Суженая для князя зачарованных земель

Глава 1. Леда

– Леда, а ты хочешь замуж? – леди Ребекка перевесилась через перила и смотрела, как падчерица натирает деревянные полы смесью воска и ароматических трав. – Тогда ты уедешь из этого дома в свой. Будешь там хозяйкой.

Напоминать, что это ее дом, Леда не стала. Все равно бесполезно. Отцу давно до нее дела нет, а мачеха любит только себя. Вот, придумала очередное наказание – натирать полы. За дерзкий взгляд.

Беда только в том, что мачеха считала любой взгляд дерзким, а любое слово – проявлением непочтительности. Придиралась даже к тому, как Леда дышит.

– Ну что молчишь? – недовольно спросила мачеха. – Пойдешь замуж?

– Вы мне и жениха уже выбрали, – Леда не спрашивала. Раз мачеха завела об этом разговор, значит, кого-то присмотрела.

Она продолжала усиленно натирать доски пахнущим летними цветами воском. В доме есть прислуга, но все уже привыкли видеть хозяйскую дочь за работой. Мачеха утверждала, что все это для блага «непокорной девчонки».

– Не дерзи, – тут же осадила ее мачеха. – Я забочусь о тебе, как о родной. Да даже о родной дочери бы так не заботилась. Ты должна мне быть благодарна.

Мачеха медленно спускалась по лестнице. Холеные пальцы с острыми ногтями скользили по деревянным перилам, и драгоценные камни в перстнях блестели в свете свечей. Руки мачехи никогда не знали работы, на мраморной нежной коже ни единой морщинки.

Леди Ребекка обладала статью и грацией. Как будто талантливый скульптор выточил из прозрачного редкого мрамора и правильный овал лица, и аристократический нос. Такому цвету губ завидовали даже розы, а глаза были темнее ночи. Золотые, как лучи солнца, всегда были собраны в изысканную прическу, украшенную жемчугом.

Домашнее платье из золотистого бархата, расшитое затейливыми узорами, был достойно и королевы. Каблучки роскошных теплых туфель цокали по ступеням размеренно, и даже зловеще.

Леди Ребекка, как и всегда, поражала красотой и внушала трепет. А часто и ужас.

– Тщательнее натирай, – она остановилась на последней ступени, положив руку на резное навершие столбика. Королева, ни дать ни взять. – Это очень дорогое дерево, и очень капризное. Хорошая хозяйка должна все знать и уметь за всем ухаживать.

Леда подавила вздох. Сама мачеха ни разу ничего по дому не сделала. Только приказы раздавала. Даже вышивкой – самым достойным занятием для леди, не занималась. Единственное, чем могла заниматься мачеха целыми днями – собой. Ванны со специальными эликсирами, кремы, примочки, притирки, растворы и ароматные воды уходили флаконами.

– Да, матушка, – Леда ниже опустила голову и быстрее заработала руками. Зачем леди Ребекка требовала называть ее матушкой, она не понимала.

– Ну так что, ты согласна? – с нажимом спросила леди Ребекка.

Леда прикусила язык. Любой ее ответ будет неправильным. Мачеха обожала доводить ее до слез.

– Не знаю, матушка, – уклончиво ответила Леда. – Это так неожиданно.

– Ну почему же неожиданно? – усмехнулась леди Ребекка. – Через две недели тебе восемнадцать. Ты вступаешь в брачный возраст. Нужно выходить замуж.

Мачеха, спустившись с последней ступени, легкими шагами подошла к Леде и медленно опустилась рядом.

– Все, что у тебя есть, – она цепко ухватила падчерицу за подбородок, и острые ногти впились в кожу, – это твоя молодость и какая-никакая красота. А она быстротечна. Промелькнет как миг, и вот уже твое лицо покрыто морщинами, а кожа похожа на старый, желтый, потрескавшийся пергамент. А твои волосы? – убрав пальцы с подбородка, вцепилась ими в волосы, уложенные узлом на затылке. – Они черные! Смола, – потянула волосы на себя. – Будь ты блондинкой, это хоть немного исправило бы ситуацию. Но, увы.

Леда прикусила щеку изнутри, чтобы не издать ни звука. Мачеха тянула так больно, что на глазах выступили слезы. А ей только это и надо было. Будто из ниоткуда появился маленький хрустальный флакончик, на котором было выгравировано дерево без листьев. И не понять, где корни, где ветви.

Стоило слезинке покатиться по щеке, как мачеха ловко сняла ее хрустальным флакончиком. А потом вторую, и третью. Выдохнув, Леда прикрыла глаза.

– Натрешь полы, потом ступай на кухню, – мачеха отпустила ее и закрыла крышечку на флакончике. – Почистишь лук, раз не приложила достаточно усердия в натирании полов.

– Как прикажете, матушка, – Леда отползла от мачехи и, зачерпнув ветошью воск, принялась натирать пол дальше.

Чистить лук было ужасным занятием. От его едкого запаха щипало глаза и закладывало нос. Мачеха на кухню заглядывала редко, но кухарка с радостью ей все докладывала. Увильнуть от работы или получить помощь было просто невозможно.

Леди Ребекка поднялась, убрала флакончик в карман. Немного постояла, наблюдая за работой.

– Хотя нет, – решила она, – ступай сейчас. Натирать полы закончит кто-нибудь другой.

Леда закрыла банку с воском и поднялась. Вытерла руки о рабочий застиранный фартук. Подол темно-коричневого шерстяного платья обтрепался, из-под него торчали мыски кожаных туфелек. Когда-то они были расшиты бисером, но всю вышивку Леда спорола, когда туфельки стали маловаты. Теперь надевала их, когда выполняла работу по дому, стоптав задники.

Не в таком виде должна ходить дочь барона. Но иначе испортит все приличные платья, а их немного и нужно беречь. На новое мачеха денег не даст.

Леди Ребекка прошлась по падчерице внимательным взглядом и осталась довольна.

– Ступай на кухню, – с тонкой улыбкой на губах приказала она.

Подхватив подол, Леда бегом кинулась прочь. Быстрым шагом прошла по коридору для прислуги и открыла дверь на кухню. Там было жарко и дымно. Повариха готовила ужин, не забывая покрикивать на мальчишку-помощника.

– А, леди, – произнесла с издевкой, увидев Леду, – хозяйка распорядилась оставить для вас лук. Вон стоит корзина.

– И зачем так много, – вздохнула Леда, направляясь к раковине, чтобы вымыть руки.

– Надо мне, – огрызнулась повариха. – Чистите, леди, чистите.

Глава 2. Леда

Легенды о Северном Морозе рассказывала мама. Настоящая. Но тогда для маленькой Леды это были сказки о суровом старце из далеких земель, что лежат далеко-далеко на востоке. Мама говорила тихо, будто боясь, что Мороз ее услышит. В камине ярко горел огонь на потрескивающих поленьях, он сторожил комнату от холода. Леда, прижимающая колени к груди, смотрела на пламя и видела в нем огни далёких незнакомых звезд и длинные тени от высоких сосулек.

Там всходит солнце, чтобы отправиться дальше по небосклону. Зимой день такой короткий, что луна следует сразу за солнцем, а летом и ночи почти нет. Ведь зимой очень холодно, вот солнце и спешит поскорее покинуть земли Мороза, чтобы самому не остыть. Но летом хочет все согреть, остается так долго, как может. Но даже ему не совладать с могучим старцем.

Зато зимой луна сияет нестерпимо ярко, и чистый снег искрится так, что глазам больно. Но красивее этого снега бывает черное бархатно небо. По нему прозрачной вуалью растекается сияние: красное, зеленое, белое и золотистое.

Вот это чудо Леда себе представить не могла. Иногда брала мамины невесомые газовые шарфики и бегала, вытянув руки над головой. Шарфики колыхались, поблескивая. Вот так, наверное, и Северное сияние на небе трепещет, освещая снег на многие мили вокруг.

И сугробы выше дома! Ходят слухи, что в этом снегу люди роют тоннели и могут вообще не выбираться наружу. Там все равно кружат злые ветра и холод такой, что стоит вдохнуть глубоко – и замерзнешь изнутри. Леда представляла себе длинные коридоры под толщей снега, где живут тени, шепчущиеся между собой. От этих слухов у неё порой мурашки бегали по спине. Как же хорошо, что она дома, в своей спальне, где тепло!

Леде было страшно, но она просила рассказать еще. И мама продолжала рассказывать о далеких землях, где ни травинки не бывает, ни зверя какого. Только очень много снега и льда. Иногда мама добавляла, что даже птицы предпочитают перелететь через эту землю, не задерживаясь, и что в самых глухих местах слышен только далёкий скрип льда – будто сама земля вздыхает от холода. Леда думала о пустых просторах, где слышен только собственный голос, и сердце у неё сжималось от непонятной тоски.

А мама рассказывала, что в самой середине этой земли стоит прекраснейший замок изо льда. Высокий, сверкающий под солнцем ослепительнее бриллианта. Шпили-сосульки пронзают снеговые тучи, застилающие небо. Полы – гладкий лед, на ногах устоять невозможно! И все украшено искусной резьбой. Каждый коридор там – как хрустальная галерея: стены расписаны узорами из инея, в которых можно разглядеть диковинных зверей и волшебные цветы. Леда мечтала побывать в этих переходах, и слышала в воображении тихий звон, когда ледяной ветер гонит по залам колкие снежинки.

Пройти по коридорам в самый центр замка, где на огромном ледяном троне сидит Северный Мороз. В правой руке он держит посох, тоже изо льда, украшенный навершием из огромной снежинки. Насылает он бури и метели, холодный ветер и бураны. И если уж разозлится – даже сюда долетают ледяные ветра, приносящие снега. Мама рисовала его не просто как жестокого хозяина, а как старца с лицом, изрезанным временем: кожа его была бледней снега, а глаза – как острые льдинки, и нет в них ни сожаления, ни прощения. Он говорил мало, но когда говорил, слова превращались в ледяные узоры на стеклах.

Красивое царство у Северного Мороза. И страшное, потому как мертвое. Нет там ни шелеста листвы, ни птичьих трелей, не скрипнет снег под ногой путника. И все равно Леде хоть одним глазком хотелось увидеть замок и Северное сияние. Да и на Мороза поглядеть хотелось, только чтобы он ее не заметил! Вот бы стать невидимкой, погулять по замку и домой, в свою комнату.

А еще есть одна тайна. Настолько жуткая, что всех, кто ее узнает, Мороз заморозит насмерть. Каждый год ищет Мороз себе жену – умницу и красавицу, чтобы жила в его замке хозяйкой. Следила за снежными перинами на кроватях, чистила ледяные ковры и стирала занавески из инея. Ищет-ищет, да никак не найдет. Все его невесты стоят ледяными статуями в заснеженном саду. Потому что простой девушке там не выжить, а колдуньи в таком холоде жить не хотят. Вот и злится часто Мороз.

Мама говорила это шепотом, будто боясь, что даже через стены суровый Мороз услышит, что о нем говорят. Люди уверены: у Мороза есть и сердце, но оно согревается не иначе, как чужим теплом, которого он сам же и лишает.

Леда представляла себе сад, где вместо цветов – хрустальные статуи девушек, на лицах которых навечно застыл испуг. Иногда казалось, что одна из таких статуй вот-вот откроет глаза, но шепот мамы возвращал её в реальность: эти красавицы – навеки пленницы холода.

Даже примета есть: если зима теплая – Мороз невесту идет, а если суровая – то снова заморозил девушку. Из-за этого опять злится и насылает на мир холод.

«Как же он находит невесту?» – спрашивала маленькая Леда.

«Северный ветер докладывает», – отвечала мама. Проводила нежно рукой по волосам дочери и продолжала: «Рыщет он по всему свету, а потом рассказывает своему хозяину, что видел. И если находит, Мороз лично идет в те земли, принося с собой небывалый холод».

После эти слов Леда всегда пряталась по одеяло. Очень боялась, что однажды и ее заприметит северный ветер для своего хозяина.

«Не бойся, моя доченька, – ласково говорила мама, – пока горит огонь в каминах, никакой Мороз нам не страшен!»

И Леда ей верила.

Но когда Леда подросла, стало интересно: если никто Мороза не видел, а тайна настолько тайная, то откуда все ее знают? Да и потом, до этих зачарованных земель ни доехать нельзя, ни доплыть, ни пешком не дойти. Откуда тогда узнали, как ледяной замок выглядит?

Только спросить у мамы уже было нельзя. В памяти остались звуки ее голоса и нежные прикосновения рук. Отец привел молодую жену, и слушать бесконечные вопросы ребенка они не желали. А слуги и деревенские считали легенды о Морозе правдой.

И мачеха тоже. Вот как перестала притворятся добренькой, так сразу стала грозить, что отдаст в «невесты». Иногда Леда даже не сомневалась, что сможет. Еще «невестами» называли замерзших девушек, об этом Леда узнала, когда ей исполнилось пятнадцать. Узнала случайно – проговорилась кухарка, думая, что ее не слышат. Или, наоборот, специально.

Глава 3. Мачеха

Ребекка ревностно охраняла вход в свои личные комнаты. Служанки делали уборку только под ее острым взглядом. Ничего в первых двух особенно не было: красиво обставленная светлая гостиная да небольшой кабинет. В кабинете все равно все ящики комодов и секретера всегда были заперты. А гостиная не отличалась от других в подобных домах: много света, роскошная мебель, большие пяльцы для вышивания и корзинки с прочим рукоделием.

Все слуги в доме были новыми, и никто не знал, что одна из панелей, обтянутых тканью с узором из яблонь, была фальшивой. А за ней скрывалась потайная дверь, запирающаяся на старинной формы ключ.

Больше собственной жизни берегла Ребекка эту тайную комнату. Ей стоило неимоверных усилий сделать ее и все нужное перенести. Даже вспоминать не хотела, на какие жертвы шла и что делала. Предпочла все забыть и сделать так, чтобы никто не смог рассказать.

Выгнав падчерицу на кухню, Ребекка именно в эту комнату и направилась. Подошла к двери и, оглянувшись, чтобы никого в коридоре не было, вошла. Не забыла дверь запереть на ключ, задвинула две массивные щеколды. Прошла через гостиную в кабинет. Рукоделие лежало для отвода глаз. Она иногда вышивала, как и положено леди, но не очень это любила. В кабинете писала письма и проверяла счета мужа.

Но больше всего времени она проводила в своей тайной комнате. Пусть глупые люди верят, что термальные бассейны и бесконечные эликсиры и мази помогают ей поддерживать неувядающую красоту.

Аптекари и владелицы салонов платили ей, чтобы она всем рассказывала про эти мази, натирки и ароматную воду. Обман Ребекку не тяготил. Что поделать, если люди вообще легковерны, а женщины из аристократии особенно? Селянка тоже хочет быть красивой, но денег у нее мало, а забот много. Да и там больше ценится крепкое телосложение и умение пахать в поле.

А вот аристократки... Это совсем другое дело! Им необходимо иметь тонкую талию, нежную кожу и холеные руки. Им просто необходимо оставаться красивыми как можно дольше. Ведь ума не хватает понять, как удержать мужа подле себя.

Так отчего не воспользоваться?

Деньги – залог ее красоты, а красота – залог денег.

Отперев дверь, Ребекка вернула панель на место, и стена со стороны кабинета опять стала цельной. Потом заперла дверь.

Обвела взглядом комнату, остановив его на горшке, в котором росла яблоня. Сейчас зима, и на небольшом деревце не было ни листика. Но придет весна, и живые лучи солнца через специальное окно начнут согревать яблоньку. Немного полива, и оно зазеленеет, потом зацветет и даст плод.

Одна загвоздка – поливать яблоню нужно слезами юной красавицы. Тогда на ней вырастет волшебное яблоко, но только одно. Вот это яблоко и дарит неувядающую красоту.

– Жаль, что осталось всего два года, – притворно печально вздохнула Ребекка.

В день двадцатилетия слезы девушки теряли свою волшебную силу. И нужно искать другую – красивую, чистую, нежную. Любая милашка не подойдет. Так что Леду решено было выдать замуж. Как раз к лету соберет достаточно ее слез в волшебный хрустальный флакончик. Получит свое яблоко, а за год найдет себе другого мужа. Вдовца с дочерью. А с этого успеет вытрясти все до последнего медяка.

– Ах, я успела привыкнуть к этому дому, – на губах Ребекки появилась тонкая хитрая улыбка. – Только все обустроишь, привыкнешь, жизнь наладишь, как опять приходится искать мужа. Кстати, о новом муже.

Ребекка обошла ванну, остановившись у алькова, резким движением раздвинула тяжелые плотные шторы. Колдовских сил у нее было очень мало, приходилось брать умом и хитростью. Сев на мягкий стул с высокой резной спинкой, посмотрела в большое овальное зеркало. Его хрустальную гладь обрамляла рама из древесины яблони, как будто ветви сплетались друг с другом, одновременно неся на себе цветы и плоды.

Ребекка без особого почтения постучала острыми ногтями по зеркалу.

– Эй, Грэм, подъем! Хватит спать, лентяй, – насмешливо произнесла, вглядываясь в черную бездонную пустоту. – Грэм!

Медленно из глубин выплывала серебряная маска. Вместо глаз и рта – пустота. Вместо волос – ледяные иглы.

– Слушаю вас, моя госпожа, – почтительно произнесла маска мужским голосом.

– Скажи мне, я все еще всех красивее на свете? – кокетлив спросила Ребекка. – Или появилась у меня соперница?

– Ты, госпожа, – лицо почтительно наклонилось. – Красивее тебя нет на свете никого. Но Леде скоро восемнадцать.

– Да знаю я, – скривилась Ребекка. – Не собираюсь я ждать еще два года, – нервно произнесла, застучав ногтями по раме. – Ты уже начал искать другую девушку?

Тон ее голоса не предполагал отрицательного ответа.

– Да, моя госпожа, – Грэм был само почтение.

Кому, как не ему искать девушек? Ведь все они с малых лет любят смотреться в зеркало, прихорашиваясь. А он перемещается от зеркала к зеркалу, выискивая ту самую. Он может пробраться в любое зеркало, никто ведь не знает, что он существует. Девушки красуются, совершенно не подозревая, что любая из них может стать следующей.

– И? – Ребекка теряла терпение. – Нашел? – она впилась взглядом в Грэма.

– Еще нет, моя госпожа, – Грэм виновато опустил лицо.

– Чем ты занимаешь, ленивое создание? – рявкнула на него Ребекка. – За целый год ты так и не нашел нужную девушку?

– Вы же знаете, что это не так просто, моя госпожа, – попытался оправдаться Грэм. – Нужна не только красота, но и подходящий характер. Да и вы же сами сказали, что искать надо родовитое семейство. Бароны вас не устраивают.

– Конечно, не устраивают! – воскликнула Ребекка. – Я столько сил приложила, чтобы стать баронессой, теперь хочу быть маркизой или графиней. А еще лучше герцогиней. В крайнем случае – виконтессой. Но с перспективами. А ты меня куда загнать хочешь, а? Еще за купца выйти предложи!

– Купцы богаты, – напомнил ей Грэм. – А нищих графов полно. Или титул, или деньги.

– Я не собираюсь выбирать! – Ребекка полыхнула злым взглядом, ударяя по раме ладонью. – Не верю, что никого не найти! Ищи лучше, не ленись! Я и так вынуждена растягивать яблоко на весь год. Это ужасно! Почему дерево не может дать хотя бы три плода? А лучше пять. Годы идут, и мне маленького кусочка мало. Смотри, вот тут уже морщинка, видишь?

Глава 4. Мачеха

Ребекка лежала в теплой воде, буквально чувствуя, как магия обволакивает тело мягкостью, смывая не только усталость, но и едва заметные признаки увядания. Годы берут свое. А яблоку и волшебным зельям не под силу повернуть время вспять.

То ли дело источник.

Ребекка медленно подняла голову и села. Вода заструилась по плечам, и в обычном зеркале она отразилась по грудь. Улыбнулась своему отражению. На пару недель хватит, а перед днем рождения глупышки Леды снова примет волшебную ванну.

И надо заставить ее наплакать пару флаконов слез. Про запас, так сказать.

Выйдя из ванны, Ребекка накинула на влажное тело шелковый халат цвета розового жемчуга. Вызывающе дорога ткань, но такая безумно приятная, гладкая. Ей очень нравилось, как шелк скользит по коже.

Босиком, оставляя дорожку влажных следов, Ребекка прошла к туалетному столику. Села на мягкий пуф и взяла в руки расческу с серебряной ручкой.

Она очень любила расчесывать свои волосы цвета расплавленного золота. Глупый барон со своими земледельческими замашками говорил, что у них цвет вызревшей пшеницы. Ну не дурак ли? Кто делает такие комплименты? Никакого изящества.

То ли дело более знатные лорды. Вот они знали толк в комплиментах. И сравнивали ее губы с лепестками роз, а кожу – с фарфором. Ребекка благосклонно улыбалась, танцевала, но позволяли не более чем целовать ей руку. Нашли простушку – подпускать к себе.

– Какая красота, какой же шелк, – Ребекка пропустила волосы сквозь пальцы. – И этой красоте нельзя дать увянуть. Я заслушиваю самого лучшего – вечной молодости. А еще спать на шелке и есть с золотых блюд. Ну как же уже хочется переехать во дворец. Хотя бы не королевский. Сил никаких нет прозябать здесь. Ах, какие бы я балы закатывала!

Ребекка очень любила представлять себе, как танцует на королевском балу. Ее собственном балу. В белом платье, расшитом золотом и драгоценным камнями. Непревзойденная в своей красоте и роскоши тиара украшает ее голову, а рядом скромно стоит король.

И абсолютно все ею восхищаются. Слава о ее красоте и молодости летит по всему свету, заставляя рыдать горючими слезами всех красавиц. Ведь они теперь знают – прекраснее нее им никогда не стать, пусть хоть все зелья мира на себя выльют.

А чтобы этого действительно не случилось – источник она оградит от всех. И ни одна живая душа к нему подойти не посмеет.

Вот только чтобы это осуществить, надо для начала разузнать, где этот источник находится. А для этого надо заглянуть в зеркала Зачарованных земель.

– Но пока сойдет и выдать замуж Леду, – произнесла Ребекка, и на ее красивых полных губах появилась злая усмешка.

Бесхребетный муж согласен выдать дочурку за богатого купца. Ну и что, что тот старше его самого и трижды вдовец? Зато очень богат и готов выложить кругленькую сумму, чтобы порадовать будущую тещу.

Мерзавка пусть будет благодарна, что войдет в богатый дом. А могла бы стать женой какого-нибудь нищего баронетта. Но допустить брак с нищим Ребекка не могла, как и оставить Леду в покое. После двадцати она будет бесполезна. И, возможно, сможет найти свое счастье. На это Ребекка была категорически не согласна. К тому же очень богатый и старый зять – ее страховка. У собственного мужа деньги заканчиваются, а новый пока не найден.

А всего через два года слезы маленькой дряни станут бесполезны. Пусть хоть так компенсирует потерю. Еще благодарна будет, если повезет остаться богатой вдовой.

– И пусть хоть один злопыхатель скажет, что я не забочусь о будущем своей падчерицы, – усмехнулась Ребекка.

Отложив расческу, она расправила волосы по плечам. Они переливались и сверкали.

– Ну чистое же золотое, – восхитилась Ребекка, – какая пшеница?

Протянула руку за баночкой с кремом, и на минуту застыла, любуясь изящными пальцами. Как на них красиво смотрятся кольца! И как идут тонкому запястью браслеты. На стройной высокой шее должны быть только ожерелья из множества ярусов, чтобы спускались на грудь.

– Прекрасна, спору нет, – Ребекка счастливо улыбнулась. – А стану еще прекраснее.

Наконец-то взяв баночку, четким движением скрутила крышку. Это острое резкое движение никак не вязалось с нежной леди. Зачерпнув крем, пахнущий розами, нанесла его на лицо, тщательно втерла в шею, и дальше по телу, не пропуская ни единого кусочка кожи. До кончиков пальцев на ногах и гладких пяток.

Ребекка бы с удовольствием проводила в этой комнате намного больше времени, занимаясь своей красотой и смотрясь в зеркало. Но дом и финансы требовали крепкой хозяйской руки. А это ее неимоверно раздражало!

Ребекку злило, что приходится считать деньги, и нельзя просто тратить на все, что хочется. От злости портилась кожа и появлялись морщины.

– Как сложно жить красавице, – вздохнула Ребекка, поднимаясь с пуфа.

Она сняла халат и повесила его на специальный крючок. Подняла с пола платье. Очень хотелось, но не получилось сделать вход в эту комнату из своей спальни.

Ну ничего, в новом доме она сделает по-другому: гораздо удобнее и намного роскошнее. Все будет в шелках, золоте и хрустальных зеркалах.

А пока Ребекка сунула руку в воду и открыла пробку, чтобы вода сливалась. Надела платье, тщательно застегнула все пуговицы. Волосы собрала в пучок на затылке. Бросила внимательный взгляд на альков, но быстро передумала звать Грэма. Все равно это бесполезное создание ничего не успело!

– Тоже мне, магическая сущность, – презрительно фыркнула Ребекка, отпирая дверь.

Отодвинув панель, вышла в кабинет. Дверь тщательно заперла и поставила панель на место. Ветки яблонь сомкнулись идеально. Если не знать, куда смотреть, то и не найдешь никогда.

Прошла, стуча каблучками, к входной двери и отперла ее. Потом вернулась к диванчику, возле которого стояли пяльцы и дернула за шнурок, вызывая горничную.

Сама уселась на диванчик и взялась за иголку, делая вид, что вышивала все это время.

– Слушаю вас, моя госпожа, – молоденькая горничная прибежала через две минуты. Сделала торопливо книксен, растянув подол форменного шерстяного платья. Некрасивая, с рябым лицом и плоской фигурой – такая даже не помыслит составить конкуренцию.

Глава 5. Леда

Леда о планах мачехи, конечно, не знала. Спрашивать у нее, кого ей выбрали в мужья, бесполезно. Можно попытаться узнать у отца. Он же должен был дать свое согласие.

Ждала, когда отец вернется домой. За окном совсем стемнело, стрелки часов показывали начало восьмого. Скоро ужин, а отец всегда ужинает дома, если мачеха не уехала на бал или ужин.

Поднявшись из кресла, Леда прошла в скромно обставленную ванную комнату. Нужно к ужину переодеться, а не то получит нагоняй.

Сняв платье, кинула в таз. Пришлось самой научиться ухаживать за одеждой и обувью, новая прислуга не спешила выполнять просьбы хозяйской дочки. Умывшись, переоделась в чистое, более приличное платье. Его подол пришлось подшить тканью с другого платья, а то стал уже неприлично короток. Заплела волосы в косу и уложила на затылке. Никогда не укладывала локонами. Мачеха ненавидела это, требовала волосы собирать, а то могла и больно отттаскать.

Обув домашние туфли, которые сама расшила цветами, побежала в библиотеку. Мачеху там встретить шансов никаких, но видно подъезжающие к дому кареты.

Леда вглядывалась в улицу, освещенную фонарями. Катились кареты и повозки, по тротуарам шли по своим делам прохожие, кутаясь в шарфы и воротники. Зима не пришла только по календарю, в природе ее дыхание было уже ощутимо.

Минуты текли, но Леда не отходила от окна, хотя стала уже замерзать. В спешке забыла накинуть на плечи мамину шаль. Очень тонкая, узорная, но теплая. Она согревала не только потому, что была пуховой, но и потому, что принадлежала маме. Леде казалось, что на тончайших нитях все еще держится запах маминых духов.

Она слышала, как по коридорам бегают слуги. Старшая горничная командовала, что пора накрывать ужин.

И действительно, не прошло и пять минут, как с улицы на дорожку свернула карета отца. На боках красовался фамильный герб – сноп пшеницы внутри подковы. Символ земледелия и принадлежности к аристократическому роду. Гербы от знаков гильдий отличались – они всегда рисовались на щитах и включали золото или серебро в зависимости от знатности. Даже самый богатый купец или промышленник не мог использовать золотую или серебряную краску, а бедный граф, даже если у него в кармане и медяка не было, мог. Вот и роднилась обедневшая аристократия с «простыми», но богатыми.

Карета подкатила к крыльцу, и Леда кинулась из библиотеки к входной двери.

– Папа! – Леда радостно улыбнулась, увидев отца. Очень хотелось подбежать и обнять его, но остановилась в трех шагах.

– Леда, добрый вечер, – в голосе отца был едва заметный намек на тепло. Он быстро расстегнул зимнее пальто с меховым воротником и скинул на руки горничной. – Как прошел твой день? Хорошо? А где Ребекка?

– Все хорошо, – ответила Леда, грустно улыбаясь, отца ее ответ совершенно не интересовал. – Папа, а правда, что ты выбрал мне жениха?

– Да, Ребекка выбрала, – подтвердил отец. – Она о тебе очень сильно заботится, как любящая мать. Не опаздывай на ужин, Ребекка этого не любит.

Леда так и осталась стоять, наблюдая, как отец идет к лестнице. Вот, даже вопрос про жениха не пробил стену его отчуждения. Кроме Ребекки никого не замечает.

Обхватив плечи ладонями, потерла в попытке согреться. В доме было тепло, но Леде казалось, что ее обдувают ледяные сквозняки. Отец поднялся наверх, ни разу не оглянувшись.

Леда перевела взгляд на большие напольные часы: из цельного дерева, резные, с тяжелым маятников. Маленькая стрелка показывала, что до восьми осталось пять минут и нужно спешить в столовую. Нельзя опоздать ни на секундочку, но и войти первой она тоже не может.

Во всем и всегда первой должна быть мачеха.

Горничные закончили сервировать стол и застыли в ожидании хозяев.

Пришлось ждать еще минут десять, пока отец и Ребекка спустились. Мачеха даже к домашнему ужину всегда принаряжалась. Отец же просто переоделся в домашнее, сменив выходной костюм на менее строгий.

Мачеха, опираясь на руку отца, проплыла с видом королевы и заняла стул по правую сторону. Место Леды было по левую. Стул для Ребекки отодвинула горничная, для отца тоже, а Леду все, как обычно, проигнорировали.

Мачеха дождалась, когда горячий наваристый суп будет разлит по тарелкам, и мило улыбнулась. От этой улыбки по спине Леды прошел холодок нехорошего предчувствия.

– Ах, милое дитя, – начала Ребекка, и уже это обращение сулило большие неприятности, – тебе через две недели восемнадцать, станешь взрослой девушкой. В честь этого мы устроим настоящий праздник, да, дорогой? – она с улыбкой и обожанием в глазах смотрела на мужа.

– Да, дорогая, – кивнул он. – Ты всегда знаешь, как лучше. Устроить праздник будет здорово.

Леда ушам своим не поверила. Так и замерла, не донеся ложку до рта. Мачеха собралась отметить ее день рождения? Да быть того не может! А мачеха продолжала говорить невероятное:

– Я уже составила список, что нужно заказать. Украсим зал цветами и лентами. И закажем воздушные пирожные, а еще разные фигурки из шоколада. Музыкантов пригласим. Какой же праздник без музыки, правда? Это будет восхитительно весело! Леда, ты рада?

– Да, матушка, – постаралась как можно любезнее произнести Леда. – Я могу начинать рассылать пригласительные?

И Леда, и Ребекка прекрасно знали, что пригласительные отправлять некому. У Леды не было подруг совсем, а родственники давно не поддерживали отношения.

Губы Ребекки едва заметно дрогнули, а в глаза промелькнуло недовольство. Но она в совершенстве владела собой, и ответила мягким голосом:

– Конечно, милая. Я их обязательно отправлю.

– Дорогая, ты как всегда очень добра и заботлива, – отец накрыл пальцы Ребекки своими и слегка сжал в знак признательности. – Я боюсь даже представить, что в тот день мог тебя не встретить.

«Как бы было прекрасно!» – мрачно подумала Леда.

– О, дорогой, я люблю Леду, как собственную дочь, – фальшиво-ласково произнесла Ребекка, в притворном смущении опуская взгляд. – Я тут подумала, нашей девочке неплохо было бы взять пару уроков танцев. Освежить умения. А еще немного обновим гардероб. Леда на своем празднике должна быть самой красивой. Да и поводов целых два! Не только совершеннолетие, но помолвка! – пролепетала восторженно. – Ах, милая, я так рада!

Глава 6. Леда

Впрочем, мачеха редко когда заходила в комнату Леды. Просто первым делом перенесла детскую подальше от родительских комнат, чтобы как можно реже видеть падчерицу. По этому поводу Леда давно уже плакать перестала, теперь находила это очень удобным. Ей тоже хотелось быть от мачехи как можно дальше. Желательно, на другом конце города. А лучше хотя бы в другой стране.

Но пришлось встречаться с утра за завтраком.

– Матушка, я вас вчера ждала, а вы не пришли, – нежно, с улыбкой произнесла Леда, прекрасно зная, что ей это не спустят.

– Дела отвлекли, – обожгла холодной вежливостью Ребекка. – Твой день рождения и помолвка одновременно – это очень, вот очень-очень сложно. Ты молода и просто не понимаешь, как тяжело мне выкручиваться, чтобы все организовать на высшем уровне, и не потратить лишнего медяка.

– Дорогая, ты у меня самая замечательная жена и хозяйка, – отец влюбленно смотрел на Ребекку.

Леда прикусила щеку изнутри, чтобы не напомнить, кто все деньги растранжирил на балы, платья и украшения. Тогда случится жуткий скандал. Поэтому промолчала, хотела поговорить с отцом, но тот, закончив завтрак, уехал по делам. Леда понятия не имела, где он проводит время и чем занимается.

– Иди к себе, – приказала мачеха. – У нас много дел, а после обеда прибудет учитель танцев. Не хочу, чтобы люди думали, будто у тебя обе ноги левые.

– Слушаюсь, матушка, – Леда, сделав книксен, отправилась к себе.

– Нормальные у меня ноги, – тихо себе под нос ворчала она. – И танцую я хорошо. Швабра не жаловалась. И халат тоже.

Леда понимала, что ей не достает практики. Но где было практиковаться? Только на деревенских танцах. Мелькнула шальная мысль сплясать на дне рождении лихой деревенский танец, пусть идеальное лицо мачехи перекосит от злости, а фарфоровая кожа покроется красными пятнами. Мысль неплохая. И перед уходом из дома можно сделать что-нибудь этакое. Чтобы мачеха злилась и приказала сидеть в комнате.

«Так и сделаю!» – решила Леда и улыбнулась. Ей запрут в комнате, но ведь для побега дверь и не нужна. Настроение немного улучшилось.

А минут через десять явилась и мачеха. Вошла в комнату, окинула взглядом обстановку и скривилась.

– Убожество, – пренебрежительно бросила.

Леда опять промолчала. Это свои покои и парадные комнаты она постоянно обставляла по последней моде, а Леде приходилось выбирать из того, что мачеха сочла ненужным.

– Заносите! – крикнула Ребекка. – Ну что плететесь, как старые клячи?

Леда очень удивилась, когда горничные внесли две охапки платьев. Но все быстро встало на свои места.

– Твой гардероб ужасен, – высокомерно заговорила мачеха. – Твои туалеты старые и потертые. Я не могу допустить, чтобы ты в таком нищенском виде предстала перед женихом. Что он подумает?

– Что мне не покупают платьев? – логично предположила Леда.

– Молчи, мерзавка, – прошипела мачеха. – Ты и так имеешь гораздо больше, чем того заслуживаешь. Что ты сделала, чтобы жить на всем готовом в богам доме? Ничего! Ты просто родилась. Многие живут гораздо, гораздо хуже. Вот они, например, – махнула рукой на горничных, и те, опустив взгляды, сделали низкие реверансы. – Тебе не нужно тяжело работать за кусок хлеба. Ты не мерзнешь зимой на улице. А ведешь себя как неблагодарная дрянь. Я делаю тебе сейчас поистине королевский подарок, но ты все равно не оценишь. Ты не умеешь ценить то, что имеешь. Ах, я столько сил приложила, чтобы воспитать тебя скромной, кроткой и порядочной леди. Но ты не обучаема.

Закончив речь, Ребекка тяжело вздохнула. Подошла к зеркалу и, улыбнувшись, прикоснулась пальцами к волосам, поправляя и без того идеальную прическу.

– На твое счастье, – продолжила она, – я слишком добра и мягкосердечна, чтобы просто вышвырнуть тебя за порог. Поэтому я выдам тебя замуж за богатого купца, а чтобы ты не выглядела нищенкой, подарю тебе несколько своих платьев.

«Какая щедрость!» – мысленно съязвила Леда. Даже сейчас мачеха нашла, как сэкономить. Но только на Леде. Сэкономить и унизить. Потому что платья были красивыми, но немного устаревшего фасона, а еще то, что подходило замужней леди, да еще и блондинке, не было к лицу юной брюнетке.

– Ну, что молчишь? – жестко спросила Ребекка. – Ты должна рыдать от счастья.

– Благодарю вас, матушка, – ровным тоном произнесла Леда, делая едва заметный книксен.

– Неблагодарная дрянь, – припечатала Ребекка. – Снимай свои лохмотья. Нужно наметить, где распустить платья. Ты толстенькая коротышка, и в талии мои платья на тебе не сойдутся.

Леда и сама так думала. Но первая же примерка показала обратное: платье в талии оказалось ей велико. А вот длину и правда нужно подшить.

– Это ткань растянулась, – зло прошипела Ребекка, ее глаза едва ли молнии не метали. – Я его давно носила. Быстрее закалывайте. Что вы копаетесь, курицы?

Но и примерка остальных платьев показала то же самое – талия у Леды была тоньше.

– Какие ужасные ткани, – фыркала Ребекка, – а ведь уверяли, что самые лучшие. Никому веры нет. Все вытянулось! Как хорошо, что я решила их перешить. Даже надень их я, все равно бы пришлось ушивать. А так и о тебе позаботилась, и деньги сберегла. Хозяйка должна быть рачительной.

Леда молча все выслушивала, покорно примеряя платья. В зеркале она отражалась в красивых платьях, совсем ей не подходящих. У мачехи были гораздо красивее и дороже, но и эти намного лучше ее самого красивого.

– Все равно как на корове седло, – мачеха обошла Леду по кругу, пристально изучая недовольным взглядом. – Вот тут что за пузырь? Кто так подкалывает? Дай я сама!

Выхватив из рук горничной булавку, воткнула в ткань. И в Леду.

– Ай! – пискнула она.

– Ой, не рассчитала, – усмехнулась Ребекка.

Но «помогать» горничным не перестала. Она колола и щипала Леду как бы невзначай, дергала за волосы. Ей нужны были слезы. И она своего добилась. Примерка для Леды стала кошмаром. Как она ни старалась, слезинки все же покатились.

Глава 7. Леда

Она подбежала к окну и, опершись руками о подоконник, прижалась лбом к стеклу. Крупные пушистые снежинки, похожие на пуховые перья, медленно и даже как-то лениво падали на землю, цеплялись за ветки и узоры кованого забора. Такое все стало белое и мягкое!

Леда открыла створку и высунулась в окно. Вдохнула холодный воздух. Она радовалась, как ребенок. Вытянув руку, подставила ладонь под снежинки. Они садились, тут же тая и оставляя после себя капельку воды. Захотелось скорее выбежать на улицу, чтобы ловить снежинки. Но пришлось вернуться в комнату и закрыть окно. Леда продрогла.

– Нужно погулять, – она принялась быстро убирать кровать, а потом побежала умываться. До завтрака еще целый час, и она успеет подышать воздухом в саду.

Быстро одевшись потеплее, Леда выбежала в сад через вход для прислуги. Дорожки успели почистить только спереди дома, и она сразу провалилась в снег по щиколотку. К юбкам снег прилип моментально. Но разве такая мелочь ее остановит?

Леда надела перчатки, и теперь снежинки на ее ладонях не таяли. Снег все шел и шел, оседая на ее плечах и капюшоне плаща. Уже напал пушистыми сугробами, закрыв кусты и одев деревья в шубы. Леда бродила по дорожкам, меряя снег и пытаясь сделать узоры из следов. Гуляла до тех пор, пока щеки и нос не замерзли.

– Ух, сколько снега, – войдя в дом, сняла теплый плащ и стряхнула.

– Да будь он проклят, – тут же высунулась горничная. – А вас чего носило? Вон какая лужа теперь. Чисто дикарка, а не леди.

Леда быстро обмела ботинки веником, и сняла, чтобы вытряхнуть подтаявший снег. Все-таки зачерпнула несколько раз. Подхватив плащ и обувь, убежала к себе в комнату. Повесила плащ сушиться, а ботинки приставила к батарее, платье кинула на спинку стула, который придвинула к батарее.

Леда не привыкла любоваться на себя в зеркале. Заглядывала в него, только чтобы убедиться, что волосы гладко убраны и платье без пятен и сидит подобающе. Иначе бы заметила, каким нежным румянцем покрыты ее щеки, какая чистая кожа – совсем как снег, идущий за окном, как алеют губы и какие невероятные у нее глаза – от синей радужки они постепенно светлеют к зрачку. И волосы вовсе не черные пакли, а настоящий шелк. Восточные красавицы бы таким гордились, заплетая в толстые косы и добавляя яркие украшения, или носили бы распущенными, умащивая розовым маслом.

Но Леда, переодевшись в домашнее платье, мельком на себя глянула – не растрепаны ли волосы, и побежала в столовую. Успела затормозить, пропуская вперед мачеху и отца.

– Отвратительная погода, – жаловалась Ребекка. – Откуда столько снега? Его не успевают чистить! Дорогой, ты останешься дома?

– Придется, – отец был явно недоволен. – На дорогах будут заторы.

– Я и говорю – отвратительная погода, – закатила глаза Ребекка. – Леда, надеюсь, учитель танцев придет. Я хотела вызвать обувщика, но придется подождать, пока хоть немного уберут этот ужасный снег. Тебе нужны новые туфли. И сапожки. Надеюсь, эти ужасные снегопады не сорвут твою помолвку.

«Надеюсь, нас заметет и будет мести неделю!» – пожелала Леда. А вдруг?

– Пап, раз ты сегодня дома, мы можем поговорить? – у нее теплилась надежда, но отец быстро ее задул, как едва тлеющую свечу.

– Не сегодня, – отмахнулся он. – Ты же девушка, тебе сподручнее решать вопросы с Ребеккой. Она все для тебя сделает.

– Конечно, дорогой, – сверкнула улыбкой Ребекка. – Я люблю Леду как собственную дочь. После завтрака будет примерка платьев, – прощебетала она.

– Ваших платьев, матушка, – не удержалась от легкой язвительности Леда, – которые перешивают на меня. Не новых.

– Я забочусь о семейном бюджете, – с милой улыбкой произнесла Ребекка, но взглядом готова была пронзить падчерицу.

– Да, все правильно, дорогая, – одобрительно закивал отец. – Нужно слегка урезать расходы. Доходы упали. Я прикладываю все усилия, но дорогие покупки сейчас нам не по карману.

– О, не переживай, дорогой, – успокаивающе произнесла Ребекка, – Леда будет выглядеть потрясающе! Я позабочусь.

– У тебя безупречный вкус, – расплылся в улыбке отец.

Ну, с этим Леда не могла поспорить. Вкус у мачехи был – к дорогим нарядам, балам и вкусной еде.

После завтрака отец скрылся в своем кабинете, наказав его по пустякам не беспокоить.

– Я не пустяк! – Леда топнула от досады. Прикусила губу, чтобы болью задвинуть слезы. – Папа, ну очнись же ты!

Но понимала, что все это напрасно. Мачеха цепко опутала ее отца.

– Леда, ты почему не в своей комнате?! – прикрикнула на нее Ребекка. – Платья требуют примерки! У нас и так мало времени! Бегом! – скомандовала она.

И Леда кинулась в свою комнату. Эти проклятые примерки! Кажется, мачеха решила выжать из нее все слезы, прежде чем отдать жениху. Да еще и из-за снега Ребекка была в дурном настроении, и вымещала его на Леде. Платья, великоватые падчерице в талии, настроения ей не добавляли.

Она цеплялась не только всю примерку, но и продолжала издеваться во время урока танцев. Мастер Биггс все-таки пробрался через сугробы.

– Леда, не будь такой деревянной, – шипела мачеха. – Леда, внимательнее, ты похожа на деревенщину. Леда, как ты взмахиваешь руками, ты что, дикарка?

Это был ужасный урок, измотавший Леду до головной боли. А Ребекка улыбалась, она явно была счастлива.

– Старайся, Леда, старайся, – поучала она падчерицу. – Если жених от тебя откажется, я отдам тебя в ледяные невесты.

«Да какая разница уже – за старика купца или старика Мороза?» – думалось Леде.

– Ииии раз-два-три, – раздраженно отсчитывал мастер Биггс. – Леди Леда, соберитесь! Бал в честь помолвки и совершеннолетия – это очень важное событие! Вы запомните его на всю жизнь!

«Вот это и пугает», – настроение у Леды было мрачным, а урок все затягивался.

Уже голова кружилась и ноги заплетались от бесконечных повторений и кружений.

Мачеха выставит ее как куклу, чтобы всех опять обмануть. Жаль, нельзя сбежать до дня рождения.

Глава 8. Ярослав

Далеко-далеко от городка, в котором жила Леда, если долго ехать на восток, а потом на север, есть небольшое княжество. Размером оно примерно как два королевства, где расположен тот городок. С одной стороны его подпирает Холодный океан с темными водами и опасными льдинами, полный морских чудовищ и разной рыбы, с другой – Ледяные горы, их ледниковые шапки не таяли даже в середине жаркого лета, а оставшуюся часть занимает Непролазная тайга, которую зовут Гиблым лесом. Много лихого люда сгинуло в том лесу под огромными вековыми соснами да елями. Ну а нечего входить в него со злыми помыслами.

В том княжестве текут семь рек – семь чар называют их местные, потому как у каждой реки своя особенность есть. Летом на сочных лугах пасутся тучные стада, возделываются поля, а зимой строят жители ледовые городки и катаются на коньках по каткам, да несутся со снежных горок на санках. А кто посмелее, те и на лыжах в Ледяных горах прокатиться не побоятся.

Даже настоящая пустыня есть. Ветер, разгулявшись, переносит песок с места на место, перемещая барханы и заставляя их петь.

А какое там небо! Летом высокое и яркое, а зимой низкое, мягкое, как бархат, расшитый серебряными звездами. Иногда его расцвечивает Северное сияние в синий, зеленый и золотой.

В центре княжества стоит величественный замок, чьи башни упираются в небо. Такой высоты на них шпили, что тучи цепляются. Белоснежные стены покрыты тонким резным узором, словно мороз дыхнул на стекла. Множество окон закрыты тончайшими пластинами горного хрусталя. А крыши покрыты лазурной черепицей, напоминающей не то небо, не то лед.

Изнутри на белых стенах мозаика из фиолетовых камней. Добывается этот камень в княжестве и зовется чароитом. Прекрасен замок, будто сказочный.

А какое там убранство в комнатах! На окнах тонкие занавеси из эфирной ткани, расшитой серебром да золотом, на белых каменных полах ковры шелковые тончайшей работы. Столы резные, вазы хрустальные, посуда расписная, кровати под балдахинами. На диванах расшитые узорами подушечки и думочки.

Но краше всего парадная зала. Своды такие высокие, что шапка с головы падает. Свисают люстры хрустальные, звенят от дуновения ветерка мелодично. На белом полу узоры выложены чароитом, и сверкают, аж глаза слепит, потому как две стены – сплошь окна. В конце залы трон стоит из резного хрусталя, как будто изо льда вырезанный. Подушки на нем белоснежные, с золотым шитьем. Кто первый раз этот трон видит – дар речи теряет.

Да вот местные к красоте этой привычные. А прислуга так и вовсе ужасается, как тут порядок наводить без заклинаний специальных. Попробуй с каждой грани пыль убери!

Называется то княжество Чудским, или по-просту – Зачарованными землями. В Чаргороде сидит на троне князь Снежный. Сидит только во время приемов официальных, на самом деле трон не очень удобный.

Князь правитель хороший, справедливый, народ его любит. Не зря его родители Светобором нарекли. И княгиня у него хорошая – добрая, приветливая, заботливая. А уж красавица! Как улыбнется, словно ясно солнышко греет. Тишь да благодать в княжестве...

– Ярослав! – грозный окрик князя Светобора пронесся по замку, звякнули стекла и хрустальные люстры.

– Тише, милый, – княгиня Ярина погладила супруга по плечу. – Зачем же так кричать?

– То есть ты считаешь, что наш сын поступил очень остроумно? – Светобор смотрел на жену темно-синими глазами, полными гнева. – Я этому оболтусу как трон оставлю? Все бы ему шуточки! – сокрушенно покачал головой.

– Молод еще, – нервно улыбнулась Ярина, – кровь кипит. Силушки много, а...

– ... мозгов мало, – вздохнул Светобор. – И шутки у него не смешные!

– Милый, ну и мы молоды были, – пыталась успокоить супруга Ярина. – Ты тоже то в окна лазил, то среди лета шутки ради на площади каток устраивал. Вспомни, как горяч был.

– Был? – пшеничного цвета брови князя удивленно взлетели. Светобор обхватил жену за талию и крепко прижал к себе. – Да я и сейчас еще ого-го! Или как? – он недоверчиво прищурился.

Ярина усмехнулась. Ее зеленые глаза заблестели. Она тонкими пальцами ласково провела по щеке Светобора.

– Хорош, – лукаво улыбнулась. – Не хуже, чем в молодости.

– То-то же, – довольно усмехнулся Светобор, еще крепче прижимая жену и целуя в губы жарко и сладко. А то ишь какая, сомневается в нем!

– Ну хватит уже, – Ярина уперлась ладонями в широкие плечи мужа. – День белый, полон замок народу, а мы тут посреди коридора милуемся.

– Мой замой. Моя жена. Где хочу, там и милуюсь, – проворчал Светобор.

– Ты хотел с сыном поговорить, – напоминала ему Ярина.

– Да пусть с ним, – отмахнулся Светобор. – Потом уши надеру. И не посмотрю, что двадцать третий год уже миновал! – он погрозил внушительным кулаком. – Яриночка, голуба моя, как думаешь, наш замок все-таки выдержит все детские шалости? Не развалится, пока они повзрослеют?

– Тысячу лет стоял, еще тысячу простоит точно, – заверила его Ярина, хотя сама в этом уверена не была. Сегодня утром отобрала у младшенькой кинжал и горсть чароитов, которые та из мозаики успела выковырять. Заставила все починить, а кинжал убрала в оружейную.

Ну вот почему не пошла в шахты? Там бы ей мастера показали, где можно ковырять, пока рука не устанет.

Но нет, там, где можно – не интересно!

И так у них каждый из детей пытался замок разобрать по камешку. К счастью, построено крепко. Но хотя если бы дети объединили усилия, возможно, одну из башен им бы удалось все же разобрать.

– Надеюсь, – вздохнул князь. – Ярина, как думаешь, может, Ярославу невесту уже подыскивать начнем? Дело небыстрое ведь.

– Ага, – звонко рассмеялась Ярина, и полетел ее смех под высокие своды, будто ручьи весенние зазвенели. – А сам-то позволил себе невесту выбрать? – напомнила она мужу.

Ярина была из простой семьи, и жила себе в дальней деревеньке Весёновке. Помогала родителям с хозяйством, ходила с подружками в лес по грибы да ягоды. Вот там на одной из полян и встретилась тогда еще с княжичем. Оба собирали землянику лесную, только с разных концов поляны, вот на серединке и встретились. Ярина как княжича увидела, так и обомлела. А он застыл на мгновение, потом синими глазами сверкнул, брови густые к переносице свел и как рявкнет:

Глава 9. Ярослав

Ярослав не стал дожидаться окончания шутки. Он северным ветром промчался через замок и выскочил на улицу. Слуги проводили его сочувственными взглядами.

– Яросла-ав! – грозный отцовский окрик нагнал его вот дворе, но не заставил сбавить шаг. Наоборот, Ярослав побежал еще быстрее.

Горожане при виде княжича улыбались. Молод еще, оттого и все бегом у него. Но так парень он хороший: веселый, умный, не злой. Подрастет еще – станет степеннее. А пока молодость – нужно веселиться.

Ярослав несся к Чароице. На берегу его заждались друзья, чтобы покататься на коньках. Кататься на катке было скучно, это развлечение не для снежного княжича.

– А что, смелых нет?! – крикнул он, чуть не кубарем скатываясь с высокого берега к заводи.

Прекрасно знал, что без него на лед не сунутся. Река Чароица была широкой, мощно несла свои воды в океан и легко могла сломать лед под людьми. То ли дело княжеский род.

– Опять шапку дома забыл? – ехидно выкрикнула Любава – купеческая дочь. Красавица! Пшеничная коса с запястье толщиной, щеки от легкого мороза раскраснелись, губы красные, глаза – как темный янтарь. – Мать не заругает?

– А я парень горячий! – Ярослав едва затормозил. – Зато ты закуталась. Капу-уста-а!

Он протянул руку, чтобы натянуть меховую шапочку девушке на нос, но получил ощутимый шлепок по руке. Парни и девушки засмеялись.

Ярослав, как и все наследники княжеской крови, холода не боялся. Что ему тот холод сделает, когда он сам и есть ледяной волшебник? Нет, шапка у него была, и даже не одна, и шуба была. Но Ярослав предпочитал меховой жилет, да и тот почти всегда был нараспашку.

– А я головой думаю, – не осталась в долгу Любава, – а не только в нее ем. Мне мозги беречь надо. Еще два года в академии учиться, – гордо заявила.

Ярослав забрал у друга коньки и быстро привязывал их к сапогам, пока Любава хвасталась, как будет отцу помогать.

– Не поможет тебе учение! – крикнул Ярослав, выскакивая на лед. Ты гляди какая! Еще нос не дорос, а уже собралась в торговлю лезть.

– Ах ты! – в спину ему прилетел снежок. Вот зараза какая! Меткая! Чуть в воду из-за нее не ухнул, отвлекла! Да еще и друзья ржут, как кони.

Выставив перед собой руку, Ярослав призвал родовую магию, и заводь начала покрываться толстым льдом. Таким гладким, что даже шелка бы позавидовали, если бы могли.

– Эге-гей! – закричали парни, устремляясь к заводи.

Под свист и улюлюканье вся ватага выскочила на лед. Любава и тут была хороша! Не зря же купила новые штаны из чудо-ткани, которая не промокала, да утепленные тончайшей пуховой шерстью. И душегрея у нее вот какая – парчовая, с меховым подкладом и мехом отороченная.

Вся компания устремилась за княжичем. А Ярослав несся по реке, делая лед под ногами. Разве ж на городском катке так получится? Туда, сюда и лед кончился. А тут можно нестись вдаль, чтобы ветер в ушах свистел, пока не устанешь. Где еще показать удаль и смелость? Широкую ледяную полосу с двух сторон омывали темные зимние воды реки, и стоит зазеваться – окунешься. Вот для того и нужен кто-то из княжеского рода, чтобы Чароицу усмирить хоть на пару часов.

Накатавшись до упаду, развеселая компания вернулась на берег. Самое время согреться душистым чаем или медовым взваром, подкрепиться пирожками или блинами с вареньем или сметаной.

– Яр, ты поедешь с нами на Кипелку? – спросил Переслав.

– А почему нет? – Ярослав отхлебнул чай. – Домой мне лучше пока не соваться, – засмеялся он.

– Смотри, однажды отцу надоест, – язвительно произнесла Любава. – Ох и получишь ты!

– Испугался, аж коленки дрожат! – в тон ей ответил Ярослав. Дерзкая девица попала по больному. – Мы купаться, а вас с собой не берем!

– Да мы и сами с вами не поедем, да, девочки? – Любава верховодила женской частью их компании. – Мы завтра поедем. А сегодня у нас посиделки у меня.

На том компания и разошлась.

Парни, взяв извозчиков, отправились на реку Кипелку, которая не замерзала никогда. Приятно было зимой в ее водах погреть кости. Летом редко кто купался, и так жарко! А зимой – самое оно!

По берегам Кипелки стояло несколько больших бань, в которых порядок соблюдался неукоснительно: мужчины отдельно, женщины отдельно. Ну а семейные могли поплавать вместе в специальных отгороженных купальнях.

Шумная компания весело провела время в такой бане, купаясь в горячей воде и барахтаясь в снегу. Гогот стоял на всю округу.

– Эх, домой надо, – Ярославу совершенно не хотелось вылезать из горячей воды. Он смотрел на темное небо, усеянное звездами, и ни о чем не думал. – Если к ужину не явлюсь, получу на орехи от матери.

Друзья усмехнулись, но понятливо закивали. Княгиня добрая, конечно, но характер крутой.

– Ну, тогда выползаем, – первый вылез из воды. – Ух, чет холодно стало! – он бегом рванул в баню.

Один Ярослав шел спокойно, ну не холодно же. Так, прохладно.

Вернувшись в город, компания распалась. Ярослав прокрался в замок через дверь для слуг и проскочил в свои покои. Прошел в купальню, и прежде чем начать мыться, проверил полотенца и мыло. Шуточки – это у них семейное.

Из покоев Ярослав вышел, как будто ничего не случилось, спокойно пошел в столовую. Но все равно был настороже.

– О, сынок! – от широкой улыбки отца, с которой тот его встретил в столовой, едва не вздрогнул и внутренне напрягся. Что-то отец довольный слишком. Подозрительно это. – У меня есть для тебя новости!

Вот теперь Ярослав испугался.

– Слушаю, отец, – сев на свое место, сделал вежливо-заинтересованное лицо. Кажется, сейчас ему припомнят все шуточки.

– Я тут решил, – улыбка князя стала шире, – а почему бы тебе с друзьями не съездить в путешествие. Заскучали, наверное, в княжестве.

– Эээ... – глубокомысленно произнес Ярослав, когда смог подобрать упавшую челюсть.

– Я вижу, ты очень рад! – усмехнулся князь.

– Пап, а мы? – капризно надула губы младшая дочь. – Я тоже хочу в путешествие!

Глава 10. Леда

Леда забыла, когда последний раз ездила в лавки. Кажется, что прошла целая вечность.

Она забилась в угол кареты, и с опаской поглядывала в окно. На улице творилось что-то ужасное! Кареты протискивались в опасной близости друг от друга, грозясь столкнуться в любой миг. Колеса вязли в снежной каше, лошади нервно ржали, а кучера ругались так, что у нее уши полыхали.

Леда просто не могла взять в толк, с чего такой ажиотаж. У мачехи не было ни одного основания думать, что варварский князь вдруг решит жениться именно на ней.

– Будет большой бал в городской ратуше, – внушала ей Ребекка. – Приглашена вся аристократия. Весь цвет нашего города.

– Но как же мой день рождения? – робко спросила Леда.

– Да кому он нужен? – отмахнулась мачеха. – Приезжает князь Чудского княжества. Имя у него еще такое... такое... – она пощелкала пальцами, – язык сломаешь. У варваров всегда такие имена, что цивилизованным людям не выговорить. Надо, чтобы ты его очаровала.

– Не умею, – напомнила Леда. – Я умею хорошо полы натирать, а не флиртовать.

– Не дерзи! – взвизгнула мачеха. – Забудь ты про эти дурацкие полы! Что там этих варваров очаровывать? Да они красивых женщин в глаза не видели, – она горделиво подняла подбородок. – Что ты скукожилась, как старый башмак? Сядь ровно! Держи спину! Вот так.

Она выпрямилась, чтобы на своем примере показать, как должна сидеть в карете настоящая леди, но карету так качнуло, что Ребекка влетала в стенку. Хорошо, что стены кареты обиты шерстью и тканью.

– Эй, осторожнее там! – закричала Ребекка, со злостью кулаком стуча в стенку кареты.

– Матушка, а что же купец скажет? – спросила Леда, так и оставаясь в своем углу. – Вы же ему меня сосватали.

– Да что ты пристала с эти купцом? – Ребекка потирала ушибленное плечо. Кто вообще придумал эту зиму? Зачем?! Отвратительное время года! Да и кожа портится от холода, краснеет некрасиво. – Богатенький старикашка. Так что в твоих интересах очаровать князя. Он и моложе, и богаче. А не сможешь, будешь четвертой женой. Думаю, не последней. Понимаешь?

– Понимаю, – буркнула Леда, еще сильнее забиваясь в угол.

Ни слова больше не произнесла, пока карета пробивалась к самым богатым лавкам в центре городка. Здесь творилось вообще невообразимое! Как будто все жители городка устремились сюда.

Карета остановилась. Кучер, спрыгнув с козел, открыл дверь и с почтительным поклоном подал мачехе руку.

– Госпожа, – произнес заискивающим тоном.

– Леда, выходим, – Ребекка, поддерживаемая кучером, спустилась в снежную кашу. – Фу, мерзость какая, – брезгливо сморщила нос.

– Госпожа, – Леде кучер руку подавал с видимым раздражением. Чуть не выдернул ее из кареты, нарочно пытаясь уронить в снег.

Но Леда устояла на ногах. Башмаки у нее были на толстой подошве, а не на каблуках, да и платье простое, без вороха пышных юбок.

Их с мачехой сразу чуть не затерла толпа. Идти по снегу было неудобно, со всех сторон толкались локтями. Леди и их служанки едва не дрались за право первой войти в дверь лавки.

– Князь! Князь приезжает! – со всех сторон неслись возбужденные перешептывания. – Говорят, настоящий варвар! Ходит без рубашки, только в одних шкурах!

– Что, и без штанов? – с притворным ужасом шептала молодая женщина.

– Да! – ответила ей другая, сразу покраснев и закрыв рот ладонью.

– Да их целый отряд! – обсуждали другие. – И все как на подбор. Ох, я хочу их скорее увидеть!

– Но как наш бургомистр разрешил такое непотребство?

– Так варвары же! Денег там столько, сколько наш король не видывал. Я слышала, мне рассказала наша кухарка, у ее подруги подруга дочери работает в гостинице, где варвары остановились, так вот, они руками гуся разрывают. И так и едят! Ни вилок, ни ножей не используют!

– Какое варварство! – по тону леди не было понятно, она ужасается или восхищается.

– Стервы! – шипела мачеха, таща Леду к первой лавке. – Все-то уже прознали. Ну мы еще посмотрим, кому тут будет в конце концов весело!

Она так резко дернула на себя дверь, что вместе с ней на улицу вылетела девушка, не вовремя взявшаяся за ручку с той стороны.

– Пошла вон! – мачеха отпихнула несчастную и втолкала в лавку Леду.

Леда чувствовала себя куклой. Ее мнением никто не поинтересовался ни разу. Мачеха сама выбирала ткани, золотые шнуры для отделки и даже пуговицы.

Леда потеряла счет лавкам, в которых они побывали. И везде был небывалый ажиотаж. От золота, серебра и шелков рябило в глазах, и все ткани давно слились в одно большое пестрое пятно. Леда ужасно устала, но и слова мачехе не сказала, боясь ее гнева. А та все покупала, покупала и покупала. И все это должно было быть немедленно доставлено к модистке.

– Так, пока хватит, – сказала Ребекка, когда они вышли из очередной лавки.

Леда обрадовалась, что сейчас поедут домой. У нее от толкотни и шума разболелась голова. Все-таки она больше привыкла к тишине. Но мачеха, крепко ухватив ее за локоть, потащила к той самой модистке. Дверь открыла с пинка.

– Марта! – рявкнула так, что стекла зазвенели. – Нам нужно платье! К балу!

– Но, леди Ребекка, помилуйте! – воскликнула Марта. На ней было простое платье, на шее висела портновья лента, на запястье привязана подушка с воткнутыми в нее булавками. Из чего Леда и заключила, что это и есть модистка. – Всем нужно!

– Не помилую! – мачеха вытолкала Леду в центр комнаты. – Добавлю крем из личных запасов.

– О! – глаза модистки загорелись жадным блеском. – Будет платье! За два крема такое, во всем королевстве не найти! На нее шьем? – грубо ткнула в Леду пальцем.

– Да, – скривилась мачеха. – Моя падчерица. Люблю ее, как дочь родную.

– Понятно-понятно, – закивала Марта. – Ну, идемте в примерочную. Надо мерки снять и фасон выбрать. Энн! Энн! Подай чаю леди!

Леду отвели в просторную комнату со множеством зеркал и парой манекенов. В углу стоял столик и пара кресел, на этот столик Энн выставляла чай. В эту же комнату начали приносить свертки и сверточки.