Свет блуждающих огней

Пролог

Запах пряных и терпких трав стелился и облеплял все, что находилось в маленькой хижине на краю Ноксхила. Теплый огонь трещал в камине, освещая комнату и наполняя ее почти жгучим теплом в этот дождливый и влажный день.

Молодая девушка кружилась над котелком, готовя не то отвар, не то зелье, не то ужин. Черт знает, что она там варила, но мило улыбающееся лицо юной прелестницы говорило о ее хорошем настроении. Она мягко, почти невесомо парила по комнатушке, то прибираясь, то снова возвращаясь к очагу.

Вместе с ней танцевала и ее тень, а едва слышимое эхо повторяло мотив, который напевала рыжая красавица, раздаваясь в пустой посуде и наполненных стеклянных бутылях. Весь дом жил в гармонии и единении с чем-то большим, чем просто природа. Девушка была тут и не тут одновременно…до одного момента…

Огненно-рыжая копна волос мелькала среди темных, обвитых ярким мхом деревьев. За спиной юной девушки кричали мужики, словно охотничьи псы, загоняющие лисицу. Они гнали ее все дальше от Ноксхила, в сторону болот.

- Ведьма! Гнать ее! Это все из-за нее! – раздавались крики в ночном тумане, заставляя девушку трепетать от ужаса.

Она ведь невиновна, и она это прекрасно знает, как знает и то, что стала просто неугодной всем жителям этого городка, козлом отпущения. Им было глубоко плевать на то, что она всем помогала, лечила их детей и их самих. Чтобы быть ведьмой, мало уметь разбираться в травах, но этого вполне достаточно для обвинения в колдовстве. Именно это и случилось с наивной девушкой.

В глупой надежде спрятаться она завернула за большое дерево и затаилась, прислушиваясь к крикам в лесу, которые и не думали умолкать и оставлять ее в покое:

- Где она?! Найдите ее! Вместе с ней пришло зло в наш город!

Раздался надрывный всхлип, в котором девушка не признала своего голоса. Осознание, что горожане слишком близко и легко ее найдут, заставило снова пуститься в бегство. Она не видела ничего перед собой, лишь большое кострище стояло перед глазами, подстегивая ее, как возничий лихих лошадей.

- Вон она! Быстрее! – снова раздалось за спиной. Юная дева чуть ли не зверем завыла, когда легкие обожгло огнем. – Она зовет его! Быстрее! Ну что вы встали?!

Она летела вперед, не разбирая дороги, не чувствуя под босыми ногами сырую землю, изрезанную корнями деревьев. Длинные рыжие волосы цеплялись за длинные и кривые ветки деревьев, которые пытались ее остановить, чтобы та хотя бы на мгновение притормозила и, наконец, услышала, что крики горожан за спиной умолкли. Но девушка была в таком животном, первобытном ужасе, что прекратить бежать она смогла бы, только упав замертво. В ее ушах гремело сердце, которое, казалось, играло похоронную мелодию для нее…

Так бы эта “ведьмочка” и бежала, пока бы не стерла ноги, но судьба решила иначе – сделав шаг, она тут же оказалась в глубоком овраге. Девушка вскрикнула, тут же плюхнувшись в застоялую грязную воду, всполошив живность, что нашла там приют.

Легкие разрывались от жгучего холода, который обычно бывает, когда бежишь слишком долго на пределе своих сил и возможностей. Ее ноги ужасно гудели и ныли, словно сейчас откажут собственной хозяйке. Да и все тело желало лишь одного – минуты покоя, которого определенно не сыскать в ночной погоне.

Она через боль поднялась, прежде чем снова послышались голоса. Но разобрать, кто это был, невозможно. Речи смешивались, превращаясь в общий гул, который эхом усиливался в овраге, хоть земля “съедала” большую часть силы того звука, царившего наверху. Чудилось, будто где-то начали стучать ритуальные барабаны, переросшие из грома сердца.

Девушка затравленно заозиралась, поднимаясь на ноги, но тут же привалилась к земляному склону из-за невыносимой боли в лодыжке. Она открыла было рот, чтобы закричать от боли, но с ее губ сорвался лишь тихий хрип.

Гул и голоса приближались к резкому оврагу. Сине-голубой свет озарил лес и небо над рыжей головой…

(Что сделала “ведьмочка”?

А. Девушка, услышав приближение голосов, побежала дальше.

Б. Девушка решила переждать, надеясь, что все пройдет.

В голосовании победил вариант Б!!! Если хотите повлиять на историю, то перехходите на мой аккаунт в Инстаграм: black_liss52)

Затаив дыхание, девушка пыталась чуть ли не стать единым целым с резким склоном оврага. Сердце билось где-то в глотке, вызывая чуть ли не рвотный рефлекс, попадая в такт с ударами барабанов.

Выкрики приближались. К общей какофонии добавилось еще и потрескивание огня, отчего казалось, что деревья, обрамляющие овраг, горели и скрипели, постанывая от боли.

«Меня…меня ждет то же самое!» - пронеслось в рыжей головушке. Она дернулась, но потом снова замерла, словно борясь с инстинктом самосохранения, которое выло и верещало истошно в голове: «Беги!!!»

Все ее тело пробило дрожь, когда она увидела, как пляшут тени на другой земляной “стене”, как животные, и так перепуганные ночной гостьей, стремительно уносят свои тяжелые неповоротливые тушки из оврага, надеясь спастись. Она судорожно, чуть ли не в истерике сглотнула густой и вязкий страх, что стоял комом в горле, не давая нормально дышать.

Но ужас с новой силой нахлынул на нее, когда что-то упало к ее ногам, заставив надрывно заорать. Это был полуживой ворон. Он дернул крыльями, погладив босые ножки девушки, захрипел, и темный птичий глаз посмотрел вверх, замерев неподвижно. Словно под гипнозом “ведьмочка” повторила движение глаз птицы, посмотрела наверх, где ее уже ждало синее пламя.

Глава 1.

1968 г. Ноксхил.

Первый этаж нашего небольшого, но уютного дома утопал в солнечном свете. Лучи пробивались через тонкие занавески, которые танцевали с игривым летним ветерком, прорывающимся через форточку. С кухни в гостиную веяло сладким запахом свежей выпечки и пряный запах трав, которые бабушка всегда добавляла рагу. Из радио, стоящего на высокой тумбе, играла какая-то легкая, ненавязчивая музыка. Все в доме было наполнено летними спокойствием и беззаботностью.

Я, как и всегда, сидела в центре большого круглого ковра, напротив камина и играла с любимой куклой и солдатиком.

- А теперь ты должна покушать, Маргарет, а то мама будет ругаться!..

Я чуть нахмурилась, парадируя серьезности бабушки, и пригрозила кукольному ребенку пальцем. Кукла наклонила улыбающееся лицо вперед из-за мягкого тела и тяжелой резиновой головы, будто соглашаясь с требованием.

- Лея! – бабушка позвала меня громким выкриком с кухни, и тут же загремела посуда. Послышался звон, а после громкое раздраженное ругательство.

Я тихо повторила услышанное слово, словно пробуя его на вкус, и улыбнулась: «Красивое слово…»

- Лея, ну где ты там?! Все же остынет! – снова закричала бабушка, продолжая бесноваться на кухне, собирая, судя по звуку, осколки с пола.

- Сейчас… - крикнула я в ответ, но продолжала сидеть на полу и играть с игрушками.

Только я продолжила кормить Маргарет, как неожиданно музыка прервалась, и из радио послышался сухой голос диктора.

- Пропал ребенок. Майк Браун - мальчик, 9 лет – ушел с заднего двора и не вернулся домой вечером вчерашнего дня. Последний раз был замечен на центральной улице, шел в сторону церкви… - мужчина откашлялся и продолжил. - Особые приметы: невысокого роста, пухлый, коротко стриженные каштановые волосы, множество родинок на лице, на шее и левом запястье большие родимые пятна. В вечер пропажи был одет в белую футболку, длинные джинсовые шорты и сандалии. Если вы его видели, то незамедлитель…

Диктор не успел договорить, как бабушка вошла в гостиную и выключила радио, вытирая руки о фартук. Ее тонкие светлые брови снова недовольно нахмурились, но вместо возмущения и недовольства она лишь вздохнула и, приобняв меня за плечи, повела за стол.

- Пойдем уже обедать, дорогая… - устало произнесла она, пытаясь не затрагивать тему пропажи ребенка. В ее глазах отразился страх, а и так худое лицо еще больше осунулось, но это было лишь на мгновение.

- А почему того мальчика ищут? Разве можно уйти и не вернуться?

Я села за стол и посмотрела вопросительно на бабушку, на что она лишь тяжело вздохнула и налила суп, крепко сжав пальцами тарелку.

- Не забивай этим голову, Лея…

1978 г. Ноксхил.

Чья-то ладонь грубо тряхнула меня за плечо, а в сонное сознание прорезался хриплый голос матери, разрушая теплый сон о детстве.

– Чертов городишко… - еще прилично высказалась мама. – Лея, подъем, мы уже скоро будем на месте! – она снова нетерпеливо потрясла меня за плечо, продолжая ворчать: - Давай же, просыпайся!..

Я с трудом открыла слипшиеся веки и глянула растерянно в окно, пытаясь понять, куда мы подъезжаем. Спросонья было сложно вообще что-либо понять, но вывеска «Добро пожаловать в Ноксхил» отрезвила не хуже ледяной воды из поломанного душа маленького придорожного мотеля.

Я резко выпрямилась и неверяще смотрела в окно: «Неужто мы уже добрались? Хах! А тут даже ничего не изменилось за столько лет…» Казалось, что город замер во времени, даже мусор на дороге за эти десять лет никуда не делся. Те же полупустынные улицы, те же мрачные, хоть и со светлой отделкой, дома, те же пошарпанные магазинчики. Ничего не изменилось с момента нашего отъезда.

Нам встречались редкие прохожие, хмурым взглядом провожающие нашу машину. Ладно, время все же коснулось людей, но это только внешне. Многие стали похожи на эти старые и дряхлые домишки, потрепанные жизнью.

- Ты звонила папе? – с трудом оторвала взгляд от улицы и посмотрела на маму, сжимающую руль при упоминании моего отца.

- Он вообще не выходил на связь. Наверное, снова нажрался с кем-то! Так что надеюсь, что его не будет дома в момент нашего приезда!

Я поджала губы, резко выдохнув. Каждый разговор об отце еще с детства заканчивался чуть ли не громкими и грубыми ругательствами, которыми выражаются разве что моряки. Но, впрочем, я буду всегда, в какой-то степени, солидарна с матерью в отношении отца и его любви к алкоголю…

Машина ехала по улицам, частенько подскакивая и кряхтя на неровной, почти разбитой дороге, пока не остановилась, качнувшись вперед, около серого двухэтажного домика. Я печально оглядела строение, бывшее мне когда-то родным домом, который покинула вместе с матерью еще десять лет назад. «А я почему-то помнила его светло-желтым и таким…воздушным…» - вздохнула я, выбираясь из нашего авто.

В окнах не было моих любимых светлых занавесок, которые от легкого дуновения развевались красивыми волнами, показывая прохожим цветы в горшках, стоящие на подоконнике. Некогда светло-желтая отделка обшарпалась и посерела от времени. Красивые клумбы под окнами уже были простыми неухоженными кустами, местами засохшими.

Я стояла, как в землю вкопанная, и с затаенной тревогой смотрела в тусклые, грязные окна. Но неожиданный толчок материнского локтя в мой бок заставил вернуться в реальность.

- Ты чего замерла? – я подняла на нее взгляд и заметила, что мама так же расстроена и подавлена, как и я. – Знаешь…

Она резко замолчала, а я с живым интересом посмотрела на нее. Не часто она была со мной откровенна, так что моменты такой близости были подобны манне небесной.

- Что такое, мам?

- Я… тоже не в восторге от возвращения в это гиблое место. Но потерпи немного, Лея: ты закончишь школу, а я заработаю денег и мы уедем отсюда! Честно!