Сваха выходит замуж

Глава 1. Утро добрым не бывает

– Анна Александровна, можно? – Дарьюшка поскреблась в мой кабинет.

Я откинулась на спинку кресла, ожидая. Отвлеклась от перечитывания довольно-таки скучного списка достоинств, оставленного новой искательницей мужа. Скудно. Ни о чём. Таких приходит столько, что я уже и не знаю, что с ними делать. И куда их пристраивать. А пристраивать надо. Несчастливая женщина – злая женщина. А зачем мне жить в мире злых женщин? Нет, это не годится.

Помощница принесла чай. Поставила на лакированный чёрный стол поднос. Красивый, инкрустированный перламутром, сервированный фарфором. Дорого, пафосно. Но я люблю. А что, зря что ли благодарные клиенты подарки дарят? Нужно пользоваться.

Дарьюшка присела в кресло напротив, достала из кармана цветастого ситцевого платья блокнотик. Пошуршала страницами. Я в это время с наслаждением пробовала новый фруктовый чай. Кивнула помощнице – мол, угощайся. Но та, как обычно, заулыбалась, засмущалась и отказалась. Стесняется. Я для подчинённых какой-то демон в юбке. Иногда приходится быть и строгой, и резкой, иначе шумный штат девчонок не удержать. Но и к этому мне пришлось привыкнуть. По-другому ведь всё равно никак.

– Что там сегодня? – слушала вполуха.

В голове крутилась пресловутая дама, которой предстояло подыскать прЫнца. То, что не в Левом мире, понятно. Здесь на девушку за сорок, да с её запросами достойных кандидатов мало найдётся. «Питаю слабость к мужчинам невысокого роста…» Ой, как мило. «Нравятся молчуны…» Да кому ж они не нравятся, потрындеть и с подругой можно. А муж-балабол – горе в семье. «С небольшим состоянием…» С деньгами оно-то, конечно, лучше, чем без них. Ну что, попытаться познакомить её с Арчибальдом? Гном, рост метр шестьдесят, слова клещами нужно тянуть, а сколько у него там золота под землёй – кто его знает? Я скользнула взглядом по огромному стеллажу с каталогами. Куда-то вроде недалеко я убирала его анкету.

– В одиннадцать у Вас встреча с поставщиком омолаживающего зелья и дурман-травы. Он в письме указал, что урожай плохой. Наверное, торговаться будет, – Дарьюшка взглянула на меня.

– Не в первый раз. Как поторгуется, так и уедет ни с чем. Я другого поставщика нашла, нужно будет с ним на этой неделе списаться, на следующей непременно встретиться. Отметь себе.

Да куда я засунула Арчибальда?.. Светло-серая папка, как сейчас помню!

– В двенадцать тридцать встреча с семейством Никитиных, у них будет всего два часа на переговоры. Вот тут данные, – помощница протянула мне листочек. Но так некстати потерявшийся гном не давал мне покоя, поэтому я только качнула рукой – зачитай. – Приедут все: муж, жена и шестнадцатилетняя дочь.

– Шестнадцатилетняя? – я укоризненно взглянула на Дарьюшку. – Ты им сказала, что с несовершеннолетними мы не работаем даже в присутствии и при согласии родителей?

– Они только присмотреться к женихам собираются, выдавать через два года хотят. Ну, чтобы сразу, как восемнадцать…

– Так и с глаз долой, я поняла. Что там по ним?

– Семья состоятельная, отец у неё драгоценными камнями занимается, мать салоны красоты держит. Девушка здоровая, ухоженная, с хорошим приданым.

– Уже что-то, – проворчала я.

Не люблю эти заочные смотрины. Ох, не люблю! Молодые в таком возрасте совсем молодые. Особенно головой. Чего хотят не знают, сериалов про романтическую любовь насмотрятся – и сиди потом с ними битый час. Объясняй, что плешивый – это не показатель, а разменявший третий десяток – не старый, а зрелый. Куда там. Они вот вытаращатся на тебя стеклянными глазюками и тыкают в анкеты. То оборотней, то вампиров. Те ж на лицо смазливые, хоть в подарочную упаковку их засовывай. И кого интересует, что на самом деле или авантюристы первой марки или кочевники? Хорошо, если родители строгие, с такими хоть говорить о чём-то можно.

– Пожеланий особых нет. Отец только хотел бы, чтобы жених был связан с горным делом или по камню что. Ну, знаете, вроде призрачных подземных мастеров.

– Я не пойму, он дочери жениха ищет или себе делового партнёра? – вопрос был чисто риторический. И так ясно. Очередной предприимчивый делец Левого мира решил наладить связь с Правым. Прочную такую связь, потому что там к браку иначе, чем у нас, относятся. Там до сих пор верят, что супружество – это судьба, во всём видят её знаки, персты, указания и подсказки. Это здесь уже давно перевешивает прагматизм и здравый смысл. Проще говоря, расчёт. А в Правом нет, в Правом всё честно.

Дарьюшка в ответ хихикнула, пожала плечиками. Моя ж ты радость. Думаешь, что раз тут работаешь, то тоже подберёшь себе кого-то удачного, удобного, красивого да богатого? Я про себя только вздохнула. Ой, дурында.

– А, ещё они суеверные очень. Вы уж, Анна Александровна, можете по всей форме устроить? Чтобы там про «птичек» да «рыбок»? Они сюда приехали по легенде. Отец будет новых рабочих искать, хочет сам, лично, чьё-то ещё производство посмотреть. Поэтому у них и времени немного. Чтобы никакие силы не подкараулили и не расстроили будущую сделку. Брак то есть.

Вообще замечательно. Я смотрела на помощницу и не смогла сдержать улыбки. Взгляд у неё был такой восторженный и жадный, что я снова растаяла. Поэтому и держу её подле себя, не из-за одного имени выбирала.

Появилось моё брачное агентство почти пятнадцать лет назад. И основной акцент, соревнуясь с конкурентами, мы сделали именно на традициях. Свято блюли все церемонии, ритуалы и обряды. Выбирали себе одежду, украшения и атрибуты только по канонам старой школы. Отгоняли злых духов и когда нежностью, когда хитростью, когда и лестью окручивали наших молодых. Мне повезло больше прочих: от бабушки остался ключ от Калитки между мирами. Я в Правом в детстве часто бывала. Потом, конечно, выросла, забыла. А в двадцать лет, как нужно было придумать себе дело, вдруг вспомнила. Ключ нашла – и Калитка нашлась.

Год почти потратила на то, чтобы наладить связи и сделать офис ещё и там. Ну, для ищущих семейного счастья. Чуть голову не сложила, потому что мероприятие было не только диковинное, но и рискованное. Но – наладила. Почти пять лет набирала клиентов. Чуть не с бубном перед ними плясала… Вру. Правда плясала. Когда шамана всё никак не могли женить. И вот, отплясав, как говорится, своё, направила на это дело молодёжь. Сама занялась более сложными вопросами: составлением пар, подходящих друг другу так, чтобы жили душа в душу. Это никому не перепоручишь, даже самим собравшимся женихаться. Однако некоторые из моих сотрудниц ещё помнили, как хороша бывает в работе сваха Анна Санна, и Дарьюшка в том числе.

Глава 2. Мужик сказал - мужик сделал

– Анна Александровна, к вам…

Дарьюшка в мой кабинет так и не попала. Крепкая рука в кожаном нарукавнике бесцеремонно отодвинула её в сторону. Судя по тому, как бедняжка охнула, к хозяину присоединились ещё и мороки. Две отвратительные тени, которых Кьярваль всегда таскал с собой. Ко мне в кабинет не сунулись, но Дарье компанию составили. Не потому, что ко мне уважения было больше. Просто на дверных косяках длинными косами висели амулеты, подарки от клиентов из Правого мира. В который раз я мысленно поблагодарила щедрых дарителей.

Мимо моей помощницы протиснулся весь Кьярваль, настоящая лохматая гора каких-то кожаных и меховых одеяний. Явно не по погоде, на улице второй день стояла по-весеннему ласковая теплынь. Кьярвалю было узко в стандартных дверных проёмах. Но едва ли такая мелочь могла отдалить нашу с ним встречу. Я бы не удивилась, если бы в своём злобном настроении он вынес стену.

Посетитель тем временем обернулся и, захлопывая дверь, припечатал:

– Отвали, мелкая! Мы тут сами!

Я вежливо поднялась ему навстречу, всем своим существом изображая радушие и растягивая губы в приветливой улыбке. Хотя по одному его виду было понятно, что это мне ну никак не поможет. Клиент пришёл взыскивать за некачественно, на его взгляд, оказанную услугу. И тут я хоть заулыбайся, хоть объясняй, что сам виноват – толку не будет никакого. Однако существует регламент. Дождавшись, пока Кьярваль грохнется в кресло, я присела тоже.

Разглядывая этого крупного мужчину, вдруг поняла, что не знаю о нём ничего. Даже возраста. Его пожелания в анкете были указаны более, чем лаконично. «Хочу жену, всем обеспечу». И коротенький список: недурна собой, с хорошим характером, добрая. Любому другому с таким опросником я бы легко и даже с удовольствием указала на дверь. Здесь такой номер никогда бы не прошёл. Несколько осведомителей из Правого мира рассказали, что мужик действительно богат, пользуется уважением соседей (то есть запугал всю округу), живёт скрытно. Так уж прям откровенно не злобствует, хотя охоту любит, в лес наведывается регулярно и надолго. Но патологически невезуч – ещё ни разу ничего оттуда не привёз, даже сброшенных оленьих рогов на трофеи. От этого, как подсказывала мне логика, часто бывал расстроен. Поэтому я, смирившись, подбирала ему «добрых». Только, видимо, на Кьярваля их доброты всё равно не хватало.

– А вот и наша знаменитая А.А. – мои инициалы он произнёс с характерным чувственным придыханием, но явно издеваясь. Можно было оскорбиться, чего Кьярваль, вероятно, и ждал. Ещё сделать вид, что я не поняла двусмысленности. Но выставлять себя полной дурой в мои планы никак не входило. Хотя позиция была удобная. Вместо этого я терпеливо ждала продолжения. – Ну что ж ты, сваха, для меня ни одной по-настоящему страстной женщины не отыскала? Не знаешь, что ли, что это значит – хорошая жена?

– Так запроса не было на страстных, вот и не искала, – как можно мягче отозвалась я. – Акцент делался на добрых и красивых.

– То есть испуганные козы, которых ты мне пачками поставляла, это, по-твоему, образцы доброй женщины?

И тут я запоздало поняла, что слово «добрая» в понимании Кьярваля было намного шире. Не просто мягкосердечная, благожелательная и отзывчивая, а подходящая ему во всех смыслах. Только такая женщина могла именоваться доброй. Остальные под эту категорию вообще не подходили. Мысленно выругавшись, я всё равно не позволила себе потерять лицо. У меня колоссальный опыт, стаж и репутация. Один бобыль с отвратительным характером мне ничего не испортит! Почти ничего, только нервы, но и это поправимо.

– Тамара Игоревна, например, вам чем не подошла? – ответила я вопросом на вопрос.

Тамара Игоревна – это та самая, последняя моя надежда. Она хотела замуж с такой силой и страстью, что я была полностью уверена в успехе. Даже если бы Кьярваль от неё отказался на пороге брачного агентства, я была уверена, что Тамара уцепится за его ногу и так и уедет за ним по полу в Правый мир. Я держалась за эту восхитительную женщину, не израсходовавшую любовь и ласку, как за спасательный круг посреди океана. Совершенно не сомневалась, что её нежность, мягкость, а также пирожки с ревенем и мясо по-купечески растопят сердце этого бешеного.

Нет, не растопили. Кьярваль не оценил ни заботы дорогой Тамары Игоревны, ни её сумасшедшего желания свить семейное гнездо. Тома вернулась, а я оказалась перед фактом: не походит.

– Это которая? – сухо уточнил разборчивый жених.

– Последняя, – сквозь улыбку, не разжимая зубов, отозвалась я.

– А. Тю! Нашла, кого вспомнить, – отмахнулся Кьярваль. Смотрел на меня из своего кресла, как филин на мышь. Он на самом деле чем-то походил на хищную птицу: круглоглазый, остроносый. Мог бы, наверное, быть симпатичным, если бы следил: а) за своими космами, б) за своим поведением. – Мне эта домашняя клуша на что, скажи?

– Тамара – яркая, тонко чувствующая личность, готовая целиком и полностью посвятить себя мужу и детям. А ещё у неё потрясающий кулинарный талант, – я говорила вкрадчиво и по-прежнему вежливо. Хотя, признаться честно, очень хотелось объяснить Кьярвалю, почему ему так не везёт в личной жизни. Простым, доступным языком.

– То есть это так называется? Прости, не разглядел, – он равнодушно пожал плечами. Осматривал мой кабинет, впрочем, безо всякой заинтересованности. Очевидно, ждал, что я начну рассыпаться в извинениях, но я молчала. Тогда Кьярваль подсказал: – Ну что, давай следующую?

Вот тут потребовалась вся храбрость. Медленно, веско я произнесла:

– К сожалению, больше никого предложить не могу.

– В Левом мире закончились женщины? Понимаю, – Кьярваль издевательски покачал головой, старательно изображая на лице лживое сочувствие.

– Такие, которые могли бы вам подойти, увы, да, закончились.

– Такие, которые могли бы мне подойти, ещё и не начинались.

Он не повысил голос, не заругался, но я явственно почувствовала, что мирная беседа на этом подходит к концу. Дальше мы переходим к сути, а именно – к денежным отношениям. Кьярваль наверняка захочет вернуть аванс, который заплатил за невест, и который я не возвращаю. Это и в договоре прописано, русским по белому. Или же начнёт сейчас требовать новых кандидаток. Но тут я уже упёрлась: не выйдет. Больше ни одной девушки в слезах из Правого мира домой не вернётся! Если это у него забава такая, гонять несчастных невест по мирам, то сегодня всё. Абонемент закончился, выкатал свою копеечку.

Глава 3. Мадам

Просыпалась я тяжело, как после долгой болезни. Голова, казалось, была отлита из чугуна. Медленно открыв глаза, я не увидела ничего, кроме опущенного вокруг кровати балдахина. Тут же сморщилась: терпеть не могу тряпки в спальне. Выглядят эффектно, никто не спорит, но пылищи в них – тьма. Поэтому «поваляться в своё удовольствие» отменилось сразу – я поползла из кровати. Отодвинув тяжёлые ткани, свесила босые ноги и угрюмо огляделась по сторонам.

Небольшая и по-своему уютная комната. Камин с не по-старинному изящным порталом, креслица и столик, какие-то совсем небольшие картины по стенам. А ещё в комнате были огромные окна, в переплёты которых там и тут были вставлены яркие витражи. Всё такое маленькое, аккуратное, почти кукольное. А я за год, пока Кьярваль был моим клиентом, уже успела вообразить, что он живёт в готическом замке, устланном шкурами, обвешанном гобеленами, но в целом – холодном и промозглом. Оказалось, что нет. Хотя, может быть, это только комната потенциальной жены такая. Остальные девушки жаловались мне и на каменные ледяные коридоры, и на летучих мышей под высоченными потолками… Короче, пора самой разобраться, кто лукавит: мой дорогой (нет) жених или девчонки, в панике бежавшие от него.

Спрыгнув на пол с высокой кровати, я направилась к шкафу. Туда же должны были поставить обувь, которую с меня сняли, да? Проходя мимо высокого напольного зеркала, я мельком глянула на себя и замерла. Вот так номер! Яркое винтажное платье, которое я всегда надевала на работе, исчезло. Вместо него на мне было что-то батистовое, лёгкое, летящее, обшитое многочисленными кружевами и оборками. Я тут же скользнула рукой по бедру, проверяя, на мне ли бельё. Может быть, Кьярваль воспользовался ситуацией и провёл консумацию брака без моего ведома?! Нет, трусики на месте. Ладно. Но кто-то меня переодел? Не мороки же, в самом деле, у них нет такой опции – раздевать своих жертв.

Стоя перед зеркалом, поворачиваясь то так, то эдак, чтобы себя рассмотреть, увидела, что и волосы заплетены по-другому. Тоже в косы, но совсем иначе. Мои искусственные венки кто-то повытаскивал… Может быть, у Кьярваля всё-таки есть какая-то прислуга? Хотя я давно такого в Правом мире не слышала. Или, может, ко мне за услугами невероятно богатые семьи не обращаются?.. В любом случае, нужно было разобраться сначала в том, что здесь происходит, а потом – как вернуться обратно. Становиться женой в мои планы совершенно не входило. Тем более, в Правом мире. Тем более, Кьярваля. Имя ещё это… хоть язык сломай. Надо подумать, как его называть, чтобы было удобнее.

Обувь действительно нашлась в шкафу. Только не моя, но размер в размер. Выбрав самые неброские тёмно-зелёные туфли с бантами, я начала перебирать вешалки, чтобы подобрать к ним платье. А потом задумалась. Вот выйду я сейчас из спальни – такая модная, стильная. Причёсанная и умытая. И Кьярваль утвердится в мнении, что сделал правильный выбор. А мне это совершенно не нужно. Поэтому я принялась быстро вытаскивать из волос белые ленты и пальцами расчёсывать пряди, устраивая на голове подобие нечёсаной львиной гривы. Ночную белую рубашку решила не менять. Туфли надела – не студить же себе ноги. Так вот сомнительно прихорошившись, гордая и смелая, я распахнула дверь в коридор.

Вопреки моим ожиданиям, он совсем не соответствовал замку. Скорее большому дому. Оглядевшись и прислушавшись, я различила звуки где-то слева. И решительно зашагала туда. Почему-то я была уверена, что увижу именно Кьярваля. Но, когда завернула за угол, в просторную гостиную, налетела совсем не на него. На золотоволосую девушку, юную и очень миловидную. Одетая в тёмное платье, какие раньше носили гувернантки, она округлила ротик в так и не произнесённом: «О-о-о». Оглядела меня с головы до ног. И неожиданно опустила глаза, словно бы смотреть на меня вообще не полагалось. Я не смутилась, но немного расстроилась. Не хотелось тратить весь яростный запал на это славное существо.

– Мадам, – нежно, всё ещё не поднимая глаз, прошептала девушка.

– Мадемуазель, если уж на то пошло, – сухо поправила я. – Вы кто?

– Горничная, мадам, – она проигнорировала мои слова. Но я не сердилась, догадывалась, кто тому причиной. Наверняка Кьярваль, чтоб его черти взяли, велел всем, кто есть в доме, звать меня так. – Я не знала, что вы проснулись. Иначе я была бы уже в вашей комнате, чтобы помочь вам одеться и причесаться. Простите мою нерасторопность, мадам.

– Оставь, всё нормально, – я отмахнулась. – Как видишь, сама и оделась, и причесалась.

– Но… – на хорошеньком румяном личике отразилось недоумение. – Простите, мадам, я никогда не была в Левом мире. Там принято ходить в ночной сорочке?..

Не объяснять же ей, что это – мой знак протеста? Я вдруг почувствовала, как вся моя злость на Кьярваля исчезает. Накатывает усталость от ещё не прошедшего воздействия мороков. От нервов, которые мне накрутил мой внезапный и совершенно нежелательный гипотетический муж. И всё это – потому что я наткнулась на ясноокое чудо, рассматривающее меня со странной смесью удивления и восхищения. Я вдруг поняла, что она мне всё уже простила: и нелепый вид, и суровый взгляд. Почему только – совершенно непонятно.

– Как зовут? – спросила я, теряя кураж. Оглядела гостиную, ища, куда бы присесть. Обойдя девушку, опустилась в кресло, спиной к дверям в сад, и взглянула на неё.

– Амалия, мадам. Но хозяин всегда называет просто Ама, так быстрее, – она улыбнулась.

Я с удивлением наблюдала, что, кажется, и хамство Кьярвалю эта славная девушка тоже готова прощать до потери пульса. А может, она настолько добра, что и вовсе не замечает ничего подобного? Кстати, муженьку тоже не мешало бы придумать имя покороче. Я не удержалась и криво ухмыльнулась, предвкушая, как при встрече начну звать его «Кьяри». Или «Валя»? Может быть, оставить просто «Яр»? То, что выламываться, произнося его проклятое имя, я не буду, это совершенно точно.

– Ама, значит. Хорошо. А меня зовут Анна, можешь называть так…