Сущность

I. ЙОНАС. Глава 1. ЛЕС

«Я пишу фольклор», ― подумал Йонас, а потом засомневался: правильная ли это конструкция? Может лучше сказать «собираю фольклор»? А может никто ничего не спросит? С чего он вообще взял, что его забросают вопросами кем он работает и чем занимается? Он просто обычный парень, который заблудился в лесу и наткнулся на деревушку, где ему, он на это надеялся, помогут с ночлегом и пищей.

Боже! Как же он устал и замерз. Из окровавленного бока сочилась кровь, оставляя на снегу следы. Скоро на запах придут хищные звери. Йонас уже чувствовал, как они наблюдают за ним из всепоглощающей темноты.

Он попытался сделать вдох, но закашлялся. Заныли все пломбы. Холодный воздух обжег горло и ноздри, с головы слетела шапка, и Йонас, задыхаясь, поднял ее, отряхнул от снега и вернул назад, прикрыв отросшие волосы. Рана в боку стала кровоточить сильнее, и он ускорил шаг, не теряя из виду приветливые желтые огоньки, выглядывающие из-за голых деревьев.

«Я обычный писатель, коллекционирующий детские страшилки», ― снова подумал он, силясь держать глаза открытыми и игнорируя поднимающуюся температуру.

«Я должен быть благодарен. Ведь я писатель и пишу новую книгу. Я в поисках захватывающего сюжета. И еды. В поисках еды».

Но в этот момент, пока он брел мимо бесконечных рядов деревьев, проваливаясь в снег по колено, мысли о книгах и прочей ерунде казались ему особенно смешными. Он даже засмеялся, и теплое дыхание опалило нижнюю часть лица, спрятанную под воротник куртки.

«Я не могу умереть, только не сейчас, не после всех этих испытаний».

Но он попал в ловушку, уготованную самой природой: лес был живым и двигался вокруг его одинокой фигуры, кружил хороводы, следил за ним, дышал в затылок ледяным ветром, швырял в лицо колючие снежинки.

Йонас не останавливался. Он умолял себя идти дальше, пытался выиграть еще немного времени в этой борьбе с силами природы. Но он больше не разбирал дороги из-за слипшихся от снежинок ресниц, ноги двигались с большим трудом. Он месил снег и хватался онемевшими пальцами за деревья, чтобы хоть что-нибудь почувствовать.

«Я справлюсь. Я не сдамся».

Йонас преодолел такой огромный путь, столько преград перешагнул, чтобы оказаться у цели!.. Теперь он не мог повернуть назад. Он просто не мог.

«Давай. Ну давай же!».

Но размышляя о судьбе, фантазируя о будущем, включающем в себя горячий душ и миску супа, Йонас не заметил, как упал на землю. Ему казалось, что он шагает вперед, прорывается сквозь порочную темноту лесной чащи, что огни приближаются; он видел людей, бегущих ему навстречу: здоровых и приветливо улыбающихся. Они накинули ему на плечи шерстяное одеяло, провели в теплую комнату, напоили горячим чаем.

«Я писатель, ― говорил Йонас, ― я обычный писатель».

Он не двигался.

Ветер продолжал равнодушно гулять между деревьями, снежинки валили с неба, лес молчал. Ему не впервой предстояло стать чьей-то безымянной могилой.

А затем Йонас услышал отчетливый приказ: «Впусти меня!» ― и вернулся в сознание.

Глава 2. УБЕЖИЩЕ

― Принеси-ка мне еще одеяло. Да не это, господи ты боже мой! По-твоему, это одеяло? Дай из верблюжьей шерсти! Мы же не хотим, чтобы наш гость умер у нас на руках!

― Кажется, он приходит в себя?..

Йонас попытался усилием воли открыть глаза, но не смог, и тут же обрадовался этому факту, потому что, судя по запаху, полоснувшему ноздри, над ним склонился некто с несвежим дыханием. Внутри тут же все вскипело от раздражения, но Йонас напомнил себе, что он писатель, который изучает местный фольклор. Тем временем обладательница скверного дыхания отстранилась и скомандовала:

― Так, пошли все вон отсюда! Давайте оставим нашего дорогого гостя в покое, пусть приходит в себя!

Йонас догадался, что вокруг его постели собралась толпа народа, будто он цирковое животное. Представив себе эту малопривлекательную картину, он ощутил новый прилив злости, но тут же взял себя в руки. Все-таки надо успокоиться, ведь ему необходима помощь. Пусть эти ребята и таращились на него, пока он в отключке, но они спасли ему жизнь. Они ― его шанс. Может быть последний.

― Хватит притворяться, очевидно же, что ты очнулся!

Йонас резко открыл глаза, даже не подозревая о том, что к нему уже вернулись силы. Он обнаружил себя в небольшой деревянной комнате с низкими потолками. Слева от кровати, на которой он лежал, было окно с белой занавеской. С гвоздя свисали какие-то сушеные травы и головки чеснока. Почему-то вид трав и чеснока обеспокоил Йонаса, но он сосредоточился на девушке, которая стояла у его постели.

Она отшатнулась, будто изумившись его внезапному пробуждению, и почему-то выглядела явно напуганной. Целую минуту они таращились друг на друга, а девушка еще и с открытым ртом. Между прочим, она была в его вкусе: высокая и стройная, с длинными прямыми волосами темного цвета и встрепанной челкой. Ее глаза, медово-ореховые, были просто огромными, и Йонас понял, что она не просто напугана, она в ужасе, будто на нее смотрело огромное и уродливое чудовище.

«Должно быть я выгляжу реально паршиво», ― подумал Йонас, сконфуженно ответив:

― Я писатель. ― Глаза девушки стали еще больше, и она покосилась по сторонам, будто боялась, что их подслушивают. Затем внезапно осведомилась:

― Ну и что же ты делал посреди леса за тридцать пять километров от ближайшего города?

― Я писатель, ― сердито повторил Йонас.

― Писатель, который изучает древние легенды, и поэтому оказался в этом богом забытом месте, ― с вызовом закончила она, да так громко, что Йонас испугался: как бы сюда не сбежались все жители дома. Он не понимал, что происходит, но ее изогнутая бровь, звенящий от иронии голос и утверждения вместо вопросов, подсказывали, что она ему не верит.

Попытавшись лечь поудобнее и поморщившись от боли в боку, Йонас спросил:

― А кого вы, собственно, представляете, слыша выражение «писатель»? Наверное, старикашку с дряблой кожей и огромными очками?

Девушка даже не улыбнулась, почему-то уставившись на его руку, лежащую на забинтованном боку.

«Ну и компания».

― А машина?

― Какая машина?

― Твоя машина в порядке?

Йонас и незнакомка снова друг на друга уставились. Йонас почувствовал себя так паршиво, будто он опять очутился снаружи в лесу и провалился в сугроб. «Да, приемчик здесь что надо!»

Не дождавшись ответа, девушка резко произнесла:

― Думаю, было бы логичнее вернуться назад и дождаться помощи на дороге. Рано или поздно будет ехать кто-нибудь еще, они увидят аварию и помогут тебе. Здесь нет ни интернета, ни сотовой связи.

Йонас ощущал, как мышцы лица горят от напряжения.

― Нет, это не логичнее. Там снег. Температура ниже нуля. Я погибну от холода. ― Он повысил голос, ненавидя себя за то, что испытывает странную смесь обиды и раздражения: ― Я уже едва не погиб!

Глаза девушки сузились, кажется, она готова была вступить в спор, но тут за ее спиной скрипнула дверь, и она вздрогнула и отошла от кровати, освобождая место для полной дамы, похожей на огромную зефирину.

― Меня зовут Флора, я хозяйка этого дома и главная в деревне «Угол». ― Йонас было приподнялся, чтобы пожать протянутую ему руку, но Флора материнским жестом коснулась его лба, проверяя температуру. Йонас смутился, ведь за ним давно никто так не ухаживал. Чувствуя себя не в своей тарелке, он вернулся на подушки и только теперь заметил, что в комнате был еще один человек. Это был мальчик лет тринадцати, и сидел он в инвалидной коляске. Заметив, что Йонас смотрит на него, мальчик опустил светловолосую голову. Флора обернулась и с гордостью произнесла:

― Это мой сын Исайя.

Йонас выдавил улыбку, кивнув, и вдруг заметил, что Флора смотрит на него внимательнее чем прежде, словно изучает. Он вспомнил о своей отросшей бороде, о мешках под глазами и о том, как сильно постарел за последние три года. К счастью, хозяйка дома не стала задавать вопросы, на которые он не смог бы ответить.

― Ну ладно, ― вдруг сказала Флора с добродушной улыбкой. ― Мы с Исайей зайдем позже, проведать вас. Принесем ужин. Надеюсь, у вас нет аллергии?

Все еще настороженный, но держащий на губах улыбку, Йонас покачал головой. Он чувствовал себя так, будто проходит экзамен, и от этого экзамена зависит вся его дальнейшая судьба. Наконец Флора отступила, и, сложив руки внизу живота, осмотрела его с головы до ног: болезненного, закутанного в одеяла, обездвиженного. Улыбнувшись, она кивнула каким-то своим мыслям, отвернулась и выкатила коляску с сыном из комнаты. Йонас расслабился и перестал улыбаться только после того, как Флора вернулась и закрыла за собой дверь.

Глава 3. ЮДИТ

Некоторое время спустя

«Странное местечко».

Следующей ночью Йонасу понадобилось еще больше времени, чтобы расслабиться. Застыв в одной позе, растерянный и ошарашенный, он пытался понять, что за неприятное предчувствие свернулось клубком среди его внутренностей. Ведь в конце концов он наконец-то в безопасности, сбежал от прошлого, от бремени, которое тяготило его последние три года, и может свободно дышать. Он должен быть благодарен Флоре за то, что она поселила его у себя, выделила комнату, готовит ужин!

«Ничего себе, я как будто уговариваю себя здесь остаться», ― подумал Йонас и усмехнулся самой нелепости этой мысли. Даже окажись эта община племенем каннибалов, он бы не смог уйти. Тут Йонас снова удивился сам себе: что только не придет в голову на голодный желудок…

Он с нетерпением стал ждать ужина и даже успел задремать, когда дверь в его комнату вновь открылась.

― А вот и я! ― Сперва появился огромный поднос, затем вплыла Флора. У Йонаса отвисла челюсть, когда он увидел все эти яства: тарелка супа, от которого валил пар, стакан сока, бутерброд с колбасой и яйцом, два блинчика с сочной начинкой из варенья и даже куриная ножка в соусе.

Судя по тому, как Флора широко улыбнулась, она услышала, как у Йонаса громко урчит в животе. Изловчившись, она установила на его кровати поднос и с довольным видом шагнула назад, сложив руки внизу живота.

― Ешьте-наедайтесь!

― Я… я не совсем уверен…

― Не вредничайте! У нас полно еды! ― отрезала Флора, и в ее взгляде мелькнуло что-то, что Йонасу совсем не понравилось, не считая того, что хозяйка дома говорила с ним как с пятилетним ребенком. Но тем не менее он по-прежнему с глупой миной улыбался, хоть и чувствовал, что его рот вот-вот лопнет от напряжения.

― Ладно. Да, конечно, большое вам спасибо! ― Его голос дрожал, а глаза были такими огромными, что Йонас чувствовал боль. Под пристальным взглядом Флоры у него не было иного выхода кроме как взять ложку и зачерпнуть немного супа. Прежде чем он проглотил его, в голове мелькнула мысль: «Она пытается отравить меня».

Мысль эта была из прошлого, и едва она посетила его, Йонас вздрогнул и с яростным аппетитом принялся за свой ужин. Он давно не ел, и тем более не ел такой вкусной пищи, и опасения о яде обязаны остаться позади. Йонас набил полный рот еды и, с трудом проглотив ее, поблагодарил Флору, которая расплылась в довольной улыбке от увиденной картины.

― А знаете, ведь Исайе завтра исполняется девятнадцать лет. ― Йонас чуть не подавился. Флора понимающе кивнула, склонив голову. ― Да-да, он родился слабеньким. ― Вздохнув, она широко улыбнулась. ― Ну ничего, скоро наши испытания закончатся.

Йонас издал нечленораздельный звук, пытаясь проглотить пищу, но Флора похлопала его по плечу, еще раз сказала «ешьте-наедайтесь» и ушла.

«Ничего себе, девятнадцать лет!»

Йонас был впечатлен, но не настолько, чтобы перестать есть. Он не остановил набег тарелки пока с них не исчезла последняя крошка. Характерная боль, появившаяся в животе, лишь вызвала у него улыбку: впервые за три года он наелся до отвала, не боясь, что кто-нибудь нападет из-за спины.

«Я на свободе, ― наконец-то начал осознавать Йонас, сползая по подушке вниз. ― Я наконец-то свободен».

Не заметив, как это случилось, он погрузился в глубокий, но беспокойный сон, где вновь утопал по колено в снегу, пытаясь сбежать от погони. Вот-вот его схватят за руку, вернут в клетку, посадят на цепь. Он дрожал под двумя шерстяными одеялами, звал на помощь, хоть и знал: никто не спасет его, никто не вытащит из передряги.

Вдруг он упал и не смог подняться; лицо онемело от холода, кровь тут же остыла, при попытке набрать воздуха в легкие он вдохнул снег.

«Я так и погибну здесь», ― подумал он той частью мозга, которая еще могла думать. «Так и погибну…»

― Впусти меня.

Йонас открыл глаза, услышав этот зловещий голос. Он приподнялся на онемевших руках, сосредоточившись на том, чтобы кости, совсем не ощущавшиеся под кожей, не преломились по полам как сухие веточки.

― Впусти меня, ― повторил голос, ― открой дорогу, не стой у меня на пути…

Теперь Йонас дрожал не только от холода, но от страха, а голос продолжал твердить, настойчиво вгрызаясь в мозг:

― Впусти же, впусти же, впусти же меня…

Йонас уже собирался ответить, но внезапно кто-то зажал ему рот ладонью, и он проснулся. Целую секунду он не понимал кто он и где находится. Кровать была широкой и удобной, слева от него через тонкие занавески в окно заглядывала полная луна, по стеклу скользили снежинки. С помощью рассеянного света он увидел склонившуюся над ним фигуру.

― Только не кричи, умоляю.

Услышав знакомый голос, а не зловещий шепот из ночного кошмара, Йонас пришел в себя и сердито оттолкнул руку.

― Какого черта? Что ты здесь делаешь?

Знакомая девушка раздраженно зашипела, приложив палец к губам, затем выпрямилась:

― Если будешь вопить, я уйду!

Йонас скептически изогнул бровь, с трудом подавив смех.

Глава 4. ПРИЗРАКИ

Йонас упал на подушки и закрыл глаза, но тут же снова открыл их. Посмотрел по сторонам, с особой тщательностью изучив темные углы комнаты, затем пространство под кроватью, после выглянул в окно и обследовал взглядом пустынный двор. Посеребренный снег казался нетронутым. Вздохнув, Йонас поудобнее устроился в кровати, но ощущал, как сильно напряжено его тело, как тяжело дышать. «Впусти меня», ― вспомнил он и поежился, сжавшись под одеялами. Потом вспомнил о повязке и тут же накрыл ладонью бок. Странное дело, но рана не болела, хотя он только что сделал целую разминку. Невероятно!

Глубже зарывшись в подушки, Йонас задумался. Юдит была реальной, как и ее предупреждение, а вот сон с жутким голосом был порождением воспаленного рассудка. Что было бы, ответь он на зловещую просьбу голоса? Конечно, это все фантазии, но ведь с чего-то должна начаться история?.. А может написать мемуары? Если постараться, такая книга точно станет бестселлером. Ведь когда-то он и вправду мечтал быть писателем.

Представив, какой книга поднимет шум, если когда-нибудь выйдет в печать, Йонас улыбнулся и, соскользнув с постели, подошел к письменному столу из грубо отесанных досок. С трудом выдвинув ящик и едва не загнав занозу, он отыскал стопку чистых листов и коробку с простыми карандашами. Обрадовавшись, подтащил к окну табурет и приготовился писать.

«Нужно начать историю с того самого дня, когда закончилась прежняя жизнь и началась новая глава».

Внезапно что-то привлекло его внимание.

Сведя брови, Йонас настороженно выглянул наружу. По небу стремительно неслись облака, подгоняемые ветром, верхушки деревьев, беснуясь, склонялись то в одну, то в другую сторону. На несколько минут отключившись, Йонас высматривал в танце снежинок чью-нибудь таинственную фигуру или всплеск света, но ничего не видел.

С трудом вернувшись в реальность, Йонас положил на подоконнике несколько листков и на самом первом мелким забористым почерком написал:

«Это случилось три года назад, в канун…», ― и застыл с карандашом в руке: в этот раз Йонас отчетливо увидел, как мимо окна пронеслась какая-то черная тень, но с такой скоростью, что разобрать, что это было, не представлялось возможным. Йонас сжал и разжал внезапно увлажнившиеся ладони и вытер их об штаны.

Голову атаковали предательские мысли, безжалостно набросившись на его нутро.

Они нашли тебя, Йонас, нашли, хоть ты и пытался спрятаться.

«А может это монстр из леса, о котором говорили дети за ужином? А может кто-то специально пытается разыграть меня?»

Детишки были очень воодушевлены гостем их деревни, и поход в его комнату длился целый час ― каждый хотел с ним познакомиться.

«А может быть это Исайя? Хотя нет, этот малыш точно не смог бы переместиться с такой скоростью из точки А в точку Б».

Тут же Йонас напомнил себе, что Исайя вовсе не малыш, а почти мужчина, да и вообще младше его самого всего-то на несколько лет. Перед тем, как где-то вдали между деревьев мелькнул огонек, будто символ маяка, Йонас успел в очередной раз удивиться тому, что сын хозяйки выглядит скорее как ученик средней школы, чем как выпускник. Сам-то он в свое время стал первым красавцем и королем выпускного бала, а еще ему удалось закадрить близняшек Флосси и Джесси. Эх, были времена…

Что это?

Вынырнув из приятных мыслей о прошлом, Йонас поднялся со стула и прильнул носом к окну, вглядываясь в зимнюю ночь. Вытер запотевшее стекло, подумав о том, как же, должно быть, глупо он выглядит со стороны. Если местные решили его разыграть, и он на это купился, то завтра за ним повсюду будут следовать смешки ― так и бывает в маленьких деревнях, где людям нечем заняться.

Он уже собрался вернуться на прежнее место и заняться мемуарами, как внимание вновь что-то привлекло. В этот раз ошибиться было невозможно: Йонас увидел, как между деревьев скрылась человеческая фигура, держащая фонарь. Напряженно наблюдая за ней, Йонас забыл, как дышать и думать; ноги от странного, иррационального страха приросли к дощатому полу, пальцы вжались в подоконник.

Что это было? Призрак? Призрак, держащий фонарь?

Йонас подумал о том, что призрак не оставил бы следов на снегу, и эта мысль стала отсчетной. Не сомневаясь в принятом решении, он накинул на плечи кутку, которую ему любезно высушили и оставили на одежном крючке на двери, намотал на шею безобразный шерстяной шарф, проверил шнурки и крадучись вышел из комнаты.

Он не знал, каковы правила в этом доме, стоит ли ему выходить из комнаты поздней ночью и не нарвется ли он на неприятности.

«Просто скажу, что мне приспичило в туалет. Или что я отправился в лес искать вдохновения для рукописи».

Но поводов для беспокойства у Йонаса не было: он заметил, что дверь в комнату хозяйки приоткрыта и кровать пустует. На свой страх и риск прокравшись к Исайе, он обнаружил и его постель не тронутой. Посвятив по углам, Йонас заметил, что инвалидное кресло паренька стоит в углу как элемент жуткой декорации.

Встревожившись, Йонас попятился в коридор. Может это была шутка, и его провели? Может Исайя вовсе не восемнадцатилетний парень с серьезным заболеванием, а шкодливый подросток с чокнутой мамашей, которая не против того, что сын разъезжает в коляске?

Йонас вспомнил о фигуре в лесу, которую видел. Связав одно с другим, он решительно направился по коридору на кухню. Это была просторная комната с выбеленными стенами, потолками и натертым до блеска полом. Слева от двери стояла печь, а посреди небольшой дубовый стол, столешницу которого украшал старинный фонарь.