Своенравная пышка для сурового дракона

В чужой постели

– Ты кто такая?!!

Злобный рык вырвал меня из сна и заставил буквально подсочить на кровати.

Я резко села и, сонно моргнув, удивлённо уставилась на совершенно незнакомого – и весьма привлекательного, чего душой кривить, – мужика, незнамо как оказавшегося в моей кровати.

Прямо как в «Иронии судьбы», ей богу!

– Это вы кто такой? – возмутилась я, подтягивая одеяло до самого подбородка. – И как оказались в моей квартире?

Спросонья мысли в голове крутились весьма вяло, однако я обратила внимание, что одеяло в моих руках на ощупь было какое-то странное.

Это что, шёлковое постельное бельё? У меня такого точно не было…

Обдумать это как следует я не успела, потому что в этот момент меня резко повалили на матрас, и надо мной нависло широкоплечее загорелое тело с мускулистыми руками, весьма грубо вжавшими меня в кровать.

В полумраке спальни блеснула сталь, и я испуганно пискнула, когда холодное лезвие прижалось к моей шее.

– Кто тебя послал? – требовательно спросил незнакомец с угрожающими нотками в голосе.

– Да никто меня не посылал! – воскликнула я, ощущая, как липкий страх расползся по всему телу. – Я вообще не понимаю, о чём вы говорите.

На глаза навернулись слёзы, и я жалобно всхлипнула.

Мужчина несколько секунд сверлил меня пристальным взглядом, а затем резко отпрянул, пружинисто поднялся с постели и, схватив и резного деревянного изголовья халат, набросил его на голое тело.

Стоп. Резное деревянное изголовье?

Я медленно села и опасливо огляделась по сторонам.

Это была не моя комната!

Даже в неясном свете луны, пробивавшемся из окна, я смогла разглядеть совершенно незнакомую обстановку.

Как я тут оказалась?

Я точно помнила, что, вернувшись с работы, отпраздновала в одиночестве свой двадцать четвёртый день рождения и спокойно легла спать.

Так как же так получилась, что я проснулась незнамо где, да ещё и в компании какого-то маньяка, который имеет привычку спать с ножом под подушкой?

«Маньяк» между тем прошёл до двери, распахнул её и зычно крикнул:

– Малкольм!

Тут же по ту сторону двери послышались торопливые шаги, и в комнату со свечой в руках вошёл невысокий мужчина средних лет, облачённый в чёрный фрак-ласточку.

– Да, господин? – почтительно склонив голову, спросил Малкольм у моего «маньяка».

– Разберись с этим! – небрежно махнув рукой в мою сторону, приказал «маньяк».

Малкольм с удивлением посмотрел на меня, а затем осторожно уточнил у своего господина:

– Что именно я должен сделать? Проводить леди домой?

– Для начала ты должен выяснить, как непонятная девица посреди ночи проникла в мою спальню, – раздражённо ответил «маньяк». – И почему её никто не заметил.

– Вообще-то я никуда не проникала, – позволила я себе подать голос. – Я просто легла спать у себя в постели, а проснулась уже здесь под ваши вопли раненного бизона!

Малкольм издал забавный булькающий звук, будто подавился воздухом.

«Маньяк» зыркнул на меня так, что у меня по спине пробежали мурашки.

Ну, точно, вылитый серийный убийца за секунду до того, как собрался выпотрошить очередную жертву.

– Займись ей, – повторил «маньяк» свой приказ.

– Слушаюсь, господин.

И Малкольм решительно направился в мою сторону.

А что я? Я заверещала дурным голосом, вскочила с кровати и, схватив первое, что попало под руку – какую-то статуэтку, стоявшую на прикроватной тумбочке, – швырнула её в Малкольма.

Статуэтка угодила бедолаге точно в голову, тот сдавленно ахнул и осел на пол.

Я же, воспользовавшись возможностью, бросилась ко второй двери, которую успела заметить возле шкафа.

К моему несчастью, за дверью оказалась небольшая гардеробная, полностью завешенная плечиками с какими-то старомодными костюмами.

Впрочем, разглядеть их как следует я не успела.

«Маньяк» за считанные секунды оказался возле меня и, бесцеремонно схватив за руку, резко развернул меня к себе.

Я попыталась пнуть его по голени, но он довольно ловко увернулся от удара, а затем накрыл мои глаза своей широкой ладонью.

Полыхнула яркая голубая вспышка, и в следующую секунду мир погрузился во тьму.

Допрос

В следующий раз открыв глаза, я обнаружила себя сидящей на крайне неудобном деревянном стуле в какой-то тёмной каморке без окон.

Однако куда сильнее меня напугал тот факт, что к стулу я была привязана грубой пеньковой верёвкой, да так крепко, что даже вдохнуть полноценно было невозможно, не то что пошевелить рукой или ногой.

– Эй, кто-нибудь! – громко крикнула я.

Сама не знаю, как какой ответ я рассчитывала, но дверь вдруг открылась, и в проёме показалась уже знакомая мне фигура “маньяка”.

“Маньяк”, к слову, с момента нашей прошлой встречи успел переодеться, и теперь поражал воображение вычурным камзолом тёмно-синего цвета, расшитым каким-то замысловатым узором.

– Очнулась, наконец-то, – мрачно хмыкнул он, входя внутрь.

Тут каморку внезапно осветил тусклый свет одинокой свечи, без постороннего вмешательства вспыхнувшей на невысоком столике чуть в стороне от меня.

Я, повернув голову, ошеломлённо посмотрела сначала на свечу, потом на “маньяка”.

Я сейчас правильно понимаю, это была магия? Вот прямо настоящая магия, а не дешёвые фокусы всяких шарлатанов?

Тут же вспомнилось эффектное свечение ладони маньяка, прежде чем я отключилась.

Это, получается, тоже было колдовство?

Я судорожно сглотнула и теперь совсем другими глазами посмотрела на “маньяка”.

Если он какой-то крутой колдун, и меня каким-то неведомым образом занесло к нему в постель, то всё, мне кранты.

Потому что хоть сколько-то обрадованным данным обстоятельством он точно не выглядел.

“Маньяк” между тем прошёл в каморку и с невозмутимым видом вытащив прямо из воздуха стул, поставил его прямо передо мной и сел, вперив в меня немигающий взгляд тёмно-карих глаз.

Он ничего не спрашивал, я тоже молча смотрела на него.

А посмотреть было на что. Если бы не хмурое выражение лица и опасный взгляд, “маньяка” можно было бы даже назвать офигенно красивым мужиком.

Квадратная челюсть, волевой подбородок, прямой нос. Да и фигура, насколько можно судить, ого-го.

Кто-то явно дружит со штангой, вон какие плечи широкие и ручищи накаченные.

Такими ручищами запросто можно свернуть кому-нибудь шею.

Я нервно облизнулась.

– Я понятия не имею, кто вы такой, – взволнованно начала я. – И вы меня до чёртиков пугаете. А когда я боюсь, я начинаю нести несусветную чушь. Поэтому если уж вы пришли меня допрашивать, то лучше начинайте прямо сейчас, не то я разволнуюсь ещё сильнее и вообще ничего путного сказать не смогу.

“Манья” скривился.

– Имя, – сухо бросил он.

– Марина Коновалова, – моментально ответила я.

– Как ты проникла в мой дом?

– Ну, я же уже говорила! Никуда я не проникала! Заснула у себя в кровати – проснулась в вашей. Всё. Я даже не представляю, как так получилось.

“Маньяк” не выглядел хоть сколько-нибудь убеждённым.

А мне тут же вспомнились многочисленные военные фильмы с кадрами, как фашисты пытают пленённых красноармейцев, и ледяная лапа страха тут же сжала сердце, а на глаза сами собой навернулись слёзы.

– Пожалуйста, только не делайте мне больно, – жалобно попросила я. – Я, правда, ничего не знаю!

“Маньяк” чуть наклонился вперёд, вперив в меня немигающий взгляд.

Затем протянул руку и убрал прядь волос, упавшую мне на лицо – я от этого невинного, в общем-то, жеста, нервно вздрогнула и отшатнулась бы, если бы не была намертво примотана к стулу.

А затем пальцы жёстко сомкнулись на моём подбородке, вынуждая меня смотреть “маньяку” точно в глаза.

– И ты думаешь, Марина Коновалова, что я поверю, будто ты случайно попала в один из самых защищённых домов королевства? – вкрадчиво спросил он.

Королевства?

Я зацепилась за это слово, но посчитала в данный момент это не настолько важным.

Меня тут пытать, похоже, собираются! Так что здешнее государственное устройство – последнее, что меня должно волновать.

– Я говорю правду, – упрямо настаивала я на своём.

Ну, а что мне ещё остаётся? Я не знаю способа, как можно было бы доказать мою искренность.

А “маньяк” всё продолжал буравить меня взглядом, и мне было очень-очень не по себе от столь пристального внимания.

– А можно так на меня не смотреть? – чуть нервно спросила я. – У вас такой жуткий взгляд, что, боюсь, не выдержу и хлопнусь в обморок.

Губы “маньяка” искривились в намёке на улыбку.

– Сейчас посмотрим, что ты так отчаянно пытаешься скрыть за этим бессмысленным трёпом, – обманчиво ласковым тоном проговорил он и вплотную приблизил своё лицо к моему.

Визуал

Марина Коновалова

лорд Рэйн Ингрун

День Рождения хуже некуда

– Я дома! – громко объявила я, переступая порог своей квартиры.

Тяжёлые пакеты оттягивали руки и мешали повернуть ключ в замке, но я кое-как справилась с этой нелёгкой задачей и с громким стуком бухнула пакеты на пол.

– И кому я это сейчас говорю, – с горькой усмешкой пробормотала я, разминая онемевшие пальцы.

Дома меня никто не ждал.

Как в народе про таких женщин, как я, говорят? Ни котёнка, ни ребёнка?

Я тяжело вздохнула и стянула кроссовки.

Делать ничего не хотелось, даже готовить. А вот есть очень даже хотелось! Только вот доставка в такое время уже не работает, так что придётся корячиться у плиты.

А всё начальница, гадина, заставила инвентаризацию сегодня проводить. А у меня, между прочим, День Рождения!

Я, может, в кафе хотела сходить, вкусно поужинать и отметить столь знаменательное событие.

Правда отмечать особо не с кем, только я, я и я. Но всё равно обидно!

Обувшись в мягкие розовые тапочки, я подхватила с пола продукты и перенесла их на кухню, аккуратно поставив возле ножки стола.

А дальше привычная рутина: переодеться в удобный домашний костюм, смыть косметику и можно, наконец-то, расслабиться.

Хотя нет, желудок громоподобным рычание напоминал, что прежде чем расслабиться, нужно сначала в него хоть что-то забросить.

Скрепя сердце, наполнила кастрюлю водой, посолила, закинула туда лавровый лист и душистый горошек, зажгла самую большую конфорку на плите и водрузила на неё кастрюлю.

После чего сунулась в морозилку и обомлела.

Пельмени-то купить забыла!

В душе поднялась волна глухого раздражения.

– Грёбанный день! Грёбанная начальница! Грёбанное всё!

После каждого слова я зло пинала ножку слова, чтобы хоть на ком-то выместить своё негодование.

Помогло, но не сильно.

Выключив газ под кастрюлей, я достала из пакета маленькую квадратную пластиковую коробочку с одиноким ванильным кексом, украшенным пышной кремовой шапкой – единственный относительно свежий десерт, который удалось урвать в круглосуточном супермаркете напротив.

Открыв крышку, я переложила кекс на красивое блюдечко с рисунком милых розочек по кайме.

Порывшись в столе, нашла упаковку свечей. Одну из них торжественно вставила в кекс и подожгла.

– Ну, что, Марина, с днём рождения тебя! – громко поздравила я саму себя, ощущая терпкую горечь, разливающуюся внутри.

Даже в такой день одна… Ни друзей, ни семьи.

Вот прямо как этот кекс.

Прикрыв глаза, я наклонилась над столом и загадала: следующий день рождения хочу отмечать в кругу семьи.

И задула свечу.

Воспоминание резко оборвалось, и я, тяжело дыша, будто только что вынырнула из-под воды, чуть сдвинула голову, пытаясь восстановить хоть какую-то дистанцию между мной и “маньяком”.

Он мне не мешал, напротив, даже сам немного отстранился, выпуская мой подбородок из своих цепких пальцев.

– Надо же как интересно получается, – задумчиво протянул он. А затем, повернувшись к двери, громко позвал: – Малкольм!

В эту же секунду в каморку вошёл его верный миньон, словно только и ждал под дверью, когда его позовут (что вполне вероятно, недалеко от правды).

– Тебе, кажется, нужна была ещё одна горничная? – насмешливо спросил у него “маньяк”.

– Всё верно, господин, – кивнул Малкольм.

– Что ж, считай, я тебе её нашёл.

Работа, которая сама меня нашла

Чего? Какая ещё горничная?

Я удивлённо посмотрела сначала на одного мужчину, потом на второго.

Это он сейчас на меня намекает? А моего согласия сначала спросить не хочет?

– Я не хочу в горничные! – тут же возмутилась я.

– Предпочтёшь остаться здесь, привязанная к стулу? – вежливо поинтересовался «маньяк».

– А что, других альтернатив нет? Например, просто отпустить меня.

– Легко.

«Маньяк» щёлкнул пальцами, и верёвки, связывающие меня, исчезли, будто растворились в воздухе.

Я тут же принялась растирать затёкшие запястья, на которых остался глубокий – и весьма болезненный, – след от верёвки.

– То есть я могу уйти? – на всякий случай уточнила я, поднимаясь со стула.

– Можешь, – кивнул «маньяк». – Выход там.

И неопределённо махнул рукой куда-то в сторону единственной двери в комнате.

Мне подобная покладистость показалась очень подозрительной. И всё же я решила рискнуть и направилась к двери.

– Только прежде чем уйти, ответь мне на один вопрос, – остановил меня спокойный голос «маньяка», в котором отчётливо слышались нотки издёвки. – Куда ты пойдёшь?

Вопрос, и правда, хороший.

Если этот господин и его слуга не какие-нибудь отбитые на голову фанаты викторианской Англии, то, судя по их старомодной одежде, занесло меня куда очень далеко от родной Москвы.

А учитывая, что сама я одета лишь в тонкую атласную пижаму…

Наверно, с процессом «уйти» стоило немного повременить.

Хотя бы до тех пор, пока я не разберусь, куда меня занесло и как отсюда можно выбраться.

К слову о выбраться…

– А вернуть меня домой вы разве не можете? – спросила я «маньяка».

Нет, ну а что? Магией он владеет, вон, как красиво меня вырубил, да и в голове у меня порыться не постеснялся. Может, и какой-нибудь портал нашаманить ему под силу?

«Маньяк» усмехнулся.

– Может, и могу, – уклончиво ответил он. – Только какая мне в том польза?

– А что, просто помочь человеку по доброте душевной уже не вариант?

А как же благородство, альтруизм и всё такое? Эх, измельчали нынче мужчины.

– По доброте душевной я предлагаю тебе крышу над головой, кусок хлеба и работу, – парировал «маньяк», зловеще сверкая карими глазами. Нет, ну, точно, вылитый маньяк. – На большее моя доброта, увы, не распространяется.

Ясно. Альтруизмом и человеколюбием тут и не пахнет.

– Ладно, – я вздохнула и, сразу же выкинув эту вредную аристократическую задницу из головы (он ведь аристократ? Не зря же Малкольм к нему обращается, как к господину), с улыбкой обратилась к Малкольму: – Ну, что, показывайте, где у вас тут горничные обитают.

Малкольм вопросительно посмотрел на своего господина.

– Устрой её вместе с остальными слугами, – отмахнулся от него тот. – И одежду какую-нибудь приличную выдай. – Он скользнул по мне быстрым взглядом. – Если, конечно, найдёшь.

Это ещё что за намёки такие? Да, я не топ-модель и костями не гремлю, но это ведь не значит, что на меня одежды не найдётся!

– Пошли.

Малкольм довольно бесцеремонно ухватил меня за локоть и вывел из каморки в светлый коридор, все стены которого были увешаны картинами в золочёных рамах, а пол устилал мягкий ковёр насыщённого бордового цвета.

– Это же надо, разговаривать столь непочтительно с лордом Ингрумом! – таща меня за собой, точно на буксире, ворчливо отчитывал меня Малкольм. – Я бы на его месте столь дерзкую особу сразу же выставил за порог. А наш господин проявил невероятное великодушие, решив оставить тебя в своём доме.

Лорд Ингрум значит.

– А имя у вашего лорда есть? – поинтересовалась я, благополучно пропустив все упрёки мимо ушей.

Малкольм тут же резко остановился и наградил меня возмущённым взглядом.

– Даже не вздумай нашего господина по имени называть! – предупредил он меня. – Для тебя лорд Ингрум – Ваше Сиятельство, и никак иначе.

Ну, сиятельство, так сиятельство. Чего так эмоционировать-то сразу?

– Меня, кстати, Марина зовут, – представилась я. – А вы, Малкольм, тут кто-то вроде дворецкого?

У Малкольма от моего вопроса задёргался глаз.

– Я – управляющий, – раздражённо поправил он меня. – Для тебя – господин управляющий.

Я лишь смешливо фыркнула.

Господин управляющий, ну надо же!

Малкольм, между тем, пересёк коридор и, открыв последнюю дверь, бесцеремонно втолкнул меня в комнату, после чего вошёл сам и закрыл за собой дверь.