Свадьба в метро

— Осторожно, двери закрываются. Следующая станция…

Услышав название своей станции, я будто очнулась от сна. Вагон наполняли и тут же растворяли в себе чужие голоса, тусклый свет отражался в окнах, превращая лица пассажиров в расплывчатые пятна. Но цыганки, с которой я только что разговаривала, рядом уже не было.

Прижимая к груди рюкзак, я поспешно пробралась к выходу. Просочилась сквозь людской поток, почти не чувствуя пола под ногами, и наконец оказалась на эскалаторе.

Когда подъёмник вынес меня на середину пути, я обернулась. Поезда уже разъехались, платформа почти опустела. Пара влюблённых подростков стояла у стены, тесно прижавшись друг к другу, а в углу скучали сотрудники метро, лениво глядя в пустоту, будто и сами были частью декораций.

В голове снова всплыли слова цыганки:

— Твоя жизнь проходит мимо. Живи в ней.

Я раздражённо поморщилась.
«Да что она знает о моей жизни?»

На улице воздух был сырым, с терпким привкусом мокрого асфальта. В подъезде моего дома, у лестницы, я столкнулась с тётей Ниной — соседкой с четвёртого этажа. В руках она держала свернутую занавеску и выглядела растерянной.

— Милая, помоги повесить, — попросила она. — У меня от высоты голова кружится.

Я не раздумывала. Мы поднялись этажом выше, и я легко прикрепила ткань к карнизу. Это заняло не больше десяти минут.

— Благодарю тебя, — тётя Нина улыбнулась и, помедлив, приглушённо добавила: — Останься, поужинаем вместе. Я пирог с рыбой испекла.

На секунду я замялась. Пахло вкусно, и приглашение звучало по-домашнему тепло. Но автоматизм взял верх:

— Не могу, тётя Нина. Мне заниматься надо. Завтра трудный день.

Я всегда так говорила, когда хотелось сбежать — от людей, от разговоров или шумной компании.

Дома меня встретила тишина. Я бросила рюкзак в прихожей, лениво сбросила куртку и прошла на кухню. Свет лампы показался слишком резким. Открыв холодильник, я нахмурилась: почти пусто. Вспомнила, что собиралась зайти в магазин, — и снова забыла.

Желудок напомнил о себе. От мыслей о бутербродах неприятно скрутило внутри.

«Зачем я отказалась?.. — с досадой подумала я. — Все задания я сделала ещё на парах».

Холодильник закрылся с глухим хлопком, и уже через минуту я снова была в подъезде — на один пролёт выше. Поднялась и позвонила в дверь.

— Запах вашего пирога не даёт мне покоя, — сказала я, едва тётя Нина приоткрыла дверь.

Она удивилась, но тут же расплылась в тёплой улыбке:

— Проходи, проходи. Хорошо, что передумала. Я сегодня напекла пирогов, а есть — некому. Внук собирался заехать, да не смог, — вздохнула она, разливая по тарелкам рассольник.

Она поставила передо мной суп, подала ложки и маленькую баночку сметаны. За едой мы говорили немного. Потом, когда тарелки опустели, она заварила чай и разрезала тот самый ароматный пирог, из-за которого я и вернулась.

— Как дела в университете? — поинтересовалась она между глотками чая.

— Как обычно, — пожала я плечами.

— Но ведь тебе нравится учиться? Я ни разу не видела тебя среди нашей подъездной молодёжи.

— Наверное, я для них всё ещё чужая… Но мне действительно нравится. Только дорога — долгая и утомительная.

— Твоя мама гордилась бы тобой, — неожиданно сказала тётя Нина, глядя куда-то мимо меня.

Я резко подняла голову:

— Тётя Нина, а вы помните мою маму?

Этот вопрос давно жил во мне. Все, кто хоть как-то был связан с моим прошлым, избегали разговоров об этом: лица хмурились, взгляды ускользали.

— Она была хорошим человеком… Но больше, прости, ничего не знаю, — тихо ответила она.

— И вы тоже не хотите рассказывать, — с обидой сказала я. — Но вы же знали её?

— Я знала её ровно так же, как знаю тебя. Просто девочка из нашего подъезда — и не более. Внешне казалась хорошей… Вот только, как с тобой сейчас, мы с ней ни разу и не пили чаю.

— Простите, — вздохнула я. — Я сама её почти не помню… Но мне всегда казалось, что она была самым лучшим человеком на свете. А вокруг — одни намёки и тишина. Будто она совершила что-то страшное. Но никто ничего не говорит.

— Ты хочешь раскрыть тайну своего прошлого? — мягко переспросила она. — Но ты ведь сама говоришь, что помнишь маму добрым человеком. Разве этого недостаточно? Зачем тебе мнения тех, кто знал её едва ли?

— Я знаю только, что у меня есть дядя. Он не захотел отдавать мне мамину квартиру и ни разу не навестил меня в детдоме. Значит, он и маму не любил?

Тётя Нина вздохнула и, помолчав, ответила:

— Девочка моя, зачем ты забиваешь голову мыслями о человеке, который ни разу не появился в твоей жизни? Не много ли ему чести? Не стоит копаться в прошлом. Живи настоящим. Думай о будущем.

С ней было удивительно легко говорить. Я не узнавала себя: даже лучшей подруге из детдома я не открывала столько, сколько сказала тёте Нине в тот вечер.

— Тётя Нина, можно ещё один вопрос?.. Сегодня в метро рядом со мной оказалась цыганка. Долго смотрела, а потом сказала: «Оглянись. Твоя жизнь проходит мимо. Живи в ней». Я хотела спросить, что она имеет в виду, но словно попала под гипноз. Перед глазами пронеслась вся жизнь в детдоме, потом — два года скитаний по съёмным квартирам… Очнулась уже на своей остановке. А цыганки и след простыл. С тех пор её слова не выходят из головы. Это может что-то значить?

— Она ничего у тебя не украла? — напряглась тётя Нина. — Телефон, деньги — всё на месте?

— Да.

— Цыгане не говорят просто так…

— Она не гадала. Просто была рядом. Я чувствовала, как она меня разглядывает. А потом — эти слова. И я словно выключилась.

Тётя Нина покачала головой:

— Даже не знаю… А ты сама чувствуешь, что жизнь проходит мимо?

Я помолчала, опуская взгляд:

— Да. Я не люблю шум, гулянки, дискотеки. Всё время отказываюсь от встреч, от посиделок… Говорю, что занята, хотя на самом деле дома — делать нечего.