Сварожья Академия

Вступительное слово

Дорогой читатель, добро пожаловать в мой маленький сказочный мир. Я очень хотела создать добрую сказку, но что-то пошло не так.

Наша героиня во многом может показаться юной и наивной, но не нужно забывать, что она выросла с гиперопекающей матерью в глухом лесу и только погружается в мир своих сверстников. Ей предстоит научиться дружить, любить и разбираться в окружающих.

Сразу скажу: плашка 18+ стоит, но постельных сцен в этой книге не запланировано. В первую очередь мне хотелось передать трепет первой влюблённости и смятение чувств, где-то я немного свалилась в слегка откровенные моменты, но 18+ точно не будет, потому что гг 17 лет.

Так как только романтику мне писать очень тяжело, в книге появился древний культ, несколько смертей, исторический подтекст и славянский колорит.

Книга будет выходить по главам каждый день в 7:00 по МСК.

После 9 главы на книгу будет поставлена минимальная подписка.

Введение

«Во тщете забываем

Доблестное наше прошлое,

А будущее, куда идём, никому не ведомо»[1]

В центре занесённой снегом опушки стояла прохудившаяся избушка Яги. Высокие ели скрывали её от непрошеных взглядов своими пушистыми лапами. Крыша избушки давно утратила свой истинный цвет и поросла тёмным мхом, из-под которого пробивались мухоморы да поганки. Скрипящие от артрита курьи ножки совсем перестали поворачиваться передом к изредка заходящим гостям, хотя в последние годы на опушку наведывались лишь несколько знакомых упырей да местная Кикимора за компанию с Лихо.

Ютилась в небольшой избушке давно забывшая о бурной молодости Яга, воспитывающая слишком быстро взрослеющую дочь. Яга слыла сварливой женщиной, чужаков не любила, поговаривали, что в девичестве даже парочку царевичей извела, но местную живность не обижала: в студёную зиму подкармливала, от хвори лечила, а, находясь в особенно благодушном настроении, даже за ухом чесала. В делах у неё всегда порядок: в избушке чистота, дочь умыта да причёсана, скотина накормлена, а заблудшие путники подальше в лес спроважены, но предварительно до полусмерти напуганы.

Вопреки людским представлениям, Баба-Яга была не сморщенной старухой, а редкой красавицей с гордым станом, густыми угольными волосами, суровым взглядом зелёных глаз и пухлыми губами. Едва заметные морщины притаились на её лице, но совсем не старили, а лишь добавляли мудрости.

В дочери Ярине Яга души не чаяла. Чернобровая, косы цвета воронова крыла, губы алые, как распустившиеся посреди великого травеня[2] маки; глаза синие, как хранимое Сварогом небо; кожа белее снега в самый студёный месяц; кость тонка, как у княжьей породы, а стан гордостью своей превосходил всех прочих. Дочь отражала былую красоту матери: влияние Яги прослеживалось в умении надменно вздёргивать бровь, звонком смехе, привычке кусать губы и наматывать на палец прядь волос перед сном.

Ярина разбиралась в грибах и травах, умело стряпала пироги с ягодами и ткала тёплые одеяла. Знала, как задобрить домового, как общаться с духами, какое мясо положить на жертвенник Марены[3] как ухаживать за ступой и помелом, каким словом прогонять назойливых грибников да охотников, а каким помочь им найти дорогу до Нави[4]. Словом, готовилась однажды занять почётное место Яги.

В том году, от которого начинается наше повествование, зима выдалась лютая. Мороз щипал щёки, забирался под кожу, заставлял скрипеть зубы и до скрипа в костях холодил нутро. Завывающие ветра беспощадно терзали избушку, продолжая всё вокруг заметать снегом. Ярина, кутаясь в подаренные отцом шкуры, всё время проводила на тёплой печи, наблюдая, как мать дремала у покрытого ледяными узорами окна, готовила грибную похлёбку или вышивала. Обычно во время царствия Марены, Ярина с матерью часто гуляли по промёрзшему лесу, слушали сов, наблюдали за снегирями и откапывали ценные коренья, но в этот раз мороз был беспощаден. Все имеющиеся в небольшой избушке книги давно прочитаны, полы и чугунки вычищены до блеска, а гаданиями обе хозяйки сыты по горло.

Дни тянулись слишком медленно. Каждую седмицу[5] приходил отец, приносил сухих дров, свежих ягод и мяса, они часто закрывались с матерью в горнице, о чём-то спорили, но Ярину в свои тайны не посвящали. Совсем заскучавшая девушка однажды пыталась подслушать их разговор, за что получила материнским помелом по хребту. Больше Ярина любопытства не проявляла. Мать её била редко, но всегда очень поучительно.

Однажды днём, когда в потолке над печкой были изучены все трещины, Яга велела дочери одеваться. Обрадовавшись, Ярина натянула на ноги шерстяные чулки, сапоги, изнутри подбитые кроличьим мехом, подпоясала тёплое платье суконным платком и облачилась в шубу из медвежьей шкуры. Капюшон в виде морды медведя всегда поднимал её настроение и напоминал об отце.

– Ну, точно Велесова дочь! – всплеснула руками Яга, подвязывающая красным поясом точно такую же шубу. – Возьми-ка мешок, подсоби матери.

Мешок для ритуалов Ярина знала хорошо. В нём всегда хранились глиняные черепки, серебряный и медный серп, сушёные травы, обереги и маленькие, деревянные идолы богов. Обрадовавшись предстоящему развлечению, девушка только начала говорить, но была грубо оборвана матерью:

– Молчи, Марену угомонить надобно, пока вся живность лесная от мороза в её объятия не отправилась.

Ритуалы в честь Богини Зимы нравились Ярине особенно. Не столько за наполненность кровавыми обрядами, сколько за тишину и таинственность. Они, путешествующие меж мирами, считали Марену своей наставницей и госпожой. Яга с почтением относилась ко всем богам, но строго-настрого запрещала тревожить Марену без повода.

Идти пришлось долго: ноги проваливались в скрипучий снег, забивающийся в сапоги, ступни промокли и горели от холода. Мороз щипал нос и щёки, перехватывал дыхание, инеем осел на пышных ресницах и шерстяном платке, повязанном вокруг шеи. Промёрзшие пальцы поочерёдно цеплялись за ритуальный мешок и прятались в тёплый мех шубы. Ярина шаг за шагом покорно следовала за матерью, ликуя в душе.

Небольшое капище располагалась рядом с их избушкой. Деревянные идолы и задобряющие их обряды были знакомы Ярине с самого детства. Сейчас они шли к главному алтарю Марены, месту, где Богиня встречала души и принимала только крупные жертвы. От восторга у Ярины сводило живот. Чувство предвкушения разгоняло по венам радость, заставляя сердце ликовать. Даже промокшие ноги не омрачали настроение. Большой обряд – что может быть лучше после стольких тоскливых дней?