Свет и пламя: Пробуждение

Глава 1. Холодный камень

Я очнулась от холода.

Не резкого — нет. Того неприятного, тянущего, который сначала касается кожи, а потом медленно пробирается глубже, под нее, в мышцы, в кости. Камень подо мной был гладким и твердым, но холод от него шел такой, словно я лежала на глыбе льда. Я попыталась пошевелиться — тело слушалось с трудом, будто затекло от долгой неподвижности.

Я вдохнула — и тут же поморщилась.

Воздух был слишком чистым. Не тем знакомым городским воздухом, пропитанным выхлопными газами, запахом асфальта после дождя и кофе из ближайшей кофейни. Здесь пахло иначе: травой, влажной землей, чем-то металлическим и острым, незнакомым. Так не пахнет ни один город, в котором мне доводилось бывать. Да и вообще так не пахнет ничего, что я могла бы узнать.

Я открыла глаза.

Надо мной было небо.

Темно-синее, почти черное по краям, будто вымытое после грозы, с редкими, непривычно яркими звездами. Они не мерцали, как я привыкла. Они горели ровно, холодно и как-то слишком близко — словно кто-то разбросал горсть алмазов по бархату. Я моргнула раз, второй, третий, ожидая, что появится потолок, лампа, утренний свет из окна, хоть что-то знакомое.

Ничего не изменилось.

Я медленно приподнялась на локтях. Голова слегка кружилась, но не от слабости — скорее от растерянности. В ушах стояла странная тишина, та, которую замечаешь только когда привычный городской шум исчезает. Ни машин, ни голосов, ни ветра.

— Что за... — выдохнула я, и собственный голос показался чужим. Хриплым. Слишком громким в этой тишине.

Я села, оглядываясь.

Это был внутренний двор. Каменные стены поднимались полукольцом, увитые темным плющом. Листья блестели в лунном свете — крупные, мясистые, с острыми кончиками. Они едва заметно шевелились, хотя ветра я не чувствовала. В стенах зияли окна — узкие, высокие, без стекол. Изнутри лился мягкий золотистый свет, теплый и живой, совсем не похожий на электрический.

Где-то рядом журчала вода — тихо, ненавязчиво, словно этот звук был частью самого места. Я не видела источника, но чувствовала влагу в воздухе, легкую, освежающую.

Я опустила взгляд на себя — и замерла.

На мне было платье.

Чужое. Не мое. Длинное, плотное, теплого цвета темного вина. Ткань мягко облегала фигуру, рукава спускались до самых запястий, ворот закрывал ключицы, оставляя открытой только шею. Оно сидело слишком хорошо. Словно его шили по моим меркам — или подбирали заранее, зная, для кого.

Я провела ладонью по ткани — пальцы скользнули по гладкой поверхности, чувствуя под ней тепло моего собственного тела. Странно. Я не помнила, как надела это платье. Не помнила, как оказалась здесь. Не помнила вообще ничего, что случилось после...

После чего?

Я попыталась зацепиться за последнее воспоминание, но оно ускользало, рассыпалось, как только я приближалась. Вечер? Дом? Свет? Да, был свет. Яркий, вспышка, а потом — ничего.

Я коснулась пальцами шеи, плеч, груди. Не из паники — скорее чтобы убедиться, что тело слушается, что я цела, что ничего не изменилось без моего ведома. Сердце билось быстро, но ровно. Слишком ровно для человека, который должен был бы кричать. Почему я не кричу? Почему внутри такая странная, пугающая пустота, а не паника?

Я медленно поднялась на ноги.

Камень был холодным даже сквозь подошвы — на мне оказались мягкие кожаные туфли, темные, с тонкой шнуровкой, тоже явно не мои. Я сделала шаг, и звук шагов показался слишком громким.

Двор был красив. Неприлично красив для места, где приходишь в себя без малейшего понимания, как сюда попала. Камень светлый, почти белый, местами с теплым серым оттенком, будто его полировали веками. Растения в каменных вазах ухоженные, но не вычурные — папоротники с резными листьями, низкие кустарники с мелкими серебристыми цветами, что-то вьющееся по стенам. В центре двора — небольшой фонтан, точнее, просто чаша с водой, из которой она переливалась через край, падая вниз тонкой, почти невидимой струей.

Всё выглядело так, будто кто-то очень постарался создать ощущение уюта и спокойствия. И знал, как именно это сделать.

От этого становилось только тревожнее.

Я сделала еще шаг, другой, обходя фонтан. Каблуки мягко ступали по камню. Где-то за стенами замка — а это определенно был замок, я уже успела заметить зубчатую стену над одной из галерей — шевелились ночные птицы. Их крики звучали далеко и незнакомо.

Я подняла голову к окнам.

Мне показалось, что за одним из них мелькнула тень. Не резкое движение, не испуг. Скорее — присутствие. Кто-то стоял там и смотрел, не скрываясь, но и не показываясь.

Кожа на затылке неприятно стянулась, по позвоночнику пробежал холод. Я не видела никого, но ощущение было слишком отчетливым, чтобы списать его на нервы. Я обхватила себя руками за плечи — жест вышел защитным, почти детским, и тут же разозлилась на себя за это. Мне двадцать четыре. Я взрослый человек. Я не должна вжимать голову в плечи от того, что кто-то на меня смотрит.

Но я вжимала.

— Есть тут кто-нибудь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и твердо. Получилось не очень.

Тишина. Ни шороха, ни шагов, ни ответа.

Но она изменилась. Стала плотнее. Сосредоточеннее. Будто сам воздух замер, ожидая чего-то.

И именно в этот момент я поняла: всё происходящее не похоже на случайность. Меня не выбросило сюда. Меня привели. И тот, кто это сделал, знал, где и когда я очнусь.

Я опустила руки, расправила плечи и еще раз оглядела двор. Высокие стены, узкие окна, единственная арка, ведущая внутрь. Выход. Или ловушка.

Где-то в глубине замка тихо скрипнула дверь.

Я замерла, прислушиваясь. Сердце стучало где-то в горле, но я заставила себя стоять на месте, не оборачиваться, не бежать.

Шаги. Тихие, мягкие. Женские.

Я ждала, чувствуя, как холодный камень под ногами отдает свой холод в ступни, как лунный свет ложится на плечи серебристо-белым, как запах незнакомых трав смешивается с металлической ноткой, которую я так и не смогла определить.

Глава 2. Чужой мир

Я не успела сделать и двух шагов в сторону арки, как за спиной раздался звук.

Тихий, почти неслышный — шорох ткани, осторожный шаг. Но в этом замке тишина была такой плотной, что любой шорох звучал слишком отчетливо, почти оглушающе.

— Госпожа... — произнес женский голос.

Я резко обернулась.

У арки, ведущей внутрь замка, стояла девушка. Невысокая, худенькая, с тонкими, почти прозрачными запястьями, которые она держала сложенными перед собой. На ней было простое серо-голубое платье с длинными рукавами и белым передником, повязанным поверх. Волосы цвета спелой пшеницы убраны в строгую косу, ни одной выбившейся пряди. Она смотрела на меня так, будто одновременно боялась и изо всех сил старалась этого не показать: глаза широко открыты, плечи чуть напряжены, пальцы сцеплены в замок.

— Госпожа Лея, — добавила она, чуть склонив голову. Голос у нее был тихим, с легкой дрожью, но она старалась говорить ровно.

Мое имя прозвучало здесь странно. Слишком уверенно. Слишком уместно. Будто его произносили здесь много раз до того, как я открыла глаза на холодном камне этого двора.

— Вы уже встали, — сказала она, и в ее интонации не было вопроса. Просто констатация факта, смешанная с облегчением.

Я смотрела на нее, пытаясь сопоставить что-то знакомое с ее лицом, голосом, манерой держаться. Ничего. Абсолютно чужой человек, который знает мое имя.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — спросила я. Голос вышел резче, чем я планировала.

Она замялась. Всего на мгновение, но я заметила — веки дрогнули, взгляд упал в пол, потом снова поднялся.

— Так распорядились, — ответила тихо.

Вот и все. Исчерпывающее объяснение, за которым не последует никаких подробностей. Я уже знала этот тон — тон человека, который говорит правду, но только ту часть, которую ему разрешили.

Я открыла рот, чтобы задать следующий вопрос — их было так много, что они путались в голове, наваливаясь друг на друга, — но не знала, с чего начать. Где я? Кто вы? Что происходит? Почему я здесь? Почему на мне это платье?

Девушка сделала шаг ко мне — и тут же остановилась, словно наткнулась на невидимую границу. Ее пальцы нервно дернулись, сжимая передник.

— Вам не стоит выходить во двор одной, — сказала она, и в голосе проскользнуло что-то, похожее на мольбу. — Особенно сейчас.

Это «особенно сейчас» мне совсем не понравилось. Оно повисло в воздухе, как предостережение, смысла которого я еще не понимала, но уже чувствовала — кожей, затылком, тем странным, первобытным чутьем, которое заставляет зверей принюхиваться перед грозой.

— Почему? — спросила я.

Она опустила взгляд на свои руки, потом снова подняла — но уже не на меня, а чуть в сторону, словно боялась смотреть прямо.

— Потому что он может почувствовать.

Сердце дернулось сильнее, чем мне хотелось бы. В груди стало тесно, будто кто-то сжал ребра изнутри.

— Кто — он?

Краска медленно сошла с ее лица. Она побелела так быстро, что на скулах проступили бледные пятна, а губы стали почти одного цвета с кожей.

— Простите, — быстро сказала она. — Мне нельзя об этом говорить. Я должна проводить вас в покои.

«Конечно, нельзя», — подумала я с горечью. Конечно. В этом мире, похоже, все что-то знают, но никто будто не собирается мне ничего не объяснять.

Она жестом указала на арку — короткое, почти незаметное движение кисти — и, не дожидаясь моего ответа, двинулась вперед. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Коридоры внутри замка были еще красивее, чем двор.

Высокие, стрельчатые потолки уходили вверх, теряясь в полумраке. Стены цвета теплого песка казались гладкими на вид, но когда свет падал под определенным углом, на них проступала едва заметная вязь — узор из переплетенных линий, похожий на чешую или на древнюю письменность, вырезанную прямо в камне.

Светильники, закрепленные на стенах, не имели ни свечей, ни фитилей. Они просто горели — ровным, золотистым, живым светом, который мягко пульсировал, словно дышал. Я замедлила шаг, рассматривая один из них, но девушка не обернулась, и мне пришлось догонять.

— Где я? — все же спросила я, хотя уже боялась, что ответ снова будет уклончивым.

Она замедлила шаг ровно настолько, чтобы идти рядом.

— В замке лорда, — ответила она.

— Какого лорда?

Она снова помедлила, будто взвешивая каждое слово, прежде чем выпустить его наружу.

— Драконьего.

Я остановилась.

Звук моих шагов оборвался, и тишина в коридоре стала почти осязаемой. Девушка тоже остановилась, но не обернулась. Стояла ко мне спиной, прямая, напряженная, как струна.

— Простите... кого? — переспросила я, надеясь, что ослышалась.

Теперь она обернулась. Впервые за весь разговор посмотрела прямо в глаза — не в сторону, не в пол, а именно в глаза. В ее взгляде не было раздражения, нетерпения или снисхождения. Только искреннее, почти детское недоумение.

— Вы правда не помните? — спросила она.

— Нет, — ответила я честно. — Я вообще ничего не понимаю.

Она смотрела на меня еще несколько секунд, будто решая, стоит ли верить. Потом медленно кивнула, и в этом кивке было что-то похожее на сочувствие — или, может быть, на облегчение от того, что я не притворяюсь.

— Тогда вам стоит отдохнуть, госпожа Лея, — сказала она тихо. — И пока не задавать лишних вопросов.

Мы дошли до дверей.

Они были высокими, массивными, из темного, почти черного дерева, с искусной резьбой по всему периметру. Я разглядела переплетенные чешуйки, расправленные крылья, изогнутые шеи — драконы, вырезанные с такой точностью, что казалось, они вот-вот сорвутся с дерева и взлетят.

Девушка коснулась ручки — и створки бесшумно открылись сами.

Комната внутри была ошеломляющей.

Просторная, светлая, с огромным окном во всю стену. За окном — сад, спускающийся террасами к скалам. Дорожки из светлого камня, фонтаны, деревья с крупными, блестящими листьями, незнакомыми мне. Где-то далеко внизу темнела вода — озеро или море, я не разобрала, — и луна отражалась в ней так ярко, что рябила в глазах.