Судья королевского отбора

ГЛАВА 1. Добро пожаловать на королевский отбор!

– Добро пожаловать на королевский отбор!

Поворачиваю голову и вижу пожилого мужчину, убелённого сединой, с длинной бородой. Одет он просто: бежевая ряса, в широких рукавах которой виднеются узкие рукава серого подрясника. Из-под длинного облачения выглядывают пальцы босых ног. Священник стоит на каменных плитах без обуви.

Рядом со старцем стоит мужчина в военной форме, белых штанах и синем кителе. Судя по нашивкам, эполетам и аксельбанту, офицер или его звание ещё выше. В воинских чинах я не разбираюсь. Неприятный тип. Хотя внешне привлекателен: блондин, короткая светлая борода, голубые глаза, оттеняемые синим кителем. Высокий, с выправкой и широкими плечами. В нём чувствуется порода.

Военный так смотрит на меня, что по спине бегут мурашки, и я передёргиваю плечами. Осматриваю себя. Вся моя одежда исчезла, словно растворилась. Как такое возможно?

Я поджимаю колени и обхватываю себя руками, прикрывая грудь. Мокрые волосы неприятно прилипают к лицу и спине. Оглядываю место, где очутилась.

Это точно не оживлённый проспект, где я переходила дорогу, вспоминая ленивого ученика и его родительницу, а также угодливого директора, из-за которых решила уволиться из школы. И ведь уволилась же! В разгар учебного года подала заявление, но мне быстро нашли замену. Так что угрызениями совести можно не мучиться.

Мой взгляд возвращается к старцу, терпеливо ожидающему, пока я рассмотрю их. И до моего мозга, заторможенного после недолгого кислородного голодания, доходят слова, произнесённые священником.

– Какой отбор? – хрипло переспрашиваю я, облизывая пересохшие в раз губы. – Я же улицу переходила и наступила в лужу. Я ж не знала, что там скрывается открытый канализационный колодец, – поясняю, всё ещё не веря в происходящее, да и сидеть голой перед двумя мужчинами, пусть один из них и аскет, мало приятного.

– Почтенный Сава, может проведём ещё один призыв? – голос солдафона оказывается низким, глубоким, с вибрирующими нотками. – Мудрейший, кажется, эта судья не обладает необходимым уровнем интеллекта для честного судейства.

Правда, интонации совершенно не подходят к чарующему баритону. Да и намёк на мои умственные способности и отсутствие необходимых физических данных мало вяжутся с привлекательной внешностью офицера.

– Не торопись, мальчик мой, – останавливает Сава военного. – Мы не вправе отвергать дар богов.

– Дар? – «мальчик» открыто сомневается, приподняв вопросительно бровь и косясь на меня.

– Выбор богов – это дар, – с удивительным спокойствием и искренним смирением поясняет мудрейший и обращается уже ко мне: – Да, всё верно, – подтверждает старец. – Именно в этот момент наш бог, Единосущий, – он указывает на того, кто изображён вверху скульптуры, – и три его дочери – Рендита, Сперанта и Лава, избрали вас в качестве судьи королевского отбора, – он кланяется, но заметив, что солдафон, по-другому назвать военного я не могла, даже и не думает поприветствовать меня, шикает на него, и только тогда офицер кланяется.

Именно на его словах я решаюсь осмотреть место, куда попала. Помещение представляет собой грот, переходивший в комнату с высоким потолком и поддерживаемый тремя круглыми колоннами. В гроте находится неработающий фонтан, в котором я сейчас и сижу. Неработающий, потому что из скульптуры в центре, под которой сжимаюсь, чтобы скрыть побольше своих «прелестей», вода не течёт. Наоборот, жидкость впитывается в странную композицию: словно выходящих из волн три девушки, над которыми возвышается старец.

Постепенно до моего сознания доходят слова священника, или кем он тут является. Фантастичность происходящего, скептицизм и растерянность по большей части из-за наготы вынуждают произнести:

– Точно в качестве судьи? Я замуж не хочу!

В силу профессии я прочитала много книг, от признанной классики до современной прозы, даже лёгкими романчиками не брезговала. Иногда хотелось хорошо и весело провести вечерок. Дома, в удобном кресле, завёрнутая в тёплый плед. Так что фэнтези про попаданок в другие миры на свадебные отборы я тоже читала. Вот только там девушки становились участницами в конкурсах, после которых становились жёнами венценосных особ, а не судили их.

Нет, я всё-таки наглоталась грязной жижи из лужи, которую пару минут назад переходила, и лежу в бреду. Этого просто не может быть.

– А вас никто и не звал, – солдафон продолжает выражать своё недовольство.

– Тогда зачем я здесь? – какой же он всё-таки грубый.

– Вы будете судить невест, участвующих в королевском отборе, – терпеливо повторяет Сава.

– Я!?

На грани слышимого:

– У неё ещё и проблемы со слухом.

Слова этого мужлана в военном мундире немного отрезвляют меня, поэтому говорю сердито и требовательно:

– Для начала дайте одежду, – и приподнимаю правую бровь, не спуская взгляда с солдафона. – Или сами разденьтесь. А то нечестно: я сижу перед вами в чём мать родила, а вы, одетые, ещё и насмехаетесь надо мной.

Почтенный Сава бросает взгляд с лукавой хитринкой на офицера, который сжимает челюсть так, что заходили желваки. Солдафон взмахивает левой рукой. И, о чудо! На глазах в его зажатой ладони появляется сверху вниз алый плащ.

Мой рот самопроизвольно открывается. Я прям чувствую, как моя челюсть падает на пол. От удивления даже чуть руки не опустила, приоткрыв грудь. Заметив презрительную ухмылку военного, тут же возвращаю их на место. На меня набрасывают плащ, в который я быстро закутываюсь и, наконец-то, встаю. Сидеть на холодном дне фонтана неприятно.

– Так, значит меня сюда призвали судить, а не участвовать в отборе? – уточняю я, вытаскивая волосы из-под одежды и перекидывая их на одно плечо.

Работа в школе научила всегда выяснять все детали предстоящего дела. Хотя мозг здравомыслящего человека двадцать первого века отказывается признавать происходящее как реальность. Даже чудесное появление плаща, в котором мне стало теплее и уютнее рядом с полностью одетыми мужчинами, никак не вписывается в привычную картину мира. Так и хочется найти логические объяснения происходящему.

ГЛАВА 2. Обязанности судьи

Оставшись одна, я осматриваюсь в комнате. И первое, за что цепляется глаз, – красное платье, лежащее на кровати. Под ним оказывается нижнее бельё, похожее на то, которое носили у нас в конце позапрошлого века. Я так решила, потому что бывала на выставке, посвящённой истории нижнего белья. Возле кровати стоят красные кожаные туфли.

В келье, помимо постели, находится стол перед окном и стул. Слева от двери – вертикальная вешалка с плечиками. Рядом с ней неприметная дверка, за которой скрывается уборная.

Кошусь на входную дверь и облегчённо выдыхаю. На ней обнаруживается замок по типу шпингалета. Не бог весть какой, но всё-таки препятствие для вора или этого фельтмаршалока. Задвигаю маленькую задвижку.

Быстренько переодеваюсь. Повезло, что платье сбоку зашнуровывалось.

Подхожу к столу и сажусь на него, забираясь с ногами, но без обуви. Подвигаюсь ближе к окну, чтобы рассмотреть другой мир. Многого не увижу, но хотя бы понять, куда меня забросило.

Однако меня ждало разочарование. Окно выходит во двор храма, где ходят одни жрецы в одинаковых одеждах. Иногда среди них мелькают военные в синих мундирах. Пару раз я видела фельтмаршалока, делавшего странные пассы перед закрытыми воротами. От его рук исходили круги-импульсы, колебавшие воздух.

Я наблюдаю за ним, прилипнув к окну. Мне, как ребёнку технического мира, крайне любопытно узнать о магии.

Едва великий князь заканчивает, как окидывает взором здание, где находятся кельи. И мы с ним сталкиваемся взглядами. В его глазах читаю надменную неприязнь. Я отворачиваюсь и слезаю со стола, чтобы улечься на кровать и предаюсь размышлениям.

С одной стороны, оказаться в другом мире – невероятное везение. Вряд ли кто этому поверит, поэтому по возвращении буду помалкивать об этом путешествии. Только это везение испортил факт облапывания меня мужланом. С другой – как объяснить родным, друзьям и ученикам своё долгое отсутствие? Вряд ли отбор закончится быстро. Не признают ли меня за прошедшее время погибшей? А сколько нервов и времени придётся потратить, чтобы восстановить все документы!

А может, всё это галлюцинации мозга?

Робкий стук в дверь прерывает мои размышления. Я встаю и открываю, чтобы впустить незнакомого жреца, который ставит поднос с горячей едой на стол. Прежде чем уйти, он кланяется.

Ужин оказался вкусным. Крем-суп, какая-то каша, похожая на гречневую, и тушёные овощи. И два стакана: один – с водой, второй – с компотом. После ужина мысли становятся вялыми, я едва успеваю снять платье и повесить его на вешалку, чтобы оно не помялось, как засыпаю ещё в процессе укладывания на кровать.

Просыпаюсь с первыми лучами солнца, прыгающими по подушке. Давно так не высыпалась! Окна моей комнаты выходят на восход, поэтому понежиться в постели не получается. Умываюсь и привожу себя в порядок. Едва заканчиваю утренние процедуры, как раздаётся стук в дверь.

За ней стоит верховный жрец.

– Доброе утро, Полина Андреевна, – он кланяется, не делая попытки войти. – Как вам спалось?

– Доброе! Очень хорошо, – отступаю в сторону и приглашаю старца в келью, потому что надеюсь задать мучающие меня со вчерашнего вечера вопросы. – Благодарю за ужин.

– Хвала нашему Единосущему за кров и пищу, дарующему нам, – произносит Сава и проходит в комнату.

Я предлагаю ему сесть на стул, а сама усаживаюсь на кровать.

– Хочу принести вам извинения за поступок его высокопревосходительства, – верховный жрец в покаянии опускает голову, после чего садится на стул и продолжает: – В его оправдание могу сказать, что фельтмаршалок ответственно относится к своим обязанностям.

– Можно же было эту процедуру провести иначе? – мне крайне неловко обсуждать то, как солдафон нарушил мои личные границы.

– К сожалению, мы вынуждены были пойти на такую процедуру из-за несчастного случая на предыдущем отборе в другой стране, – поясняет Сава. – Чтобы вам было понятнее, мне стоит рассказать вам немного о месте, причине и цели вашего переноса в наш мир.

Далее я ловлю каждое слово жреца.

Итак, я попала в мир под названием Аидэлэр, где было пять огромных континентов, два из которых являются Верхним и Нижним полюсами, остальные три: Аид, Идэл и Элэр – располагаются по экватору. Мир большой, но в нём всего два десятка стран. И мы находимся в Лиавуэре, стране, расположенной на северо-востоке Идэла. Она является морской державой.

– После нескольких долгих и кровопролитных войн из-за свадеб правителей Единосущий и его дочери решили оградить своё творение от разрушений и создали закон, непреложный для всех. Согласно ему, каждый монарх до достижения тридцатичетырёхлетнего возраста обязан устроить отбор, где выберет себе достойную супругу.

– А причём здесь судьи?

– Всё дело в человеческих сердцах, – с грустью произносит старец. – Люди нашли способ, как обойти божественный наказ и хитростью женить правителей на нужных невестах, не гнушаясь интриг и лжи. Сколько девичьих жизней было загублено! И одна из несчастных испросила у Единосущего и его дочерей справедливости. Они ответили на её мольбу. Теперь перед каждым отбором мы призываем судий из других миров, которых наши боги посчитают справедливыми. Иза-за того, что у иномирянок здесь нет никакой выгоды, их решения беспристрастны.

В его словах я вижу логику и мысленно соглашаюсь. И тут же чувствую себя польщённой: боги их мира считают меня справедливой. Ну, хоть кто-то так считает. Ученики и их родители придерживаются прямо противоположного мнения. Особенно в период выставления оценок за четверть. Не все. Но как они профессионально портят настроение и мотают нервы!

Нечего предаваться грустным мыслям. У меня ещё есть вопросы о насущном.

– А что насчёт возвращения? Как мне объяснить родным своё долгое отсутствие? А на что жить здесь? – забрасываю ими жреца.

Сава по-доброму улыбается:

– Эти вопросы часто мучают наших судий. Вас вернут ровно в тот самый момент, в который и призвали. Жить вы будете, как и все участницы во дворце и на полном содержании короны. Это непреложное право судий на кров и защиту.

ГЛАВА 3. Явление судий

Утром, чуть свет, меня разбудили и предупредили, что сегодня состоится то самое явление судий, после которого мы отправимся во дворец, где нам предстоит жить на протяжении всего отбора.

Жду этого события с волнением. Какой будет эта церемония?

Из исторических хроник я уже знала, что всего судий пять. Интересно, а все судьи должны быть из разных миров или кто-то из них тоже из моего? К сожалению, об этом в книга ничего не написано. Не было и пояснения о том, как отправляют судий обратно в их миры. Все записи заканчивались одной и той же фразой: «Судьи отправились домой».

К назначенному времени я уже мнусь у двери, постоянно одергивая и проверяя платье. Волосы собрала в простую косу.

Стук в дверь, и я открываю.

– Плащ наденьте, – сходу приказывает фельтмаршалок, за которым я вижу ещё двух военных.

Выполняю его требование и накидываю на голову капюшон. С удивлением отмечаю блеск одобрения во взгляде великого князя, который моментально сменяется надменностью.

Торопливо идём по коридорам. Впереди его высокопревосходительство, следом я, и замыкают шествие его подчинённые. Перед входом в храм я узнаю двери, мы останавливаемся. Князь оборачивается:

– Сейчас заходим, и вы, Полина Андреевна, направляетесь к главной скульптуре и становитесь перед ней, где уже стоят другие судьи. По очереди подходите к изваянию, прикладываете руку и называете своё имя. Единосущий покажет, почему избрал вас судьёй. После этого возвращаетесь на место. Как только все судьи пройдут явление, отправляемся во дворец, где вам уже подготовили комнаты. Всё понятно? – и, не дожидаясь ответа, он открывает дверь.

Храм полон людей, напоминает улей пчёлами. Прихожане с любопытством разглядывают судий, стоящих у центральной статуи. От двери прямо к ней ведёт коридор из военных, которые следят за толпой и обеспечивают безопасность на церемонии.

Я чувствую, как дрожат и подгибаются колени. Во рту пересохло. В жизни я так никогда не волновалась. Даже когда шла на первый урок в качестве учителя. Так, Поля, представь, что ты даёшь открытый урок для районо. Поднимаю голову, расправляю плечи, делаю первый шаг и…

Ничего не происходит. Я не упала, не запнулась, гром не грянул, рак не свистнул. Второй шаг делаю уже смелее. Одной рукой чуть приподнимаю подол, чтобы точно не споткнуться о длинную юбку, и уверенно направляюсь к четырём, закутанным в красные плащи, фигурам, стоящим перед скульптурой.

И вот я встаю слева в ряду судий.

Верховный жрец Сава выходит вперёд и кланяется людям, которые отвечают ему тем же:

– Мы собрались, чтобы стать свидетелями божественного дара. Единосущий и его дочери, Рендита, Сперанта и Лава, – он по очереди показывает на статуи в скульптуре, – сегодня явят нам судий, честных и беспристрастных. Они помогут нашему королю сделать правильный выбор, – тут священнослужитель поворачивается к нам и жестом приглашает к скульптуре: – Прошу.

Крайняя справа судья подходит к статуе и прикладывает ладонь. Каменное изваяние загорается золотисто-белым сиянием. Откуда-то налетает порыв воздуха, срывающий капюшон с судьи, оказывающейся женщиной средних лет. Тёмно-коричневые волосы коротко стрижены. На лице виднеются шрамы. У неё широкие плечи и бёдра. Судя по фигуре, она не пренебрегает занятиями спортом.

– Рена, дочь Тены Дарлавийской, – представляется первая судья.

Сияние из скульптуры лучом перетекает в шар над ней. Шар светлеет, и нам предстаёт картинка со звуком, где женщины разных возрастов утверждают, что Рена справедливая. Они говорят без подробностей. В каждом отрывке звучит только одна фраза: «Рена справедлива».

«Экран» постепенно светлеет, превращаясь в светящийся шар, который возвращается обратно в скульптуру. Рену приглашают встать чуть подальше от статуи.

Второй зовут полусгорбленную судью. Она идёт, как будто всего боится. Протягивает дрожащую руку, и когда изваяние начинает светиться, пытается убрать ладонь, но та словно приклеена. Подёргав пару раз, судья сдаётся. Капюшон также слетает.

Нам предстаёт изнеможённого вида лицо женщины с испуганным взглядом, направленным в пол. Она гнётся вниз, словно привыкла пресмыкаться. Волосы цвета блонда, почти белые, собраны в косу и скручены в тугой узел на затылке.

– Иль Лалибет Ламмель, – её голос дрожит и звучит тихо, но в храме хорошая акустика, поэтому женщина вздрагивает от громкости, с которой произнесла своё имя.

Повторяется действие с отсоединением шара, показывающего новое «кино», в котором все люди заявляют, что эта судья честная. Они рассказывали, что какой вопрос не задай иль Лалибет Ламмель, она всегда скажет правду. Пару раз мелькнули картинки, где её проклинали за честность.

– Кто тебя за язык тянул рассказывать то, что ты не имела права? – кричала зарёванная девушка на судью. – Кто тебя просил говорить, что я была наедине с Фордириком? Мы просто говорили, но из-за тебя, из-за твоей треклятой честности я теперь обесчещена. Сама старая дева, приживалка в доме родственников, так ещё и другим портишь жизнь?

Этот отрывок быстро сменяется другим, где уже восхваляют привычку призванной женщины говорить правду. Но именно этот эпизод западает мне в душу.

Сияние гаснет, и судью просят встать рядом с Реной.

Следующая иномирянка, высоко подняв подбородок, сама, без приглашения, целеустремлённо направляется к статуе. В полах её плаща мелькает обнажённая нога почти до самого бедра. Создаётся впечатление, что у неё под верхней одеждой ничего нет. Какая смелая! Движения уверенные, походка поражает своей лёгкостью и грациозностью. Взгляд то и дело возвращается к этой судье. Мужчины смотрят на неё с восхищением, а женщины – с завистью. Она чем-то цепляет, что хочется снова на неё взглянуть.

Мой взор находит фельтмаршалока, который хмуро следит за этой судьёй. Та замечает его и машет ему, посылая воздушный поцелуй. Великий князь кривится от этого жеста и тихо делает замечание своем подчинённому, чуть ли не пускающему слюну при взгляде на эту гостью из другого мира.

ГЛАВА 4. Королевский дворец

Впервые я оказываюсь за пределами святилища местного божества. От входа в храм ведёт длинная лестница, на всю ширину здания, с небольшими, но широкими ступеньками. Внизу нас ожидает карета с гербом в виде золотого двуглавого льва на синем щите. Великий князь лично открывает дверцу и проверяет экипаж. После этого он помогает каждой судье забраться внутрь.

Моё место оказывается рядом с дверью и окном, поэтому я вижу, как легко вскакивает на жеребца его превосходительство, как он машет рукой, отдавая команду двигаться.

Процессия, состоявшая из нашей кареты и конной охраны, двигается по достаточно широким улицам, где могут разъехаться пара экипажей. Дорога до дворца ограждена солдатами в два ряда: первый ряд стоит лицом к процессии, второй смотрит за прохожими, подходившими поглазеть на судий, прибывших из других миров.

Трудно их осудить, потому что самой было интересно посмотреть на жизнь в Лиавуэре. Погода встретила нас безоблачным небом и умеренно тёплым воздухом. Лёгкий ветерок обдувает лицо, играя с прядками, обрамлявшими лицо.

Архитектура напоминает исторический Санкт-Петербург, только без машин и катеров на каналах. Последних не наблюдается. Мы только один раз переехали по широкому мосту. Из движущегося транспорта я заметила кареты, повозки, открытые экипажи и всадников.

Люди одеваются также, как и у нас во второй половине девятнадцатого века. Наверное, и нравы соответствуют тому времени.

На мужчинах я узнаю пиджаки, сюртуки и брюки. Некоторые из них дополняли костюм галстуком-бабочкой. Многие носили шляпы-цилиндры. Менее знатные и имущие носили брюки и пиджаки из разных комплектов, а кто-то был и вовсе без верхней одежды. Благо солнечный день это позволяет.

Наряды женщин явно состоят из корсета и кринолина. Дамы побогаче укрываются от солнечных лучей под ажурными зонтиками или шляпками с широкими полями, украшенными цветочными композициями. Те, что были победнее, носят шляпки меньших размеров или вовсе без них и без пышных юбок.

Настроение царит радостное. Благодаря развешанным гирляндам с разноцветными флажками и бумажными фонариками, ощущается праздник. Иногда перед каретой кидают серпантин, конфетти или цветочные лепестки. Особенно радуются и приветственно машут дети на руках родителей.

За разглядыванием время пролетает быстро. И вот мы въезжаем через кованые ворота на территорию королевского дворца, к которому ведёт широкая аллея из деревьев, напоминающих кипарисы.

Пока едем по подъездной дороге, от восторга моя челюсть едва не падает на пол.

Это не столько дворец, сколько огромный замок! В памяти всплывает некогда увиденная на картинке пазл замок. Много лет спустя я нашла его на фотографии в социальных сетях. Это был замок Шамбор, находящийся во Франции. И я мечтаю однажды посетить его, поэтому вкалываю на работе и подрабатываю репетитором.

Королевский дворец чем-то напоминает этот замок. Три больших этажа, и всё задание словно поделено на части, у каждой из которых имеются дополнительные этажи в виде мансард, башен и ротонд. Со стороны аллеи не видно, есть ли хозяйственные пристройки и крыло для слуг, но слева сверкает стеклянный купол. Скорее всего, там расположен зимний сад.

Карета объезжает круглый фонтан, расположенный перед центральным входом, и останавливается перед лестницей, на которой расстелили красную дорожку.

Прямо встреча звёзд на каком-нибудь мега-гала-мероприятии!

Коленки начинают снова мелко подрагивать из-за количества присутствовавших людей по обе стороны красного ковра. В отличие от народа, на улицах аристократы встречают нас сдержанно, я бы сказала, демонстративно спокойно, и с нескрываемым превосходством. На дамах сверкают драгоценные камни, коими они украсили свои туалеты. На некоторых мужчинах украшения тоже выдают себя характерным блеском.

Вижу в окно, как фельтмаршалок ловко спрыгивает с коня и широким быстрым шагом приближается к экипажу. Он распахивает дверь и предлагает, не глядя, руку. Великий князь занят рассматриванием знати. Он обводит собравшихся прищуренным взором.

Так как садилась я последней, то выходить мне приходится первой. Поэтому я вкладываю свою ладонь в его, сильную и горячую. Последнее меня удивляет, и я поднимаю голову, когда ступаю на землю. Какой же князь высокий! Я едва ли достаю до его подбородка.

Наши взгляды встречаются. На мгновение мне кажется, что он сейчас улыбнётся, но тут его губы сжимаются в тонкую линию. В голубых глазах вспыхивает пламя презрения и ненависти. Оно так сильно обжигает, что я шарахаюсь от фельтмаршалока в сторону. Я прямо слышу скрежет его зубов. Князь отворачивается и подаёт руку следующей судье. Его высокопревосходительство помогает всем иномирянкам выйти из кареты по очереди. И на всех князь смотрит также, как и на меня. Выходит, что ему просто мы не нравимся, или он ярый женоненавистник.

– Судии, прошу следовать за мной в тронный зал, – по-военному он кивнул головой и жестом показал идти за ним вверх по лестнице.

При нашем подъёме аристократки приветственно приседают в реверансах, а благородные мужи склоняются в поклонах. Ловлю на себе оценивающие взгляды, от которых по спине пробегают мурашки.

Едва мы поднялись и вошли в парадные двери, как знать проследовала за нами.

Фельтмаршалок ведёт нас через широкий холл к белой мраморной лестнице, поднявшись по которой мы направляемся направо, где попадаем в приёмную. Тут к великому князю подбегает молодой мужчина в военной форме и подаёт тому парадную фуражку с небольшим козырьком. Над ним в центре поблескивает золотом герб в виде того же самого двуглавого льва. Его высокопревосходительство надевает головной убор и кивает церемониймейстеру, стоявшему у двустворчатых дверей. Тот их открывает, заходит в зал и громко объявляет:

– Его высокопревосходительство, фельтмаршалок, великий князь Левент Тэриус Алиазкар Варади, – лёгкий поклон в сторону. – И их судейшества, судии королевского отбора, – ещё один поклон, и слуга отходит в сторону.

ГЛАВА 5. Ужин

– Здравствуйте, – уверенный, твёрдый голос вырывает из собственных переживаний. – Меня зовут Сарика, и я ваша личная служанка. Я буду помогать вам в повседневных делах, подбирать наряды на соответствующие мероприятия и делать причёски. Так же буду вас везде сопровождать.

То есть передо мной не только служанка, но и телохранитель в юбке. Нет, не в юбке. В платье. Без кринолина. И в сапогах, если судить по мыскам обуви, торчавшей из-под подола, явно укороченного даже по здешней моде.

Интересно, а почему судий так охраняют? Неужели на наши жизни могут покуситься?

– Вообще-то нет, – отвечает Сарика.

Видимо, я озвучила свои мысли.

– Довольно часто родственники участниц подкупают судий, – поясняет она. – Ко мне вы можете обращаться с любым вопросом. Постараюсь ответить или отправить к тому, кто сможет вам помочь. Все служанки судий находятся под командованием его высокопревосходительства. Он лично нас отбирал для данной службы, – с гордостью чеканит девушка, выпрямляясь и словно принимая стойку «смирно».

– А великий князь может сюда заходить? – я вспоминаю, как меня толкнули в предоставленные покои, хотя дверь я не открывала.

– Разумеется, – с готовностью отвечает служанка.

Вот вам и «никто, кроме вас и служанки, не зайдёт»!

Наверное, на моём лице отразилось что-то из мыслей, потому что Сарика поспешно добавляет:

– Его высокопревосходительство всё-таки несёт ответственность за вашу безопасность и зайдёт только в случае необходимости, если я не смогу защитить вас или меня убьют.

Меня коробит от того, как спокойно она говорит о своей возможной гибели. Симпатичная девушка с модельной фигурой. Ей бы флиртовать с молодыми людьми, а не охранять иномирянку.

Но это моё мнение с высоты собственной колокольни. И раз Сарика находится здесь, значит, она считает иначе. Её право.

– Покажите, пожалуйста, как тут всё устроено, – обращаюсь к ней с просьбой.

Облегчение и улыбка расцветают на её лице.

Следующий час она показывает и учит меня, как пользоваться местными благами цивилизации.

Первая комната оказывается гостиной, где стоит парочка диванов и кресел. Справа от входа у стены находится книжный шкаф, разделённый секциями. Книг в нём немного, судя по названиям – лёгкие романчики, больше различных статуэток, пара невысоких ваз и плетёных коробочек. Два высоких окна слева выходят на парковую зону, где не вдалеке виднеется пруд.

Дверь из гостиной ведёт в спальню с резной деревянной кроватью с балдахином из тяжёлого бархата синего цвета, на котором сияют золотые звёзды. У изножья находится кушетка того же материала, что и балдахин. Слева, как и в гостиной, два высоких окна. Между ними расположился столик и пуфик под ним. В дальнем левом углу за креслом причудливо связаны шторы, образуя второй балдахин. На противоположной стороне от входа почти всю стену заменяет окно с приоткрытой дверью. За ней – балкон.

Как же я мечтала иметь спальню с балконом! Копила деньги на покупку собственной квартиры именно с таким расположением. В чужом мире моё желание сбылось.

Я выхожу на балкон и едва ли не прыгаю от радости, потому что там стоят плетёный столик и стул со спинкой. Облокачиваюсь на парапет и закидываю голову, подставляя лицо ласковым солнечным лучам. Дневное светило уже перешагнуло зенит. Выходит, что утреннее и обеденное солнце будет освещать мои покои.

Едва сдерживаюсь, чтобы не запищать от восторга. Кажется, что так везти может только во сне, а не наяву. Теперь ни один хмурый фельтмаршалок не испортит моего настроения! Ведь каждый день ко мне в гости будет заходить солнце.

Да-да, я люблю солнечный свет. Люблю, когда его много. Очень много.

– Дверь справа от кровати ведёт в гардеробную, – Сарика открывает её, приглашая меня проследовать за ней. – Слева – в ванную комнату. Обе комнаты между собой тоже сообщаются, – и демонстрирует, распахивая дверь.

В гардеробной, в основном, вешалки. Полок было гораздо меньше. И всё пустует. У окна – туалетный столик с тремя зеркалами. На него я кладу сохранённый из храма цветок.

Сзади себя слышу восхищённый тихий возглас. Оборачиваюсь и вижу, как глаза Сарики блестят при взгляде на божественный цветок.

– У нас есть поверье, которое непременно сбывается, – поясняет она, когда замечает мои приподнятые в немом вопросе брови. – Если незамужняя девушка сохранит озаролу, то через полгода она выйдет замуж. И её семейная жизнь будет счастливой.

Какое интересное поверье! Вот только волшебных пилюль нет. Везде надо работать. Даже над отношениями.

Возвращаюсь к осмотру своих покоев. Зеркало в полный рост прячется в одном из углов. В ванной всё было знакомо по родному миру. Разве что, принципы действия основывались на магии, как я поняла из кратких объяснений служанки.

Свет «включается» самостоятельно, когда кто-нибудь заходит в комнату. И также «выключается». Так работают артефакты, реагирующие на движение.

– По инструкции я могу предложить – вам принести обед сюда, после вам рекомендуется отдохнуть, чтобы подготовиться к ужину с королём и его доверенными лицами, – заканчивает Сарика экскурсию по моим покоям.

От еды я не отказываюсь, а после сытного обеда и вовсе выключаюсь. Стресс и море впечатлений дали о себе знать. Утомлённый организм требовал отдыха.

Небольшой сон, всего час, даёт хороший прилив сил. Я просыпаюсь посвежевшей и бодрой.

Сарика тут же отправляет меня в ванную и предлагает свою помощь.

– Благодарю, но с водными процедурами я справлюсь сама, – отказываюсь я.

– Доставили пару платьев и нижнее бельё. Остальные вещи уже будут шить по вашим меркам. Я подготовлю вам одежду для ужина, – сообщает она и удаляется в гардеробную.

Через полчаса, чистая и в халате, я захожу в гардеробную, где меня уже ждёт платье. Красное. Пышное, атласное, с короткими рукавами. Лиф обшит сверкающими стразами (или что там заменяет их в этом мире?).

– Оно прекрасно, – соглашается со мной служанка.

ГЛАВА 6. Звезда

Я выпрямляюсь и смотрю прямо ему в глаза. Никогда не пасовала перед другими. Не скажу, что я храбрец, но вести себя со мной так, как это делает фельтмаршалок, не позволю никому.

– Лично для меня это огромный стресс – перенестись в чужой мир. У нас, знаете ли, не путешествуют по мирам. И вместо того, чтобы постоянно угрожать и одёргивать нас, могли бы провести краткий курс по основам местного этикета. Мы не просили вас брать нас в судьи. Это ваши боги сочли нас достойными судить королевских невест. Это вы нуждаетесь в нас. При этом вы устраиваете унизительные досмотры. Интересно, а невест тоже ожидает подобный осмотр? Проявите капельку уважения.

На протяжении всей моей отповеди за столом царила тишина. Даже когда я закончила, никто не посмел её нарушить. С каждым моим словом взгляд великого князя становился тяжелым. В его глазах разгоралось синее, под стать цвету радужки, пламя. Наверное, магическое.

– Для меня и моих ведомств, знаете ли, королевский отбор – это не выход в отставку. Не раз были совершены покушения на предыдущих судий. Некоторые из них погибли. Ваш досмотр также унизителен и для меня. Но это мой долг, моя обязанность – охранять покой и благоденствие в Лиавуэре. Насчёт вашей необоснованной претензии о курсе по нашему этикету, я предоставил вам лучших специалистов, к которым вы можете обращаться по любому вопросу.

– Странно, что ваш специалист не смогла ответить на простой вопрос, – неожиданно к разговору присоединилась Клеопра.

Её грудной, глубокий голос плавно разлился по столовой.

Стамийской удалось привлечь внимание к себе. Все теперь смотрели только на неё.

– И на какой вопрос она не ответила? – обманчиво вежливо поинтересовался его высокопревосходительство.

– Как долго будет длиться отбор? – она с завидным спокойствием выдержала пристальные взоры присутствующих.

Ни жестом, ни взглядом, даже щёки у неё не зарумянились. Видимо, привыкла быть в центре внимания.

– Полгода.

– Шесть месяцев.

Мы с королём ответили одновременно. Снова источником любопытства стала я.

– А вы откуда знаете? – чуть наклонилась к столу Клеопра.

Отчего её декольте стало глубже и начало притягивать не только мужские взоры. Размерчик у неё то, что надо. Эх!

– Храмовая библиотека.

– Прочитала в храме.

И снова я ответила одновременно, но на этот раз с великим князем. Я встретилась с ним взглядом и уже приготовилась отчитать его, как один из министров обратился ко мне, перегнувшись через своего собеседника:

– А вы умеете читать на лиавуэрском? – и столько неподдельного изумления послышалось в его голосе.

Я только рот открыла, а фельтмаршалок уже ответил:

– После воздействия Плюмуса все могут.

Пришлось захлопнуть рот и сжать губы, чтобы не нагрубить ему.

Тут на меня поднял взгляд старичок, который уже высказывался в поддержку взглядов великого князя.

– Ох, бедняжка!

Вот чего-чего, а слов сочувствия я услышать точно не ожидала. Реакция министра повергла меня в ступор.

– Единственное, что всегда давалось с трудом его высокопревосходительству, так это ментальная магия, – он смотрел на меня с теплотой и состраданием. – Уж я-то знаю. Лично его обучал этому виду магии.

Все остальные министры подхватили эту тему и начали интересоваться моим самочувствием. Ответила всем одной фразой:

– Благодарю за беспокойство, всё уже хорошо.

Под этот шумок произошла смена блюд по знаку короля, который безмолвно обменивается взглядами с князем, словно они ведут мысленную беседу. Первый веселится, что заметно по озорному блеску в голубых глазах и поддёргивающимися уголками губ. Второй же едва сдерживается. Только желваки на скулах его высокопревосходительства ходят да пламя во взоре, разгоревшееся от моей отповеди, никуда не делось.

На этот раз нам подают мясо, чем-то напоминающем говядину. Слуги предлагают различные гарниры, салаты и соусы к нему. Гарниры накладывают сразу к мясу. Салаты ставят слева или справа по диагонали от тарелок в небольших пиалах-салатницах. Некоторые соусы подают на совсем маленьких чашечках или в невысоких бутылочках, другими сразу же поливают либо мясо, либо гарнир.

На этот раз я благополучно справилась с блюдом и столовыми приборами. И это благодаря соседу справа. Он любезно напомнил своё имя – граф Милош Фанара, министр внутренних дел, по внешнему виду немногим был старше короля. Граф Фанара помог мне с выбором гарнира и салата. Также он поинтересовался о моём предпочтении в соусах – кисло-сладкий, и попросил слугу поставить соусницу передо мной.

Мой взгляд то и дело вращается вокруг других судий. Ведь любопытно, с кем придётся работать следующие полгода.

Рена, увидев мясо, открыто радуется и выбирает самый большой нож и мастерски им орудует. Даже ест с лезвия. От гарниров и овощей отказывается.

– Нечего перебивать вкус мяса всякими добавками, – отвечает она, когда слуга в очередной раз предлагает ей что-то из соусов.

Иль Лалибет ест украдкой. Она на протяжении всего ужина практически не поднимает взгляд от своей тарелки. Иногда даже прикрывает рот, если взяла слишком большой кусок.

Зато Клеопра продемонстрировала мастер-класс по соблазнению мужчин за едой. Всякий раз, когда она открывает рот, непременно чуть-чуть высовывает кончик языка, подхватывает им еду и засовывает его обратно. Жуёт эта огнегривая женщина с неподдельным наслаждением, смакуя каждый кусочек, прикрывая от удовольствия глаза.

В этот раз в борьбу за внимание с Клеопрой вступила Ай Семь. Случайно. Судя по тому, как девушка с любопытством берёт все предлагаемые гарниры, рассматривает и обнюхивает салаты, макает в каждый соус пальцы и облизывает их, такую еду она видит впервые. Присутствующие то и дело пытаются скрыть улыбки то за бокалами, то за салфетками, якобы вытирая губы.

Я же стараюсь больше жевать и более не отсвечивать во время застольной беседы, когда нам рассказывают, что все желающие девушки брачного возраста могут пройти сквозь Арку помыслов. Не отсвечивать получается у меня, откровенно говоря, плохо. Точнее, не получается от слова «совсем». Особенно когда один из министров, худой, в возрасте, с тёмными волосами с проседью, собранными в косичку, достаточно громко заявляет:

ГЛАВА 7. Арка помыслов

Утро наступает слишком быстро. Сарика будит меня и усаживает за завтрак.

– Вчера вы выглядели очень уставшей, поэтому я не стала вас будить на общий завтрак с другими судьями. Прошу прощения за самоуправство. Ешьте, а я пока подготовлю ванну и платье для первого состязания, – тараторит она и убегает в гардеробную и ванную.

Мне остаётся её поблагодарить и проглотить сытный омлет с сыром и помидорами. Возможно, у этого блюда здесь другое название, но выглядит оно вполне как земное. Чашка ароматного бодрящего напитка фиолетового цвета до боли напоминает кофе не только по аромату, но и по вкусу. Под кофе незаметно улетает целая тарелка оладий с мёдом или вареньем. Не знаю, что это такое в пиале, но оно вкусное.

Вскоре я выхожу из покоев, полностью собранная и причёсанная, благодаря стараниям и усилиям Сарики. В коридоре стоят только Рена и Ай Семь со своими служанками. Как только я подхожу к ним, из дверей своих комнат тихонько, почти крадучись, появляется иль Лалибет. Последней, словно королева, выплывает Клеопра и тут же кривится.

Да, мы снова одеты одинаково: в красные платья единого покроя. Клеопре, Монашке и мне волосы заплели в свободную косу из четырёх прядей, потому что у нас длинные волосы, и украсили её алыми цветками. У Амазонки и Ай Семь волосы короткие, их никак не заплетёшь. Однако их головы украсили ободки с такими же цветами, какие были у нас в причёсках. Если Ай Семь идёт украшение, то Рена выглядит немного нелепо, как переодетый вдвшник.

Взгляд Клеопры мечет молнии. Похоже, она против подобных нарядов. Судья оборачивается к своей служанке, но та опережает её:

– Все судьи всегда носят красное. Это символ того, что ваше решение может повлиять на жизнь другого. Когда закончится первое испытание, к вам пригласят модисток, у которых вы сможете заказать другие наряды, но все они будут красного цвета.

Как там в детстве дразнились: в красном дурака видно издалека? Так и тут, в ярком и приметном платье нас легко обнаружить. Не спрячешься и не убежишь.

Хм, а были уже случаи?

Интересный вопрос, но подумаю над ним позже, а пока наши телохранительницы ведут нас по дворцовому лабиринту к выходу, где нас уже поджидает фельтмаршалок. Видок у него, стоит сказать, потрёпанный. Проступившие тёмные круги делают его взгляд более угрюмым. Не спорю, утро не то, чтобы раннее, но похоже, у кого-то была бессонная ночь.

Без слов и приветственных церемоний великий князь усаживает нас в карету и сопровождает на Дворцовую площадь. Ехать недалеко, она примыкает сразу к воротам во дворец.

Выглядываю в окошко. Кажется, что народа собралось ещё больше, чем на явление судий. Дорога для кареты и центр площади перекрыты установленным за ночь забором, за которым стоят солдаты. Удивительно, но люди не лезут на бойцов, чтобы получше рассмотреть, что происходит за ограждением. Они не толкаются, не наваливаются друг на друга, чтобы получше всё разглядеть. Разве что ребятня сзади всех.

Карета останавливается, и великий князь помогает нам выйти. Стоит последней иномирянке выйти, как площадь оглашают приветственные крики, восхваляющие честность и справедливость судий.

Я замечаю летающие полупрозрачные шары фиолетового цвета. Взгляд цепляется за эффектную Клеопру, которая раздаривает зрителям воздушные поцелуи, чем заслуживает новую порцию оваций. Краем глаза замечаю, что рядом со мной шар замер. Оборачиваюсь и с любопытством рассматриваю его. В нём отражаюсь я сама и окружающая меня обстановка, как в зеркале. Разве что всё меняет цвет на фиолетовый.

Улыбаюсь и машу рукой. Отражение повторяет за мной, отчего над площадью раздаётся новый шквал приветственных возгласов.

Хмурый князь молча хватает меня за локоть и утягивает к креслам, которые установили так, чтобы мы могли видеть сбоку, как девушки проходят сквозь этот коридор арок. Остальные судьи следуют за ним. Я позволяю вести себя, потому что всё моё внимание привлекает к себе Арка помыслов.

Она не выглядит, как простая арка. Это целая серия арок из семи штук, увитых зелёными листьями, между которых виднеются розовые цветы. Ближе к вершине цветов становится гораздо больше.

– Судьи прибыли, – разносится над площадью голос графа Баранэра, который стоит на возведённой трибуне, где восседают и другие министры.

Наверное, их обязали наблюдать за отбором. Самого короля не видно.

– Итак, первое испытание начинается, – провозглашает он.

Фельтмаршалок, вставший рядом со мной – это он меня усадил с краю, – кивает в сторону. Один из солдат открывает проход в заборе и отходит в сторону.

Признаться, я не ожидала такого.

В книгах все писали, что желающих выйти замуж за короля так много, что они собираются ещё до начала подобных испытаний.

И вот мы сидим уже битый час, а за это время ни одной желающей. Только ветер гуляет по площади. Хотя и его нет. Полный штиль. Либо тут не хотят замуж за короля. Тогда это ему плохой комплимент. Либо здесь замешано что-то ещё.

– И долго нам сидеть? – первой не выдерживает Ай Семь.

Эх, молодость! Не то, чтобы я была уже зрелой, всего лишь двадцать восемь, но по девушке видно, что она явно не старше двадцати, и ожидание её утомляет.

– Ага, – поддерживает её Клеопра. – Хоть сама проходи.

– А если надо? – у Рены, кажется, проблемы с чувством юмора.

– Даже не вздумайте! Сидеть на месте, – бросает его высокопревосходительство, словно команду дал собакам.

Я не успеваю возмутиться, потому что в этот самый момент по толпе проходит волна возбуждения. Фельтмаршалок весь напрягается. Я замечаю, как на его ладонях искрится магия. Неужели что-то сейчас случится? Надо падать или бежать?

Сидеть на месте. Вспоминаются слова князя.

Люди расступаются, и на площадь выходит первая желающая попытать свою удачу. Девушка не идёт, а плывёт. В этом умении она бы дала фору нашей Клеопре. Одета она шикарно, в белое платье из кружева. Видно, что из богатой семьи. Даже какая-то тиара венчает её высокую причёску.

ГЛАВА 8. Шоу должно продолжаться

Даже после исчезновения монстров не было такой тишины, которая воцаряется после моего громогласного заявления. Звенящая. И её нарушает грозное:

– Повторите, – забрызганный кровью монстров князь выглядит ещё более устрашающим, чем обычно.

Я чувствую, как мои голосовые связки каменеют под его пламенеющим взглядом. Страх перед приближающимся разгневанным фельтмаршалоком сковывает тело, заставляя замереть.

– Кто тебя подкупил, продажная судья?

Беда пришла не оттуда, откуда её ждали.

Девушка, прошедшая испытание в последние секунды отпущенного срока, хватает меня за плечи и разворачивает к себе.

– С кем вы это провернули? – она рычит мне в лицо и трясёт, видимо, надеясь таким образом достать «правду».

Силы ей не занимать! Хватка крепкая, чтобы я не могла вырваться.

– Баронесса Тика, – вмешивается его высокопревосходительство, освобождая меня из захвата.

Князь задвигает меня за свою спину. Судя по его поступку, он уже расхотел меня убивать.

– Не подходи ко мне, Левент! – взвизгивает она и шарахается в сторону.

Видит меня, выглядывающую из-за широкой спины фельтмаршалока, и бросает мне очередное обвинение:

– Так ты с ними заодно! – теперь баронесса обращается непосредственно к князю: – Мало вы оболгали мою семью, так теперь ещё решили и надо мной посмеяться. Казней не хватает? – она краснеет от гнева, набиравшего обороты. – Хотите ещё больше опустить мой род фальшивым отбором? – девушка срывает венок с головы и швыряет на землю.

Но тот не падает, а исчезает, не успев упасть, и снова появляется на законном месте – на голове баронессы. Однако девушка не успокаивается, наступает на князя, сверкая молниями в глазах. Вот только его высокопревосходительство не ведётся на её гнев.

– Протестую, Полина Андреевна, – подбегает граф Баранэра. – Эта девушка, – он смеряет баронессу брезгливым взглядом. – Не может принять участие в отборе.

– Она прошла Арку, – я не отступлюсь от своего слова.

– Да-да, некогда мне участвовать в постановочном отборе, – поддерживает графа девушка и возвращает ему взгляд, полный презрения. – Я как-никак не могу покидать Чудовищные острова, куда ссылают всех неугодных власти.

К нам присоединяются и другие министры, не успевшие уйти, которые согласны с Баранэрой.

– Тихо! – приказывает великий князь. – Вы можете подтвердить, что баронесса Тика справилась с первым испытанием? – он спрашивает у других судий.

Рена качает головой. Её внешний вид говорит за неё: она сражалась с монстрами, поэтому пропустила этот момент.

Клеопра и Ай Семь одновременно смотрят на поддерживаемую иль Лалибет и красноречиво вздыхают. Они были заняты ей, поэтому тоже не следили за Аркой. Про Монашку и так всё понятно: она до сих не пришли в сознание.

– Демонстрация велась? – фельтмаршалок спрашивает у графа Баранэра.

– Нет, – отвечает тот. – Едва началась бойня, как я приказал отключить сферы, чтобы не пугать народ.

Великий князь поворачивается ко мне и разводит руки в стороны, поджимая губы и приподнимая брови. Мол, мои слова подтвердить никто не может.

Но я права!

И так стало обидно! Чувствую, как защипало в глазах, окружающие расплываются. Вспомнила, как меня безосновательно обвиняли в детстве и отрочестве. Как было больно! И ведь никто за меня тогда не заступился!

Повинуясь велению эмоций, я бросаюсь к Арке и кричу ей:

– Вы выбрали меня в судьи. Так дайте знак, что я не лгу!

Слышу сзади ехидные смешки. Хорошо, что стою к ним спиной, иначе они стали бы свидетелями моих слёз. Плачу, как ребёнок. Меня никто никогда не защищал. Всегда приходилось отстаивать себя самой. Порой это так трудно, особенно если тебе не верят и принимают за лгунью и воришку.

Сильно зажмуриваюсь, чтобы справиться с нахлынувшим потоком, поэтому пропускаю момент, как стебелёк, унизанный цветами, отрывается от Арки. Я открываю глаза, когда чувствую, что он вплетается в мою косу.

– Благодарю, – шепчу я, быстро вытирая слёзы.

Когда оборачиваюсь, то уже взяла себя в руки, но никак не ожидала, что увижу, как солдаты опускаются на одно колено передо мной. Министры глазеют на меня так, словно увидели пришествие их богов. Судьи на происходящее смотрят в растерянности. И только двое взирают на меня с откровенным недоверием: баронесса и князь. У последнего на лбу написано, что он хочет меня прибить.

Чтобы отвлечься, касаюсь одного из цветков в волосах. Чувствую приятное тепло, исходящее от него, и божественный аромат, источаемый соцветиями.

Когда приходит хорошая мысля? Опосля. Из-за детской обиды совсем забыла, что есть ещё один способ проверить.

Твёрдой походкой подхожу к баронессе и беру её за правое запястье, на котором уже красуется цветочный браслет. Девушка бледнеет. Его высокопревосходительство не перестаёт хмуриться.

– Шоу должно продолжаться, – раздаётся откуда-то слева твёрдый, женский голос, привлекающий внимание всех к себе.

Поворачиваю голову и вижу сногсшибательную во всех смыслах этого слова женщину. Ярко-розовые волосы, как ни странно, гармонируют с платьем интенсивного сиреневого цвета. Одежда и волосы выгодно оттеняют голубые глаза незнакомки, приближающейся быстрым шагом.

Подойдя к нам, она звонко щёлкает пальцами левой руки. Рядом с ней возникает фиолетовая сфера, на которую незнакомка начинает трещать:

– Какое божественное доказательство того, что боги следят за королевскими отборами.

Сфера по мановению руки женщины подлетает ко мне и снимает цветы в моей косе, а затем также быстро возвращается к незнакомке.

– И в очередной раз мы видим, что судьи неподкупны, честны и беспристрастны. Вы только посмотрите, – женщина пальцами левой руки делает круговое движение. – Как Полина Андреевна бросается к Арке, несмотря на приближающихся монстров, чтобы исполнить свой долг судьи. Ах! – тут она крайне артистично ахает и прижимает руки к сердцу. – Наш доблестный великий князь Варади заслоняет судью от очередного чудовища. Мы все знаем, что лучшего воина в нашем королевстве нет, – она на мгновение замолкает, а потом быстро и негромко добавляет: – За исключением нашего короля, разумеется, – и затем весело и громогласно: – Первое испытание закончено. Ура! – и хлопает по сфере, которая исчезает в хлопке.

ГЛАВА 9. Проверка

С трудом подавляю стон разочарования. Собираю остатки сил и соскребаю себя со стула.

– Может, завтра проведём? – чуть ли не плача упрашивает Клеопра. – Мы так устали.

Последним словом она едва не давится, потому что великий князь так зыркнул на неё, что я удивлена, как та устояла, а не свалилась замертво.

Вот вам и гостьи дорогие! Чай не отдыхать сюда позвали вас. Поспать им захотелось. На том свете отоспитесь!

Когда я уставшая, во мне просыпается та ещё ехидна. И всю дорогу до комнаты, где будет проходить осмотр, язвила его высокопревосходительству. Про себя, естественно. Сил препираться с ним по-настоящему нет. Как бы не заснуть на ходу!

В кабинете, по внешнему виду комната напоминает именно его, ждёт король, который при нашем появлении встаёт и приветствует каждую судью в отдельности. Как и с выставлением оценок, нам предоставляют отдельные места. На этот раз кресла.

– Фиренс Шерпан, – представляется целитель, вошедший после того, как мы сели. – Королевский целитель. Я проверяю девушек.

Участниц заводят в той же очерёдности, в какой они проходили Арку. Делает это сам князь, находясь в момент проверки в кабинете. Больше посторонних в комнате нет.

– Вы невинны? – его величество сам задаёт этот вопрос каждой конкурсантке.

– Разумеется, – холодно отвечает принцесса де Браера.

Я вижу, как сверкают её глаза. Наверное, внутри она возмущена, что кто-то посмел даже подумать об обратном.

Штэван Второй кивает целителю, который подходит к девушке:

– Позвольте вашу руку, ваше высочество, – и, когда та подаёт ему левую руку, с его ладони срываются зелёные искры. – Говорит правду, ваше величество.

– Поздравляю, вы можете готовиться ко второму испытанию, – с любезной улыбкой выносит вердикт правитель.

Принцесса приседает в реверансе и величественной походкой удаляется.

Примерно в таком формате и проходит дальнейшая проверка девушек.

Кто-то из участниц реагирует относительно спокойно: краснеющие щёки не беру в счёт. Это откровенный вопрос, да ещё и заданный прилюдно. Они кивают, если стесняются ответить, или заикаясь подтверждают. Затем целитель проверяет правдивость их слов. Были и такие, кто возмущается осмотру.

И вот что удивительно: никто из тех, кто возмущался, не соврал его величеству. Эти конкурсантки невинны. Зато среди краснеющих были врунишки.

– Я считаю, что моя королева должна быть честна со мной. Боюсь, что для вас отбор на этом закончен, – король выносит таким непреклонное решение.

Всего было отчислено три девушки.

За время унизительной процедуры моё внимание привлекают только две претендентки: Мирель Вулпу и баронесса Никалина Тика.

На осмотр первой девушки целитель тратит около пяти минут, хотя до этого и после неё эта процедура занимает у него не более минуты. Однако он подтверждает слова Вулпу о её невинности, вытирая пот со лба.

Когда её проводили, целитель говорит его величеству:

– Скорее всего, у данной участницы врождённая способность противостоять магии.

– Благодарю за информацию, Шерпан, – король принимает во внимание его вердикт.

Когда великий князь заводит баронессу, по её лицу видно, что она догадывается о том, для чего её сюда пригласили. Сперва смотрит на фельтмаршалока. Её взгляд ненавидяще сверлит князя, а потом перекидывается и на самого короля. Уголок её губ презрительно искривляется.

Штэван Второй подбирается при её появлении. Облокачивается на стол, кладёт руки перед собой и сцепляет их в замок.

Отгородился от неё? Почему? Их что-то связывает?

Сон как рукой снимает. Я с жадностью наблюдаю за ними и вслушиваюсь в малейшие изменения интонаций.

– Вы невинны? – в двадцать пятый раз за сегодня повторяет монарх.

Никалина Тика усмехается, смотрит с вызовом на него и спокойно отвечает:

– Нет.

Король делает знак целителю приступить к осмотру.

Минута напряжённого ожидания, и…

– Баронесса говорит правду, – подтверждает слова Фиренс Шерпан.

– Благодарю за честность! Вы можете готовиться ко второму испытанию, – Штэван Второй твёрдо объявляет своё решение, странное, согласно местным традициям.

Целитель удивляется, широко раскрыв глаза, но ни слова возражения не произносит. Великий князь хмурится и отводит взгляд от короля. На других судий даже не смотрю: и так понятно, какого мнения они придерживаются в вопросе целомудрия.

И лишь баронесса не спускает пристального взгляда с монарха, словно дырку прожигает в нём. У меня создаётся впечатление, что эти двое ведут молчаливый диалог, понятный только им.

– Ты ещё пожалеешь об этом, Штэв, – тихо бросает последняя конкурсантка и, резко развернувшись, уходит.

Князь удаляется за ней, но через пару минут возвращается, чтобы проводить уже нас, точнее сдать нашим служанкам, которые помогают добраться до покоев.

Даже не помню, разделась ли я, прежде чем упасть без сил на кровать, но туфли точно сняла. Я заснула ещё до того, как голова коснулась подушки.

Утро начинается с настойчивого стука в дверь. Удивительно, но встаю без желания накрыть голову подушкой.

Оглядываю себя. Точно, платье не сняла, поэтому оно помялось. Слегка, потому что ночью даже не ворочалась, настолько сильно устала. Приглаживаю волосы рукой и иду к двери гостиной, ведущей в коридор. По пути зову Сарику, но та не отзывается. Наверное, ещё не пришла. Открываю и слышу:

– Доброе утро, многоуважаемая, самая честная и справедливая Полина Андреевна, – на одном дыхании не проговаривает, а пропевает мужчина, одетый, как лакей.

Тут мне в левую пятку что-то впивается, я смотрю вниз, но ничего не замечаю, а соринка, наверное, отлетела в сторону, потому что больше не чувствую никакого дискомфорта. Лакей пользуется моим замешательством и вручает мне поднос. Я хочу вернуть ему обратно его ношу, но мужчина оказывается проворнее меня и сам захлопывает передо мной дверь.

Чувствую какое-то жжение в левом запястье. Вывихнула от тяжести подноса? Однако моё внимание отвлекается на поднос, ещё конкретнее, на маленький, но пышный букетик в вазочке. И пять шкатулок разной формы. Широко зевнув, разворачиваюсь и ставлю поднос на столик между диваном и креслами в гостиной, а сама отправляюсь заниматься водными процедурами.