Супостат

Глава первая

Часто ли люди, представая перед точкой их переломного момента, продолжают идти вперёд, зная, что в дальнейшем события могут пойти не по выстроенному плану? В большинстве случаев, кто-то отступает, боясь вносить какие-либо изменения в свою жизнь, как и последствий, которые те могут повлечь. Какие мысли обитают в их голове, когда они стоят перед выбором? И о чём думают после, совершив этот шаг.

Могу ли я вспомнить всё, о чем думала три недели назад, совершая самый свой самый безрассудный поступок? Отнюдь. Однако сейчас я вполне могу сказать, что приходит мне на ум.

Нерешительность.

Или трусость

Это как когда ты едешь со всей скорости на велике, резко нажимая на тормоз. Вот только я была не на велике, а моим тормозом была проклятая нерешительность. Либо, скорее, этим тормозом была я.

Ощутив вибрацию в руке, вытащила её из кармана, глядя старенького вида телефон, который зажимала в ладони. На экране высвечивалось сообщение:

Лиза: Поздравляю с первым днём, ты это сделала! Алавю.

Словно наяву слышу звонкий Лизкин голос, подбадривающий меня, и мои губы непроизвольно вытянулись в улыбке.

Я: МЫ сделали это. Алавю ту.

Отвечаю ей, убирая телефон обратно в карман. И, всё же, не смотря на её поддержку, я по-прежнему стою на месте, слыша, как колотиться моё сердце, перекрывая звук музыки в наушниках. Ничто не может помочь мне до конца справится с этим раздражающим фактором. Ни ободряющие смс-ки, ни музыка, ни, даже, чёртов ретроградный Меркурий, который, судя по словам тёть Нины, сегодня обязательно должен быть благосклонен ко мне. Хотя я не думаю, что Меркурий вообще кому-то что-то должен. Вычитывая из газеты колонку моего зодиака, она с довольным видом заявляла мне о том, что сегодня должен быть определённо отличный день. Даже не так, отличная неделя. Гороскоп не врёт. Я пытаюсь не отрицать её веры, когда она помахивает этой газетой перед моим носом, всё же надеясь, что эта вера будет оправдана.

Вздыхая, делаю шаг вперёд, вытаскивая наушник. Ступня успевает достичь почвы, после чего я слышу пронзительный сигнал, от которого вздрагиваю, оступаясь назад и едва не падаю.

Отличное начало моего «отличного дня».

Тёмная спортивная иномарка стоит всего в нескольких сантиметрах от меня, с тихим рычанием ожидая, когда я освобожу путь. Солнечные блики на лобовом стекле не давали мне рассмотреть водителя, лишь только то, что он был в солнцезащитных очках, и то, как ладонь на его руле коротко взмахнула, словно говоря «проваливай». Судя по раздражительному жесту, хозяин металлического зверя готов был вот-вот сорваться с места, угрожая оставить меня где-то под колёсами. Хотя, для меня, быть размазанной под колёсами тачки премиум класса была для меня не самой худшей из смертей. Солидной даже.

Поправляя чуток съехавшие с носа очки, быстро отступила назад, пропустив иномарку, и давая себе возможность оглядеть её получше. Что бросилось в глаза, так это тонкая красная полоса, идущая от капота вдоль по всей машине. Её хозяин явно разбирается в стиле. И в тачках.

Последний раз взглянув, убрала наушники в карман, шагая вперёд с большей уверенностью. Фешенебельного вида университет встречает меня обширным холлом, где толпятся многочисленные студенты. Я оцениваю местный колорит едва скользя по всем взглядом. Мне не нужно общество, лишь нужный кабинет. Спрашиваю у охранника после чего следую указанному пути, где перед дверью меня снова настигает лёгкий мандраж, но я тут же отбрасываю его, переступая через порог кабинета. Оглядываюсь в поисках свободного места, желательно подальше и в углу, куда тут же направляюсь. Поскольку звонка ещё не было, все потихоньку собираются, заполняя пространство. К моей радости, человек в моей группе не так много: всего трое парней и четверо девушек. Судя по тому, как оживлённо переговаривается между собой женская половина, можно сделать вывод, что они знакомы. Парни каждый уставлен в свой смартфон, не обращая внимания ни на кого, но изредка поглядывая на своих будущих одногруппниц.

- Привет, - я даже не успела заметить приближения в мою сторону, прежде чем на соседний стул опустилась одна из этих девчонок. – я Марина.

У неё были большие, просто огромные глаза, помещавшие в себя всю чистоту и невинность этого мира. Я не любила карий цвет глаз, но её больше имел медовый оттенок с лёгким налётом желтизны. Цвет медовых сот. И улыбка, которая вдвойне больше глаз. Настолько ослепительная, что мне захотелось сощуриться.

- Соня.

- Будем знакомы, Соня, - и, казалось бы, что улыбнуться нельзя ещё шире, но она делает это. – Почему журналистика?

Это вопрос из разряда стандартных, к которому я заранее готовилась.

- Просто люблю писать.

- Так ты графоманка, - хмыкнула, придвигаясь ближе. – А вот я чисто ради интереса. Просто все остальные профессии были не для моего интеллектуального уровня, выбрала что полегче, - заговорчески подмигнула, удивляя своей прямолинейностью.

Марина была милой. И болтливой. Как выяснилось, остальных девушек незадолго до прибытия в кабинет познакомила она, даже будучи сама с ними не знакомой.

- Ну, и есть правда ещё одна причина, - шепнула мне заговорчески, наклонившись к уху. – Я просто обожаю, - голос стал ещё ниже, почти томным, а глаза закатились. – пятьдесят оттенков серого.

Выдав мне словно самую сокровенную из тайн, придвинулась ближе, пока я в удивлении созерцала её мечтательное лицо. В чём именно связь, не видела, хотя, возможно, если бы и читала эту книгу, то мне было бы гораздо проще понять, о чём и сообщила ей.

- Серьёзно? – она удивлялась так, будто я сообщала ей о наличии у меня сверхъестественных сил. – Ты не читала эту книгу? Вообще?

Нельзя сказать, что я не слышала об этом бестселлере, вот только особого желания его прочесть у меня не возникало. Но Марина усердно старается продвигать в мой разум идею о её прочтении.

- Чёрт, это же хит, это же, - взмахнув рукой, она пыталась описать её жестикулярно. – Я принесу тебе её завтра.

Глава вторая

- Ник, кажется, эта мышка угрожает нам, - усмехнулся один из типов, обращаясь к тому, что стоял ко мне спиной. Рыжая макушка тут же поворачивается ко мне, открывая недовольное лицо второго мучителя.

- Ты кто? – задаёт вопрос, сканируя меня с ног до головы.

- Человек, - сглатываю и хмурю брови, показывая, что не стушевалась под этим осмотром.

- Ну так иди погуляй… Человек, - цокнул языком. – Или тебе необходимо помочиться?

О том, что я бы с удовольствием сделала бы это ему на голову, целесообразно умалчиваю, не желая накалять и без того пылающую обстановку.

- Я бы использовала этот термин в правильных аспектах его применения, но вы, по всей видимости, не сильно утруждены трактовкой своего словаря. Как и понятием о равноправии в конфликтных ситуациях. Этот эксцесс можно не доводить до ушей ректората, если вы проявите благоразумие и прекратите измывательство над этим парнем.

Воцарилась гробовая тишина.

- Что, блять? – рыжий детина в ступоре уставился на меня, пытаясь разобрать половину сказанного мною бреда. Хватка на руках пострадавшего ослабла, что должно было быть хорошим знаком. Вот только радоваться я не спешила, мучаясь сильным подозрением, что следующей на очереди к унитазу будет моя голова.

- Тебе угрожают, кретин.

Бархатный голос, раздавшийся позади, имел слегка урчащие нотки, которые тонким ропотом прошлись по моим перепонкам. Я не заметила того, кто стоял на другой стороне стены, отвлечённая потасовкой и теперь как вкопанная стояла, не шевелясь и всей спиной осязала гремучую ауру, надвигающуюся позади. Я не слышала его шаги, но предчувствовала его походку, как он двигается, медленно сокращая дистанцию между нами. И чем короче становился этот промежуток, тем явственнее было напряжение, холодным льдом проходящее вдоль хребта.

Ад и все демоны.

Я встретилась с их властителем.

Дыхание застряло в горле, когда я встретилась взглядом с хозяином рокочущего баритона. Будучи не задействованы ранее, сейчас мои инстинкты вздыбились, реагируя на того, кто стоял впереди. Всем нутром я ощущала опасность, что исходила от него.

У него были тёмные, почти чёрные глаза, пожирающие само сознание внутри меня. Там, на дне его зрачков была проклятая тьма, болото. Целая топь, поглощающая и засасывающая, не давая шанса вынырнуть из удушающего плена. Он не давил взглядом, скорее удавливал, подавлял всю браваду. Грудь сдавливало, мешая воздуху циркулировать по дыхательным путям. Несмотря на то, что находился он на расстоянии метра, он был близко. Совсем. Слишком близко. Как наяву по коже жар прошёлся, словно коснулся.

- Сначала действуешь, а потом думаешь, - проговорил тихо, немного сощурив глаза. – Слишком рискованный жизненный принцип, не находишь?

Единственное, что я находила в своем несуразном потоке беспорядочных мышлений, это неуместное соображение о том, что грёбанный гороскоп врал. И это первое, о чём я сообщу тёть Нине, когда приду домой.

Если приду вообще.

- Я живу по принципу равенства, - сжала челюсть, пытаясь удержать в себе ту толику отваги, что куцей частью обитала внутри. – Если вам такое знакомо вообще.

- А принципа «не лезть не в своё дело» не желаешь постигнуть? – рыжий тип нахмурено двинулся вперёд. Оставшийся брюнет, что держал «жертву» с интересом наблюдал за нами. Мной.– Я могу тебя научить.

Прелестно, Соня, просто, блять, прелестно. Почему нельзя перемотать назад?

Парень направлялся ко мне, и тревога отчаянно била по рефлексам. На автомате потянулась к своему рюкзаку. Правый карман. Моя горячая ладонь обхватила прохладную алюминиевую поверхность электрического устройства, которое тут же было направлено в грудь рыжего. Большой палец переключил затвор предохранителя, издав негромкий щелчок.

- Яйца тебе это не испепелит, но сто десять ватт вполне достаточно, чтобы ты перестал их ощущать. Это прекрасное преимущество, если я захочу лишить тебя их. Поэтому стой на месте, пожалуйста.

Вежливость не была одной из превалирующих моих достоинств, но не проявлять её так же было не в моём воспитании.

- Да ты чокнутая, - выдавил оранжевый детина, поднимая руки вверх, словно в моих руках был пистолет. Или бузинная палочка. Я хмыкнула про себя, представляя, как кричу заклинание, выдавая в его тело тридцать миллионов вольт. Волшебство, не иначе.

- Сюрприз, - выдала с натянутой, как мои нервы, улыбкой.

За мной следили четыре пары глаз и лишь одна из них заставляла мои лицевые мышцы изводиться в напряжении, пока я изображала полную флегматичность. В отличие от других, он был полностью спокоен. Абсолютно. Склонив голову на бок, лишь приподнял тёмную бровь вверх, будто интересуясь «и это всё?».

Около тридцати триллионов клеток в моём организме раздражались от этого типа. На каком-то ментальном уровне он выводил меня из себя, заставляя нервничать ещё больше. Пытаясь взором захватить всех, внимание заострялось на нём.

Он опасен.

Периферическим зрением рассматривая его, я всё больше заключала в нём схожесть с дьяволом. Он был красив. Не миловиден и не смазлив. Красив. По-мужски. Словно сам сатана отдал ему внешность, взамен на душу, которой не было в его мрачных глазах. Он был широкоплеч, высок, спортивен. Не настолько, чтобы назвать его качком, но настолько, чтобы с огромного расстояния учуять исходящую от него мощь.

Он здесь главный.

Потому что не смотрел ни на кого, в то время как остальные двое украдкой кидали на него взгляды. Как будто ожидали команды.

- Да я тебя… - решив не стоять столбом, чем, собственно, и занимался до этого, рыжий двинулся вновь. Угрожающая гримаса искажала его лицо.

- Стой.

Прозвучало как выстрел, разрезавший воздух одним не громким, но чётким указом. Одно короткое слово, сказанное ледяным тоном, возымело свой эффект. Рыжий замер словно здоровенный пёс с надетой на шею цепью, которую резко потянули назад, вынуждая остановиться. Гневно расширяющиеся ноздри и плотно сомкнутая челюсть говорили о его полной готовности к действиям.

Глава третья

Опустив юбку как можно ниже, в очередной раз повернулась, разглядывая своё отражение в зеркале. Ткань облегала настолько, насколько это можно было сделать. Радовало только то, что длины было достаточно, чтобы не видеть содержимое при любом наклоне. Хотя, вряд ли в этом случае я подвергнусь критике своего работодателя, скорее напротив.

Мне нужны были деньги. И это единственное место в округе, где я могла бы выходить на подработку по вечерам. Заработная лата была вполне достаточной для того, чтобы оплачивать проживание в квартире и иметь что-то на кармане.

Фартук едва достигал колен, и было бы лучше, имей он гораздо обширные полы, чтобы закрывать мою филейную часть.

- Классная задница, - в отражении появилась светловолосая девчонка. Подмигнув, она показала мне большой палец, на что я лишь скупо улыбнулась, поворачиваясь к ней. – Нам пора. Народу уже много.

Работа официантом оказалась не так уж легка на самом деле, как это представлялось за стенами общепита. Не имея никакого опыта в этом деле, я лишь покорно выполняла требования Светы, той самой блондинки, что числилась одной из старших официанток. И она была немного странной. Порою, смотря как она улыбчиво обслуживала столы и минутою спустя едва не плевалась ядом, стоило ей выйти за поля зрения клиентов, мне казалось, что она имеет небольшую шизофрению. Но, как оказалось, таким расстройством страдает чуть ли не каждый сотрудник общественного питания.

- Не волнуйся, - я сидела на уличной скамейке у чёрного хода, сооружённой специально для коллективного перекура, когда Света опустилась рядом со мной. – Скоро привыкнешь, - достав сигарету, повертела её в руках, прежде чем сунуть в рот, щёлкая фильтром. – Ты ведь ни разу ещё не работала официанткой? – я отрицательно покачала головой, смотря как она прокручивает колёсико зажигалки, пока не появляется маленький огонёк. – О, неужели, - протягивает она, делая затяжку и прикрывая глаза в блаженстве. Сигаретный дым навязчиво проник в ноздри, но я была слишком вымотана, чтобы отодвинуться или уйти. Не ожидала, что от первого дня мои ноги превратятся в два куска отбивных. Света, видимо, тоже была не настроена на общение. Молча выкуривая сигарету, она шарилась в своём телефоне, пока я пыталась привести в порядок свои конечности. И мысли.

Сегодняшний день нельзя назвать самым худшим в моей жизни, потому что в ней было достаточно дерьмовых дней, чтобы сравнивать. Но он определённо имел место быть среди тех, что выбивают из колеи. Я имела глупость пойти на поводу у своего альтруизма. Или геройской самоотверженности.

Или идиотизма.

Состояние аффекта ещё некоторое время преследовало меня и лишь оказавшись дома, я смогла взять под контроль собственные эмоции. Но можно ли сказать, что я жалела? Возможно, но лишь о том, что в нужный момент не смогла отреагировать и хорошенько врезать заносчивому типу с чёрными дырами в зеницах. В моих воспоминаниях ещё живо воспоминание о нахальной усмешке, которую я мысленно стирала парочкой нокаутов.

- Пошли, осталась пара часов до окончания и можно двигать домой, - зов Светы вырвал меня из задумчивости. Вздыхая, надела валявшиеся на полу балетки и поплелась следом за ней.

Дома я первым делом наполнила ванну, едва не мурча от удовольствия, погружаясь в горячую воду. Это удовольствие стало доступно мне лишь несколько недель назад, когда я въехала в эту квартиру, а точнее в комнату, которую теть Нина услужливо сдала мне, за небольшую плату. Не смотря на ветхий ремонт в стиле 80-х, мне нравилась уютная обстановка этого дома. Нравилось то, что солнечная сторона выпадает на моё окно и я могу наслаждаться тем, как солнце озаряет светом мою комнату каждое утро. И мне нравится тишина, что царит в этой квартире. Тишина, лишь изредка нарушаемая шорканьем шагов, когда теть Нина тихой поступью перемещается по дому или включённым телевизором. Я привыкла к этом звукам и наслаждалась ими, потому что иногда они были мне необходимы.

Цена моего спокойствия заключалась в том, чтобы избегать лишнего внимания. Нарушив своё же правило, я была награждена здравой порцией раздражительности, которая не покидала меня весь следующий день. В совокупе с настороженностью, из-за которой я постоянно озиралась по сторонам, напрягаясь каждый раз, завидев какую-либо группу парней.

Дерьмо.

Это было подобно походу по диким джунглям, когда ожидаешь, что вот-вот выйдет самый страшный зверь. Но он не появлялся, что служило хорошим знаком. Большая часть меня надеялась на то, что этого типа не заинтересует такая непосредственность в виде меня. Прогоняя эти мысли в голове, потихоньку расслаблялась.

Марина сдержала своё обещание, водрузив передо мной три толстенные книги. Мне хотелось закатить глаза, когда я прочитала название.

- Чёрт, ты должна это прочесть, - шепчет мне, заверяя, что это чтиво просто обязано произвести на меня впечатление. В последнем я не уверена, но молча соглашаюсь с ней, пряча книги в рюкзак.

Можно сказать, что день прошёл неплохо, если не считать моего нервоза, от которого даже пропал аппетит. Пропустив обед на большом перерыве, решаю пойти в столовую в конце занятий. Мой желудок, решая напомнить о себе, издаёт протяжный звук, когда я захожу в светлое помещение. Меня радует, что к этому времени народу здесь не слишком много и можно посидеть в уединении. Вчерашний рабочий день порадовал небольшой прибылью в виде чаевых, которые решила спустить сейчас.

Не помню, когда в последний раз так наслаждалась едой. И пусть это была лишь столовая, но, чёрт возьми, я готова была застонать вслух, поедая лазанью, разогретую в микроволновке.

- Судя по твоему лицу, это чертовски вкусно.

Весёлый голос выводит меня из собственной отрешённости. Поперхнувшись, начинаю кашлять. Момент блаженства иссяк, и я со злостью смотрю на того, кто посмел его прервать.

Улыбка, такая же тёплая, как палящее солнце, встречает меня со всей своей искренностью. Если бы я так же улыбалась каждому встречному, то меня бы давно посчитали бы идиоткой, но у этого парня это выглядит непринуждённо естественно.

Глава четвёртая

Today

Today you made me feel irrelevant*

Мои глаза неуклонно норовили закрыться, утягивая в объятия к Морфею, но я упорно держалась, сосредотачиваясь на музыке, которая скорее склоняла к тому, чтоб задремать. Чтобы отвлечься от соблазна, посмотрела на Марину, что так же, как и я, была готова уснуть, лежа на парте. В её ухо был воткнут один из моих наушников, поэтому наши лица были настолько близко, что мне выпала возможность изучить её лицо в мелких деталях. У неё была бледноватая кожа, ухоженная, покрытая тонким слоем тонального крема. Вебер, как позже узнала её фамилию, определённо ухаживала за собой, но лишь в необходимых моментах, не проявляя особой фанатичности к косметической продукции. Волосы, светло-русые, едва достигавшие плеч, возможно от природы имели волнистую форму, но всегда были выпрямленными хозяйкой. Об этом говорили слегка сожжённые, под постоянным прессом утюжка, концы. Медового оттенка глаза, направленные на меня, были распахнуты, из чего могла следовать мнению о том, что она тоже изучала меня.

- Ты красивая, - внезапно заговорила она. – Почему пытаешься спрятать это?

Мысленно поморщилась. Курьёзные вопросы были её коньком.

- Я не…

- Не отпирайся, - прервала меня. – Пусть умом я и не далёкая, но знаю, что такое диоптрии, и то, что твои очки ими не наделены, а твоя одежда явно с чужого плеча.

- Почему ты пытаешься казаться дурой? - парировала в ответ и одновременно на наших лицах возникли улыбки. Мне нравилась эта сообразительная и непосредственная девушка. Она напоминала мне Лизку, чем, определённо, импонировала сильнее. – Сомневаюсь, что твоя конечная цель взять интервью у богатого красавчика.

Да, я начала читать «50 оттенков серого», посвящаясь в мир её литературного восхищения, в то время как она начала ознакамливаться с моим музыкальным вкусом и сейчас мы обе слушали музыку из моего маленького MP3, который так же был удостоен удивлённого восклицания Вебер. Ведь она считала, что такие штуки давно остались в прошлом веку, собственно, как и мой кнопочный телефон.

В ушах тут же прозвучало слово «пещерная».

- Окей, - покривившись, изрекла она. – Но нельзя отрицать, что такая возможность может возникнуть. Я верю в это, как и в то, что ты чертовски горяча под этими бесформенными шмотками. У меня глаз намётан на такие вещи, - озорно подмигнула, а я закатила глаза, вызывая у неё усмешку.

У каждой из нас были свои секреты и собственные причины не озвучивать их. Не гласно это понимая, между нами установилось тоненькая нить взаимопонимания и уважение к личному пространству каждого.

В этот день, ни Григорий, ни его преследователи не объявлялись в поле моего зрения, чему была очень рада.

Что оказалось спешным выводом.

После пар, сидя в столовой, заполняла свой энергетический баланс приёмом пищи, так как, уверена, на подработке мне этого сделать не дадут, а готовить дома желания, как и времени, не было. К тому же тёть Нина уехала по своим делам, обещая вернуться завтра, поэтому я с чистой душой отлынивала от домашних хлопот.

- Привет, - на стоящий рядом стул опустился Григорий, виновато глядя на меня. – Прости за вчерашнее, я пошёл за преподавателем, но вас уже не было, когда мы пришли. Это моя вина.

Уже второй раз из двух моё уединение было нарушено, и я начинаю склоняться к мысли о том, в следующий раз, всё-таки, перетерплю и приготовлю ужин дома. Там уж точно никто не сможет меня потревожить.

- Привет, - здороваюсь, не отрываясь от поглощения кусочка десерта, запавшим мне в душу. Еда здешнего приготовления, возможно, единственный плюс этого долбанного заведения, но и ею мне мешают насладиться. – Извинения приняты, так что можешь идти.

Естественно, моя просьба была проигнорирована.

- Ты очень смелая, - начал он, взирая на меня с толикой восхищения.

О, нет, мать твою.

- Скорее глупая, - пробурчая жуя. – Зачастую все путают эти понятия.

- Или безбашенная, - добавил, кидая. Уголки его губ потянулись вверх. – Мне бы не хватило смелости вступиться за кого-то вот так, как сделала это ты.

- Как будто у меня был выбор, - фыркнула, отрицая его слова. – Слушай, не стоит мнить из меня рыцаря или что-то того, окей? Я лишь попыталась помочь и…

- И влипла, - закончил он за меня. Сев боком в мою сторону, сложил руки на столе, сцепив их в замок. – Мне очень жаль, что так получилось. Я не думал, что втяну кого-то. Я… Прости, я очень виноват на самом деле.

- Что ты имеешь в виду? – остановившись, посмотрела на парня. Ссутулившись, он глядел прямо перед собой, а лицо его выражало тотальную скорбь. Но сейчас это мало волновало меня. – Хочешь сказать, что сам нарвался на это?

- Нет, - едва не воскликнул. – То есть, не знаю. Но это он виноват. Он забрал её и просто попользовался, а я… Она мне нравилась.

Слушая околесицу, которую нёс этот двинутый, мне хотелось хлопнуть себя по лбу. И его, в большей мере. Возможно, проведя немного больше времени в его компании, я смогу понять, какое желание двигало его истязателями макать этого типа в унитаз башкой.

- Заткнись, - поморщилась. – Помолчи, точнее. Твоя речь слишком сумбурна для моего восприятия. Не совсем уверена, что хочу вникать в суть, но одно ты мне объясни, - еле вздрогнув, он уставился на меня. – Что ты натворил?

- Я могу пояснить сначала, - ответил извиняющимся тоном, потупив взор. – Я очень влюблён в одну девушку. И, кажется, я тоже ей нравился. Она… Марго лучшая, что я встречал…

Он только что не захлёбывался слюной, описывая эту чудесную девицу, а я со всех сил сдерживаю порыв закатить глаза.

Серьёзно, мать вашу?

Именно этот вопрос мне хочется задать ему, когда он забвенно сыплет одами о своей любви. Я хочу попросить его замолчать, потому что грёбанная драма не стоит прерывания моей уединённой трапезы. Но аппетит сбит и недоеденный чизкейк вызывает у меня лишь досаду.

Глава пятая

Я опоздала.

Подавляя зевок и внушительное желание остаться в кровати ещё, как минимум, часок, в быстром темпе собираюсь, рассчитывая, за сколько времени смогу преодолеть дорогу до университета. Вчерашний рабочий день жутко вымотал меня, что и послужило основой для моего непробуждаемого сна. Марина с понимающей усмешкой подмигивает мне, когда я заявляюсь к третьей паре.

- Не думаю, что ты пропустила что-то важное, - старается приободрить меня, посмеиваясь над моим всполошенным внешним видом. – Если, конечно, можно считать важным двухчасовую лекцию о системе и теории СМИ.

- Возможно, она будет иметь свой прок при сдаче экзаменов в конце семестра, - пожала плечами, на что моя соседка состроила смешную гримасу, закатив глаза.

- Ты снова говоришь как занудная ботаничка.

- Не допускала такую возможность, что я и есть занудная ботаничка, - взяв любезно протянутую ею тетрадь, раскрыла, изучая содержимое. М-да, тут листов пять, как минимум.

- Занудные ботанички не ругаются как сапожники, не слушают матершинный рок и не имеют соблазнительных фигур, - поддразнила меня. В её радужках отчётливо проглядывалась игра солнечного света с медовыми оттенками, что имели её глаза.

- Мало ты знаешь о жизни ботаников, - вздохнула, просматривая исписанные аккуратным подчерком листы.

После звонка все отправились в столовую, я же осталась в кабинете, с решимостью переписать всю лекцию. Благо манера письма Марины позволяла понимать каждое слово, что облегчало мне задачу с её отсутствием.

Проговаривая вслух, старалась вникать в написанное. Было много терминов, которые не понимала, но подчёркивала, чтобы в дальнейшем изучить их. Слишком сосредоточенная на письме, в первые минут двадцать ощутила, как немеет рука после длительной писанины.

- Чёрт, - выдохнула, отрываясь от тетради и покручивая кистью. Нужно дать себе минуту отдыха, а потом продолжить.

Но былая решимость застревает в воздухе, как и все мои внутренности, на мгновение прекращая функционировать и превращая меня в застывшую статую. Лишь на мгновение, после которого несколько раз моргаю, в попытке сбить видимый образ одного из выходцев Ада. И только после того, как с силой зажмурившись, обнаруживаю, что это видение не игра моего воображения, моё тело рефлекторно напрягается.

Елизар

Обладатель этого имени сидел напротив за учительским столом, с интересом взирая на меня. Изучая. Тёмные глаза не выдавали абсолютно никаких эмоций, зато ухмылка говорила о его заинтересованности в том, что он видит.

- Привет.

Чёрт.

- Привет, - взгляд метнулся к двери, отчего доля облегчения затеплилась в груди. Едва, но приоткрыта.

- Как дела? – уголок его губ дрогнул, приподнимаясь выше. По всей видимости, он заметил мою настороженность, забавляясь своим превосходством надо мной.

Сощурившись, уставилась на него. Серьёзно? Он собирается играть в «кошки-мышки»?

- Давай к сути, - произнесла, ощущая, как нервозность разрастается во мне.

- Ну, если тебе не терпится, - проговорил, откидываясь на стуле. Это даёт мне возможность разглядеть его получше. Нельзя сказать, что в первую встречу мне этого не удалось, но сейчас, разделяемая с ним лишь двумя столами, я вновь рассматриваю его, пытаясь скрыть это полуприкрытыми веками.

Даже будучи под прессом ментального давления этого субъекта, с неудовольствием, отмечаю, что первое впечатление было безошибочным. Он действительно красив. Красота – страшная сила. И у него в руках оружие массового поражения женского рода, по крайней мере большей части его. Ну, а если красота приправлена умом, то эта убийственная смесь просто двойной выстрел. И я слышу щелчок взводимого курка в своей голове.

- Любишь историю, София, - теперь я любуюсь практически чистыми подошвами его кроссовок, которые он выставляет вперёд, ставя ноги на край стола. – У тебя отличный проходной балл. Почти самый высокий.

Я не удивлена тому, что он знает моё имя, как и о его осведомлённости в оценке моих тестов. Но это не может не напрягать меня.

- Ты здесь для того, чтобы петь мне дифирамбы?

Прикусываю язык, который, зачастую, имеет склонность жить своей жизнью. И сейчас не самый лучший момент, чтобы мой орган чувствовал свою свободу слова.

- Я здесь, чтобы напомнить тебе о твоём долге.

- Звучит так, будто ты один из сотрудников грёбанного Сбербанка, - удручённо вздыхая, возвожу глаза к потолку. - Но зелёного галстука на тебе нет, как и у меня кредитов. Так что, я тебе ничего не должна.

Господи, кто-нибудь, остановите мой рот.

- Кажется, ты забыла нашу последнюю встречу, маленькая выскочка, - он усмехается, и эта усмешка приятно отдаётся по моим звуковым перепонкам, потому что у него чертовски обольстительный бархатный голос, отдающий хрипотцой.

Чёрт, Соня, какой, нафиг, бархат?

Мысленно щёлкая себя по лбу, напоминаю себе о том, что передо мной сам дьявол. Обитатель Ада и соблазнитель хорошеньких дев, таких как Марго.

Заливать мёд в уши - одна из его работ.

- Не забыла, - чтобы как-то отвлечь себя, хватаю ручку, пытаясь крутить ею между пальцев. Но попытка оказалась провальной и предмет канцелярии вылетает из моих рук, со стуком приземляясь на пол.

Дерьмо.

Я сохраняю маску полного безразличия, не пытаясь поднять её с пола, потому что, зная свою невезучесть, могу вытворить нечто и похуже. Например, впечататься лбом в парту, когда буду корячиться, доставая ручку из-под стола. Думаю, одного позорного финта на сегодня достаточно.

- А мне кажется, что ты забыла, но я могу напомнить.

Интересно, каким образом? Он вновь при мне устроит унитазную ванну для Григория?

Мне хочется спросить это у него, но, боюсь, ответ меня не шибко устроит, ибо я помню его речь в тот день, как и его угрозу о том, что в следующий раз я могу оказаться на его месте.

- Я ничего тебе не должна, - пытаясь повторить его движение, откидываюсь на стуле.

Глава шестая

- Чёрт!

Фужер ловко просачивается сквозь пальцев, со звоном приземляясь на пол. Морщусь от этого звука.

- Ты решила разориться на посуде за счёт своей зарплаты? – вопросительно смотрит на меня Света, и в этом взгляде я вижу осуждение. Поскольку этот бокал уже четвёртый за день, то её укор ко мне вполне понятен. – Детка, ты её даже не получила, но таким темпом она вся уйдёт у тебя на бой.

Детка

Это слово врезается в моё внимание, выделяясь из остальных, сказанных ею. Внутренний сарказм глумиться надо мной, воспроизводя его несколько раз. Совсем другим голосом. Мужским, низким. До коликов раздражающим. Клянусь, этот индивид вызывает у меня ментальный зуд, потому что мне хочется потрясти головой, чтобы выбросить эту проклятую усмешку.

Адский Ад.

Несмотря на то, что я отшила этого сукина сына, победа мной не ощущалась, потому что этот дьявол дал мне понять, что разговор не окончен. Что именно в его привилегии заканчивать диалог. Он вёл себя как долбаный властитель не только ситуации, но и всего мира. Не было сомнений, что это бахвальство было показным, чтобы дать понять мне, кто на самом деле имеет власть.

Он плюёт на авторитет преподавателя, ведёт себя как считает нужным, имеет доступ к личной информации, что напрягало гораздо больше, чем всё остальное.

Он изучал мои данные.

Это осознание проходилось холодком по желудку. Его любопытство может оказаться крайне проблематичным для меня, как и раздражающее всевластие.

- Если ты и дальше будешь продолжать так пялиться на разбитый стакан, то я могу подумать, что ты делаешь это намеренно.

Вновь из собственной задумчивости меня вырывает Светы, которая приближается ко мне, подозрительно косясь.

- Нет, - тут же оживаю. – Просто задумалась. Сейчас уберу.

Она долго смотрит на меня, после чего пожимает плечами, мол, это не моё дело.

- Слушай, - начинает она, подойдя ещё ближе. – Ты занята в эту субботу?

- Не особо.

- Как насчёт того, чтобы выйти на подработку? У меня наметились кое-какие планы, отменить их не могу, а в субботу, как раз, я стою на кейтеринге, - присев на корточки вместе со мной, она принялась помогать мне убирать стекло.

- Я ведь ещё даже в зале не освоилась, думаешь, мне можно на выезд?

- Ох, это гораздо проще, чем принимать заказы у здешнего сброда, - по её тону я могу понять, насколько она ненавидит свою работу. – Ты просто разносишь закуски всем и убираешь со стола. Деньги там дают сразу после отработки.

Это было хорошей новостью, так как сейчас я была, практически, на мели, если не считать немного отложенных денег на квартиру и остатки чаевых. Я согласилась, потому что описанная ею работа действительно казалась проще, и мне нужны были деньги. К тому же, вряд ли бы я нашла чем себя занять в эти выходные, не имея в этом городе ни друзей, не представления, куда можно пойти. Да и если бы знала, то, опять же, вопрос возвращался к тому, с кем куда-то идти. Дома меня ждали только пустая комната, куча домашки и мистер Грей в своей трилогии.

- Ох, ты даже не представляешь, как я тебе завидую.

Позже вечером, лежа в своей комнате, я рассказывала Лизке о своей университетской жизни, умалчивая о самых главных событиях. Зная её излишне эмоциональную натуру, мне не хотелось заставлять её переживать.

- Если бы ты видела, сколько нам задают, то твоей зависти бы точно поубавилось.

- К чёрту домашку. Здесь её тоже валом, и я не об этом. Это же универ, - как наяву вижу, как мечтательно вытягивается её лицо. – Наверняка там множество красавчиков.

- Там много засранцев.

- Но они красивые.

Удручённо вздыхаю, закатывая глаза.

- И я уверена, что сейчас ты закатила глаза. Но в этом ничего плохого нет, подруга. Почему бы не подцепить одного из симпатичных мажоров и провести с ним пару горячих ночей.

- Не верится, что ты девственница.

- Это временное явление. К поступлению, я планирую избавиться от этого обстоятельства, - она говорит таким будничным тоном, словно речь идёт о секущихся волосах.

- Оу, ты решилась дать кому-то зелёный свет? – я удивлена, потому что из наших знакомых нет никого, кто бы привлекал Лизу.

- О, я тебе ещё не рассказала, у нас в классе появился новенький…

Лиза увлечённо рассказывает мне о своём новом однокласснике, который был сродни куску мяса для голодных хищников, как описывала она. В нашем посёлке все практически знали друг друга, и появление новых лиц всегда вызывало ажиотаж.

- Я бы не назвала его самым красивым парнем на земле, но он… Интересный, - проговорила, подбирая слова. – В общем, все наши девчонки заинтересовались им, ну и я в том числе, конечно же, - хмыкнула.

- У вас там прям «голодные игры», - хмыкнула.

- Ох, Юлька уже на него глаз положила. Ты бы видела, как она изощрялась. В один момент мне хотелось отрезать ей сиськи, - раздражённо поведала она, вызывая мою усмешку. Юля – одноклассница Лизы и её давний враг, едва ли не с третьего класса. Мне повезло учиться классом старше, потому что эта особа умудрялась злить даже меня, находясь со мной в одном помещении.

- Постарайся обойтись без жертв.

- Я твержу это себе каждый день, но с каждым разом это кажется мне всё невозможнее.

Я смеюсь над Лизкиной экспрессией, которую она всегда выражает слишком чувственно. Мне не хватает её, особенно по вечерам, когда чувство одиночества одолевает, порождая хандру во мне. Закончив разговор, моё настроение становится более приподнятым, и я со спокойной душой окунаюсь в сон.

В отличие от вечера, утро же мне не кажется таким лёгким. Я просыпаюсь разбитая и злая, потому что всю ночь меня одолевали кошмары, где за мной гонятся огромные псы, имея схожесть своих морд с травленниками Гриши. Они гонятся за мной, но не достают, потому что цепь, что висит на их шее натягивается и я слышу дьявольский смех того, кто держит её. Его тёмные глаза порождают мрак вокруг и вынуждая меня падать в эту топь.

Глава седьмая

С застрявшим в горле криком, я резко просыпаюсь, вскочив на месте.

Минуту мне требовалось на то, чтобы осознать, где я нахожусь. Две на успокоение.

Дыхание было учащённым, словно я только что пробежала несколько километров, а пульс ускоренно пробивался по венам. Протерев лицо ладонями, зарылась в волосы, массируя пальцами виски. Шум в голове стихал, давая привыкнуть к тишине, к которой прислушивалась. До моего слуха не доходят никакие шорохи, а значит, тётя Нина не слышала моих ночных припадков. Я кажусь себе не самым лучшим человеком, а точнее, дерьмовым, радуясь её глухоте, оправдывая себя тем, что, возможно, так даже лучше для её нервов. Ведь это значит, что ей не приходится просыпаться от моих воплей посреди ночи и задумываться над тем, что за ненормальную она пустила к себе под крышу.

Дрожь проходит, но мелкий тремор всё ещё остаётся в руках.

Мои кошмары не прекращаются, но можно поздравить себя с тем, что их периодичность сокращается. Как и то, что мне даётся меньше времени на фокусировку внешней обстановки и распознание собственного местоположения. В первое время на это осознание у меня уходило куда больше времени, прежде чем я понимала, что мой кошмар нереален.

Видимо, недавний разговор с Лизой всколыхнул волну эмоций, возрождая в подсознании ненужные воспоминания, что приводило к неприятным сновидениям. На самом деле, несмотря на то, что Лиза знает всё, о чем происходило в моей жизни, я долго не смогла сказать ей главную новость. До сих пор помню, как жгло горло, когда слушала её беззаботное щебетание, собираясь с собственными мыслями.

- Я видела его, - выпалила как на духу.

Последовало глубокое молчание, в котором можно было угадать её озадаченность.

- И… Как?

- Не знаю, - выдохнула после недолгого размышления. – Не знаю, что можно сказать, когда впервые видишь того, кого хотел увидеть всю сознательную жизнь?

Пальцы вцепляются в косу, легонько одёргивая её.

- Как минимум - поздороваться, - отвечает Лизка. – Как максимум это сказать: «Хэй, помнишь ту знойную блондинку, с который ты погулял девятнадцать лет назад? Ну так вот, здравствуй, папочка».

- Мне кажется, если я таким образом начну диалог, то закончу тем, что меня отчислят. Или, того хуже, меня обвинят в клевете и посадят, - простонав, откинулась на кровать, взглядом проходясь по еле видной трещине на потолке. – У него есть дочь.

- Ого, но знаешь, - отвлекшись на что-то, Лиза вскоре вернулась к диалогу, что-то жуя. – Было бы странно, если бы у него не было детей. Ты её тоже видела?

- Ага. И, судя по виду, она та ещё стерва.

- Ну, этому тоже нельзя удивляться, ведь, как-никак, она дочь ректора одного из престижных вузов. Голову на отсечение, что эта куколка идёт на красный диплом, не затрачивая особых усилий для его получения. Ненавижу таких буржуек. Надеюсь, они встретятся с Юлей в одном Аду.

Я усмехнулась её нападке, зная, что Лизкина нелюбимая одноклассница имеет свои связи в лице мамы, которая достаточно известная в кругах нашего высшего поселенского общества. И влиятельная.

Оставшуюся часть диалога Власова выспрашивала у меня подробности, хотя и рассказать было нечего. Возможно, я, даже, разочаровала этого человека, потому что не могла и слова вымолвить, когда он смотрел на меня тогда в кабинете. Помню его взгляд на меня и разбросанную кипу бумаг на полу. Участливый, с долей сочувствия. Взгляд этот казался искренним, как и голос, которым интересовался, всё ли со мной в порядке. Это давало почву моим убеждениям о том, что он совсем не такой, каким описывала его моя мать. Я не была в порядке тогда, пытаясь разобраться с собственными чувствами.

И не была в порядке сейчас.

Встав с кровати, прошествовала на кухню, пытаясь не наступать на скрипящие места на полу. Прохладная, из-под крана, вода была спасительным источником. Опустошив один стакан залпом, лишь тогда побрела обратно в комнату. Перед тем как лечь, я решила проверить время и сколько мне оставалось до будильника. Но взяв в руки телефон, я тут же позабыла о том, что хотела сделать. На экране мобильного сверкало уведомление о новом сообщении. Сердце пропустило пару ударов, остановившись где-то у основания гортани.

Номер был не известным.

Проклиная себя за трусость, не спешила открывать его. Нос защекотало от непонятного предчувствия, потому что мой номер известен лишь двум людям: Лизе и Лизиной маме. Эти два контакта были в моей записной книжке, и никто бы из них не стал отправлять мне сообщения с неизвестного номера.

Затаив дыхание, нажала на клавишу подтверждения.

Сегодня я весьма щедр, выскочка, поэтому даю тебе второй шанс.

Тишину ночи нарушил звук скрежета моих зубов.

***

Глядя на моё убитое состояние, Марина, всё же, решила сжалиться надо мною и не выпытывать события, о которых обещала ей рассказать. Видимо, я выглядела настолько угрюмой и злой, что она не стала расспрашивать меня, лишь кидая мне сочувственные взгляды. Смотря в зеркало, я видела в отражении лишь бледную тень, что была мрачнее тучи и готовая испепелить своим взором. А всё благодаря темноглазому хмырю, вздумавшему поглумится надо мной. Надменный клоп.

Во мне генерировали различного рода ругательства в отношении этого типа, но ни одно из них я не отправила ему. Хотя мне хотелось многое написать ему в отместку. Например, о том, что он может подавиться своей щедростью или засунуть её в свою амбициозную дьявольскую задницу.

Сообщение было отправлено около полуночи, но, видимо, я так крепко уснула, что не слышала уведомления, а когда прочитала, сон как рукой смахнуло. Ярость разливалась по венам, смешиваясь с адреналином, из-за чего уснуть мне удалось лишь спустя час. Я остро реагировала на нарушение личного пространства и этот самоуверенный буржуй нагло перекал эти границы.

Мой телефон завибрировал в кармане, сверкая новым уведомлением. Приостановившись в коридоре, достала его, читая новое сообщение.

Глава восьмая

Как поступают те, кого поймали с поличным?

Пытаются оправдаться.

Именно это я хотела сделать в первые две секунды, но здравый смысл удержал меня от этой глупой затеи. Именно глупой и бессмысленной, поскольку камера засняла всё, что я бы попыталась опровергнуть.

Вторая же моя идея была тоже не совсем разумной, но не совсем лишённой смысла. Ибо в том, чтобы совершить насилие по отношению к этому парню и швырнуть ему, в его насмешливое личико, что-нибудь из приближённого инвентаря, было что-то соблазнительное. Но я не убийца, потому что рядом были только чайник и ножи. И как бы не велико было искушение воспользоваться последним, рациональность побеждала.

- Ты следишь за мной? У тебя нет другого развлечения?

Я старалась говорить спокойно, сдерживая рвущийся мат. Положив банки и чай в сумку, выпрямилась, дожёвывая закуску.

- Ты даже не представляешь, какое развлечение теперь я нашёл.

Благими усилиями пыталась прожевать пищу, комом застрявшую в горле, а не выплюнуть всё в его самоуверенную физиономию.

Какой бы смазливой она не была.

- Серьёзно? – громко вздохнула, театрально возводя глаза к потолку, тем самым стараясь не выказывать своего волнения. – Тебе больше нечем заняться? Надоело закидывать меня идиотскими СМС-ками и ты решил прибегнуть к сталкерству?

- Боюсь, ты слишком преувеличиваешь свою роль в моей жизни, - проговорил парень, облокачиваясь о стену. – Ты не настолько хороша.

- Боюсь, ты слишком преувеличиваешь мою роль в своём образовании, - передразнила его, клацая зубами. – Я действительно не настолько хороша для того, чтобы ты каждый день преследовал меня ради грёбанных рефератов. Ты настолько плох?

Вопросительно изогнула бровь.

- Нет, - уголок его губ дёрнулся.

- В таком случае, в чём твоя проблема? У тебя, мать твою, дислексия? Или деменция? Что-то из двух должно объяснять твою проблему с пониманием простого ответа.

- Ни то и ни другое, - снова этот загадочный блеск в тёмных глазах. – Можешь рассматривать это как эгоцентризм.

- Точно, - закатила глаза, разведя руки. – И как я не догадалась? Как ты с таким огромным эго вообще встаешь с кровати?

- Легко, но тебя, смотрю, больше интересует моя кровать и то, кто в ней побывал, - не выпуская из рук телефон, он складывает их на груди.

Выдающейся груди, должна признать, пусть делаю это молча и скрипя сердцем. Сегодня он был под стать разодетым бизнесменам, снующим в общем зале. В костюме, разве что, с отсутствующей деталью, в виде пиджака. Но это ли важно, особенно когда чёрная рубашка лишь подчёркивает стать фигуры, тёмным полотном обрисовывая её детали? У него широкие плечи, я это заметила давно, но не в такой обтягивающей одежде, как футболка, они казались гораздо массивнее.

- Ох, мне плевать, с кем ты трахаешься. Но именно эти твои действия повлекли за собой цепь событий, включая меня как нежелательного участника истории похождения твоего дружка по чужим территориям.

- Чужим… Территориям? – проведя ладонью по лицу, выдавливая из себя смешок. Плечи его затряслись в беззвучном смехе. – Уверен, твой язык приводил тебя к ситуациям не лучше этой.

Он прав. Всю свою сознательную жизнь я не раз попадала в переделки благодаря моей неспособности вовремя закрыть свой рот. Он прав, но знать этого он не должен.

- Премного сомневаюсь, что в этой ситуации повинен мой язык.

- Невежество и храбрость пропорциональны твоему скудоумию, маленькая выскочка, - он покачал головой, усмехаясь. – Поразительно, насколько несмышлёной ты можешь быть в некоторые моменты.

- Некоторые моменты? – переспрашиваю. – Мы виделись всего три раза в своей жизни и все эти встречи не укладывались и в пять минут, а ты уже успел составить мнение о моих аналитических способностях? Забавно, учитывая то, что именно из-за них ты приклеился ко мне словно банный лист к заднице.

- В таком случае пораскинь мозгами, куколка, и подумай, насколько глубока ты в дерьме сейчас, по шкале от нуля до десяти, – он сощурил свои чёрные глаза. – И насколько глубже ты увязаешь в нём, не пытаясь сдерживать свой плебейский нрав. Посчитаем?

Двинувшись вперёд, он сделал несколько шагов, сократив дистанцию между нами.

- Серьёзно? Ты решил заставить меня выполнять свою письменную работу, шантажируя? Мне всё равно. К тому же, не забывай о том, что преследование, так же, является преступлением, - бросив это, повернулась к посуде, давая понять, что диалог закончен.

- Если бы я преследовал тебя, то число наших встреч явно было бы больше трёх и они не ограничивались бы пятью минутами, - голос вкрадчивый, раздался совсем рядом, из чего следовало заключить, что он подошёл ко мне ещё ближе. – Это можно лишь назвать совпадением, а вот твоя маленькая кража – вот, что называется преступлением. Я лишь зафиксировал его как прямое доказательство.

- Это не кража, - повернулась к нему, впиваясь взглядом в него. – И эта сумка не моя.

- Возможно, - он неопределённо повёл плечом. – Кто знает? Однако, не думаю, что эти обстоятельства меняют заснятый факт.

- Иисусе, - в который раз я закатила глаза, чувствуя, как дрожь раздражения расползается по мне. – Твоё рвение к выполнению проклятой домашки ужасает. Боюсь представить, как ты будешь готовиться к дипломке. Не знаю ещё на каком языке тебе объяснить, чтобы донести до то, что я не буду тебе ничего писать.

- А кто сказал, что сейчас мне нужны рефераты?

Его полуулыбка выводит меня из равновесия.

- Ты, мать твою, издеваешься надо мной?

Но он не отвечает мне, лишь пытливо разглядывая меня своими тёмными очами. Не знаю, чего хочет от меня этот тип, но мне до чёртиков надоели его игры.

- Три, - задумчиво проговорил он, прерывая недолгое молчание. – Три, София. Такое количество правонарушений я насчитал. Последнее из них я заснял на камеру.

Я бы могла подсказать, куда он может идти со своей камерой, но вовремя прикусила язык, понимая, что балансирую на грани. Он не тот, с кем можно открыто вступать в конфронтацию без последствий.

Глава девятая

Сучий выродок.

Бектемиров, мать его, грёбанный Елизар.

Мне надо успокоиться. Но я не могу. Потому что пребываю на взводе уже третий день. И третий день меня не покидает ощущение, что я нахожусь в ловушке, в которой медленно заканчивается кислород. Неопределённость давит. Настолько сильно, что это беспокоит меня по ночам, врываясь кошмаром в мои сны.

Он знает.

Я игралась с огнём и проиграла. И теперь я в полной заднице.

Он. Знает.

Это изнуряет моё сознание больше, чем что-либо, отбивая этим фактом по нервной системе как убойным молотом. Потому что не страшна сама тайна, как то, что может за нею последовать. И я знаю цену этих последствий.

- Эй, приём, - перед моим лицом мелькает ладошка. – Ты в порядке? Выглядишь отстойно.

Вздыхаю, сосредотачиваясь на своей безумной соседке. Безумной, потому что только безумцы могут заявиться на пару в восемь утра неся в себе всё отчаяние добротного похмелья и запах перегара. Последнее, кстати, не давало мне возможности дышать спокойно, поэтому постоянно приходилось уводить нос в противоположную сторону от источника алкогольных паров.

- По твоим меркам все заучки выглядят так, но могу парировать только одно: ты выглядишь куда не лучше. И, судя по тому, насколько ты не сфокусирована, ты ещё пьяна.

- Что? Ты хочешь, чтобы я показала тебе фокусы? Парочку я знаю, - она озорно подмигивает мне, а я удручённо осознаю, что сегодня мне предстоит тяжёлый день.

Нет, даже не так. Мне предстоит тяжёлая неделя, а точнее три.

Словно угадывая направление моего мышления, мой телефон пискнул сообщением. Напрягшись, потянулась к нему, выуживая мобильный из кармана.

Неизвестный: Американо. Чёрный. Без сахара. 3-134. У тебя 15 минут.

Я ненавижу его.

Это сатанинское отродье не из тех противников, что приходятся по зубам, что мне уже стало известно, как и то, что грязными способами он не пренебрегает. Он воспользовался моим личным, чтобы использовать это как оружие, и теперь мне не остаётся ничего другого, как смириться. Пока. Нельзя с полной уверенностью полагать, что его шантаж продлиться не более, чем тот срок, который он обозначил мне.

Три недели, выскочка. Три недели ты будешь делать то, что я тебе скажу.

Эти слова преследуют меня с того самого вечера субботы и теперь я понимаю, что ощущают люди, на которых наставлен пистолет. Нет, у моего лба не было дула, но Елизар вооружился кое-чем похуже. И теперь мне просто жизненно необходимо лишить его этого карт-бланша.

Накидывая план действий в голове, я, как только звенит звонок, срываюсь с места, направляясь к кофейному аппарату, расположенному в холле университетского здания. Условно, из того времени, что он мне дал, я потрачу семь минут на выполнение его задания, оставшегося мне точно не хватит, чтобы найти яд, который можно добавить в пластиковый стакан. Конечно, будь у меня такая возможность, я бы, естественно, не стала его травить, но ничто не запрещает мне мечтать об этом самом действии. В моих фантазиях он имеет аллергию на карамельный сироп, который я с щедростью лью в его напиток, после наблюдая, как этот посланник ада с шипением раздувается подобно воздушному шарику.

Прошло восемь минут, и я стою в коридоре, глядя на распахнутую дверь, стоя неподалёку от неё и не решаясь ступить внутрь. Кофе прожигает ладонь сквозь тонкий картон, и я чувствую, как температура в моей крови повышается, становясь идентичной.

Будто предугадав моё расположение, мой угнетатель выходит из кабинета, на секунду останавливаясь в проходе.

- Быстро, - довольно произносит, подходя ко мне и беря ношу из моих рук, которые я тут же отдёргиваю, стоит его пальцам коснуться моих.

- В Аду плохо спится? – киваю на стакан, который он некоторое время разглядывает. Я очень жалею, что кофе из автомата, а не из кофемашины, где всегда можно попросить подогреть воду до состояния ядерного кипятка.

- Каком Аду? – одна его бровь на пару миллиметров приподнимается.

- Который тебя породил. Я свободна?

- Ты ничего сюда не добавила? – в подозрении сощуривает глаза, не решаясь выпить. Меня не удивляет то, что он угадывает направление моих недавних намерений.

- Нельзя не сказать, что твоя мнительность вполне оправдана, в отличие от логики, что побудила тебя послать человека, которого ты рэкетируешь, себе за напитком. Но могу тебя успокоить: твоя фора слишком мала для того, чтобы я успела подоить хотя бы одну змею в этой округе.

- Собственного яда недостаточно? Ты им плюёшься довольно часто.

- Поверь, если бы он был смертельным, ты был бы первым, кто узнал об этом. Я совершенно безвредна.

К моему сожалению.

Единственное моё оружие – сарказм. Но против этого парня это равносильно битью палкой по воде, в попытке ранить море. Возможно, для этого слишком рано, но мысль сходить в церковь уже не в первые посещает меня с момента нашей встречи.

- Свободна, - он сказал это тихо и повернулся прежде, чем успела сообразить, уставившись ему в спину. Его походка была медленной и размеренной, словно чего-то ждал. И, словно в подтверждение моих мыслей, его нагоняет блондинка, равняясь с ним. Ума не приложу, что я делаю, оставаясь на месте и наблюдая, как воркуют эти двое, но мне стало интересно, как эта сволочь держится с другими людьми.

Отвратительно.

Мне не было полностью видно его лица, но и профиля вполне достаточно, чтобы узреть полное безразличие к человеку, что так усердно распинался перед ним. Я даю пять очков девушке за старания и минус десять за выбор объекта своих усердий. Потому что недомерок не утруждается и улыбнуться, глядя поверх её головы. Будто почувствовав моё внимание, он поворачивается ко мне, встречаясь со мной взглядом. И один уголок его губ взмывает вверх. А затем он отдаёт ей стаканчик, что до этого держал в руке. Кофе, который принесла ему я.

Свинья.

И я ненавижу его. И его сраную вседозволенность.