Свёкор и охранник. Между страхом и желанием.

Глава 1

Траурный кортеж остановился у ворот, которые, казалось, уходили в небо. Елена смотрела на них через тонированное стекло автомобиля, и её пальцы, лежащие на коленях, были холоднее мрамора, из которого был сделан надгробный памятник, оставшийся в городе. Она не плакала. Внутри была звенящая пустота, которую заполнял только один звук — ровный, тяжелый стук сердца.

— Выходите, Елена Александровна, — голос водителя был бесплотным, словно доносился из другого измерения.

Дверь открылась. Она сделала шаг, и гравий захрустел под подошвами черных туфель. Особняк, который её муж Кирилл всегда называл «отцовской цитаделью», возвышался перед ней. Серый гранит, зеркальные окна, идеальная стерильность частной территории. Здесь не было места случайностям. И сейчас, овдовев в двадцать пять, Елена поняла, что случайностью стала она сама.

— Елена.

Голос заставил её вздрогнуть. Она подняла глаза. На крыльце стоял Владимир Сергеевич. Свёкор. Она всегда считала его ровесником мужа — настолько он выглядел молодо. Пятьдесят лет, но широкая грудь, подтянутая фигура человека, который следит за собой и привык держать всё под контролем, делали его похожим на хищника в самом расцвете сил. На нем был строгий черный костюм, но пиджак расстегнут, рукава рубашки чуть закатаны — расслабленная поза, которая не обманывала. Его глаза цепко осматривали территорию за её спиной, прежде чем остановиться на ней.

— Здравствуйте, Владимир Сергеевич, — её голос прозвучал глухо.

Он спустился по ступеням. Вместо объятий или, тем более, формального соболезнования, он просто взял её за локоть. Хватка была твердой, не допускающей возражений. Не как у свёкра, утешающего невестку, а как у мужчины, который считает своим.

— Дом теперь твоя крепость, — сказал он, ведя её внутрь. — Или твоя темница. Смотря как воспринимать.

Она не успела ответить. Как только они переступили порог огромного холла с мраморными полами и винтовой лестницей, ведущей на второй этаж, она почувствовала на себе взгляд. Физически, как укол в спину. Она обернулась.

В проеме технического коридора стоял мужчина. Охранник. Она видела его мельком на похоронах — он держался на периметре, сканируя толпу. Сейчас он был в простой черной футболке, обтягивающей мощную грудь, и тактических штанах. Короткий ежик темных волос, сломанная переносица, глаза цвета ледяной стали. Он не сводил с неё глаз. В его взгляде не было служебной почтительности, как у водителя. В нем было что-то животное, голодное, мгновенно сдержанное железной дисциплиной.

— Это Андрей, — сухо бросил Владимир Сергеевич, заметив её заминку. — Он теперь твоя тень. Куда ты — туда он. Вопросы безопасности, сама понимаешь. После смерти Кирилла… — его голос дрогнул на имени сына, но глаза остались сухими, — я не могу рисковать единственной близкой мне женщиной.

— Единственной близкой? — Елена наконец обрела голос, отряхивая его руку с локтя. — Я вам не близкая, Владимир Сергеевич. Я вдова вашего сына.

— Ты носила мою фамилию при его жизни, — его лицо окаменело. — Будешь носить и после. Комната твоя на втором этаже. Андрей будет дежурить у дверей. Выходить из дома — только в моем сопровождении или с ним.

— Так нельзя, — прошептала она, чувствуя, как паника начинает разгонять кровь.

— Ещё как можно, Елена, — он подошел к ней вплотную, и она ощутила запах дорогого парфюма, а под ним — горячей мужской кожи. Он был всего на двадцать пять лет старше, и сейчас, вблизи, это ощущалось иначе, чем раньше, когда рядом был Кирилл. — Это то, что я могу обеспечить. А я могу обеспечить твою жизнь. Или ты хочешь разделить судьбу моего сына?

Эти слова повисли в воздухе. Елена знала, что Кирилл погиб не в случайной аварии. Знала, что её свёкор ведет опасную игру с бывшими партнерами, которые не гнушаются ничем. Но сейчас, стоя в этом холодном дворце, она поняла, что внешняя угроза — лишь предлог.

Она поднялась наверх. В комнате, которая должна была стать её «безопасным убежищем», не было даже телефона. Только белье, кипа чистых холстов и мольберт — будто кто-то знал, что её единственное утешение — рисование. Но это было не утешением. Это было напоминанием, что её здесь уже изучили.

Она села на край кровати, глядя на дверь. Под дверью виднелась тень. Тень человека, который стоял навытяжку. Андрей.

Ей захотелось проверить границы. Она встала, подошла к двери и резко открыла её. Охранник даже не шелохнулся. Он стоял ровно, сцепив руки перед собой. При её появлении его взгляд скользнул по её фигуре — стройной, хрупкой, упакованной в строгое черное платье, — и задержался на вырезе ключиц, затем на талии, подчеркнутой траурным поясом.

— Вам что-то нужно, Елена Александровна? — спросил он. Голос низкий, хрипловатый, словно он редко им пользовался.

— Независимость, — тихо сказала она. — Но вы вряд ли сможете это обеспечить.

Он не ответил. Только чуть склонил голову. В полумраке коридора его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах мелькнуло что-то, что она не смогла прочитать. Не сочувствие. Скорее, интерес собственника к новой, дорогой игрушке, которую приказали охранять.

Она захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной. Сердце колотилось. Внизу, в кабинете, хлопнула тяжелая дверь. Владимир Сергеевич не ложился. Он ждал, что она выйдет. Или нет.

Елена подошла к окну. Внизу, у ворот, она заметила еще две фигуры в черном. Особняк был опоясан невидимой линией. И в этом она оказалась главным трофеем.

Она провела пальцами по холодному стеклу. В отражении она увидела себя — бледную, с темными кругами под глазами, но с выражением, которое раньше ей было не свойственно. В её взгляде появилась жесткость. Если эти двое мужчин — свёкор, которому всего пятьдесят и который смотрит на неё как на свою собственность, и молчаливый хищник за дверью — считают её беззащитной пленницей, они ошибаются.