Судья королевского отбора

Глава 1. Добро пожаловать на королевский отбор!

Книга поступила в продажу. Искать по ссылке https://litnet.com/ru/book/sudya-korolevskogo-otbora-b419160 или на моей странице

Выныриваю из лужи. Отплевываюсь с зажмуренными глазами. Руками и ногами болтаю в грязной воде. Стараюсь, чтобы она не попала в рот. Не хватало ещё подхватить тут какую-нибудь заразу. Но всё-таки жидкость попадает на язык. Странно, но я совсем не чувствую песка и вони. Наоборот, вода оказывается приятной на вкус. Ловлю себя на этой мысли и вспоминаю, что наступила в лужу и провалилась, видимо, в открытый канализационный люк, поэтому сразу же начинаю кашлять, не прекращая грести руками наверх, помогая ногами, как лягушка.

Левая рука касается чего-то твёрдого, и я хватаюсь за какой-то выступ. Как дельфин, выныриваю на него и разлепляю глаза, чтобы тут же их закрыть, прекращая барахтаться. Но открыть глаза всё же приходится, потому что вода странным образом уходит, и мне становится прохладно.

Осматриваю себя. Вся моя одежда исчезла, словно растворилась. Как такое возможно?

Я поджимаю колени и обхватываю себя руками, прикрывая грудь. Мокрые волосы неприятно прилипают к лицу и спине. Оглядываю место, где очутилась.

Это точно не оживлённый проспект, где я переходила дорогу, вспоминая ленивого ученика и его родительницу, а также угодливого директора, из-за которых решила уволиться из школы. И ведь уволилась же! В разгар учебного года подала заявление, но мне быстро нашли замену. Так что угрызениями совести можно не мучиться.

Помещение представляет собой грот, переходивший в комнату с высоким потолком и поддерживаемый тремя круглыми колоннами. В гроте находится неработающий фонтан, в котором я сейчас и сижу. Неработающий, потому что из скульптуры в центре, под которой сжимаюсь, чтобы скрыть побольше своих «прелестей», вода не течёт. Наоборот, жидкость впитывается в странную композицию: словно выходящих из волн три девушки, над которыми возвышается старец.

– Добро пожаловать на королевский отбор!

Мужской голос отвлекает меня от рассматривания необычной скульптуры. Поворачиваю голову и вижу пожилого мужчину, убелённого сединой, с длинной бородой. Одет он просто: бежевая ряса, в широких рукавах которой виднеются узкие рукава серого подрясника. Из-под длинного облачения выглядывают пальцы босых ног. Священник стоит на каменных плитах без обуви.

Рядом со старцем стоит мужчина в военной форме, белых штанах и синем кителе. Судя по нашивкам, эполетам и аксельбанту, офицер или его звание ещё выше. В воинских чинах я не разбираюсь.

Военный так смотрит на меня, что по спине бегут мурашки, и я передёргиваю плечами. Неприятный тип. Хотя внешне привлекателен: блондин, короткая светлая борода, голубые глаза, оттеняемые синим кителем. Высокий, с выправкой и широкими плечами. В нём чувствуется порода.

Мой взгляд возвращается к старцу, терпеливо ожидающему, пока я рассмотрю их. И до моего мозга, заторможенного после недолгого кислородного голодания, доходят слова, произнесённые священником.

– Какой отбор? – хрипло переспрашиваю я, облизывая пересохшие в раз губы. – Я же улицу переходила и наступила в лужу. Я ж не знала, что там скрывается открытый канализационный колодец, – поясняю, всё ещё не веря в происходящее, да и сидеть голой перед двумя мужчинами, пусть один из них и аскет, мало приятного.

– Почтенный Сава, может проведём ещё один призыв? – голос солдафона оказывается низким, глубоким, с вибрирующими нотками. – Мудрейший, кажется, эта судья не обладает необходимым уровнем интеллекта для честного судейства.

Правда, интонации совершенно не подходят к чарующему баритону. Да и намёк на мои умственные способности и отсутствие необходимых физических данных мало вяжутся с привлекательной внешностью офицера.

– Не торопись, мальчик мой, – останавливает Сава военного. – Мы не вправе отвергать дар богов.

– Дар? – «мальчик» открыто сомневается, приподняв вопросительно бровь и косясь на меня.

– Выбор богов – это дар, – с удивительным спокойствием и искренним смирением поясняет мудрейший и обращается уже ко мне: – Да, всё верно, – подтверждает старец. – Именно в этот момент наш бог, Единосущий, – он указывает на того, кто изображён вверху скульптуры, – и три его дочери – Рендита, Сперанта и Лава, избрали вас в качестве судьи королевского отбора, – он кланяется, но заметив, что солдафон, по-другому назвать военного я не могла, даже и не думает поприветствовать меня, шикает на него, и только тогда офицер кланяется.

Постепенно до моего сознания доходят слова священника, или кем он тут является. Но фантастичность происходящего, скептицизм и растерянность по большей части из-за наготы вынуждают произнести:

– Точно в качестве судьи? Я замуж не хочу!

В силу профессии я прочитала много книг, от признанной классики до современной прозы, даже лёгкими романчиками не брезговала. Иногда хотелось хорошо и весело провести вечерок. Дома, в удобном кресле, завёрнутая в тёплый плед. Так что фэнтези про попаданок в другие миры на свадебные отборы я тоже читала. Вот только там девушки становились участницами в конкурсах, после которых становились жёнами венценосных особ, а не судили их.

Нет, я всё-таки наглоталась грязной жижи и лежу в бреду. Этого просто не может быть .

– А вас никто и не звал, – солдафон продолжает выражать своё недовольство.

– Тогда зачем я здесь? – какой же он всё-таки грубый.

– Вы будете судить невест, участвующих в королевском отборе, – терпеливо повторяет Сава.

– Я!?

На грани слышимого:

– У неё ещё и проблемы со слухом.

Слова этого мужлана в военном мундире немного отрезвляют меня, поэтому говорю сердито и требовательно:

– Для начала дайте одежду, – и приподнимаю правую бровь, не спуская взгляда с солдафона. – Или сами разденьтесь. А то нечестно: я сижу перед вами в чём мать родила, а вы, одетые, ещё и насмехаетесь надо мной.

Почтенный Сава бросает взгляд с лукавой хитринкой на офицера, который сжимает челюсть так, что заходили желваки. Солдафон взмахивает левой рукой. И, о чудо! На глазах в его зажатой ладони появляется сверху вниз алый плащ.

Глава 2. Обязанности судьи

Оставшись одна, я осматриваюсь в комнате. И первое, за что цепляется глаз, – красное платье, лежащее на кровати. Под ним оказывается нижнее бельё, похожее на то, которое носили у нас в конце позапрошлого века. Я так решила, потому что бывала на выставке, посвящённой истории нижнего белья. Возле кровати стоят красные кожаные туфли.

В келье, помимо постели, находится стол перед окном и стул. Слева от двери – вертикальная вешалка с плечиками. Рядом с ней неприметная дверка, за которой скрывается уборная.

Кошусь на входную дверь и облегчённо выдыхаю. На ней обнаруживается замок по типу шпингалета. Не бог весть какой, но всё-таки препятствие для вора или этого фельтмаршалока. Задвигаю маленькую задвижку.

Быстренько переодеваюсь. Повезло, что платье сбоку зашнуровывалось.

Подхожу к столу и сажусь на него, забираясь с ногами, но без обуви. Подвигаюсь ближе к окну, чтобы рассмотреть другой мир. Многого не увижу, но хотя бы понять, куда меня забросило.

Однако меня ждало разочарование. Окно выходит во двор храма, где ходят одни жрецы в одинаковых одеждах. Иногда среди них мелькают военные в синих мундирах. Пару раз я видела фельтмаршалока, делавшего странные пассы перед закрытыми воротами. От его рук исходили круги-импульсы, колебавшие воздух.

Я наблюдаю за ним, прилипнув к окну. Мне, как ребёнку технического мира, крайне любопытно узнать о магии.

Едва великий князь заканчивает, как окидывает взором здание, где находятся кельи. И мы с ним сталкиваемся взглядами. В его глазах читаю надменную неприязнь. Я отворачиваюсь и слезаю со стола, чтобы улечься на кровать и предаюсь размышлениям.

С одной стороны, оказаться в другом мире – невероятное везение. Вряд ли кто этому поверит, поэтому по возвращении буду помалкивать об этом путешествии. Только это везение испортил факт облапывания меня мужланом. С другой – как объяснить родным, друзьям и ученикам своё долгое отсутствие? Вряд ли отбор закончится быстро. Не признают ли меня за прошедшее время погибшей? А сколько нервов и времени придётся потратить, чтобы восстановить все документы!

А может, всё это галлюцинации мозга?

Робкий стук в дверь прерывает мои размышления. Я встаю и открываю, чтобы впустить незнакомого жреца, который ставит поднос с горячей едой на стол. Прежде чем уйти, он кланяется.

Ужин оказался вкусным. Крем-суп, какая-то каша, похожая на гречневую, и тушёные овощи. И два стакана: один – с водой, второй – с компотом. После ужина мысли становятся вялыми, я едва успеваю снять платье и повесить его на вешалку, чтобы оно не помялось, как засыпаю ещё в процессе укладывания на кровать.

Просыпаюсь с первыми лучами солнца, прыгающими по подушке. Давно так не высыпалась! Окна моей комнаты выходят на восход, поэтому понежиться в постели не получается. Умываюсь и привожу себя в порядок. Едва заканчиваю утренние процедуры, как раздаётся стук в дверь.

За ней стоит верховный жрец.

– Доброе утро, Полина Андреевна, – он кланяется, не делая попытки войти. – Как вам спалось?

– Доброе! Очень хорошо, – отступаю в сторону и приглашаю старца в келью, потому что надеюсь задать мучающие меня со вчерашнего вечера вопросы. – Благодарю за ужин.

– Хвала нашему Единосущему за кров и пищу, дарующему нам, – произносит Сава и проходит в комнату.

Я предлагаю ему сесть на стул, а сама усаживаюсь на кровать.

– Хочу принести вам извинения за поступок его высокопревосходительства, – верховный жрец в покаянии опускает голову, после чего садится на стул и продолжает: – В его оправдание могу сказать, что фельтмаршалок ответственно относится к своим обязанностям.

– Можно же было эту процедуру провести иначе? – мне крайне неловко обсуждать то, как солдафон нарушил мои личные границы.

– К сожалению, мы вынуждены были пойти на такую процедуру из-за несчастного случая на предыдущем отборе в другой стране, – поясняет Сава. – Чтобы вам было понятнее, мне стоит рассказать вам немного о месте, причине и цели вашего переноса в наш мир.

Далее я ловлю каждое слово жреца.

Итак, я попала в мир под названием Аидэлэр, где было пять огромных континентов, два из которых являются Верхним и Нижним полюсами, остальные три: Аид, Идэл и Элэр – располагаются по экватору. Мир большой, но в нём всего два десятка стран. И мы находимся в Лиавуэре, стране, расположенной на северо-востоке Идэла. Она является морской державой.

– После нескольких долгих и кровопролитных войн из-за свадеб правителей Единосущий и его дочери решили оградить своё творение от разрушений и создали закон, непреложный для всех. Согласно ему, каждый монарх до достижения тридцатичетырёхлетнего возраста обязан устроить отбор, где выберет себе достойную супругу.

– А причём здесь судьи?

– Всё дело в человеческих сердцах, – с грустью произносит старец. – Люди нашли способ, как обойти божественный наказ и хитростью женить правителей на нужных невестах, не гнушаясь интриг и лжи. Сколько девичьих жизней было загублено! И одна из несчастных испросила у Единосущего и его дочерей справедливости. Они ответили на её мольбу. Теперь перед каждым отбором мы призываем судий из других миров, которых наши боги посчитают справедливыми. Иза-за того, что у иномирянок здесь нет никакой выгоды, их решения беспристрастны.

В его словах я вижу логику и мысленно соглашаюсь. И тут же чувствую себя польщённой: боги их мира считают меня справедливой. Ну, хоть кто-то так считает. Ученики и их родители придерживаются прямо противоположного мнения. Особенно в период выставления оценок за четверть. Не все. Но как они профессионально портят настроение и мотают нервы!

Нечего предаваться грустным мыслям. У меня ещё есть вопросы о насущном.

– А что насчёт возвращения? Как мне объяснить родным своё долгое отсутствие? А на что жить здесь? – забрасываю ими жреца.

Сава по-доброму улыбается:

– Эти вопросы часто мучают наших судий. Вас вернут ровно в тот самый момент, в который и призвали. Жить вы будете, как и все участницы во дворце и на полном содержании короны. Это непреложное право судий на кров и защиту.

Глава 3. Явление судий.

Утром, чуть свет, меня разбудили и предупредили, что сегодня состоится то самое явление судий, после которого мы отправимся во дворец, где нам предстоит жить на протяжении всего отбора.

Жду этого события с волнением. Какой будет эта церемония?

Из исторических хроник я уже знала, что всего судий пять. Интересно, а все судьи должны быть из разных миров или кто-то из них тоже из моего? К сожалению, об этом в книга ничего не написано. Не было и пояснения о том, как отправляют судий обратно в их миры. Все записи заканчивались одной и той же фразой: «Судьи отправились домой».

К назначенному времени я уже мнусь у двери, постоянно одергивая и проверяя платье. Волосы собрала в простую косу.

Стук в дверь, и я открываю.

– Плащ наденьте, – сходу приказывает фельтмаршалок, за которым я вижу ещё двух военных.

Выполняю его требование и накидываю на голову капюшон. С удивлением отмечаю блеск одобрения во взгляде великого князя, который моментально сменяется надменностью.

Торопливо идём по коридорам. Впереди его высокопревосходительство, следом я, и замыкают шествие его подчинённые. Перед входом в храм я узнаю двери, мы останавливаемся. Князь оборачивается:

– Сейчас заходим, и вы, Полина Андреевна, направляетесь к главной скульптуре и становитесь перед ней, где уже стоят другие судьи. По очереди подходите к изваянию, прикладываете руку и называете своё имя. Единосущий покажет, почему избрал вас судьёй. После этого возвращаетесь на место. Как только все судьи пройдут явление, отправляемся во дворец, где вам уже подготовили комнаты. Всё понятно? – и, не дожидаясь ответа, он открывает дверь.

Храм полон людей, напоминает улей пчёлами. Прихожане с любопытством разглядывают судий, стоящих у центральной статуи. От двери прямо к ней ведёт коридор из военных, которые следят за толпой и обеспечивают безопасность на церемонии.

Я чувствую, как дрожат и подгибаются колени. Во рту пересохло. В жизни я так никогда не волновалась. Даже когда шла на первый урок в качестве учителя. Так, Поля, представь, что ты даёшь открытый урок для районо. Поднимаю голову, расправляю плечи, делаю первый шаг и…

Ничего не происходит. Я не упала, не запнулась, гром не грянул, рак не свистнул. Второй шаг делаю уже смелее. Одной рукой чуть приподнимаю подол, чтобы точно не споткнуться о длинную юбку, и уверенно направляюсь к четырём, закутанным в красные плащи, фигурам, стоящим перед скульптурой.

И вот я встаю слева в ряду судий.

Верховный жрец Сава выходит вперёд и кланяется людям, которые отвечают ему тем же:

– Мы собрались, чтобы стать свидетелями божественного дара. Единосущий и его дочери, Рендита, Сперанта и Лава, – он по очереди показывает на статуи в скульптуре, – сегодня явят нам судий, честных и беспристрастных. Они помогут нашему королю сделать правильный выбор, – тут священнослужитель поворачивается к нам и жестом приглашает к скульптуре: – Прошу.

Крайняя справа судья подходит к статуе и прикладывает ладонь. Каменное изваяние загорается золотисто-белым сиянием. Откуда-то налетает порыв воздуха, срывающий капюшон с судьи, оказывающейся женщиной средних лет. Тёмно-коричневые волосы коротко стрижены. На лице виднеются шрамы. У неё широкие плечи и бёдра. Судя по фигуре, она не пренебрегает занятиями спортом.

– Рена, дочь Тены Дарлавийской, – представляется первая судья.

Сияние из скульптуры лучом перетекает в шар над ней. Шар светлеет, и нам предстаёт картинка со звуком, где женщины разных возрастов утверждают, что Рена справедливая. Они говорят без подробностей. В каждом отрывке звучит только одна фраза: «Рена справедлива».

«Экран» постепенно светлеет, превращаясь в светящийся шар, который возвращается обратно в скульптуру. Рену приглашают встать чуть подальше от статуи.

Второй зовут полусгорбленную судью. Она идёт, как будто всего боится. Протягивает дрожащую руку, и когда изваяние начинает светиться, пытается убрать ладонь, но та словно приклеена. Подёргав пару раз, судья сдаётся. Капюшон также слетает.

Нам предстаёт изнеможённого вида лицо женщины с испуганным взглядом, направленным в пол. Она гнётся вниз, словно привыкла пресмыкаться. Волосы цвета блонда, почти белые, собраны в косу и скручены в тугой узел на затылке.

– Иль Лалибет Ламмель, – её голос дрожит и звучит тихо, но в храме хорошая акустика, поэтому женщина вздрагивает от громкости, с которой произнесла своё имя.

Повторяется действие с отсоединением шара, показывающего новое «кино», в котором все люди заявляют, что эта судья честная. Они рассказывали, что какой вопрос не задай иль Лалибет Ламмель, она всегда скажет правду. Пару раз мелькнули картинки, где её проклинали за честность.

– Кто тебя за язык тянул рассказывать то, что ты не имела права? – кричала зарёванная девушка на судью. – Кто тебя просил говорить, что я была наедине с Фордириком? Мы просто говорили, но из-за тебя, из-за твоей треклятой честности я теперь обесчещена. Сама старая дева, приживалка в доме родственников, так ещё и другим портишь жизнь?

Этот отрывок быстро сменяется другим, где уже восхваляют привычку призванной женщины говорить правду. Но именно этот эпизод западает мне в душу.

Сияние гаснет, и судью просят встать рядом с Реной.

Следующая иномирянка, высоко подняв подбородок, сама, без приглашения, целеустремлённо направляется к статуе. В полах её плаща мелькает обнажённая нога почти до самого бедра. Создаётся впечатление, что у неё под верхней одеждой ничего нет. Какая смелая! Движения уверенные, походка поражает своей лёгкостью и грациозностью. Взгляд то и дело возвращается к этой судье. Мужчины смотрят на неё с восхищением, а женщины – с завистью. Она чем-то цепляет, что хочется снова на неё взглянуть.

Мой взор находит фельтмаршалока, который хмуро следит за этой судьёй. Та замечает его и машет ему, посылая воздушный поцелуй. Великий князь кривится от этого жеста и тихо делает замечание своем подчинённому, чуть ли не пускающему слюну при взгляде на эту гостью из другого мира.