Свадебный подряд

Глава 1 - Двойной форс - мажор

Дисклеймер: в произведении присутствуют сцены употребления алкоголя. Автор не пропагандирует и не одобряет подобные действия и считает их потенциально вредными для здоровья.

Глава 1 - Двойной форс - мажор

Запах свежего воска, гортензий и предательства висел в воздухе её будущей спальни. Точнее, той спальни, что должна была стать их общей через три дня. Юлия застыла на пороге, пальцы впились в косяк так, что побелели суставы. Её мозг, привыкший раскладывать реальность на сцены, диалоги и поворотные точки, отказался работать.

Её жених. Её лучшая подруга и свидетельница. На разложенном на полу свадебном платье с шелковым шлейфом в три метра.

Мир не разбился на осколки. Он схлопнулся в одну тихую, леденящую пустоту где-то в районе солнечного сплетения. Она не кричала. Не плакала. Она просто наблюдала, как Максим бормочет что-то про «мимолётную слабость», а Катя, прикрываясь её же фатой, пытается стянуть с себя корсет невесты.

– На выход, – прозвучал её собственный голос, плоский и чужой. – И это… возьмите. – Она кивнула на платье. – Оно теперь пахнет вами. Меня тошнит.

Дверь захлопнулась, отрезав прошлое, и в её стальной замок намертво защемило полупрозрачный край фаты. Юлия медленно сползла по стене на пол. В тишине гулко билось сердце. Не болью, а дикой, яростной, не находящей выхода обидой. Три года. Подготовка к свадьбе. Четырнадцать вкусов пробного торта. Двадцать три папки с вдохновением в Pinterest. И этот жалкий, грязный финал – на полу её несостоявшегося гнёздышка, в пыли и на помятом шелке, который был испачкан и опозорен.

В кармане джинсов завибрировал телефон. Не Максим. Очередное уведомление от свадебного агентства из обречённого чата «Наша Сказка 12.06». Сообщение от админа: «Дорогие пострадавшие! Для поддержки духа создан чат «Аннулировано». Заходите, выговоримся! Ссылка…»

«Пострадавшие». Какое точное слово. Юлия, движимая искажённым чувством юмора, на грани истерики, перешла по ссылке.

В это самое время Арсений Серебряков стоял у огромного панорамного окна своего офиса на двадцать пятом этаже и смотрел, как первый утренний самолёт взмывает в розовеющее небо. В кармане его идеально отглаженных брюк лежало роскошное обручальное кольцо. Невеста выбрала его сама. За час до этого она прислала смс. Короткую, как приговор.

«Лечу на Бали с Олегом. Теперь мы вместе. Прости. Или нет. Не важно».

Олег. Его правая рука, стратег и финансист, человек, с которым он семь лет из грязных строительных вагончиков выстраивал сеть этих безупречных, дышащих тишиной и деревом бутик-отелей. Один был мозгом, цифрами и контрактами. Другой – сердцем, идеей, тем, кто вдыхал душу в каждый проект, в каждую щепку пола. Оказывается, Олег вдыхал душу и во что-то другое.

Арсений разжал кулак. Кольцо упало на стеклянный стол, звякнув. Он не чувствовал боли. Он чувствовал только всепоглощающую, ослепительную ярость и острейшее, унизительное презрение. К ней. К нему. И больше всего – к себе, за то, что не увидел.

Второй телефон, личный, который должен был разрываться от поздравлений, тихо пискнул. Уведомление из нового чата. «Аннулировано». Кто-то из слишком сочувствующих сотрудников агентства, видимо, добавил его. Он уже потянулся было удалить, но его взгляд упал на единственное новое сообщение.

Юлия: Значит, я не единственная идиотка, у которой свадьба развалилась за 72 часа до старта? Есть тут живые? Или все уже выпили упаковку успокоительного и легли лицом в стенку?

Сарказм сквозил в каждой букве. Горький, отчаянный и до боли знакомый. Безотчётное движение – и его пальцы уже выводили ответ.

Арсений: Успокоительное – это для слабаков. И для тех, кто верил в сказки. Я предпочитаю односолодовый виски. И чёткий план мести.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Юлия: План мести? Звучит куда интереснее, чем мои грёзы о том, чтобы сделать из их фотографий коврик у входа. Готова слушать. Всё равно делать нечего.

Арсений прищурился. На его лице появилось что-то, отдалённо напоминающее интерес. Он откинулся в кресле.

Арсений: Моя невеста сбежала с моим партнёром. Ваша ситуация?
Юлия: Жених. Свидетельница. На моём же платье. Похоже, у нас ничья.
Арсений: Мои соболезнования. И поздравления.
Юлия: С чем это?
Арсений: С тем, что вы узнали правду до, а не после. Это экономит время и деньги. А деньги, как известно, – лучшая терапия.

На экране на несколько секунд зависло состояние «печатает…». Потом пришло голосовое. Короткое, две секунды. Он нажал.

Тихий, сдавленный, но абсолютно искренний смех. Смех на грани слёз, смех отчаяния и внезапного абсурда.

Юлия (текстом): Боже. Вы либо законченный мизантроп, либо вам так же хреново, как и мне. Предлагаю виртуальный тост. У меня тут осталось полбутылки клубничного ликёра с девичника

Он налил себе виски. Поднял бокал в сторону темнеющего экрана.

Арсений: За крах наивных проектов. И за то, что наши активы не придется делить через суд.
Юлия: Зато пострадало самолюбие. Придётся делить общих друзей. И вычёркивать друг друга из всех общих фотографий.
Арсений: Бросьте. Обнулите альбомы. Закажите новую фотосессию. Ещё лучше прежних.

Пауза. Потом пришло ещё одно голосовое, уже без смеха.

Юлия (голос): А что, если… не отменять?

Арсений замер с бокалом у губ. Его мозг, отточенный на расчёте рисков и выгод, мгновенно прочертил дикую, немыслимую линию.

Арсений: Развивайте мысль.
Юлия: У нас есть запланированная, предоплаченная, идеальная свадьба. С банкетом, фотографом, музыкой. И два билета в Альпы, которые теперь просто сгорят.
Арсений: У меня тоже предоплачен банкет . И недельный круиз на яхте по Средиземному морю, которая должна была завтра утром отчалить из Ниццы. Всё это ждёт списания в убытки. Я следую за вашей мыслью. И она становится всё интереснее.
Юлия: А что, если мы их используем?

Глава 2 - Деловое предложение

Бар «Уловка» был выбран по её настоянию как территория без прошлого. «Не в ваших стерильных кабинетах и не в моих испорченных воспоминаниях», – написала она. Полумрак, приглушённый бархатными шторами, запах старого дерева, дорогого табака и свежей полировки.

Арсений был уже там. Он занял угловую кабинку – так, чтобы видеть и вход, и весь зал. Перед ним стоял нетронутый бокал с минеральной водой. Деловой вид, даже здесь. Юлия вошла, и он узнал её сразу – не по фото, которого он сознательно не искал, а по энергии. Небольшого роста, в чёрных джинсах и простой белой футболке, но с таким прямым, вызовом несущим взглядом, что несколько мужчин за барной стойкой невольно обернулись.

Она подошла к столику, не улыбаясь, и опустилась напротив.

– Арсений? – голос был чуть ниже, чем в аудиосообщениях, и твёрже.
– Юлия. – Он кивнул на стул. – Пунктуальность. Хорошее начало для партнёрства.

Она заказала виски. Односолодовый, как он и упомянул вчера. Простая случайность? Попытка найти точку соприкосновения? Или тонкий намёк, что его слова не улетучились впустую? Он встретил её взгляд, пытаясь отыскать в нём подсказку, но ничего, кроме той же холодной решимости, не обнаружил.

– Я думала, вы будете старше. И… респектабельнее, – сказала она, изучая его лицо. Усталое, с жёсткими, прочерченными линиями, но без следов слабости. Глаза, цветом напоминающие мокрый сланец, смотрели оценивающе, без намёка на смущение.
– А я думал, вы будете истеричнее. И с распухшими от слёз глазами.
– Слёзы кончились вчера. Сегодня в ход деловой расчёт, – она отхлебнула виски, не моргнув. – Итак, наш договор.

Он усмехнулся уголком губ. Едва заметно.

– Как вы знаете, любой проект начинается с документов. Даже такой.
– Вы называете наш будущий фарс «проектом»?
– А как иначе? Есть цель, ресурсы, сроки и две стороны. Расслабься, – он произнёс это слово с лёгкой, почти неуловимой насмешкой, переходя на «ты», – я управляю двадцатью отелями. Я доведу этот «проект» до совершенства.

Она покачала головой, но в её глазах мелькнуло что-то вроде уважения. Или раздражения.

– Давайте к сути. Я хочу видеть план. Визуализировать свои… выгоды.

Арсений достал из внутреннего кармана пиджака не папку, а тонкий блокнот из чёрной кожи и серебряную ручку. Затем взял бумажную салфетку с логотипом бара.

– Иногда лучшие контракты рождаются вот на этом, – сказал он, положив салфетку между ними.

И начал писать. Его почерк был резким, угловатым, лишённым украшательств.

«Свадебный подряд»

Он отодвинул салфетку к ней. Она медленно прочитала, её палец остановился на пятом пункте.

– «Штрафные санкции»? Вы серьёзно?
– Абсолютно. Если ты сорвёшься и, скажем, влюбишься в меня – проект терпит крах. Риски должны быть нивелированы.
– Не беспокойтесь, – она хмыкнула, но её щёки слегка порозовели. – Моё сердце сейчас на карантине. С тяжёлой формой мизантропии. А что, если сорвётесь вы?
– Я не срываюсь. Я просчитываю. – Он откинулся на спинку дивана, и его взгляд скользнул по её лицу, по упрямому подбородку, по губам, сжатым в тонкую полоску. – Но для симметрии… Предлагаю штраф. Тот, кто нарушит главное условие, добровольно отказывается от своей доли подарков в пользу второго.

– Всё отдать? – Она подняла брови.
– Всё. От дизайнерской кофемолки до, не дай бог, чеков на круглые суммы. Чистая экономическая диверсификация против сентиментальной глупости.

Она помолчала, крутя бокал в пальцах. Свет от лампы играл в тёмно-золотистой жидкости и в её карих глазах.

– Договорились, – наконец сказала она и, выхватив у него из рук ручку, с размахом поставила под текстом свою подпись. Затем протянула ручку ему.

Он взял её. Их пальцы не коснулись – она ловко перехватила стержень. Но пространство между ними вдруг стало другим – густым и наэлектризованным, как перед грозой. Он подписался под её подписью своим твёрдым росчерком.

– И что теперь? – спросила она, отпивая виски. – Пожмём руки? Выпьем за успех предприятия?

– Теперь, – он сложил салфетку в идеальный квадрат и убрал во внутренний карман, – мы переходим к репетиции.

– К какой ещё репетиции?
– К базовому взаимодействию. Нам предстоит изображать пару. Для этого нужно хотя бы не вздрагивать от случайного касания. Или не выглядеть так, будто мы делим стол переговоров, а не жизнь. Публика должна верить.
Он протянул руку через стол. Ладонью вверх. Чёткий, деловой жест. Но в его глазах было что-то, что заставило её сердце сделать неловкий перекат в груди.

– Рука. Для начала.

Юлия медленно опустила свою ладонь на его. Его кожа была тёплой, сухой, слегка шершавой. Рука оказалась широкой, сильной. Он не сжал её, просто накрыл сверху своим большим пальцем, лёгким, едва ощутимым движением погладив её костяшки. Простой, ничего не значащий жест. Но от него по её руке пробежали мурашки, вопиющий контраст с ледяной логикой пунктов контракта.

Глава 3 – Игра на публику

Алое.

Не розовое, не коралловое. Глубокий, яростно - алый, как свежая рана или редкое вино. Это был вызов, сшитый из бархата. Платье, которое она вчера вечером выудила из каталога элитного проката – специально для мероприятий, где важнее произвести впечатление, чем быть счастливой. Оно облегало каждый изгиб с вызывающей откровенностью, открывая спину до самой границы приличия и оголяя бедро в высоком, дерзком разрезе. Юлия стояла перед зеркалом в гримёрке «Белого зала» и чувствовала прилив адреналина, сладкого и едкого.

В дверном проёме, без звука, возникло второе отражение. Арсений.

Он был воплощением чёрно-белой гравюры: безупречный смокинг, белоснежный ворот рубашки, серьезное и сосредоточенное выражение лица. Только глаза – цвета мокрого сланца – выдали лёгкую, мгновенно погашенную искру. Не восхищение. Интерес. Оценка активов.

– Эффектно, – произнёс он, и его голос был низким, ровным, без намёка на лирику. Его взгляд скользнул по её обнажённым плечам. – Готова к выходу?

– К бою? Абсолютно.

Он протянул руку. Не для поддержки. Для образа. Она положила ладонь на его предплечье. Ткань смокинга была прохладной, но под ней чувствовались твёрдые, напряжённые мышцы. Контакт. Первый официальный. Её кожа отозвалась лёгким электрическим разрядом.

– Пункт семь, – напомнил он почти беззвучно, но его пальцы легким, точно рассчитанным движением прижали ее руку к себе. Не для утешения. Для синхронизации.

Двери в банкетный зал распахнулись.

Тишина, которая накрыла их, была гулкой, тяжёлой, напитанной шоком. Двести пар глаз, полных ожидания увидеть Алину в воздушном белом, уставились на женщину в алой ярости. На лицах гостей – спектр эмоций от изумления до откровенного ужаса. Мать Арсения, элегантная дама в жемчугах, побледнела так, что казалась прозрачной. Где-то в толпе звонко упал бокал.

Арсений не дрогнул. Его рука на её талии стала твёрже, якорем в этом море немого осуждения.

– Дорогие друзья, – его голос, усиленный микрофоном, разрезал тишину, как лезвие. – Жизнь, как известно, вносит свои коррективы. Порой самые неожиданные. Позвольте представить вам не замену. А мой осознанный выбор. Мою судьбу. Юлию.

Он повернулся к ней, и в его взгляде, который должен был быть нежным, горел холодный, триумфальный вызов. Смотри, как мы им сейчас запомнимся.

Тост. Первый танец. Ритуалы, которые они репетировали мысленно, теперь свершались под прицелом чужих взглядов. Его рука на её обнажённой спине была жгучим пятном. Каждое движение, каждый поворот были идеально синхронны. Она улыбалась, глядя ему в глаза, и видела в них не жениха, а режиссёра, довольного работой своей актрисы.

Именно в середине вальса к ним подошёл он. Николай Петрович, дядя Алины, партнёр отца Арсения по бесчисленным гольф-клубам. Его лицо было багровым от возмущения.

– Арсений, прошу прощения, но что за цирк? – его шёпот был громким и шипящим. – Где Алина? Кто эта… особа в этом вызывающем платье? У тебя совесть есть?

Юлия почувствовала, как мышцы Арсения каменеют. Но прежде чем он ответил, слово сорвалось с её губ. Лёгкая, ядовитая улыбка.

– Особа, – произнесла она с мёдом в голосе, – которая не нашла ничего лучше, чем аннулировать помолвку, сбежав с его деловым партнёром. Приятно познакомиться, Николай Петрович. Вы, кажется, эксперт по надёжности?

Мужик отшатнулся, словно её слова были пощёчиной. Арсений резко, почти болезненно, притянул её ближе, загородив собой.

– Николай Петрович, сегодня празднуем рождение новой семьи, – его голос упал до опасно тихого, стального тона. – Кто не согласен с нашим выбором – дверь там. Или мне стоит напомнить вашему совету директоров о доле моего бизнеса в вашем последнем проекте?

Это был не спор. Это был разговор на языке, который Николай Петрович понимал лучше всего – на языке силы и денег. Он задохнулся, бросил на них последний взгляд, полный ненависти, и отступил, растворившись в толпе.

В тишине, последовавшей за этим, музыка зазвучала громче. Арсений снова повёл её в танце, его губы почти коснулись её уха.

– Дерзко, – прошептал он. Дыхание было горячим. – Но эффективно. Ты играешь лучше, чем я ожидал.

– Это не игра, – выдохнула она в ответ, её тело на мгновение полностью расслабилось в его руках. – Это война. И мы только что выиграли первую битву.

– Тогда танцуй, солдат, – его губы дрогнули в подобии улыбки. – У нас ещё целый вечер в тылу врага.

И она танцевала. Смеялась. Принимала поздравления. Её щёки горели, в глазах стоял блеск, который можно было принять за счастье. И только он, кажется, видел за этим тот же холодный, мстительный огонь, что горел и в нём самом.

Под утро, в лимузине, увозившем их в отель, наступила тишина. Адреналин отступил, оставив после себя пустоту и странную усталость. Юлия откинулась на кожаном сиденье, закрыв глаза.

– Доволен ходом операции, командир? – спросила она, не открывая глаз.

– Рентабельность пока на уровне, – отозвался он.

Она открыла глаза и достала телефон. Быстрыми, уверенными движениями отобрала три кадра: их сцепленные руки с кольцами, его профиль, когда он поднимал бокал за них, общий план зала в сиянии хрустальных люстр. Не думая, добавила фильтр, который сделал цвета ещё сочнее, ярче.

– Что делаешь? – спросил Арсений, наблюдая за ней.

– Завершаю операцию, – она нажала «опубликовать» в Instagram. Хэштеги: #Свадьба #НавсегдаВместе #ЛюбовьПобедила #СудьбаПреподноситСюрпризы.

Она повернула к нему экран. История жила своей жизнью. Просмотры росли на глазах.

– Прямо в цель, – заметил он. Его губы тронула та самая, редкая, нелицеприятная усмешка. – Она обязательно увидит. Она живёт там.

– На то и расчёт.

Лимузин плавно остановился под золотым козырьком пятизвёздочного отеля. Швейцар распахнул дверь. Холодный ночной воздух обжёг кожу.

Арсений вышел первым, затем, как и положено идеальному жениху, подал ей руку. Его пальцы крепко обхватили её ладонь.