уборки ещё придёт время, а пока – спрятать с глаз лишнее.

- Пойдёмте, мисс Эмберли, я провожу вас до комнаты. – Капитан разглядел, как девушка с усилием подавила несколько зевков. Однако Жюстина отчего-то покраснела и прикусила губу. Потом запинающимся голосом произнесла:

- Я… Простите, мистер Хайд, но… Благодарю вас… - И опустила голову, смутившись ещё больше.

- Мисс Эмберли, я, конечно, очень страшный шеф полиции, но я не ем молодых девушек, да ещё по утрам после Ночи Пришествия. – Мысленно кляня свой длинный язык и навязанный другом алкогольный коктейль, мужчина склонился к девушке и продолжил тихо и доверительно: - И как раз в силу того, что я – шеф полиции, я никому не расскажу о совершённом вами преступлении. В Ночь Пришествия все преступления, совершённые молодыми девушками, прощаются и предаются забвению. – «Что я несу? О, Боги, пить надо меньше!»… Однако поднятый вверх большой палец Энтони, стоявшего рядом и всё прекрасно расслышавшего, вселял некий оптимизм.

А когда Хайд увидел перед собой поднятое девичье лицо и круглые от удивления глаза, чуть не удивился вслух сам. А затем – едва удержался от смеха, потому что поражённая до глубины души девушка так же тихо поинтересовалась:

- А почему? – А вот Энтони не сдержался и, отвернувшись, тихо похрюкивал, подлец!

- А вы совершили преступление? – Невежливо, вопросом на вопрос ответил капитан, косясь в сторону друга. – Можете облегчить душу, я буду нем, как могила! – Едва не стукнув себя в грудь, Хайд мысленно застонал и поклялся, что алкоголь употреблять больше не станет. Ни за что. Никогда. Веселье за спиной нарастало.

- Да как вы!.. Ничего я не совершила… - Сообразив, что над ней подшутили, как над ребёнком, мисс Эмберли обиженно замолчала.

- Тогда уже говорите, чего вы так испугались, и пойдёмте, провожу вас отдохнуть. – Нормальным голосом предложил со вздохом Хайд.

Вздохнув в свою очередь, девушка решилась:

- Понимаете, мистер Хайд, Эстрелла разбила шар… Там, в холле, когда мы приехали, и никого ещё не было, и мы ждали миссис Эндрюс… - Взгляд Жюстины был полон раскаяния и ещё чего-то такого, что капитан не решился поторопить её рассказ. – Мы хотели рассказать сразу, но… пришёл мистер Эндрюс и почему-то был сердит… и нам стало не по себе… Эстрелла пошла с дядей и тётей, а я – осколки были у меня в руках – убрала их на подоконник. – Девушка ещё раз вздохнула.

- Это всё? – Вот что-то зудело между лопаток, и говорило, что – нет, не всё!

Не всё…

- Когда в начале вечера Эстрелла пошла в холл, чтобы убрать с подоконника осколки, оказалось, что в них уже стоит зажжённая свеча. Но… там было ещё что-то… - Девушка нервно сглотнула.

- Что?! – резче, чем хотелось бы, выстрелил вопросом Хайд. Интуиция вопила во всё горло, что нет времени на уговоры и реверансы.

- Пакетик с мелким порошком! – Так же выпалила мисс Эмберли. – Эстрелла сказала, когда танцевали, а я вспомнила только сейчас… - Договаривала она уже на ходу, потому что капитан тащил её к двери, ведущей в холл. От возгласа Энтони: « Сэм, вы куда?!» Хайд отмахнулся на ходу.

Ворвавшись в холл, капитан сразу бросился к окну, за шторой которого угадывался огонёк догоравшей свечи; не выпуская руки болтавшейся хвостиком за его спиной мисс Эмберли, он резко отдернул штору в сторону.

Свеча догорела… Упавший на дно импровизированного подсвечника фитилёк должен был погаснуть, но, встретив горючий материал, разгорелся сильнее…

- На счёт три! Раз!-Два!-Три!-Дуем!!!

Не опомнившаяся от быстрого бега и плохо соображающая девушка, рывком набрала воздух в лёгкие и выдохнула с такой силой, что Хайд, выдыхая с не меньшей дурью, почувствовал, как шевелятся на шее волосы, забранные в низкий хвост. Но, отметив, переключил внимание на ещё тлеющую обёртку пакетика. Дуть уже не имело смысла. Окинув  холл быстрым взглядом и не найдя ничего подходящего, он дёрнул тяжёлую портьеру, разом оторвав нижнюю часть, скрутил в плотный комок и прижал к усиленно задымившейся сердцевине круглого осколка; послышался хруст, что-то мелкое впилось в руку, но капитан всё продолжал давить, отсчитывая удары сердца и ожидая сноп искр из-под смятой ткани. Мисс Эмберли была задвинута им себе за спину машинально, сразу после победоносной расправы над горящим фитильком…

- Зачем ты испортил штору, Сэм? – Устало поинтересовался Энтони; окидывая, однако, цепким взглядом полицейского представившуюся картину: раздавленные чуть не в пыль осколки украшения, всё ещё напряжённого друга, кровоточащей рукой что-то придавливающего на подоконнике, побледневшую, с закушенной губой мисс Эмберли за спиной капитана, в условно безопасном месте; и витавший над всем этим кисловатый запах окалины…

- Прости, Энтони, мне никогда не нравился этот цвет… - без малейшего сожаления в голосе меланхолично отозвался его друг и начальник, но вдруг растерял всю меланхолию и темпераментно воскликнул: