Сумрачные истории, рассказанные в полночь

Ночная смена

Говорят, что мужчины не боятся темноты. Есть в этом доля правды. Я тоже не боялся, до определенного момента. Сейчас мне сорок, а я до сих пор сплю только с источником света, и отключение электричества в темное время суток – мой самый страшный сон. В годы студенчества, как обычно, деньги, которые присылали родители, заканчивались буквально через неделю, и я решил куда-нибудь устроиться, чтобы дотягивать до следующей посылки из кармана родсвенников. Сразу в глаза бросилось объявление, что на старый, уже не функционирующий завод требуется сторож в ночную смену, видимо, чтобы хулиганы не растащили оставшееся барахло. На работу меня приняли моментально и без лишних вопросов, чему я был очень рад и даже слегка удивлен. Да и зарплата по тем временам за "сидеть и ничего не делать" была более чем достойная. Днем, перед рабочей сменой, я пришел познакомиться со сменщиком и узнать что да как, так сказать приглядеться к рабочей обстановке. На воротах меня встретил молчаливый мужик в куртке охранника поверх засаленной тельняшки. Показав всю территорию и рассказав, как что включать-выключать и с какой переодичностью вести график обходов, мы последовали в сторону выхода.

—А куда делся мой предшественник? —Такая хорошая зарплата за непыльную работу,- решил поинтересоваться я.

Охранник посмотрел на меня как-то неодобрительно и промолчал. Ну и решил не лезть больше с расспросами, и так из этого мужика каждое слово приходилось как щипцами вытягивать. Уже вечером он вручил мне ключи от ворот и большой фонарь, и, уходя, повернулся, словно что-то хотел сказать, но махнув рукой, передумал. Помещением для сторожей была металлическая будка с маленьким телевизором внутри и старым продавленным диваном, пропахшая лапшой быстрого приготовления, кислятиной и запахом несвежих носков. Вечер я провел, глядя в мерцающий экран, и ближе к полуночи пошел на обход. Территория завода была просто огромная, про себя я подметил, что даже жаль, что такая махина простаивает без дела. Фонарь в руках освещал большие станки, словно еще вчера работающие, а сегодня уже замолчавшие навсегда. Шаги эхом отзывались от стен. Я никогда не был трусом, но оставаться одному в немаленьком помещении было неуютно. Сбоку послышался шелест, и я вздрогнул от неожиданности. Фонарь осветил убегающую крысу. Я выдохнул, и изо рта вышел пар. Стоял достаточно теплый сентябрь, но внутри было зябко. Пройдя по вверенной мне территории, я вернулся в будку. Сон начал меня морить, и под размеренное бормотание диктора я вырубился. Что меня разбудило, я сначала сам не понял, у телевизора съехала антенна, и на экране мелькали только помехи, но что-то казалось не так. Я привстал с дивана и стал оглядываться. Тут я увидел, что за окном стоит силуэт человека, но из-за отблесков рябившего ящика на стекле я не разглядел его лица. Я потер глаза, он все еще стоял, не двигаясь. Я разозлился. Что за придурок посреди ночи сюда залез да еще и пялится на меня? Взяв дубинку, я выскочил за дверь. Вокруг не было ни души, глубокая ночь, разбавленная лишь лаем собак с ближайшего частного сектора. Я начал озираться, и, обойдя будку по кругу, был неприятно удивлен, куда мог деться незнакомец. Чтобы добежать до самого здания завода, уйдет пару минут, а местность вокруг сторожки чистая, никаких кустов или предметов, за которыми можно спрятаться. Обойдя всю территорию вдоль и поперек и не найдя посторонних, я списал всё на то, что спросонья мне показалось. Следующие пару смен были без происшествий, и я уже даже забыл, что мне кто-то привиделся. Однажды, перед полуночным обходом, я снова по обыкновению смотрел телевизор и краем глаза заметил в окне движение. И выглянул за дверь я обомлел. От ворот по направлению к входу шагал мужчина в сером пиджаке и с небольшим коричневым портфелем.

—Эй! Это частная территория! — рявкнул я.

Но, казалось, он меня не слышит, не оборачиваясь, он также продолжил важно шагать, будто имея на заводе срочные неоконченные дела. Его вид вводил меня в замешательство, зачем аккуратно одетому мужчине, совсем непохожему на вора и хулигана, лезть на заброшенный завод? На улице было уже прохладно, я забежал накинуть куртку и, схватив фонарь, двинулся за ним. В здании стояла тишина, я начал прислушиваться, ожидая услышать звук шагов. Но незнакомец, судя по всему, где-то притаился. Я тоже старался передвигаться бесшумно. В одном из цехов мой фонарь замигал и погас, и сколько я по нему бы ни стучал и не колотил об ладонь, он отказывался работать. Благо, с больших окон проникал хоть какой-то свет с улиц, но этого было мало, я передвигался практически на ощупь. От мысли, что где-то здесь, во мраке, бродит странный мужик в пиджаке, стало жутковато. А если он неадекват? А вдруг у него нож? Я начал передвигаться в сторону выхода, но запнулся о небольшой предмет на полу, который начал издавать шипение и помехи, нагоняя еще больше жути в этой темени. Он замигал красным огоньком и я понял, что это рация. Тут, подняв голову, я едва не потерял от страха и неожиданности сознание. Он стоял прямо передо мной, вроде мужик как мужик, но что-то в нем пугало до дрожи в коленях. В еле пробивающемся с пыльных стекол свете было видно его бледное худое лицо. Он смотрел куда-то вдаль за меня.

—Ш-ш-ш… слышишь… ш-ш-ш… слышишь, —вдруг начала разрываться помехами и едва слышным голосом рация. Мужик так и стоял как вкопанный. Мне стало совсем не по себе.

—Найди… ш-ш-ш… найди… ш-ш-ш… я… где, — неунималась рация.

—Что вы тут делаете посреди ночи? — попытался строго спросить я, но мой голос дрожал как у школьника, рассказывающего стих у доски.

Он посмотрел на меня и открыл рот, словно пытался закричать, но звук раздался из рации. Дикий раздирающий вой. Он сделал ко мне шаг. Дальше все как в тумане, я помню только, как несколько раз падал и вставал, пока бежал до своей будки, слыша сзади этот протяжный крик. Сменщик нашел меня утром сидящим под столом и трясущимся как осиновый лист.

—Надо было наверное сразу тебя предупредить, но думал, может, тебя это обойдет, хотя все твои предыдущие сменщики долго не задерживались, — вздохнул он, вытягивая меня за локоть из-под моего укрытия.

Бабушкин цветок

Я принесла его в дом поздней осенью, после бабушкиных похорон. Сама не понимая, зачем взяла. Моя тетушка вручила мне это растение в горшке, со словами, что бабуля его очень любила, и в память о ней мы должны ухаживать за её оконным питомцем. К слову, я не люблю комнатные цветы: у меня на подоконниках стояло всё что угодно, хлам на любой вкус, от патрона до ..., ну не важно, но только не зелень. Ну, не моё это. А вот у покойной старушки был целый домашний сад, но со мной она никогда не делилась, кто у нее любимец, кто нет, да и вообще изначально было непонятно, зачем мне отдали такого подопечного, лучшего кандидата отправить его на верную смерть не сыскать. Я была слишком опечалена, чтобы задавать лишние вопросы.

Бабушкина квартира отходила мне по наследству, но тетушка попросила на время поселить туда свою дочку, ну, то есть мою сестру, которая приехала учиться в наш город. Почему бы ей не оставить и этот цветок — как и все остальное — мне тоже совершенно не хотелось выяснять. Я разгребла подоконник и поставила его посередине.

— Ну, надеюсь, ты у меня не сдохнешь… — вслух сказала я то ли себе, то ли ему.

Эту ночь я плохо спала от навалившихся переживаний, то и дело просыпаясь каждые пару часов. А под утро, уже провалившись в глубокую дремоту от бессилия, мне приснился странный сон. В моей комнате стояла еще одна кровать, и, судя по вздымающемуся силуэту под одеялом, на ней кто-то лежал. Поначалу не было страха, как будто осознавая, что это всего лишь сновидение, я подошла посмотреть, кто же это, и начала медленно стягивать одеяло. Сначала я увидела только взлохмаченные седые волосы, а потом до боли знакомые бабушкины глаза, которые с отчаянием, не моргая, смотрели на меня. Потянув одеяло дальше, я затряслась от ужаса: рот бабушки был неаккуратно зашит толстой черной нитью. Старушка моргнула, и я с ужасом подскочила на кровати. В коридоре раздался звук удаляющихся шагов. Я поставила ноги на ледяной пол после теплой постели.

— Мама? — позвала я.

Мне никто не ответил, и я выглянула за дверь. Я ещё раз её окрикнула. На удивление, в квартире никого не было. Слуховые галлюцинации после тревожного сна, ну, или же слышимость от соседей. Я быстро нашла объяснение произошедшему. Весь день я чувствовала себя разбитой и уставшей после бессонной ночи. Казалось, что окружающий меня мир находится за мутноватым стеклом, приглушающим остальные звуки, и даже кофе не помогал взбодриться.

Вечером, сидя в зале на диване, я бесцельно тыкала кнопки телевизора в полусонном состоянии. Глаза начинали слипаться, головой я понимала, что нужно перебираться в свою комнату, но силы настолько покинули меня за день, что даже просто подняться с кресла было неимоверным усилием. На колени запрыгнул кот и начал запускать когти в пижамные штаны. Диктор в новостях бормотала про приезд важной шишки в нашу область, но мои глаза уже закрылись, я почти спала. Кот всё сильнее и сильнее топтался и впивался когтями.

— Мама, убери кота, он мне мешает, — уже еле ворочая языком, попросила я.

— Какого ещё кота? — отозвалась она из комнаты.

Я подскочила с кресла как ошпаренная кипятком. А ведь у нас правда не было никакого кота, у отца была аллергия на любых домашних животных. Ну, во всяком случае, он в этом убедил всю семью. Я осмотрелась вокруг на предмет наличия мурчащих созданий.

— Ты принесла домой кота? — строго спросила меня зашедшая в зал мать.

Я испуганно замотала головой. Она встревоженно посмотрела на меня.

— Ты в порядке? Бледная как смерть.

— Да, я, пожалуй, пойду спать.

В комнате я сняла штаны и рассмотрела свои ноги. Бедра были располосованы мелкими царапинами, словно от кошачьих когтей. Должна признаться, мне стало не по себе. Этой ночью мне снова снились кошмары, и каждый раз я, вскрикивая, просыпалась, но не могла вспомнить содержания ни одного из них. Так прошел месяц. Спала я из рук вон плохо, похудела на восемь килограммов, потому что кусок не лез в горло.

Мать пыталась кормить меня различными БАДами и успокоительными, но всё было без толку. Однажды около полуночи я проснулась от странного шуршания в комнате, словно кто-то не спеша перебирал бумаги. Поняв, что не могу пошевелиться, и стала беспомощно водить глазами в поисках источника звука. Прищурившись, я заметила матушку в сорочке возле комода: она стояла ко мне спиной, её руки вздрагивали, но я не видела, что она делает. Я попыталась открыть рот, чтобы спросить, что ей понадобилось здесь посреди ночи, но губы словно склеили между собой, единственный звук, что я смогла издать, было мычание. Её руки перестали вздрагивать, и она начала очень медленно, совсем неестественно поворачиваться в мою сторону, так, словно я смотрела на неё в замедленной съёмке. Если бы я помнила хоть одну молитву, наверное, сейчас бы занялась её прочтением. Это создание лишь отдаленно напоминало мою мать, словно маленький ребенок попытался сделать её портрет: один глаз значительно больше другого, две черные дырки, имитирующие ноздри, и огромный рот от уха до уха. Существо растопырило костлявые руки и двинулось на меня. К счастью, дар речи вернулся ко мне, я зажмурила глаза до боли и заорала во всю глотку. В комнате включился свет, в дверях стояли перепуганные родители. От страха и бессилия перед ситуацией у меня побежали слезы, я с трудом могла объяснить, что произошло.

Утром на пороге нашей квартиры появилась женщина. Ничем не отличающаяся от обычных людей, если бы мать не шепнула мне на ухо, что она целительница, я бы посчитала её преподавательницей ближайшей средней школы: аккуратная стрижка каре, простенькие очки, юбка миди и скромная блузка, завершающая образ. Она усадила меня на диван, присев сама рядом на краешек, и взяла мою руку. Дальше минут пятнадцать она молчала с закрытыми глазами. Я вопросительно посмотрела на мать с непониманием.

— Ай-ай! Как нехорошо, и кому же ты, моя хорошая, могла так насолить! — выдала она свой вердикт.

Я молчала, потому что не знала, что на это сказать. Она медленно пошла по квартире, словно сканер, разглядывая находящиеся там предметы.

Дверь в бездну

После окончания института работа в моем крошечном городе, да что уж я его так громко назвал, в моем ПГТ, была из разряда фантастики, поэтому, чтобы реализовать себя в этой жизни, я поехал в ближайший крупный мегаполис с его бурной ночной жизнью и яркими огнями. Но финансовые возможности совершенно не оправдали моих ожиданий. Думая, что с теми деньгами, что заботливо мне дали родители, я буду жить в навороченной по последнему слову техники студии в каком-нибудь небоскребе с модным ремонтом, увы, по итогу я стоял на пороге хрущевки на окраине города, где молчаливая старушка обменяла мои последние кровные на ключи. Квартира выглядела как типичный постсоветский музей с деревянными половицами, неаккуратно крашеными в когда-то белый дверными косяками, стареньким холодильником «Зил», дребезжащим с кухни, пыльным ковром на стене и, вишенкой на торте была кладовка. Я впервые видел, чтобы в хрущевке была кладовка, но кто я такой, чтобы спорить с дизайнерами тех времен. Мечтательно подумав о том, что обязательно разбогатею в ближайший год и съеду отсюда, я начал раскладывать вещи.

Первые полгода я наслаждался жизнью отдельно от родителей, менял подружек как перчатки, завел новых друзей. Каждое воскресенье меня встречало дикой головной болью с похмелья, так как в выходные я вел разгульную жизнь по барам и клубам, заливая радость всеми возможными способами. И это воскресенье тоже не стало исключением. Во рту была пустыня Сахара, но мне было так тяжко, что я едва смог открыть глаза. Рядом заворочался Леха, с которым мы вчера безбожно распивали коньяк.

— Лех, принеси воды, а? Вообще умираю! — застонал я.

Скрипя диваном, друг медленно встал и, судя по шаркающим звукам, пошел в сторону кухни. В квартире воцарилась тишина, словно, дойдя до кухни, он уснул.

— Лех? — позвал я его, но он не отвечал.

Тут я проснулся окончательно, вспомнив, как закрывал вчера за другом дверь. Алексей спешно засобирался к своей даме сердца и покинул нашу совместную вечеринку. Кто-то был в моей квартире. Нутро тряслось от выпитого и от страха. Я схватил со стола бутылку, готовый огреть неизвестного мне гостя. На негнущихся ногах я дошел до дверного проема в коридор и выглянул из-за косяка. Прихожая и кухня были пусты. Я резко распахнул двери в туалете и ванной, но там тоже не было ни души. Обследовав квартиру вдоль и поперек, я убедился, что посторонних в доме нет. Сердце бешено колотилось, неужели это был такой реалистичный сон? Клятвенно пообещав себе больше так не пить, я лег дальше спать

Конечно же я быстро забыл про эту ситуацию, но произошло то, от чего даже при свете дня на моей голове зашевелились бы волосы. Был выходной, я в шлёпках и домашней одежде спустился в продуктовый, но, дойдя до магазина, понял, что забыл дома портмоне с карточкой. Отругав себя за рассеянность, я поднялся к себе на этаж и, открыв ключом дверь, начал шарить по полкам в прихожей. Что-то в квартире мне показалось не так, это ощущение, когда ты мельком что-то заметил, но не сразу понял. Повернувшись в сторону зала я просто онемел от ужаса. На сложенном диване, аккуратно еще утром заправленным пледом, кто-то сидел. Это был не человек и даже не животное. Я даже вообще не смогу дать принадлежность этому существу. Сам он был словно сделан из той же фактуры, что и плед, словно хотел с ним слиться, два тонких длинных рога в разные стороны и выпученные белые глаза. Как будто поняв, что я его заметил, он начал медленно вставать с дивана. По всем законам жанра нужно было начать орать и убегать, но я стоял как вкопанный. На моё счастье, чудище направилось не в мою сторону, а, шаркая бесформенными ногами, зачем-то ушло в кладовку и, закрыв за собой дверь, скрылось в её темноте. Ко мне вернулась возможность двигаться. Не помня себя от ужаса, я побежал в подъезд, запнувшись о порог и кубарем вылетел на лестницу, едва ли не переломал ноги.

— Задолбали наркоманы! — рявкнула спускавшаяся в этот момент соседка сверху.

Ну да, вид у меня оставлял желать лучшего: бледный и перепуганный, в мелких градинах пота, в растянутых домашних трениках. Трясущимися пальцами я набрал номер Лехи.

— А может, ты, братан, это? Того? — друг покрутил пальцем у виска и заржал, стоя у открытой кладовки.

Ничего особенного, какие-то алюминиевые тазы да кастрюльки, веник и еще много разнообразного барахла, которое, видимо, как считала хозяйка, в этой жизни может пригодиться. Действительно, монстров обнаружено не было. Я уже стал подозревать, что, может, схожу с ума. Леха просидел у меня до позднего вечера и, успокоив тем, что это всего лишь стресс, посоветовал выпить на ночь успокоительного и лечь спать. Действительно, на работе последнее время был аврал, который, по всей вероятности, сыграл с моей нервной системой злую шутку. На удивление, я заснул, едва коснувшись головой подушки, но проснулся ночью от того, что в комнате стояла просто невыносимая жара. Как будто летом по неизвестной причине запустили отопительный сезон. С трудом разлепив глаза, я встал, чтобы открыть настежь окно, и с ужасом заметил, что дверь в кладовку распахнута. Что за чертовщина, я хорошо помнил, как вечером она была плотно прикрыта, как дверь вообще могла открыться? Или кто её открыл? Подойдя к окну, я продолжал смотреть на кладовку. Несмотря на то что комната прекрасно освещалась фонарями с улицы, содержимое злосчастной каморки было во мгле. Казалось, что она живая, темнота шевелилась и следила за каждым моим шагом, желая поглотить несчастного квартиранта в себе.

Я продолжал вглядываться в эту беспросветную бездну. Из мрака высунулась белая как снег рука и, сделав хватательное движение, снова скрылась. Я подбежал к выключателю, но после щелчка свет так и не загорелся. На кухне, на мое счастье, выключатель сработал. Я захлопнул дверь и подпер её спиной. Здесь, при наличии источника света, я хоть немного чувствовал себя в безопасности, но продолжал трястись, как осиновый лист на ветру, не найдя в себе смелости повернуться и посмотреть на верхнюю застекленную часть двери, боясь увидеть то, что меня преследует.

Кукла

Наша семья жила очень бедно, да еще с учетом того, что нас, детей, было трое. Мать работала в ателье в соседнем доме, а отец трудился в местном ЖЭКе сантехником. Люди они были хорошие, но простые до мозга костей, что, возможно, им и мешало двигаться по жизни к чему-то большему. Я была самой младшей из всех. На тот момент, когда это произошло, мне только исполнилось семь, и я только пошла в первый класс. Сестра была старше меня на три года, а брат на то время был уже подростком. Стоило ли говорить о том, что о новых вещах и игрушках я могла только мечтать? Благо то, что мать была швеей, и даже если сердобольные подружки да соседки приносили вещи, которые были мне велики, она могла все привести в божеский вид легким движением руки и я не была похожа на Пьеро из сказки про Буратино.

Через пару домов от нас располагался магазин игрушек, мимо которого мы часто проходили по дороге в продуктовый, где я всегда с тоской смотрела сквозь уличное, натертое до блеска стекло, на дорогие игрушки, которые родители бы в жизни не смогли себе позволить. Особенно мне нравилась стоящая в витрине большая кукла с реалистичным лицом и словно живыми глазами, в ярком красном платье и такими же красными бантами на своих синтетических волосах. Находилась она там достаточно долго, видимо, цена кусалась не только для нас. В тайне от всех я лелеяла мечту, что когда-нибудь родители разбогатеют и подарят мне вожделенную игрушку, и какое глубокое разочарование я испытала, когда однажды вечером мы пошли с матерью за хлебом и молоком, а витрина оказалась пуста.

Мое детское сердце было разбито вдребезги, и даже немного выступили слезы, которые я постеснялась показать матери. Но юное поколение быстро забывает свои печали, поэтому спустя пару недель я и думать забыла о своей любимице, если бы однажды вечером отец не вручил мне пакет с мусором. На дворе стоял конец сентября, детская площадка еще сверкала желтыми листьями в лучах склоняющегося солнца. И я увидела её. Прямо в той коробке, в которой она стояла в магазине, только сейчас она была возле мусорного контейнера. Я даже ущипнула себя от мысли, что это может быть всего лишь сном. Но нет, кукла никуда не пропала и продолжала смотреть на меня своими живыми глазами. Не веря своему счастью, бросив пакет с мусором посреди дороги, я схватила коробку и понеслась домой. Благо, вся семья собралась на кухне, и никто не помешал мне прошмыгнуть в детскую и кинуть куклу под кровать, потому что родители бы не оценили, что я приволокла с помойки такой сюрприз.

Ночью от переполнявшего меня счастья я никак не могла сомкнуть глаз. Пока брат с сестрой спали, я достала из-под кровати коробку и, не доставая куклу из упаковки, чтобы не создавать шум, крепко обняла её.

— Теперь-то мы никогда не расстанемся! — сказала я ей и засунула обратно.

После этого я попыталась заснуть, но от переизбытка эмоций в полудреме мне начало казаться, что по комнате кто-то ходит. Я позвала по имени брата и сестру, но они мирно сопели в своих кроватях. Только я закрыла глаза, снова послышались аккуратные шаги. Я с головой укуталась в одеяло и, решив, что это звук от соседей, все же уснула.

Утром, дождавшись, когда в комнате воцарилась тишина и все разбрелись по квартире заниматься своими делами, я снова достала свою красавицу полюбоваться, но, вспомнив, что мать по субботам затевает уборку и сто процентов залезет шваброй под кровать, я быстро перепрятала куклу в свой комод и побежала завтракать.

Следующей ночью я проснулась от странных звуков из зала. Кто-то шуршал и копошился в вещах. Брат с сестрой также спали, а я на цыпочках подошла к двери и стала прислушиваться и подумала, что, видимо, мама или папа что-то потеряли, но что за срочность ночью?

— Мама, это ты? — открыв дверь, спросила я.

Но, к моему удивлению, в зале никого не было, и звук тут же прекратился.

— Пап? — еще раз спросила я.

Мне стало не уютно от звука собственного голоса в пустой комнате, и я захлопнула дверь и снова прислушалась. Но нет, в зале по-прежнему было тихо. А утром в комнату зашла мама.

— Ну и кто это все устроил? — возмущенно спросила она, указывая в сторону зала.

Выйдя посмотреть, что же там случилось, мы обомлели. У шкафов были открыты все дверцы, а содержимое было в кучу свалено посреди комнаты. Я решила промолчать о том, что слышала ночью, так как побоялась, что родители посчитают это выдумками и виноватой сделают меня. Наказали в итоге всех троих подозреваемых. А на следующую ночь произошло вообще из ряда вон выходящее происшествие.

Снова проснувшись посреди ночи, я услышала легкое постукивание, как я подумала, со стороны зала. Мне стало очень жутко, сама не зная почему, я была уверена, что это не родители, да и дверь была еще прикрыта не плотно, что придавало чувство незащищенности. Постукивание периодически затихало, но спустя время снова повторялось. На трясущихся детских ножках я подползла к двери, чтобы закрыть её плотнее, и со вздохом облегчения повернулась обратно в сторону кроватей. Но стук был, к моему великому сожалению, не из зала. И даже не комната была его источником.

За окном я увидела бледное лицо девочки, казавшееся даже зеленоватым в свете луны, ввалившиеся в провалы глаза и расплывшийся в улыбке рот. Это она постукивала своей худой ручкой по стеклу, но, заметив, что я на нее смотрю, перестала. Она со всей силой прижалась лицом к окну, что сделало эту картину совершенно невыносимой для детской психики. А особенно тот факт, что мы жили на третьем этаже. Заорав, и закрыв лицо руками, я в истерике упала на пол. Естественно, к тому моменту, когда вся семья проснулась и столпилась вокруг меня, никого за окном не было. Родители решили, что мне попросту приснился кошмар, но я понимала, что это совсем не так.

И с той поры моя жизнь превратилась в ад. Мне постоянно мерещилась везде эта страшная бледная девочка, я видела её даже во сне. Она стояла на пороге детской комнаты и показывала на меня пальцем. Ее клетчатый сарафан был уляпан свежей кровью, а ноги были странно, неестественно вывернутые. Испытывая просто животный ужас, я просыпалась в холодном поту. А апогеем всего стало, когда я, как обычно, проснулась ночью и поняла, что не могу пошевелиться. Я лежала лицом к стене и слышала звуки, как кто-то копается в моем комоде. В попытке закричать получалось только беззвучно открывать рот. Надо мной склонилась темная тень, но так как я не могла даже повернуть голову, я видела только очертания и чувствовала свистящее тяжелое дыхание, сопровождающееся гнилостной вонью. Тень исчезла, и послышались удаляющиеся шаги.