Светлая княжна темного рода #2

Глава 1

Предыдущие события: Екатерина Меньшикова, пройдя через интриги и попытки убийства в своем клане, зарекомендовала себя как сильный претендент на титул главы клана и носительница редкой Светлой магии. Начинается магическая война, и всех студентов боевых факультетов Академии, включая Екатерину, отправляют защищать жителей столицы и предместий. Ей доставляют снаряжение от рода, включая неожиданный дар, лук, от княгини Ольги. Колонна студентов выдвигается из Академии по направлению к лагерю под столицей.

***

Пыль, поднятая сотнями лошадей впереди, не давала нормально дышать идущим в конце колонны. Катя завязала платок у лица прикрывая нос. Она ехала верхом, привыкая к новому для нее ощущению. С непривычки от долгой езды все мышцы сводило. Двигались они так уже долго.

Рядом тяжело дышал Борис, его мощная фигура казалась скалой в этом потоке взволнованных студентов.

— Думаешь, до лагеря к ужину успеем? — пробурчал он, с неодобрением косясь на низкое, свинцовое небо. — Воздух тяжелый. Пахнет грозой. Не к добру.

— По картам еще два городка, — ответила Катя, мысленно сверяясь с маршрутом. — Если ничего не помеш…

Она не договорила.

Сначала земля под ногами содрогнулась, будто по ней прошел невидимый великан. Птицы в ближайшей роще разом взметнулись вверх с оглушительным клекотом. А через несколько ударов сердца мир взорвался.

Грохот был не с неба, а из самой земли, рвущийся из-под ног. Прямо по курсу колонны, в пятидесяти саженях впереди, там, где шли четверокурсники — цвет и гордость Академии, — пространство буквально провалилось вникуда. Из ничего вывернулась наизнанку громадная, пульсирующая багровым светом язва.
Кто-то заорал «Разлом!!!» и колонна по инерции еще двигалась вперед, наталкиваясь на впереди идущих.

Из зияющей черноты, сопровождаемая скрежетом ломающихся костей и леденящим душу воем, хлынула волна. Скелеты в истлевшей кольчуге. Синеватые, распухшие тела утопленников, волочащие за собой тину и источающие смрад. Бестелесные призраки, стелющиеся по земле и оставляющие за собой следы инея.

Они не просто высыпали — они ударили точно в начало колонны. По группе выпускников, что шли в авангарде. Те, кто должен был стать ее опорой и защитой, были смяты, окружены и поглощены этой адской мельницей в первые же секунды. Раздались нечеловеческие крики, ржание лошадей, отчаянные вспышки защитных чар, тут же гаснущие под натиском тьмы.

— Строй! Держать строй! — закричал чей-то сорванный голос. Но было поздно.

Колонна превратилась в растерянную, мечущуюся толпу. Младшекурсники в панике отступали, натыкаясь друг на друга. Старшие пытались контратаковать, но неорганизованно, отчаянно. Хаос пожирал порядок с чудовищной скоростью.

— Борис, щит! — крикнула Екатерина, срывая с плеча лук. Голос охрип от того, что пришлось перекрикивать всех.

Они отсоединились от колонны вправо, и теперь видели, что творится впереди.

Борис, не раздумывая, вскинул руки. Из его ладоней с низким рокотом вырвалась и упала перед ними стена бурого, плотного камня. Невысокая, но широкая, она прикрыла их и группу ближайших однокурсников от первой волны умертвий. Нежить с размаху билась о камень, их клинки с сухим стуком отскакивали от гранита.

Катя уже натягивала тетиву. Пальцы сами нашли стрелу, одну из серебряных, чей наконечник слабо светился. Дыхание замерло. Выстрел. Стрела просвистела в воздухе и вонзилась в череп скелета, который уже заносил ржавый топор над головой оторопевшего юноши-первокурсника. Череп не треснул — он взорвался ослепительной, чистой белизной. Костяк рассыпался в прах, словно его никогда и не было.

— Светлая! — пронеслось по рядам. На Екатерину обернулись десятки глаз, полных прежнего недоверия, но теперь в них читалась и внезапная, робкая надежда.

Некогда было думать об этом. Ад продолжался. Разлом, пульсируя, извергал все новые порции нежити. Катя выпускала стрелу за стрелой, целясь в глазницы, в суставы. Каждый выстрел требовал концентрации — она вкладывала в стрелу не просто физическую силу, а сжатый импульс очищения, который разрывал темную магию, скреплявшую кости и плоть.

— Левый фланг! Прорывают! — заорал Борис, на лбу у него выступил пот от напряжения поддержания щита.

Катя рванулась туда. Несколько зомби, обходя каменную преграду, уже вцепились в двух девушек-первокурсниц. Одна, рыжая и веснушчатая, отчаянно отбивалась магическим посохом, но тварь, нечувствительная к боли, была сильнее.

Стрелять было некогда. Катя вскинула свободную руку. Из ее ладони хлынул сконцентрированный поток солнечного света, теплый и живой. Он не сжег зомби, а будто растворил его, обратив в клубящийся черный дым и лужицу смрадной жижи. Вторая тварь обернулась, но Борис, не отпуская щита, метнул в нее короткий, острый каменный шип, пробивший ей грудь насквозь.

И тут Катя увидела его. Никита Черноокий. Он, в своей глупой и бравадной манере, видимо, рванулся вперед, желая показать себя, и теперь оказался отрезанным от основных сил. Трое скелетов-воинов, вооруженных мечами и щитами, теснили его. Его родная темная магия, привыкшая подавлять волю и высасывать силы у живых, была почти бесполезна против бездушных костяков. Щит из сгущенной тени рассыпался под ударом ржавого меча. Никита отступил, споткнулся, и один из скелетов уже занес над ним свою страшную полосу железа.

В тот миг в голове у Екатерины не было ни его насмешек, ни высокомерия, ни ненависти. Был лишь инстинкт и холодная ясность: свой.

— Борис, прикрой!

Лук стал бесполезен в этой свалке. Она ринулась вперед, выхватывая из ножен клинок Григория. Сталь, знакомая и тяжелая, блеснула в гнетущем воздухе. Удар был не просто сильным — он был точным и наполненным светом. Она не рубила кость — она перерубала невидимые магические нити, скреплявшие мертвую плоть. Скелет с занесенным мечом рассыпался с сухим треском, как карточный домик.

Глава 2

Лагерь встретил их сдержанной, мрачной суетой. На них смотрели как на жертв, которым чудом удалось выжить. Взгляды опытных солдат и магов были тяжёлыми, оценивающими, а в глубине — сочувствующими.

— Группами по десять человек! Следовать за дежурными! Распределение! Раненых — направо, в лазарет! — команды сыпались одна за другой, рубленые и чёткие.

Екатерина с Борисом, не теряя друг друга из виду, двинулись в указанном направлении. Их пристроили в длинном, низком бараке, где пахло свежей стружкой и грубым мылом. Деревянные нары в два яруса, тюфяки, набитые соломой. Никаких удобств, но это был кров.

Едва они успели сбросить ранцы, как дверь отворилась и на пороге возник Григорий. Он казался скалой, неподвластной общей суете.

— Екатерина. С тобой будет говорить командование, — бросил он, его взгляд скользнул по Борису. — И твой щит. Вы показали себя в поле. Теперь покажитесь им.

Их провели через весь лагерь к большому шатру из тёмной, плотной ткани, увешанному магическими оберегами. Внутри было сумрачно. На деревянном столе была развёрнута карта с тревожными красными метками, рядом находились трое: седовласый архимаг в мантии с символикой Академии, суровый военачальник и… Дмитрий Зарев.

Он стоял чуть в стороне, прислонившись к столбу, поддерживающему шатёр. Его пламенеющий камзол сменила практичная, тёмная, почти чёрная форма, но от этого его присутствие не стало менее ярким. Золотистые глаза изучали их с холодной отстранённостью.

— Екатерина Меньшикова. Борис Земцов, — архимаг отложил свиток. — Отчёт о стычке у «Кровавых Врат» мы уже получили от инструкторов. Но первое впечатление очевидцев, особенно тех, кто проявил инициативу, для нас ценнее. Ваша версия. Кратко.

Катя сделала шаг вперёд, чувствуя, как под взглядом Зарева по спине бегут мурашки.

— Это была не случайная аномалия, господин архимаг. Разлом открылся точно на маршруте нашего движения. В самый уязвимый момент. Авангард был уничтожен в первые секунды. Это явная засада.

— Подтверждаю, — глухо добавил Борис. — Они били по самому сильному звену, чтобы вызвать максимальную панику.

Военачальник хмыкнул, водя пальцем по карте.

— Тактика выжженной земли. Кто-то очень умный и очень безжалостный командует этими… вещами. Цель — деморализация и уничтожение будущего кадрового резерва Академии. — Он посмотрел на них. — Ваши действия, особенно применение светлой магии, Меньшикова, спасли много жизней. Отмечаю это в рапорте.

— Светлая магия, — архимаг задумчиво произнёс эти слова. — Эффективность против нежити превосходит все ожидания. Вы будете переведены в состав мобильного ударного отряда. Ваша задача — реагировать на новые разломы, прикрывать отходы и быть остриём копья при зачистке. Земцов будет вашим постоянным поддержанием. Согласны?

Их, конечно, никто не спрашивал. Приказали.

— Согласна, — чётко ответила Катя.

— Согласен, — кивнул Борис.

— Прекрасно, — раздался голос Зарева. Он оттолкнулся от столба и сделал несколько шагов к ним. Его взгляд скользнул по Борису, а затем уставился на Екатерину. — Поздравляю с повышением, княжна. Теперь вы официально стали ценной мишенью. Надеюсь, ваша вера в «честь Академии» поможет вам выжить, когда вас будут посылать на самые отчаянные участки.

— Князь Зарев возглавляет тактический отдел, — сухо пояснил архимаг, видя напряжение в позе Кати. — Его… методы… эффективны, но не всегда соответствуют уставу. Вы будете взаимодействовать.

— Я предпочитаю смотреть на карту, а не на жизни отдельных солдат, — парировал Зарев, всё так же глядя на Екатерину. — Это позволяет выигрывать войны. Запомните это.

Он повернулся и вышел из шатра.

Их отпустили. Выйдя на свежий воздух, Борис тяжело вздохнул.

— А этот… приятный, как удар обухом. Что он от тебя хочет, чтобы ты влезла в самую гущу?

— Не знаю, — честно ответила Катя, глядя вслед удаляющейся тёмной фигуре. — Но он прав. Теперь мы на острие. И мишень на мне стала ещё ярче.

Вечером, получив свои скудные пайки, они устроились на бревне у походной кухни. Всё же Катя была рада, что клан прислал ей Григория вместе с провизией. На одних пайках долго не протянешь.

Лагерь жил своей жизнью. Где-то тренировались новые рекруты, где-то маги укрепляли периметры, а у лазарета выстроилась очередь из тех, кто получил ранения.

К ним нерешительно подошла та самая рыжая первокурсница.

— Я… я хотела сказать спасибо, — прошептала она, глядя на Екатерину. — Там, на дороге… меня зовут Алина.

— Я делала то, что должна была, — ответила Катя. — Держись рядом с нами, если что. Вместе будет легче.

Алина кивнула и, смущённо улыбнувшись, отошла.

«Вместе», — мысленно повторила Катя. Она смотрела на лица вокруг. На Бориса, который доедал свою порцию. На Алину, делившуюся хлебом с подругой. На суровых солдат, игравших в кости. Все они были здесь по воле случая. Все они боялись. Но все они были здесь.

Внезапно по лагерю прокатилась тревога. С другого конца лагеря, от бараков, где разместили Чернооких, донёсся взрыв, а затем крики.

Катя и Борис вскочили, как по команде.

Глава 3

Тревога оказалась локальной, но от того не менее тревожной. Взрыв прогремел внутри лагеря, у палатки с магическими артефактами Чернооких. Когда Екатерина и Борис влетели на задымленную площадку, картина предстала удручающая.

Несколько палаток горели, отбрасывая на бегущие тени. Дежурные маги сбивали пламя струями воды, кто-то кричал, чтобы не использовали магию огня рядом с пожаром. В центре суеты, с обугленным рукавом и яростным взглядом, стоял Никита Черноокий, отчаянно споря с одним из офицеров.

— Я тебе говорю, это был диверсионный артефакт! — почти кричал Никита, тыча пальцем в воронку на земле. — Подброшенный! Кто-то хочет выставить нас, Чернооких, саботажниками!

— Успокойся, адепт! — холодно парировал офицер. — Пока все свидетельства указывают на нарушение техники безопасности при распаковке одного из ваших родовых артефактов. Слишком удобно списывать на диверсию собственную халатность.

Екатерина замерла на мгновение, сканируя местность. Ее взгляд уловил то, что другие пропустили. На краю воронки, почти присыпанный землей, лежал небольшой обломок. Не от артефакта Чернооких, с их характерной угловатой вязью, а кусок темного полированного камня с выжженным знаком, который она видела лишь однажды — в отчетах о контрабанде, шедшей через земли нейтральных торговцев. Знак, который ассоциировался с подпольными артефакторами.

Она не стала ввязываться в спор. Подойдя к офицеру, она тихо произнесла:

— Господин офицер. Обратите внимание на этот фрагмент. — Она указала на камень. — Это не их. И не наше. Кто-то действительно подбросил.

Офицер нахмурился, подозрительно взглянув на нее, но опустился на одно колено, чтобы рассмотреть находку. Его выражение лица сменилось с раздражения на озабоченность.

Никита, увидев Екатерину, сначала насупился, но, поняв суть ее вмешательства, тоже стал рассматривать обломок.

В этот момент к ним подошел Зарев. Он, казалось, появлялся из ниоткуда в самый нужный момент.

— Обстановка? — его голос был ровным, безразличным.

Офицер, поднявшись, отдал короткий рапорт, упомянув и версию о несчастном случае, и находку Меньшиковой.

Зарев взял обломок, покрутил его в пальцах, и на его губах на мгновение появилась усмешка.

— Любопытно. Работа профессионалов. Сделано так, чтобы выглядело случайностью, но с явным намеком на вину Чернооких. Кто-то стравливает нас, отвлекая от настоящей войны. — Он бросил обломок офицеру. — Измените протокол охраны артефактов. И проверьте всех, кто имел доступ к этой палатке за последние часы. — Его взгляд скользнул по Никите, а затем остановился на Екатерине. — Наблюдательность — полезный навык. Продолжайте в том же духе, княжна. Он спасет вам жизнь быстрее, чем самый острый клинок.

С этими словами он развернулся и ушел, оставив их разбираться с последствиями.

Инцидент был исчерпан, но осадок остался. Возвращаясь к своим, Борис проговорил то, о чем думала Катя:

— Он прав. Кто-то играет в свои игры, пока мы тут кровь проливаем. И этот артефакт… это лишь начало.

— Начало чего? — тихо спросила Екатерина.

— Начало большой охоты, — мрачно ответил Борис. — И мы в ней и добыча, мне кажется.

Ночью Катя не могла уснуть. В ушах стоял гул лагеря, перед глазами стояли лица погибших на дороге, вспышки света от ее заклинаний, холодные глаза Зарева и обугленный рукав Никиты. Она взяла свой клинок и вышла на небольшой пустырь за бараками, где несколько других бойцов отрабатывали приемы при тусклом свете магических фонарей.

Она не стала привлекать к себе внимания, встав в сторонку. Она начала с простых движений — разминки, плавных выпадов и блоков. Затем подключила магию. Сначала это были лишь легкие свечения вдоль лезвия. Потом она попыталась воссоздать то, что делала инстинктивно в бою — не просто режущую энергию, а сконцентрированные сгустки света, которые можно было метать.

Это было изнурительно. Каждый такой «снаряд» вытягивал из нее силы, будто пробежка на несколько верст. После десятой попытки она уже стояла, пошатываясь, опираясь на клинок и тяжело дыша.

— Неплохо, — раздался чей-то голос позади.

Она резко обернулась. Это был один из старших воинов, которых она видела днем за игрой в кости — мужчина лет сорока с шрамом через бровь. — Но светишь, как сигнальный костер в ночи. Каждую тварь в радиусе мили на себя позовешь.

— А как иначе? — с вызовом спросила Катя, все еще пытаясь отдышаться.

— А никак, — он пожал плечами. — Если не научишься прятать вспышку. Свет не только чтобы жечь. Он и чтобы слепить, и чтобы обмануть. Попробуй не взрывать, а… обволакивать. Создаешь шар, а внутри него — вся мощь. Со стороны выглядит просто шариком. А врагу в морду кинешь, словно солнце ослепило. Или наоборот — бьешь широким веером, но неярким. Ослепляешь, не привлекая внимания издалека.

Он показал короткое, отточенное движение рукой, и в его ладони на мгновение вспыхнул и тут же погас плотный, тусклый шар света.

Екатерина смотрела на него, и в голове у нее что-то щелкнуло. Она так много думала о силе, о мощи, что забыла о хитрости. О тонкости.

— Спасибо, — сказала она искренне. — Вы тоже из светлых?

— Не за что, новобранец. Я из огненных, — он кивнул и пошел прочь. — Здесь все друг другу помогают. Иначе сгинем все.

Она осталась одна в ночи, с новыми мыслями и новыми целями. Снова подняла клинок. На этот раз свечение было едва заметным, сконцентрированным в самой стали.

Глава 4

Утром начался дождь. Земля в лагере сразу же превратилась в липкое месиво. Но распорядок дня отменен не был.

Их, группу из двадцати человек, включая Екатерину, Бориса и Алину, выстроили на плацу перед суровым мужчиной. Мастер-сержант Гордеев. Ходили слухи, что он служил еще в Имперской гвардии до основания Академии.

— Смотрю на вас и вижу сопливых щенков! — его голос резал дождь, как нож. — Вчера вам повезло. Завтра — не повезет. Ваша магия? Игрушки. Без дисциплины, тактики и умения держать строй вы — просто мясо для этих ходячих покойников. Забудьте, кто вы там были по папе с мамой. Здесь вы — номер в строю. Понятно?

— Так точно, мастер-сержант! — рявкнули они хором.

— Не слышу!

— Так точно, мастер-сержант!

День превратился в адскую тренировку. Бег по грязи в полной выкладке. Отработка построения «щит-копье» с магическими и физическими щитами. Борис, как один из сильнейших земных магов, стал краеугольным камнем обороны. Екатерину поставили в центр как источник силы, который нужно оберегать.

— Меньшикова! Ты что, свечку на праздник зажгла? — орал Гордеев, когда она инстинктивно создала мощный световой барьер против «атаки» старшекурсников, изображавших нежить. — Слишком ярко! Ты всем лагерем покажешь, где мы! Тускнее! Концентрированнее! Ты не фейерверки нам разжигаешь!

Она стиснула зубы, пытаясь воплотить в жизнь ночные догадки. Вместо широкого зарева она пыталась создать плотный, почти невидимый купол, который дробил «атаки», но не слепил своих. Это требовало невероятной концентрации.

— Земцов! Твой щит как дуршлаг! Сомкни ряды! Доверяй соседу! Ты не один!

Борис, мокрый и злой, кивал, перестраивая магические потоки. Алина, дрожа от напряжения и холода, старалась не отставать, прикрывая их фланги ледяными шипами.

Во время короткого привала, когда они сидели под навесом, жадно глотая воду, к ним подошел Никита Черноокий. Его собственная группа тренировалась неподалеку.

— Меньшикова, — он произнес ее фамилию без обычной язвительности. — За вчера… спасибо. За заступничество.

Он явно давился этими словами. Екатерина кивнула, вытирая лицо.

— Мы все в одной лодке, Никит. Если лагерь погрязнет во внутренних дрязгах, нежить разорвет нас по частям.

Он мрачно хмыкнул.

— Думаешь, они этого не понимают? Те, кто подбросил тот артефакт. Они на это и рассчитывает. — Он посмотрел на нее оценивающе. — Твои способности… они реально работают против этой нечисти. Держись ближе к центру. В авангарде тебя сожрут первые же твари, почуяв свет.

Это было почти дружеским советом. Почти. Прежде чем уйти, он бросил:

— И следи за спиной. Не все, кто носит форму Академии, на нашей стороне.

После обеда, когда дождь наконец стих, их ждал «сюрприз». Их привели на специально подготовленный полигон — лабиринт из полуразрушенных каменных стен, напоминавший улицы захваченного города.

— Задача! — крикнул Гордеев. — Команда «синих» обороняет контрольную точку. Команда «красных» штурмует. «Красные» играют за нежить. Правила простые: любое попадание заклинания «смерть». «Убитые» выходят с поля. Понятно?

Екатерина и Борис попали в «синих». Им дали пять минут на подготовку. Они заняли позицию в полуразрушенной башне.

— Я прикрою главный вход и создам несколько каменных глыб как укрытия, — быстро сказал Борис. — Алина, лед на ступеньки, чтобы скользили. Катя, ты — наше главное оружие. Бьешь точно и только по цели.

Они услышали свисток. «Атака» началась.

Сначала все шло хорошо. «Нежить», представленная старшекурсниками, ломилась в лоб. Борис сдерживал напор, Алина замедляла их, а Екатерина точными, тусклыми вспышками света «выводила из строя» одного за другим. Они работали как часы.

Но потом тактика «нежити» изменилась. Они перестали лезть напролом. Несколько «тварей», пользуясь маскировкой, просочились через боковые бреши и внезапно атаковали с тыла. Это была уже не хаотичная толпа, а действия небольшого, управляемого отряда.

В хаотичной свалке, отбиваясь от двух «скелетов», Екатерина почувствовала нечто странное. Один из «противников», высокий парень с капюшоном, натянутым на лицо, двигался слишком уж проворно и целенаправленно. Его «атака» была не на то, чтобы вывести ее из игры, а на то, чтобы загнать в угол, подальше от Бориса.

И когда она оказалась прижата к стене, он сделал едва заметное движение рукой. Не учебное заклинание, а короткий, колющий импульс темной энергии, направленный не в ее щит, а прямо в голову. Настоящий. Грязный. Целевой. Настоящая попытка вывести ее из строя.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Вместо того чтобы блокировать, она резко присела, и импульс просвистел над ее головой, оставив на камне черную подпалину. В тот же миг она, не целясь, выбросила вперед сжатую в кулак ладонь. Плотный, неяркий шар, о котором говорил ночной воин.

Шар ударил «нападавшего» в грудь. Раздался сдавленный стон, и парень отлетел назад, ударившись о стену и затихнув.

Свисток Гордеева прозвучал оглушительно. Бой прекратили.

— Что здесь происходит?! — сержант оказался рядом через несколько секунд.

— Несчастный случай, мастер-сержант! — тут же сказал Екатерина, поднимаясь. Ее сердце бешено колотилось. — Я… применила слишком много силы. Прошу прощения.

Она посмотрела на того парня. Он уже поднимался, потирая грудь, его лицо под капюшоном было бледным и злым. Но он не стал ничего говорить.

Гордеев посмотрел на нее, потом на парня. Его взгляд был говорящим: «Я не дурак. Но доказывать ничего не буду».

— Прекратить упражнение! «Синие» — победили. Все на выход! А ты, Меньшикова, — отжимания. Двадцать. За потерю контроля над силой.

Позже, когда они возвращались в барак, Борис спросил тихо:

— Что это было на самом деле?

— Предупреждение, — так же тихо ответила Катя. — Кто-то в лагере действительно хочет меня убрать. И они не остановятся перед тем, чтобы сделать это во время учений.

Глава 5

Отжимания под насмешливыми взглядами однокурсников были не столько наказанием, сколько унизительным ритуалом. Каждая двадцатка напоминала: ты можешь быть сильной, но ты подчиняешься. Екатерина отбивала счет с каменным лицом, чувствуя, как по спине стекает пот, а взгляд того парня в капюшоне, его звали, кажется, Влад, — жжет ее затылок.

Вечером в бане, под шум воды и приглушенные разговоры, она пыталась смыть с себя грязь и напряжение. Алина, сидя рядом на скамье, тихо спросила:

— Ты с ним раньше сталкивалась? С этим Владом?

— Нет, — коротко ответила Катя. — Но он явно знает меня. Или знает про меня.

— Я спрашивала у других, — шепотом продолжила Алина. — Он из дальних земель, с севера. Поступил недавно, до этого якобы служил в частной охранной гильдии. Молчун. Друзей не водит.

Информация бесполезная и тревожная одновременно. Наемник? Или просто фанатик, верящий, что «светлая зараза» хуже нежити?

Ночью Екатерина снова не могла уснуть. Инцидент на полигоне не давал покоя. Она вышла подышать. Лагерь спал тревожным сном, нарушаемым перекрикиваниями дозорных и далеким заревами на горизонте — там, где выжигали огнем разломы.

Они стали появляться чаще. Их пока не кидали в самую гущу, давали время на полевые учения.

Она направилась к пустому тренировочному полю, но на подходе услышала приглушенные голоса из-за склад. Любопытство перевесило осторожность. Прижавшись к темной стене, она замерла.

— …слишком много внимания. Гордеев уже косится. — Голос был низким, незнакомым.

— Мне приказано. Она должна быть выведена из строя до того, как их отряд отправят на передовую. — Второй голос заставил ее кровь похолодеть. Это был Влад. — «Патрон» недоволен задержкой. Взрыв со склада не сработал, инцидент на учениях провалился.

«Патрон». Значит, есть кто-то выше.

— Тогда действуй во время реального выезда. На разломе. Спутай ряды, создай панику, подставь под удар. Пусть это выглядит как трагическая случайность. — Первый голос звучал спокойно. — Материал для диверсии будет ждать в условленном месте. Не используй магию, она оставляет след. Да кому я объясняю. Бери те, что сработают среди световых вспышек Меньшиковой, никто не заметит подвоха.

— Понял. А если не получится?

— Тогда «Патрон» активирует другой план. Но нам это невыгодно. Действуй чисто. Должно получиться.

Шаги затихли, удаляясь в противоположные стороны. Екатерина стояла, вжавшись в стену.

Вернувшись в барак, она разбудила Бориса, резко тряхнув его за плечо.

— Что? — он прошептал, не задавая лишних вопросов.

Она наклонилась к его уху и вкратце, без эмоций, изложила услышанное.

— Значит, ждать атаки во время вылазки. На разломе. — Он потер переносицу. — Скажи Гордееву.

— Не поверят. Или поверят, но начнут шуметь, и они изменят план. Мы потеряем единственный шанс их вычислить. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Нужно сделать вид, что мы ничего не знаем. Но быть готовыми.

— Это самоубийство, Катя.

— Альтернатива — ждать, пока в спину воткнут нож во время боя с нежитью. Или того хуже — подорвут тебя вместе со мной.

Борис тяжело вздохнул, но кивнул.

— Что делаем?

— Спи. Завтра нам понадобятся силы. А я… мне нужно кое-что проверить.

Она тихо выскользнула из барака. Ей нужно было найти то самое «условленное место». Полагаться на слежку за Владом было опасно. Но в разговоре была зацепка: «материал для диверсии». Его должны были спрятать заранее, до вылазки. И, скорее всего, не в людном месте, там где не бывает дозорных.

Она двинулась к наименее охраняемой части лагеря — к старому колодцу за лазаретом, который почти не использовался из-за солоноватой воды. Место заброшенное, но в пределах периметра. Идеально.

Не стала подходить близко. Вместо этого, укрывшись в тени полуразобранной повозки, она закрыла глаза и обратилась не к зрению, а к чутью. К тому самому умению чувствовать магию, которому учил Григорий. Она искала не яркие всплески, а тихую, скрытую, грязную энергию. Энергию запретного артефакта.

Сначала ничего. Только фоновая суета спящего лагеря. Потом… слабый, еле уловимый холодок. Он исходил из-под груды старых досок у основания колодца.

Бинго.

Катя не стала трогать тайник. Теперь она знала. Знала место, знала примерный план. Это давало иллюзию контроля. Но также означало, что им придется идти на задание, зная, что в их рядах затаилась смерть.

Возвращаясь, она почувствовала на себе чей-то взгляд. Острая, колющая волна внимания. Она резко обернулась. Никого. Магически тоже никого не обнаружила.

Быстро вернувшись к своей койке, она легла.

Утром их ждал приказ. Вылазка. На разлом, обнаруженный в лесу в тридцати верстах от лагеря.

Глава 6

Разлом в тридцати верстах от лагеря к северо-востоку, в Чернолесье. В группу под командованием мастер-сержанта Гордеева включили старшекурсников, группу поддержки, состоящую из земных и водных магов, включая Бориса и Алину, и ее – Екатерину.

— Оружие проверить, амуницию перетряхнуть, походный рацион на сутки при себе! Через тридцать минут построение у Западных ворот! — рявкнул сержант и началась суета.

Первая вылазка!

Катя механически проверяла снаряжение, мыслями возвращаясь к ночной находке и к золотым глазам в темноте. Она поймала взгляд Бориса — он был мрачен и сосредоточен. Они оба понимали, что это не просто вылазка. Это поле боя, которое для кого-то из своих уже выбрано для расправы.

У Западных ворот царило напряженное оживление. Строились два десятка адептов. Среди них, как и предполагалось, был Влад. Он стоял, бесстрастно проверяя свой арбалет, и ни разу не взглянул в ее сторону. Гордеев сверялся со свитком.

— Присоединяйтесь к группе поддержки, — кивнул он им, когда они подошли. — Меньшикова, ты со мной в голове колонны. При появлении цели действуешь по моей команде. Без самодеятельности. Ясно?

— Так точно, мастер-сержант.

Еще до выхода из ворот она успела заметить высокую фигуру на сторожевой вышке.

Зарев.

Он смотрел не на отряд в целом, а прямо на нее. Она отвела взгляд. Им не удалось даже парой слов перекинуться. Хотя это было к лучшему. Вдруг он во всей этой возне за трон, за наведение порядка в столице и забудет, что взял с нее обещание?

Чернолесье оправдывало свое название. Даже днем под его сомкнутыми кронами царил полумрак. В похожем лесу и очнулась Катя, вспомнилось ей. Она еле слышно выдохнула. Так быстро вся ее жизнь из безмятежной студенческой превратилась в какую-то гонку выживания.

В лесу было слишком тихо. Ни птиц, ни зверей. Только дыхание и легкое ржание лошадей.

Гордеев вел отряд уверенно, по карте и магическому компасу. Через два часа хода они почувствовали первые признаки близости разлома, легкую тошноту, головокружение, металлический привкус на языке. Магия здесь была исковеркана, больна.

— Приготовиться, — тихо скомандовал Гордеев.

Они вышли на опушку. Посреди небольшой поляны, заваленной костями давно погибших животных, зияла та самая черная язва в реальности. Она была меньше, чем на их пути, но выглядела так же смрадно. Из нее, словно муравьи из разоренного муравейника, выползала разная нежить и медленно, неуклюже брела в сторону леса.

— Стандартная тактика! — голос Гордеева прорезал гнетущую тишину. — Ударное звено, вперед, отсечь и сдержать! Группа поддержки, прикрыть фланги, создать коридор! Меньшикова, на позицию! Цель — ядро разлома!

Все завертелось. Старшекурсники с криками бросились вперед, сшибая передовые отряды нежити. Борис и другие земные маги подняли из земли низкую стену, направляя поток тварей в узкое горлышко. Алина и водные маги покрыли землю льдом, сковывая движения нежити.

Екатерина заняла позицию на небольшом холмике. Она опустилась на одно колено, достав лук. Теперь нужно было заряжать каждую стрелу максимальной силой очищения и посылать ее точно в сердце разлома. Это была тонкая, изматывающая работа. Каждый выстрел отбирал часть сил.

Катя выпустила первую стрелу. Серебряный снаряд вонзился в край разлома, и чернота на миг содрогнулась. Вторая стрела. Третья. Она вошла в ритм, отключаясь от шума боя. Мир сузился до тетивы, цели и тьмы разлома перед ней.

Именно в этот момент, на пике концентрации, она боковым зрением заметила движение. Влад, который должен был прикрывать правый фланг ударной группы, незаметно отклонился от позиции. Он не стрелял в нежить. Его взгляд метнулся к груде камней недалеко от ее холма, что-то выхватил из-за пояса — небольшой, темный, обтекаемый предмет, похожий на камень. И его взгляд устремился не на нее, а… на Бориса. На ее щит, который держал весь левый фланг.

План стал ясен в мгновение ока. Убить ее напрямую — слишком заметно. Но если «случайно» нарушить строй группы поддержки, ослабит щит, и волна нежити прорвется… кто будет виноват? Суматоха боя. Трагическая случайность. И главная цель, она, погибнет, поглощенная мертвецами.

У нее не было времени предупредить. Влад уже занес руку для броска.

Она резко развернулась. Лук был бесполезен. Вместо этого она вскинула левую руку и к тому месту, куда полетит граната, в воздух между ней и группой Бориса, выпустила сгусток чистой, невероятно плотной световой энергии. Артефакт, описав дугу, вошел в этот сгусток. И… растворился. Тихий хлопок, вспышка контрастного света, и все. Как будто его и не было.

На лице Влада застыла маска неподдельного шока. Он не ожидал такого. Он ожидал хаоса, паники. А вместо этого тишина и вопросительный взгляд Гордеева, обернувшегося на странную вспышку.

— Гомельский! Где тебя носит?! — заорал Гордеев, не понимая сути, но видя, что тот не на месте.

В этот момент все и завертелось окончательно. Отвлечение Екатерины на долю секунды ослабило ее давление на разлом. Из него с рычанием вывалилось нечто большее — приземистый, мощный зомби в остатках доспехов, явно бывший когда-то могучим воином. Он с размаху ударил по каменной стене Бориса, и та дала трещину.

— Меньшикова! Разлом! — закричал Гордеев.

Екатерина рванулась обратно к своей позиции, сердце колотилось в бешеном ритме. Она видела, как Влад, спрятав ярость, вернулся к своим обязанностям, но его взгляд, полный ненависти, жёг ей спину. Промах. Но игра не окончена. У него еще есть «патрон» и другие планы.

А сейчас нужно было спасать тех, кто действительно сражался за общее дело. Она снова натянула тетиву, вложив в выстрел всю ярость, весь страх. Световая стрела ударила в центр разлома, и на этот раз черная язва содрогнулась, будто в агонии. Еще один выстрел. Еще.

С рокотом, который был слышен над всем полем боя, разлом схлопнулся, оставив после себя лишь темную, дымящуюся выжженную землю и горстку дезориентированной нежити, которую быстро добили.

Глава 7

Несмотря на успех, потери были. Двое старшекурсников получили тяжелые ранения, один находился между жизнью и смертью в лазарете.

Влад, как ни в чем не бывало, сдавал арбалет в арсенал. Его лицо было каменной маской. Но Екатерина заметила, как он на секунду задержался, глядя на капитана Гордеева, ведущего короткий разговор с дежурным офицером. Ожидание. Он ждал, будет ли поднят вопрос о странной вспышке света.

Вопрос не подняли. Гордеев ограничился сухим рапортом. Он даже упомянул «эффективные действия специалиста по световой магии». О Владе и его манёвре — ни слова.

«Он покрывает? Или просто не хочет сеять панику?» — пронеслось в голове у Кати. Борис, стоявший сзади, тихо прошептал ей в ухо:

— Значит, или сам с ними заодно, или боится, что расследование нанесет урон дисциплине больше, чем умалчивание.

— Или ждет, пока мы сами полезем на рожон, — так же тихо ответила Катя. — Чтобы прикончить с полным правом.

Паёк был скудным: похлебка с мясными обрезками и черствый хлеб. Благо были свои клановые обозы. Борис и Катя уселись на свое привычное бревно. К ним, после недолгого колебания, подсела Алина.

— Вы сегодня… вы сегодня всех спасли, — сказала она, не глядя в глаза. — Если бы не ваш свет, они бы прорвались. Спасибо.

— Мы все делали свое дело, — уклончиво ответила Катя, но кивнула в знак принятия благодарности.

После ужина их подозвал к себе Григорий. Он ждал их у походной кузницы.

— Слышал, что там было, — начал он без предисловий, проверяя лезвие какого-то клинка. — Молодцы. — Он поднял на них взгляд. — А теперь рассказывайте, что там на самом деле произошло. Гордеев — солдат, он видит поле боя. Я вижу тень. Я вижу то, что происходит за полем.

Екатерина и Борис переглянулись. Они рассказали. Всё. От ночного разговора до случившегося с Владом.

Григорий слушал, не перебивая. Когда они закончили, он долго молчал, только пламя горна отражалось в его темных глазах.

— Влад… Если за ним стоит некто «Патрон», то у этого «Патрона» длинные руки и полные карманы. — Он потер подбородок. — Если это проверка?

— Зарев? — озвучила мысль Катя. — Он знает?

— Возможно… Но «Патрон» не он. Он смотрит, справишься ли ты с уровнем угрозы. Если справишься, ты становишься ценнее в его глазах. Если нет, ты расходный материал.

— Значит, мы для него пешки? — с горечью спросила Катя.

— Все для него пешки, княжна. Даже он сам, возможно. — Григорий положил клинок на наковальню. — Вы поступили правильно, что не полезли в открытую. Сейчас ваша сила в том, что вы знаете, а они думают, что вы не знаете. Но это преимущество временное.

— Что делать? — спросил Борис.

— Ждать. Отрабатывать учения. Стать незаменимыми в своем отряде. Чем больше людей будут доверять вам в бою, тем сложнее будет вас убрать «случайно». — Он посмотрел на Катю. — И учись не только жечь. Учись видеть. Слушать. Чуять ложь. Война магии — это десять процентов вспышек и девяносто процентов тишины. Понятно?

Они кивнули.

— И еще кое-что. — Григорий достал из-под верстака два небольших, плоских предмета, завернутых в кожу. — Артефакты, наши сделали. Они неучтенные, о них никто не знает. Если один из вас попадет в беду, в настоящую, второму станет холодно. Ледяной холод в груди, ни с чем не спутать. Ищите друг друга с их помощью.

— Теперь идите. И будьте осторожней, чем когда-либо. Шторм приближается. И бьет он всегда сначала по самым высоким деревьям.

Возвращаясь в барак, они наткнулись на неожиданную сцену. У входа в лазарет стоял Никита Черноокий. Он говорил с пожилым целителем, и его обычно надменное лицо было искажено беспокойством.

— …все, что нужно! Любые ресурсы! Скажите, что нужно сделать! — в его голосе звучала почти мольба.

Целитель, устало покачав головой, положил руку ему на плечо.

— Твоего человека спасет только сильное очищение. Яд уже в крови. Наши зелья лишь замедляют. Нужна светлая магия высокого уровня. А такого лекаря…

Никита замолчал, его взгляд метнулся по сторонам и… остановился на Екатерине. В его глазах бушевала борьба: гордость, ненависть, отчаяние. Он сглотнул, сделал шаг к ней.

— Меньшикова. — Голос сорвался. — Ты… можешь это сделать? Очистить кровь от тлена?

Все замерли. Борис насторожился. Алина затаила дыхание. Екатерина смотрела на Никиту, видя в нем не врага, а человека, отчаянно цепляющегося за своего товарища.

— Я не знаю, — честно ответила она. — Не пробовала. Я же не лекарь. Но… могу попытаться.

Это была ловушка? Возможно. Но даже если это была ловушка, в лазарете, на виду у всех, они вряд ли решились бы на открытое нападение.

— Проводи меня, — сказала она.

В лазарете было всего двое. На одной из коек лежал бледный, покрытый испариной старшекурсник. Его рука, укутанная в бинты, была черной почти до локтя.

Екатерина подошла, отстранив целителя. Она положила руки на почерневшую кожу, закрыла глаза и погрузилась внутрь. Она не умела лечить, но находить тьму и ее порождения могла. Она нашла ее — липкую, холодную, расползающуюся по венам.

Выжигать было бы опасно для парня. Она представила свой свет не пламенем, а чистой, текучей водой, которая омывает, смывает, нейтрализует. Она направляла его осторожно, миллиметр за миллиметром, вытесняя тьму.

Это длилось больше часа. Пот стекал с ее висков, руки дрожали. Но постепенно чернота отступала, кожа под ее пальцами становилась нормального, хоть и мертвенно-бледного цвета. Через час, который показался вечностью, она оторвалась, едва не рухнув от изнеможения.

— Всё, — прошептала она. — Остальное… зелья доделают.

Целитель, ахнув, бросился проверять пульс. Лицо раненого разгладилось, дыхание стало ровнее.

Никита смотрел на нее в полном шоке, неприятии, вынужденно признавая ее силу. Но была в его взгляде и неистовая злоба от того, что он оказался в долгу перед ней. Он резко кивнул, больше похоже на судорогу, и выбежал из лазарета, не сказав ни слова.

Глава 8

Неделя пролетела в патрулировании окрестностей. Три небольших разлома уничтожили. Екатерина Меньшикова и ее маленький отряд — теперь так их называли — оттачивали слаженность до автоматизма. Борис и Алина стали ее не просто сослуживцами, а правой и левой рукой. Доверие, скрепленное кровью и грязью, оказалось прочней любых клановых клятв.

Но напряжение не спадало. Никита избегал ее, но она чувствовала его взгляд — тяжелый, изучающий, терпеливый. Ждущего, пока она ослабеет или совершит ошибку. Гордеев относился к ней с подчеркнутым, суровым одобрением, но в его глазах читалась озабоченность.

Вечером, после отбоя, Катя почти задремала, она почувствовала что пространство снова исказилось, едва уловимо у самого входа. Кто-то использовал маскировку. Очень знакомую.

Она не шевельнулась, лишь приоткрыла веки. В узкой щели под опущенными ресницами она увидела, как дверь приоткрылась беззвучно, впуская полоску лунного света, и в ней растворилась тень.

Екатерина замерла, готовясь в любой миг вскочить. Но невидимка остановился в шаге. Не нападал. Просто… смотрел.

Затем гость сделал нечто неожиданное. Он положил на табуретку у ее изголовья небольшой, плоский предмет, завернутый в темную ткань. И так же беззвучно отступил, растворившись у выхода. Дверь прикрылась.

Она ждала пять долгих минут, затем медленно, протянула руку и взяла сверток. Он был легким. Развернув ткань, она увидела простой, но искусно сделанный кожаный футляр. Внутри лежал свиток из тонкого пергамента и маленькая стеклянная ампула с темно-золотистой жидкостью.

Она развернула свиток при тусклом свете маленького созданного светлячка. На нем не было ни подписи, ни обращений. Только два пункта, выведенные четким, знакомым почерком:

1. Следующая попытка будет во время инспекции лагеря представителями Совета кланов. Создадут внештатную ситуацию, чтобы смешать ряды. Цель — не прямое убийство, а пленение с последующей «передачей заинтересованной стороне».

2. Ампула — «Солнечная роса». Антидот к яду «Ночная фиалка», который используют для тихих похищений. Капля под язык нейтрализует действие яда на сутки. Носи с собой.

Внизу, вместо подписи, был выжжен крошечный, едва заметный знак — пламя в кольце.

Зарев.

Он предупредил ее. Дал противоядие. Откуда он знает всё? Ради чего помогает ей? Не ради ее магии же?

И «пленение с последующей передачей». Кому? Ольге? Нет, слишком просто. «Заинтересованной стороне». Это куда страшнее. Кто-то хотел заполучить носительницу светлой магии живой.

Она спрятала ампулу в потайной карманчик на груди, под туникой. Свиток сожгла, растирая пепел пальцами.

На следующий день слухи подтвердились: через три дня в лагерь с инспекцией прибудет делегация Совета кланов. Официально — для оценки эффективности расходования ресурсов и морального духа. Неофициально все понимали: это смотр сил, политический театр и возможность для интриг.

Лагерь закипел уборкой. Чистили оружие, строили парадный плац. Вместе с этим они постоянно патрулировали улицы, помогали местным жителям, давали инструкции, что делать, если появится разлом.

Катя рассказала, что знала, Борису, опустив лишь источник. Он принял эту информацию без вопросов.

— Значит, ждем подвоха во время инспекции. На глазах у всех. Нагло.

— Наглость — признак уверенности, — ответила Катя. — Или отчаяния. Будем готовы. И Алину предупреди. Надо держаться вместе.

В перерывах между патрулями в городе они отрабатывали новые схемы защиты и отхода на учениях. Учились двигаться спиной друг к другу, прикрывая слепые зоны. Гордеев, заметив это, одобрительно хмыкнул:

— Учитесь выживать. Правильно. На войне самое ценное — не уметь убивать, а уметь не дать убить себя.

Наступило утро инспекции. Лагерь замер в неестественной, парадной чистоте. Делегация прибыла. Среди важных лиц Екатерина узнала нескольких старейшин разных кланов, пару военных из столичного гарнизона и… ледяной, как всегда, профиль княгини Ольги Меньшиковой. Ее сопровождал бледный и напряженный Артём.

Уж кого-кого, а их увидеть она не ожидала.

Взгляд Ольги, скользнув по строю, на мгновение задержался на племяннице.

Обход начался. Инспекторы задавали вопросы, кивали, что-то записывали в свитки. Екатерина со своим отрядом стояла в карауле у склада с артефактами — место выбрано не случайно, как она теперь понимала. Отсюда было несколько путей к относительно глухим уголкам лагеря.

И вот, когда группа инспекторов с Ольгой во главе приблизилась к их посту, случилось «внештатное». С дальнего конца лагеря, от загонов для скота, донесся оглушительный рев, треск дерева и крики. Кто-то «случайно» выпустил и напугал табун тяжеловесных лошадей, которых держали для тягловой силы. для боя или верховой езды они не годились. Исполины, охваченные ужасом, рванулись прямо через лагерь, круша по пути палатки и сея беспорядок.

Всеобщее внимание мгновенно переключилось на табун. Инспекторы вскрикнули, охрана бросилась на перехват, адепты побежали кто куда. В считанные секунды порядок сменился хаосом, именно таким, в котором так удобно «потеряться».

Екатерина почувствовала, как Борис прижался к ней спиной.

— Начинается, — прошептал он.

Из клубов пыли, поднятой несущимся стадом, к ним пробились трое «дежурных» — адептов, которых она раньше не видела. Их лица были наполовину скрыты платками, якобы от пыли.

— Вы — группа Меньшиковой? С нами! Приказ — прикрыть отход инспекторов через запасной выход! Быстро!

Ложь была грубой, но в общей панике — убедительной. Это и был план. Вывести их из зоны видимости под благовидным предлогом.

Екатерина обменялась взглядом с Борисом и кивнула.

— Ведите.

Их повели в сторону старых, полуразрушенных складов на задворках лагеря. Алина шла сзади, ее дыхание участилось. Екатерина незаметно коснулась кармана на груди, чувствуя под пальцами форму стеклянной ампулы.