Светлый Лорд

Часть 1

Битва закончена, Волан-де-Морт повержен и убит, Пожирателей Смерти, кто имел несчастье уцелеть, отлавливают авроры. Малфои в полном составе, как крысы с тонущего корабля, покинули своих бывших соратников и скрылись в неизвестном направлении. Но это ненадолго. Скоро и их настигнет справедливое возмездие. Зло должно быть наказано. Прислужники Зла — тоже. "Горе побеждённым!" — так ведь говорили древние римляне?
Гарри смотрел на полуразрушенный Хогвартс и улыбался. Теперь на развалинах старого мира он и его друзья построят свой, новый мир. 
Символ минувшей эпохи ещё полыхал, и красные огоньки отсвечивали в очках Гарри. Или же это глаза героя нашего времени сверкнули красным? Нет, что вы, разве такое возможно? Обман зрения, не более того. Да и кто на это обратит внимание среди всеобщего ликования?
Кто-то дернул его за рукав.
Рон. Рыжий балбес, от которого больше вреда, чем пользы. Прилипала, которому уютно в тени его славы. Приятно быть членом гриффиндорской троицы. Теперь их будут носить на руках, их лица будут мелькать на страницах "Ежедневного Пророка", они будут подписывать колдографии своим фанатам. И этот самый Уизли, вечно путающийся под ногами, разделит общую славу с ним и с Гермионой. 
Кстати, а где Герми?
Она куда-то запропастилась, воспользовавшись общей суматохой. Возможно, утешает родственников погибших и помогает раненым, хоть и не колдомедик. Сестра милосердия, тоже, нашлась! Глаза Гарри снова сверкнули красными недобрыми огоньками. Но Уизли этого не заметил, будучи в эйфории как соучастник великой победы. Так где же эта Грейнджер? 
— Рон, ты видел Герми?
Как же его злило идиотское выражение на физиономии Уизли! Откуда ж ему знать? 
— Нет... — Ну а что он ещё мог ответить?
Чертов придурок! Так, глядишь, из-под носа девчонку уведут. Гарри не раз замечал, как рыжеволосый глазеет на Гермиону. Словно кот на сметану. Или дрочер-малолетка на порнозвезду. Но сама Грейнджер к нему абсолютно равнодушна. Это Гарри знает совершенно точно. Более того, ему доподлинно известно, по кому сохнет их кладезь мудрости. Видел, как она смотрела на него в Большом Зале. И это действительно смешно: тот, в кого тайно влюблена Герми, побрезгует даже притронуться к ней, как к прокаженной. "Грязнокровка". Так он её называет в присутствии своих дружков. Правда, и дружков теперь у него осталось на одного меньше — того самого, который сгорел живьём в вызванном им же Адском Пламени. Гарри должен быть благодарен этому дебилу: пожар в Хогвартсе, который дотла уничтожит старый мир — в том числе и его заслуга. 
Ладно, Гермионой он займётся позже. А сейчас нужно пожинать плоды победы. И не дать опомниться тем, кто захочет примазаться к его славе. Известная истина: революция пожирает своих детей. И Гарри её знает. Благодаря той же Герми. Когда они прятались в лесу, ломая голову, как найти и уничтожить крестражи Волан-де-Морта, времени было много, а неугомонная Грейнджер от нечего делать читала какие-то книжки. Однажды Гарри спросил её: 
— Что интересного там пишут?
И Герми, которой явно хотелось с кем-то поделиться прочитанным, рассказала о Великой французской революции и большевистском перевороте в России. Про казнь короля Людовика ХVI, его жены, очень многих аристократов, роялистов и оппозиционеров-жирондистов с помощью гильотины, о расстреле царя Николая II вместе со всей его семьёй и о "красном терроре".
Поттер слушал её не очень внимательно: политика и маггловская история его мало интересовали, хоть он сам и жил среди магглов, но Дурсли были далеко не лучшими из людей. Кстати, надо будет отплатить им за "всё хорошее". Чуть позже. Не сейчас.
Герми зачитывала отрывки из книжки, а Гарри подумалось: когда с Волан-де-Мортом будет покончено, надо бы устроить Пожирателям Смерти и тем, кто их поддерживал, такой же террор. Чтобы ни одного не осталось. "Светлый террор против сил Тьмы", звучит?
— А потом, — продолжала Грейнджер, — меч революции обрушился на тех, кто её вершил. Робеспьер и многие видные якобинцы сложили головы на гильотине — точно так же, как до них король, королева, роялисты и жирондисты. Активные участники Октябрьского переворота, многие большевистские лидеры и военачальники Красной Армии были расстреляны во время сталинских репрессий, через двадцать лет после самой революции. 
У Гарри голова шла кругом от имен, дат и терминов, но главную суть рассказанного Гермионой он уловил точно: так происходило практически во всех странах, где власть менялась революционным путём. Сначала переворот, потом подавление контрреволюции и внутренней оппозиции, а позже роли меняются: сами революционеры занимают места тех, кого преследовали, становятся жертвами постреволюционного насилия. 
Нет, Гарри этого не допустит. Не позволит забыть о его заслугах перед магическим сообществом, не даст опомниться недобитым врагам, не допустит к власти тех, кто потом его же, главного героя войны, смешает с грязью, унизит или убьёт, дабы не мешать новым хозяевам жизни проворачивать свои делишки.

Часть 2

Щелчок трансгрессии заставил молодых людей отпрянуть друг от друга. Его появления здесь и в такое время точно никто не ждал.
— Малфой, гаденыш, вот мы и встретились. Пора бы рассчитаться по долгам, ты так не считаешь? — ухмыльнулся Гарри. 
Драко, к которому были обращены эти слова, показалось, что в зеленых глазах Поттера, скрытых за круглыми стеклами очков, сверкнули алые огоньки. Ему стало не по себе. Он почему-то вспомнил тот вечер в Малфой-мэноре, когда Повелитель накладывал ему на левое предплечье Чёрную Метку. Как холодная мерзкая гадина вползала в его плоть, как потом извивалась, выползая из нанесенного на руку черепа и скаля свои ядовитые зубы. А до этого были три непростительных заклинания к человеку, на которого указал Милорд, чтобы посвященный в Пожиратели Смерти знал: обратного пути нет.
Нет, этого не может быть! Драко отогнал от себя эту мысль. 
— Гарри, — прозвучал в полутьме голос Гермионы, — зачем ты так? Он же спас твою жизнь, когда отдал свою палочку...
— Заткнись, с тобой будет отдельный разговор, — шикнул на неё Мальчик-Который-Выжил-Дважды. 
Грейнджер побледнела: никогда раньше её друг, или тот, кого она считала своим другом, не позволял себе общаться с ней в подобном тоне. Ее глаза округлились от изумления, она инстинктивно загородила собой Драко, словно опасаясь наихудшего. Поттер, продолжая ухмыляться и поигрывая в руках волшебной палочкой, обратился к Малфою-младшему:
— Именно поэтому ты до сих пор жив, белобрысый хорёк. Что, соблазнился грязнокровкой? Или решил примазаться к победителям, чтобы не загреметь в Азкабан вместе со своим папашей? Надеюсь, старине Люциусу недолго ходить на свободе. Авроры уже ищут его и обязательно найдут, можешь не сомневаться.
Гермиона нервно затряслась, точно от удара электрического тока. Обида и слёзы рвались наружу: как он может так, после всего, что они пережили вместе? Никогда раньше это мерзкое слово "грязнокровка" не вылетало из его уст. И вот теперь... А вдруг она действительно заслужила это, посмев влюбиться в их врага, в наследника рода Малфоев, в Драко?.. Разве сердцу прикажешь: того люби, а того не люби? Почему Гарри так с ней поступает? За что? Неужели за эту её запретную любовь? Так ведь и с точки зрения чистокровных магов ответное чувство к ней со стороны Драко — тоже предосудительно! Ещё совсем недавно, когда власть принадлежала Тёмному Лорду и его Пожирателям Смерти, Малфой-младший однозначно схлопотал бы Круциатус, а то и Аваду от своего Хозяина, если бы тот хоть что-то заподозрил. Но Драко, который втайне от всех любил "гриффиндорскую зубрилку", восхищаясь её интеллектом и ненавидя древние традиции Чистоты Крови, культивировавшиеся в их семье, умело скрывал свои чувства. И выдал он себя лишь тогда, в Большом Зале, когда перешел на сторону защитников Хогвартса, увидев её, свою Гермиону. Он предал Тёмного Лорда, семью, друзей и соратников ради неё. И вот теперь...
— Чего тебе надо? — хмуро и холодно спросил Драко. — Жаждешь поквитаться за старые обиды? — Он развёл руки в стороны. — Ну так давай! Палочка у тебя, я безоружен. Ты же у нас теперь — герой! — в его голосе прозвучали истеричные нотки. Глаза, такие же, как и у его отца, небесного цвета, глядели на собеседника с нескрываемой обреченностью. Он был жалок и растоптан морально, как и любой из проигравших Пожирателей Смерти.
Гарри продолжал вертеть пальцами волшебную палочку, словно это была детская игрушка.
— Убить тебя, — прохаживаясь по комнате, рассуждал вслух Гарри, — было бы слишком просто. Ты заслуживаешь большего. — И снова красные огоньки в его глазах. Теперь Драко не сомневался, что видел их. — Вы никогда не будете вместе.
— Нет, ты не посмеешь! — Гермиона молнией бросилась наперерез Поттеру, когда тот взмахнул палочкой, готовясь произнести заклинание. Красный луч "Империо" ударил ее в грудь, и она замерла, окаменев. 
— Влюбленная дура! — с презрением сказал Поттер, словно плюнул в лицо Гермионе.
— Ну ты и сволочь... — Малфой-младший сжал кулаки, но был отброшен прочь и оглушен заклинанием Гарри. 
Герой второй магической войны, победитель Темного Лорда, Мальчик-Который-Выжил-Дважды снова направил палочку на Грейнджер:
— Ты выйдешь замуж за Рона Уизли. 
Снова коварная ухмылка и красные огоньки за стеклами очков. Пусть рыжий балбес радуется: сбудется мечта идиота! Эти двое ему ещё пригодятся, пусть будут вместе. С Малфоями тоже нужно что-то решать. Сначала вот с этим, который сейчас пребывает в ступоре.
— Обливиэйт! — произнес Гарри. — Ты забудешь обо всём, что здесь произошло. И вообще всё забудешь. 
С этими словами он покинул Выручай-Комнату.

Часть 3

Драко приоткрыл глаза и тут же зажмурился. Белые стены и яркий солнечный свет через открытые окна слепили его. Рядом, на прикроватной тумбочке, лежал свежий выпуск "Ежедневного Пророка". На первую страницу крупными и, как показалось ему, злорадствующими буквами был вынесен заголовок передовой статьи: "Бывший Пожиратель Смерти Люциус Малфой и его супруга Нарцисса арестованы в Париже. Аврораты Франции и Великобритании ведут переговоры об экстрадиции задержанных". Чуть ниже этих огромных букв размещалась колдография мужчины с длинными платиновыми волосами и пронзительными голубыми глазами, в старомодном костюме английского аристократа викторианской эпохи, и женщины в скромном, но очень красивом черном платье. Руки обоих были скованы волшебными цепями, а вокруг них стояли французские авроры в красных мантиях с эмблемой их службы — золотыми лилиями на голубом щите. Медсестра сказала, что это его папа и мама. Драко силился что-то вспомнить, какие-то смутные картинки мелькали в его мозгу, но ничего конкретного, связанного с четой Малфоев, на ум не приходило. 
Дверь палаты в клинике святого Мунго отворилась, и в помещение вошли два человека в красных мантиях, очень похожие на французских авроров из газетной статьи. Только у этих эмблемы на груди были другие: желтые языки пламени, охватившие крохотную человеческую фигурку в конусовидном колпаке. Они представились как сотрудники Следственного комитета аврората Великобритании.
— Мистер Драко Малфой, — официальным тоном начал один из них. Услышав свою фамилию, Драко вздрогнул: выходит, он действительно как-то связан с Люциусом и Нарциссой, арестованными во Франции. Возможно, он даже их сын. Мракоборец продолжал: — Сэр Рональд Уизли, герой Второй магической войны, член Отряда Дамблдора, кавалер ордена Мерлина третьей степени и друг самого Гарри Поттера, — когда он произносил последнее имя, голос его приобрёл льстивую интонацию, — обвиняет вас в попытке изнасилования его невесты мисс Гермионы Грейнджер. Вы имеете право не отвечать без присутствия вашего адвоката или хранить молчание, всё, сказанное вами, может быть использовано против вас...
— Я ничего не помню. — Слова давались Драко с трудом, язык словно онемел и еле ворочался во рту.
Авроры переглянулись. Второй кивнул, и первый продолжил свою речь:
— На месте преступления обнаружена палочка из боярышника с волосом единорога внутри, которая имеет в длину ровно десять дюймов. Мастер Олливандер подтвердил, что продал её вам семь лет назад. К тому же на рукояти выгравированы ваше имя и фамилия... — Мракоборец протянул Драко колдографию его волшебной палочки. — В результате экспертизы установлено, что последним заклинанием, выпущенным из неё, было непростительное "Империо". По словам сэра Рональда Уизли, именно с помощью этого заклинания вы подчинили себе мисс Гермиону Грейнджер, а потом, воспользовавшись её беспомощным состоянием, пытались взять силой...
Драко молчал, не зная, что ответить. 
— Прошу вас покинуть палату моего клиента, вы не имеете права его допрашивать в отсутствии адвоката, — прозвучал в помещении бархатный мужской голос. — Мистер Малфой, ни слова! Всё, что вы скажете, потом будет использовано против вас.
Драко и мракоборцы одновременно оглянулись на говорившего.
Мужчина в очках, с коротко стриженной седой бородой, в сером с серебристым отливом костюме протянул старшему из авроров лист пергамента с решением Визенгамота о назначении его, Гарета Гринграсса, защитником интересов мистера Малфоя-младшего на период следствия и в суде. 
Мракоборцы недовольно нахмурились, прочитав этот документ. Но делать было нечего: с точки зрения действующего пока закона адвокат был прав. Авроры вышли из палаты.
— Сэр, — Гарет Гринграсс обратился к Драко и приветливо улыбнулся. — Дафна и Астория передают вам привет и пожелания скорейшего выздоровления. Они не верят в выдвинутые против вас обвинения. 
Тот слабо улыбнулся в ответ и поблагодарил своего адвоката, пытаясь вспомнить: кто такие Дафна и Астория? Вероятно, дочери Гринграсса? 
Гарет уселся на табуретку рядом с Драко, достал из кожаного портфеля какие-то бумаги и самопишущее перо.
— Ну-с, начнём. Со мной вы можете быть полностью откровенным. Итак, что произошло в тот вечер в Выручай-комнате? Какими были ваши отношения с Гермионой Грейнджер?

Часть 4

Гарри ещё раз перечитал заметку в маггловской "Криминальной хронике" и про себя ухмыльнулся. Глаза его удовлетворенно сверкнули ало-красными огоньками. 
Он швырнул газету в камин и некоторое время смотрел, как огонь пожирает статью о жестоком убийстве семьи Дурслей в их особняке на Тисовой улице, 4, в городке Литтл Уингинг. Полиция подозревала этническую преступную группировку, не указывая национальности предполагаемых преступников из соображений политкорректности и дабы не спровоцировать антимигрантских настроений.
"Возмездие свершилось, — думал про себя Поттер, и языки пламени отражались в его очках. — Всё идёт по плану..."
Накануне он, выпив оборотное зелье, дабы не быть случайно узнанным, и превратившись в смуглого курчавого парня, одетого в найденные на помойке потертые рваные джинсы и грязный свитер, отправился в район Лондона, населенный выходцами из бывших британских колоний. Внимание Гарри привлекла группа молодых людей, похожих на него — в его нынешнем временном обличье. Они стояли кучкой и о чём-то живо спорили на своём родном языке, которого Поттер, ясное дело, не понимал. Да ему это и не было нужно. Достав из рукава одну из трофейных волшебных палочек, принадлежавшую раньше кому-то из Пожирателей Смерти — таких у него набралось больше десятка — Гарри направил её на этих парней и скомандовал: "Империо!". Зная, что скоро тут появятся авроры, привлеченные красной вспышкой непростительного заклинания в маггловском квартале, Поттер не терял зря времени. Он лишь произнес адрес ненавистной семейки и приказал их убить, обставив всё, как ограбление. Магглы выслушали его и разошлись кто куда, чтобы ночью снова собраться в стаю и отправиться в Литтл Уингинг выполнять грязную работу.
Посмотрев им вслед, Гарри переломил орудие преступления пополам, бросил его в урну с мусором и с помощью другой, такой же трофейной палочки поджёг, дабы не осталось никаких доказательств того, что он только что совершил. Пусть теперь мракоборцы ищут иголку в стоге сена.
Вернувшись к себе на площадь Гриммо и снова став самим собой, Гарри решил, что пора бы навестить "влюбленную пару" — Рона и Гермиону. 
После того как "Нора" Уизли была уничтожена огнем, члены семейства жили кто у родственников или супругов, кто у друзей. Но после войны и победы над Пожирателями Смерти, чьё имущество подлежало конфискации, Министерство магии выделило для проживания Рону и его родным не что иное, как бывший особняк Малфоев с его просторными мрачными комнатами. Уизли, ненавидевшие приспешников Темного Лорда, поначалу все как один отказались от такого подарка. Но когда с каждым из них лично побеседовал новый министр Кингсли Бруствер, они, не сговариваясь, согласились. 
— Как ты можешь жить в этом проклятом мэноре после того, что с нами здесь произошло? — это было первое, что услышал Гарри после трансгрессии. Голос Гермионы был исполнен негодования, она разошлась не на шутку, упрекая Рона в том, что он согласился с предложением министра и поселился в доме их врагов.
Рыжий слушал её молча, опустив голову и бессмысленно хлопая глазами: мол, что я мог поделать?
— К тому же, — и эти слова Герми очень не понравились Поттеру, — у этого особняка есть законный владелец — Драко Малфой! Если не считать его родителей, которых сейчас допрашивают следователи аврората. Он вполне может предъявить претензии и тебе, и твоей семье, и Министерству магии. И будет прав, потому что никого нельзя вышвыривать из его собственного дома на улицу!
В пылу ссоры юная "невеста" и её тугодум "жених", как их уже успел мысленно окрестить сам Гарри, даже не заметили появления третьего лица "гриффиндорской троицы".
— Малфою недолго осталось ходить на свободе, — произнёс Мальчик-Который-Выжил-Дважды. — Отправится в Азкабан, вслед за папашей и мамашей. Визенгамот сейчас не жалует военных преступников. Оба Малфоя — старший и младший — Пожиратели Смерти. Точка. Этим всё сказано. А мадам Нарцисса пойдёт как соучастница. Так что можете жить здесь спокойно: бывшие хозяева тут не появятся.
— Гарри! — Гермиона тут же прервала свою тираду и бросилась на шею своему школьному приятелю, словно не он обозвал её "грязнокровкой" в Выручай-комнате. Они по-дружески расцеловались. Рон лишь глупо улыбнулся и, подойдя к Поттеру, похлопал его по плечу.
— Я тоже рад тебя видеть, — пробормотал он.
Уже сидя за столом, сервированным старинной посудой и припасами из погреба Малфоев, Гермиона вдруг сказала:
— Гарри, у меня такое странное ощущение... — и запнулась, встретившись с ним взглядом.
— Какое? — обгладывая куриную ножку, спросил Поттер. 
Рон в это время поглощал какую-то огромную рыбину, названия которой Гарри не знал. Или не помнил. Уизли было явно не до их беседы. Он даже не смотрел в сторону своих друзей, будучи занят более важным делом.
— Не могу отделаться от мысли, что Драко не виновен, — призналась Гермиона. — Я, похоже, тогда сильно ударилась головой, потому что воспоминания, связанные с ним, у меня словно в тумане...
— Неудивительно, — ответил Поттер, вытирая пальцы и губы салфеткой, — этот змееныш применил к тебе "Империо". А потом хотел изнасиловать. Хорошо, что я и Рон появились вовремя.
— Ну да, — вздохнула Гермиона. — Только почему он постоянно снится мне? И даже когда бодрствую, его лицо у меня перед глазами?
— Жертвам сексуальных домогательств часто снятся маньяки и насильники...
— Ты где этого начитался? — вдруг подал голос Уизли и тут же закашлялся, поперхнувшись непрожеванным куском рыбы.
— В одной маггловской книжке, — уклончиво ответил Гарри.
— Ой, прости, — глаза Герми вдруг округлились, а прекрасное лицо стало грустным, — я же совсем забыла. Прими мои соболезнования. Дурсли...
— Я знаю. Читал в газете. Спасибо. Хоть они были дурными людьми, но не заслужили такой участи. — Когда Поттер произносил эти слова холодным голосом, лишенным интонации, Гермиона обратила внимание на отсвет кроваво-алых язычков пламени свечей в его очках. И ей стало не по себе.
— Ладно, хватит о грустном, — перевел разговор на другую тему Гарри. — Скажите лучше, когда свадьба? — он дружелюбно улыбнулся.
— Не будет никакой свадьбы, — негромко ответила Герми. — Мы с Роном слишком разные люди, у нас совершенно противоположные интересы и взгляды на жизнь. Пока мы вместе воевали против Волан-де-Морта, нам нужно было держаться одной командой. И то, — она укоризненно посмотрела на своего "жениха", — это не всегда удавалось.
— А что я? Я ничего, — возмутился Рон, поймав её взгляд. — Почему как что, так сразу я? Крайнего нашла, да? — он вскочил с места и вытаращил глаза на Гермиону, точно она превратилась в Пожирательницу Смерти, в Беллатрису, например. Казалось, он сейчас запустит в неё вилкой, которой только что ел. — Чуть что: Рон то, Рон сё, а как делить лавры — так Рон уже и не нужен! — Уизли размахивал руками так, словно они у него жили своей собственной жизнью, отдельно от всего остального туловища, а потом вдруг выкрикнул в лицо Грейнджер: — Ну и убирайся к своему белобрысому хорьку! Я вам даже комнату освобожу. Ноги моей в этом гадюшнике не будет! — Он выскочил и побежал куда-то прочь из-за стола.
— Что он имел в виду? — всхлипнула Гермиона, вытирая со щёк вдруг набежавшие слёзы. Образ Драко вновь возник в её сознании.
— Ничего, — ответил Гарри. — Просто Рон сегодня не в духе. Забудь и не обращай внимания.

Часть 5

Гермиона, не захотевшая вместе с другими победителями принимать участие в дележе имущества бывших Пожирателей Смерти, конфискованного решением Министерства магии, сняла квартиру в маггловской части Лондона. Совершенно внезапно у девушки проснулся писательский талант. Она захотела написать книгу об их с Гарри учебе в Хогвартсе, о приключениях и совместной борьбе против Волан-де-Морта. Купив себе ноутбук, Герми взялась за работу. Неоднократно ей приходилось удалять уже набранный текст и переписывать всё заново. 
Рон её не беспокоил: после той ссоры они виделись только однажды, в суде, где адвокату Малфоя-младшего удалось развалить дело против своего подзащитного. Ввиду болезни и амнезии Драко был признан недееспособным, показания Гермионы были сбивчивыми и неконкретными, она не смогла подтвердить слова своих друзей, якобы видевших, как Малфой применял к Гермионе непростительное заклинание, а потом пытался взять её силой. И если Гарри говорил ровно и спокойно, то Уизли всё время нервничал, путался, отвечая судье так, словно его и не было во время происшествия. Гарет Гринграсс, будучи опытным адвокатом, сумел сыграть на этом во время перекрестного допроса потерпевшей и свидетелей.
— Ваша честь, — обратился он к судье, — ни у потерпевшей, ни у свидетелей нет прямых доказательств вины моего подзащитного.
— А как же палочка? — выкрикнул с места Уизли. — Он применял "Империо" к Гермионе...
Судья призвал свидетеля к соблюдению порядка, Гарри едва сумел удержать его на месте, а то бы Рон прямо в зале суда устроил мордобой с Драко. Сам же Малфой-младший воспользовался своим правом сохранять молчание и отказался от дачи любых показаний против себя. Мистер Гринграсс предоставил Визенгамоту справку из больницы святого Мунго и выписку из амбулаторной карты своего клиента.
— Вовсе не факт, — говорил адвокат, — что непростительное заклинание было применено к мисс Грейнджер именно моим подзащитным. Согласно показаниям других участников битвы за Хогвартс, мистер Драко Малфой в Большом Зале перешёл на сторону защитников школы магии и добровольно отдал свою палочку сэру Гарри Поттеру, нашему герою, — при этих словах Гринграсс посмотрел на упомянутого им молодого волшебника; Гарету вдруг показалось, что за его очками сверкнули ало-красные огоньки, но это, наверное, был всего лишь обман зрения или отблеск свечей. — Никто из опрошенных мною участников событий последней войны не видел, чтобы мистер Поттер возвращал палочку моему клиенту.
— Протестую, — вставил свои пять кнатов прокурор. — Защита пытается перевести обвинение на мистера Гарри Поттера, что вообще немыслимо и недопустимо в нынешних условиях!
— Ваша честь, — парировал адвокат, — я ни в чём не обвиняю мистера Поттера, а лишь утверждаю, что нет свидетелей возврата палочки сэра Драко сэром Гарри.
— Я свидетель! — вскочил с места Рон. — Он вернул ему палочку сразу после битвы за Хогвартс.
— При каких обстоятельствах это было? — спросил мистер Гринграсс. — Кто ещё, кроме вас, видел это?
Уизли замер с открытым ртом, нелепо хлопая глазами.
— Ну... тогда... Когда Сам-Знаете-Кто был побеждён.
— Прошу прощения, ваша честь, но есть показания, что семья Малфоев в полном составе покинула поле битвы, и мистер Драко Малфой не подходил к мистеру Поттеру после его сражения с Тёмным Лордом.
— Протестую, ваша честь, — снова взял слово прокурор. — Указом министра магии употребление означенного титула к Тому Марволо Реддлу, известному также как Волан-де-Морт, запрещено. Равно как и других титулов, званий, псевдонимов, принятых среди членов преступной организации Пожирателей Смерти.
— Протест принимается. У вас ещё есть вопросы к свидетелю, мистер Гринграсс?
— Есть. Мистер Уизли, в котором часу вы вошли в Выручай-комнату и зачем?
Рон снова что-то промямлил, но адвокат от него не отставал. В результате выяснилось, что в указанное время мистер Уизли никак не мог находиться в Выручай-комнате, поскольку десятки свидетелей видели его в кругу родных и близких, за импровизированным столом, накрытым в честь великой победы прямо во дворе Хогвартса. Складывалась весьма странная картина происшествия: никто, кроме Гарри Поттера, пусть и героя войны, не мог подтвердить факта применения Драко Малфоем заклинания "Империо" к мисс Гермионе Грейнджер и попытки изнасилования. Ещё больше вопросов возникало по поводу утраты памяти самим обвиняемым и весьма туманных показаний потерпевшей, не способной дать однозначный ответ: кто направил на неё палочку с непростительным заклинанием и совершал ли мистер Малфой в отношении неё действия, которые можно квалифицировать как сексуальное насилие?
И тут... В сознании Гермионы промелькнула картинка: Драко целует её в губы, жарко и страстно, а она ему отвечает, обнимая. Было ли это результатом Империуса? А потом его глаза. И слова. Неужели он сказал их: "Я люблю тебя, Герми... Ещё с первого курса. Но не смел в этом признаться. Моя семья... Друзья... Они были бы против". А что она ему ответила? Откуда это: "Я тоже люблю тебя, Драко, такого умного и красивого... Но ведь ты сам отталкивал меня от себя, всегда держался на расстоянии, называл грязнокровкой! Знаешь, сколько раз я плакала после этого?". И снова его легкое прикосновение к её щеке, робкое: "Прости", её ответ, их губы, соединившиеся в поцелуе. Не похоже на результат применения непростительного, совсем не похоже! 
Гермиона мотнула кудрявыми волосами, отгоняя от себя дурацкие мысли. Что за бред? Не могло такого быть! Она ненавидит Малфоев, включая младшего, а этот белокурый звереныш с чистокровной родословной презирает таких, как она. 
Гарри заметил это и спросил:
— Что с тобой, Герми?
— Ничего, — ответила она, — пытаюсь вспомнить те события, но не могу.
"Врёт, сучка, — подумал про себя Поттер, прочитав мысли Грейнджер. — Надо было и ей стереть память! Ну ничего, мы ещё посмотрим, чья возьмёт".