Светлая в академии Растона: проект Восход

1

© Екатерина Романова, 2019

Леа Суарес поступила в академию Растона, чтобы спасти друга от тюрьмы, но она и не предполагала, чем обернется с виду выгодная сделка с шефом королевской разведки. Прошлое разрушено, настоящее зыбко, будущее неопределенно. Кому верить, если даже собственное сознание предало? Какова ее роль в шпионских играх королевства, можно ли довериться зову сердца и самый важный вопрос: кто такая Леа Суарес?

Если вы думаете, что шпионы не испытывают эмоций, то сильно ошибаетесь. Особенность человеческой психики такова, что она может до поры до времени отсрочить боль и переживания, но, если вовремя не разобраться с травмой, не прожить до конца эмоции, не пройти все стадии горя и гнева, то можно сойти с ума. Психоз, посттравматическое стрессовое и аффективно-депрессивные расстройства – это лишь малая часть того, что ждет шпиона, не сумевшего совладать с последствиями выполненных миссий. В условиях смертельной опасности, в которой шпион находится ежедневно, у него меняется восприятие мира, чувства, поведение. Стоит понимать, что схемы взаимодействия воина с врагом и разведчика с враждебным ему окружением отличаются принципиально. Сущность шпиона противоположна видимости. Легко ли жить в условиях подобной вынужденной раздвоенности, устранение которой означало бы самоуничтожение? Легко ли жить в условиях раздвоенности, осознав, что ты даже не ты, а кто-то другой? Законы психики едины для всех, и они требуют, чтобы рано или поздно человек разгребал подвалы и разбирался с живущими в них демонами, пока демоны не вышли наружу и не устроили беспредел.

Леа казалось, что она сходит с ума. Так оно и было в действительности. Должен ли был Блэквел успокоить ее? Убедить, что она вовсе не убийца, заставить поверить, что Леа Суарес и Джулия Робски – разные люди? Нет. Тонкий психолог, которым вынужден быть шпион по роду своей деятельности, знает, что отрицание проблемы лишь усугубляет ее. Отрицать может пациент, объект, но не терапевт. Вот и Блэквел не пытался доказать Леа, что она прежняя невинная светлая девочка. Нет. Она уже не та, какой поступила в академию Растона. Чтобы двигаться дальше, ей следует понять и принять изменившуюся реальность и свою темную сущность.

Мужчина сжимал в объятиях своего бедного, раненого олененка, прислушиваясь к уже редким всхлипам и отчаянно рвущемуся из груди сердечку. Понадобилось не меньше часа, пока Суарес окончательно не успокоилась. Но было ли это успокоение решением проблемы? Смогла ли она с ней справиться? Нет.

- Думаю, ты понимаешь, что миссия с Ринелем отменяется.

- Отменяется? – она отстранилась от мужчины и, обхватив себя руками, уставилась на него. – Что значит, отменяется? За что вы меня наказываете? Я только что осознала, что являюсь монстром. Маньяком! Убийцей!!! – она снова закричала. – И хотите, чтобы я таковой и осталась? Конечно! Вам же это только на руку! Шпион не должен иметь эмоций! Он должен думать только о себе! С холодной головой убивать проще! Да я вас ненавижу за это, поняли? Не-на-ви-жу! – закричала она и, гневно вдыхая и выдыхая воздух, отвернулась и подошла к краю обрыва.

Блэквел спокойно произнес:

- Вторая стадия. Гнев. За семь часов до миссии ты не успеешь пройти оставшиеся и принять изменившуюся реальность. Это невозможно. Леа Суарес, та, которую ты знала прежде, умерла. А новую себя тебе еще только предстоит узнать. Это не будет просто. Это тебя сломает, уже ломает. Но в итоге ты станешь сильнее.

- И кем я стану?

- Я не знаю, - во всяком случае, он был честен. – Ты станешь самой собой.

- Но мне нужно! – со слезами на глазах обратилась она. – Мне нужно закончить миссию. Мне здесь, внутри не дает покоя, что все эти девушки, чьи лица я видела, умрут лишь потому, что я не смогла справиться! Лишь потому, что оказалась слаба! Лишь потому, что я… я убийца! А, может, я не лучше, чем те, кто творит с ними подобное?

- Быть может и так, - он не стал отрицать, от чего Леа даже дар речи потеряла. Она уставилась на темного мага, пытаясь понять, к чему он клонит. Мужчина продолжил: - я не стану тебя успокаивать. Не буду говорить то, что ты так хочешь услышать, ведь это лишь отсрочит твое исцеление. Реальность не сурова, она жестока. Реальность шпиона – еще жестче, чем ты думаешь. Жить в условиях раздвоения личности непросто. Но ты должна иметь железный стержень. Ты должна осознать, кто ты есть, и держаться этого.

- Та, кто я есть, хочет помочь светлым девушкам! Как вы не понимаете, мне это нужно. Нужно! Это поможет… не знаю… хоть как-то оправдать себя…

- Ты нестабильна и слишком велика вероятность твоей гибели.

- Пускай! – в отчаянии всплеснув руками, крикнула девушка. – Пускай! Значит, туда мне и дорога! Но я хотя бы буду знать, что погибла за правое дело! Буду знать, что попыталась искупить грехи, которых за собой даже не помню. Вам не понять… Оказывается, что я – жертва какого-то страшного темного эксперимента. Кто и зачем сотворил это со мной? Вы ведь не понимаете, только Кристина может помочь разобраться в этом ужасе! Но она не поможет, если я не выполню миссию. Пожалуйста, господин Блэквел…

- Кто?

- Пожалуйста, Этан, - она вновь разревелась, не в силах совладать с эмоциями, не в силах держать в себе рвущие на части воспоминания.

- Есть один способ, - он стиснул зубы, явно не желая вновь прибегать к помощи Ирема. Неизвестно, как столь частое применение настойки скажется на ней. – Я могу сделать так, что ты забудешь о том, что узнала. Ты сможешь вновь стать светлой Леа Суарес. Хочешь?

2

- Есть еще новости, которые тебе следует осмыслить и принять, - осторожно начал мужчина, прощупывая хрупкий лед спокойствия собеседницы. Суарес отставила пустую тарелку и облизнула губы. Этот жест выбил из головы темного мага все мысли, обнажив инстинкты, которые он не собирался сдерживать. Леа отныне принадлежит ему, и у них только пара недель, чтобы сделать все правильно. В том числе, чтобы правильно раскрыть ее силу.

Мужчина протянул руку и медленно провел большим пальцем по нижней губке светлой. Не отстранилась и не поджала губы, хотя впилась пальцами в плед:

- Все еще боишься меня?

Вопрос с подвохом, на который девушка не могла ответить. Да, она без сомнений боялась куратора шпионского факультета. Глупо не бояться сильного и влиятельного мужчину, который совсем недавно столкнул ее с обрыва только затем, чтобы проверить свою догадку. Но при этом она понимала, что страх – не самое главное в их отношениях. И это даже не страх, а… опасение? Разумное опасение. Суарес четко осознала, что с Блэквелом лучше не спорить, а сотрудничать. И она прекрасно помнила, как повысить эффективность такого сотрудничества:

- Нет, - прошептала она.

- Врешь.

- Недоговариваю. Но шпионам это простительно.

Мужчина ухмыльнулся и погладил щеку Суарес, еще влажную от слез. Ему хотелось взять ее прямо здесь, на краю обрыва, в томных лучах восходящего солнца, наслаждаться музыкой тяжелого дыхания, смешанного с криками альбатросов, вдыхать соленую, чуть терпкую свежесть моря и сорвать с тела Леа невинность, как ненужную, лишнюю вуаль, которая лишь мешает раскрытию ее чувственности. Чувственности, которая пробивается сквозь чуждую этому прекрасному телу преграду. Сейчас он поймал себя на мысли, что хотел бы узнать другую сторону своей светлой девушки. Хотел бы познакомиться с Джулией Робски, которая, возможно, и отвечает сейчас на его ласки, доверчиво сомкнув веки и подставляя шею. Мужчина не удержался и провел языком от ключицы светлой до ушка, прикусил мочку и, обуздывая начинающее плавиться внутри него желание, дурашливо коснулся кончиком своего носа носика Леа.

- Что… ты делаешь? – прошептала она, не раскрывая глаз, чувствуя тяжелое дыхание мужчины, опаляющее влажные щеки. Ты… Как сложно ей переступить через себя и сократить между ними дистанцию, перейдя на столь личное обращение.

- Совращаю тебя, - сознался Этан и отстранился, любуясь тем, как подрагивают налившиеся кровью губки девушки, которая ждала поцелуя. – Мне нравится результат. Поговаривают, что при сильном стрессе отлично действует замещение. Страсть и похоть могут заместить даже самые сильные эмоции. Но для них ты, увы, пока не созрела.

Суарес помотала головой, стряхивая с себя волнительную дрему вместе с мыслями о несостоявшемся поцелуе. Губы ныли и, чтобы не кусать их и не выдать своего волнения, она взяла дрожащими пальцами виноградинку и отправила в рот:

- Вы хотели мне что-то еще сказать. Перед тем, как мне выдадут очередное успокоительное…

- Ты темная.

Суарес подавилась и, откашливаясь, плюнула виноградиной прямо в лоб темному магу.

- Предсказуемая реакция, - вытирая лоб салфеткой, улыбнулся мужчина. – Ирем брал у тебя анализы и обнаружил странные клетки.

- Значит, все эти исследования… Ирем мне врал? – в душе девушки разрасталась обида на лекаря. Ведь она ему доверяла! Рассказала то, о чем не рассказывала никому, в том числе и про Нолана. Конечно, Блэквелу наверняка все это и без ее рассказов известно, но факт остается фактом. Ирем брал анализы и молчал, делая вид, что так нужно по правилам академии.

- Ирем выполнял приказ. То, что он светлый не дает ему права секретничать с тобой в обход прямых указаний. Ты темная и это второй факт, который следует переварить.

- Но, как же… В академии была эфита. Неужели она бы не заметила, что я не светлая?

- Ты светлая, - Блэквел пожал плечами и оперся спиной о камень.

- Так не может быть, чтобы я была и темной, и светлой. Вы издеваетесь? Я еще не переварила новость о том, что во мне уживается несколько личностей, а теперь вы говорите, что я еще и не светлая!

- Повторю. Щадить твои чувства я не стану. Хочешь поплакаться в жилетку? Это не ко мне. Хочешь стать сильнее? Я научу, помогу и подскажу как. Любишь растворяться в жалости к себе и резать ножом плоть по кусочку или желаешь узнать всю правду сразу?

- Я желаю вернуться в академию и побыть одна!

Отвернуться – вот все, что Суарес могла себе сейчас позволить. Куратор не случайно выбрал место, откуда светлая не могла уйти без его помощи. И только он решал, когда можно будет покинуть этот странный и непонятный утес, на котором для нее началась новая жизнь. Светлая смотрела, как большой оранжевый диск стремительно светлеет и карабкается вверх. Быть может, для ее темной души, той, что живет внутри, есть шанс? Быть может, она может стать полностью светлой, ведь не чувствует в себе всепоглощающего зла? Люди живы, пока жива надежда…

- Тебя задело, что Ирем не рассказал о результатах анализов? Особенно после твоих откровений? – Этан выдернул ее из раздумий.

- Моих откровений?

3

Мужчина сразу направился к шкафу, в котором аккуратно сложенные, лежали немногочисленные пожитки девушки. Скрестив на груди руки, Леа нахмурилась. Неприятно осознавать, что кто-то роется в твоих вещах, даже если подобное называется помощью. Помощь… В академии Растона? Скорее замаскированный осмотр вещей.

- Довольны? – она вскинула бровь. Вопрос был двойным, и касался одновременно ее вещей и поведения у Ирема. Темный маг понял без лишних пояснений.

- Вещи в порядке, - обтекаемо ответил он. – А вот на счет твоего поведения…

- В любом случае, у меня есть зелье, которое поможет справиться с нервной нестабильностью.

- Я бы помог тебе справиться с… нестабильностью, - мужчина плотоядно улыбнулся, - но Ронда мне прохода не даст в таком случае. Скоро начнется второй час физической подготовки. Переодевайся и живо на тренировку. Отныне никакого спуску.

Суарес такой вариант устраивал по многим причинам. Во-первых, сейчас ей следовало сбросить напряжение. Физическая нагрузка, как правило, здорово прочищает мозги. Чем сильнее загружено тело, тем меньше желание анализировать плохие моменты. Во-вторых, если Блэквел, как и обещал, не станет делать поблажек, из нее сможет получиться неплохая шпионка. Во всяком случае, она помнила, что нужно вытащить Тора из тюрьмы, а сделать это без друзей, влияния и умений нет ни единого шанса. Помогать Нолану, который сделал ее марионеткой в непонятной игре, она точно не станет. И куратор обещал помочь распутать этот темный и страшный клубок. В-третьих, это поможет понять и осознать темное начало, которое, возможно, получится использовать для добрых целей.

Прежде, чем скрыться с тренажерной формой в ванной комнате, Суарес обернулась:

- Мне нужно знать, что в той папке.

- Не нужно, - отрезал маг.

- Либо вы сами ее принесете, либо… проберусь и выкраду. Вам выбирать.

Этан рассмеялся и, вместо ответа… вышел из спальни, оставив Суарес в растерянности и одиночестве. Что означал этот смех? Что он принесет папку или что не верит, будто светлая способна пробраться в кабинет Ирема? Уж тот явно не запирается, а, если и запирается, то взломать простой замок она может и с закрытыми глазами. Да и Блэквелу этот факт известен.

Решив, что даст куратору время до вечера, Леа переоделась и отправилась на занятия. Когда она уходила, шпиона в комнатах уже не было. Проверял, можно ли ей доверять? Станет ли рыться в его вещах? А какой смысл, если темный маг сам все показал. Паранойя осторожными, ласковыми шажками подбиралась к самому центру сознания Леа.

Девушке уже казалось, что за взглядом каждого встречного курсанта и преподавателя скрывается тайна. Смертельная, опасная и непременно связанная с ней. От нервного напряжения на лбу проступила испарина. Она смахнула ее и, уставившись в пол, ускорила шаг. На первую половину пары и так опоздала, следовало поспешить хотя бы ко второй.

Разумеется, Ронда не обрадовалась опозданию курсантки:

- Суарес, десять кругов. Вперед!

- Но, госпожа Ронда, - Леа хотела объяснить, что ее задержал господин Блэквел и наказывать не за что, но Сара состроила удивленное лицо и спросила:

- Слышишь?

- Нет, - растерялась светлая.

- А я слышу… твои стоны после третьего круга и то, как ты умоляешь тебя отчислить. Вперед!

Тягостно вздохнув и сделав короткую растяжку, Леа побежала. Сначала тихонько, разминая мышцы, настраивая тело на рабочий лад, затем быстрее и быстрее. На третьем кругу, вопреки ожиданиям преподавательницы, Суарес почувствовала себя лучше. Из головы вылетели дурные мысли, страх больше не сжимал болезненно сердце, не мучила паранойя, а все события, произошедшие за последние несколько часов, утратили прежнюю остроту. Да, она понимала, что ситуация, откровенно говоря, паршивая, но у нее есть все инструменты, чтобы найти ответы на интересующие вопросы. Как пробежала следующие два круга – Леа даже не поняла. Сердце билось часто-часто, майка вся промокла от пота, дыхание сбивалось, но в голове – удивительная легкость. Десятый круг она завершала так, словно только начала забег. Натруженные мышцы приятно ломило, на щеках играл румянец, а на губах – легкая улыбка. Ронда надеялась осадить Суарес этим наказанием, чтоб та впредь имела уважение и не опаздывала, а на деле сослужила добрую службу. Подобная встряска была необходима Леа.

Когда девушка подошла к заметно удивившейся преподавательнице, то покорно склонила голову:

- Простите за опоздание. Подобного больше не повторится, - пытаясь выровнять дыхание, пропыхтела курсантка.

Ребята удивленно переглянулись между собой, а Сара осторожно поинтересовалась:

- Ты… хорошо себя чувствуешь? Головокружение, тошнота, потемнение в глазах?

- Нет, ничего такого. А что? – уперевшись руками в колени, Леа приходила в себя.

- Ты неподготовленный боец, только что пробежала десять километров… Это, - она вскинула брови, силясь подобрать слова, но быстро взяла себя в руки и, вновь придав своему лицу бесстрастное выражение, скомандовала: - в строй! Переходим к следующему упражнению!

В этот момент Леа поняла: преподаватель по боевым дисциплинам тоже что-то о ней знает. А, если и не знает, то о чем-то определенно догадывается. В этот момент девушка решила, что стоит обсудить с Блэквелом своего рода список лиц, которым можно доверять, а от которых нужно держаться подальше. Но Ронда, несмотря на ее грубую манеру общения и жесткий стиль преподавания, не вызывала у светлой опасений.