Своих похорон свидетель

Своих похорон свидетель

Часть первая «Своих похорон свидетель».

Глава 1

Это был обыкновенный октябрьский день. Хмурое, свинцовое небо, кажется таким низким и тяжёлым, но, в то же время, бесконечно далёким и недосягаемым. Промозглый ветер и мелко-мелко моросящий дождь. Или это был туман? Всё в этой картине было привычно. Всё как всегда, но чего-то, казалось, не хватало. Так неуловимо и невыносимо отчётливо. Правильно. В этой картине не хватало меня. Я – умер.

А теперь пришло время познакомиться! Меня зовут – Билл, Вильгельм. И жил я в пригороде Мюнхена. Точнее живу. А ещё точнее – останусь навечно, в этой сырой земле, в этой промозглой осени. В этом ненавистном октябре.

Я натягиваю повыше воротник куртки. Да, представьте себе, я, даже, в куртке! Просто, я был в ней в тот злосчастный миг (день?). Но, поскольку, мне нечего делать, как, судя по всему, и вам, я расскажу вам свою историю.

Как вы уже знаете, меня зовут Билл. Вильгельм (мне, почему-то, больше нравится, когда меня зовут полным именем). Я живу в пригороде Мюнхена, в небольшом, двухэтажном, домике, с родителями и младшей сестрой – Эмилией, Эми. Мне 17-ть лет и я совершено обычный школьник. Был. А теперь к делу. Это было 26 октября. Шёл дождь, как и сегодня, как уже две недели подряд. Я шёл в школу. К слову, к четвёртому уроку, я проспал, так как плохо себя чувствовал, простудился.  Ну, вот, я шёл, в кой-то веки без наушников, почему-то захотелось их снять (я тогда ещё подумал, что это судьба даёт мне знак «слушай, что происходит вокруг!» Ах, если бы я только знал… Я бы никогда не снял наушники и, вообще, включил бы такую громкость, чтобы не слышать ничего. Хоть пусть уши отсохнут. Пусть! Но я этого не знал и поступил, так как поступил). Я шёл по краю тротуара, вдоль домов, магазинов. До школы минут двадцать ходьбы и я тратил это время на «увлекательнейшие» занятия – изучение асфальта под ногами и самокопание (люблю я это дело). Я обдумывал встречу со своим лучшим и, пожалуй, единственным другом – Андрэ. Мы одноклассники с 5-го класса, когда он перешёл к нам в школу и, с того же момента, друзья. Хотя нет, в первый день мы жутко повздорили. Я ему до сих пор тот фингал припоминаю. = ) Андрэ он… такой француз, ну ей Богу, хотя сам он считает себя немцем. Ну, его дело, хотя я всё равно всегда буду отвечать ему не «Ja!», а «Oui!». Ладно, я опять отошёл от главного. Вот иду я, иду, в своих мыслях весь. Кстати, я ещё думал об одной девушке. Она на год младше, из 10-го класса, очень красивая, даже больше, уникальная! Этнические наряды, синие длинные (до пояса) волосы, идеальные черты лица, лазурно-зелёные глаза и длинные пухлые губы. Её зовут Катерина, Катрин. Она, вообще-то, Украинка (кажется, так будет правильно сказать?), но она с 13-ти лет живёт в Мюнхене (переехала с родителями). А немецкий, вообще, с 5-ти лет изучает. У неё тётя живёт в Германии и, когда она, тётя, приезжала (а приезжала она часто), то учила Катрин языку. А после Катрин и сама решила его изучать, самостоятельно. А ещё она изучает (точнее изучила, но ведь нет предела совершенству?) эльфийский язык. Ей Богу, не помню, как он называется! Си… Син… Сен… Не помню!

Так вот, иду я, думая об Андрэ, Катрине и своей кошке – Матильде, я взглянул на экран телефона и понял, что на 4-й урок я опаздываю. Б**! Сунув телефон обратно, в карман, я пошёл дальше и медленнее, так как торопиться уже нет смысла. И вот… резко услышал звон велосипеда, этот дурацкий сигнал. Я (к слову, я всегда, с детства, был дёрганым и чересчур эмоциональным). Я отскочил в сторону и почувствовал удар. А после удара наступила темнота.

Глава 2

Когда я открыл глаза, то ничего не увидел. Н-и-ч-е-г-о. всё было белым. Я умер? Моему, не до конца пришедшему в себя сознанию потребовалось минуты три, чтобы понять, что причина отсутствия всего вокруг, в чём-то на моём лице. Поднимаю руки, чтобы убрать ЭТО (как же пальцы онемели. Сколько я так лежал?). Убираю ЭТО с лица (ЭТО оказалось простынёю, белой простынёю). Осматриваюсь: хорошо освещенное помещение, какие-то шкафы вдоль стен, железные столики и большие столы, на столиках какие-то железки, столовые приборы, наверное, не особо присматриваюсь. Мой взгляд доходит до дальней стены, около которой стоят всё те же столы, а на них… люди! Люди, накрытые белыми простынями, и с бирками на пальцах ног. Перевожу взгляд на столик с «вилками, ложками», и понимаю, что я жестоко ошибался, это – скальпели, щипцы, иглы и всякое, такое, прочее. Поняв, где я нахожусь, а точнее, поняв не до конца, но понимая, что дело плохо, моё, как видно, сильно отупевшее за время сна сознание ничего лучше не придумало, чем лечь обратно и снова накрыться простынёй. Мол, не вижу – значит этого нет.

Глава 3

Пролежав так минут 15-ть, а может и 45-ть, кто знает, за отсутствием часов и сбитым, напрочь, чувством времени. Я всё же решил подняться. Представьте себе эту картину: морг, тишина, тут один из трупов садиться, вместе с простынёй на лице, медленно, не слушающейся рукой, снимает её, оглядывается. Да, не сон, наверное, опять таки, мой «гениальнейший» мозг не придумал ничего лучше, чем взять скальпель и чиркнуть им по правой руке, вдоль, по запястью, чтобы убедиться, что же это всё-таки: сон или нереальная реальность? Кожа послушно разошлась и закапала алая кровь. От оцепенения конечностей боль я почувствовал только через минуты три. Смотря на алые капли, на простыне и полу, и, чувствуя нарастающее жжение пореза, я понял – не сон. Что ж теперь-то, а? Кое-как встав, а это и в нормальном состоянии не всегда удавалось, при моём-то нескладном телосложении, всегда или упаду, или в косяк врежусь. Да, 187 см. в 17-ть лет, длинные руки и длиннющие ноги, при, практические полном, отсутствии мышц. Да, порой даже сумка с учебниками была для меня не подъёмной ношей. Да уж, мужчина-защитник, альфа-самец! Да уж… всё-таки встав на две, а не на четыре, как казалось, конечности, я продолжил осмотр помещения. Так… столы-столики на месте, шкафы и пыточные инструменты тоже, трупы тоже лежат. Вот нормальные трупы, их принесли в морг, положили - они лежат, а у меня всегда что-то не как у людей. Прохожу пару шагов, решаю, что пора посмотреть на себя, что вообще со мной? Может мне органы вырезали или голову, вообще, отрезали? С опаской, медленно, наклоняю голову, смотрю. Так, швов и ран на теле нету, одежды, кстати, тоже. Я абсолютно голый посреди морга, как эротично… поскольку делать больше нечего (на свой стол возвращаться я не хочу) я начинаю прохаживаться взад-вперёд по помещению, попутно пытаясь вспомнить, что же всё-таки произошло и почему я в морге???? Так, я заболел, но в школу мама меня отправила, так как сегодня итоговая, за четверть, контрольная по физике. Кстати, не смотря на всю «гениальность» моего мозга, в физике я шарю, и в математике, и в геометрии. Вообще, точные науки – это моё, как бы парадоксально это не было. А ещё литература. Я люблю читать, особенно классику. Моя последняя, прочитанная,  книга – Достоевский «Идиот». А сейчас начал читать Канта «Гений чистого разума», прочитал пока не много, но уже знаю (знал), что хочу осилить следующем – «Горе от ума» Грибоедова. Так вот, я шёл в эту школу, думал о своём, а точнее, о своих: Андрэ, Катрин (Катрин, конечно, не моя, но в теории, всё возможно…) Шёл… Шёл… А что дальше? А! точно! Дурацкий звонок, дурацкого велосипеда, дурацкого велосипедиста! Я отпрыгнул и… И что? Я не помню. Хотя, зная мою удачливость и поворотливость, я, скорее всего, упал в люк или, вообще, попал под асфальта укладчик. Хотя, нет. Если бы там работал асфальта укладчик, я бы заметил, дело в том, что у меня стойкая непереносимость к запаху, который бывает, когда кладут асфальт. Уж не знаю, что там так воняет, но меня, буквально, выворачивает от этого запаха, буквально, в мусорку… Ладно, асфальта укладчика там не было, а если и был, то он не работал, нет, конечно, в теории, я мог отскочить, удариться головой об мирно стоящий асфальта укладчик и отключился. Но, всё же, вряд ли. Ладно, потом, я думаю, кто-нибудь расскажет мне, что же произошло в тот злосчастный день… Из моих мыслей меня выводят звук шагов и голоса (!). Дверь открывается, я – в панике, а именно поэтому, как обычно, стою столбом. Эти люди заходят, врачи, походу, (гениальное заключение, на основе белых халатов). Двое мужчин и женщина. Они о чём-то увлечёно и весело (на контрасте места) говорят. Ох, как им сейчас будет «весело». Представьте, вы заходите в морг, а там, вместо ровных рядов, послушно лежащих трупиков, посреди комнаты, стоит нечто: голое, сине-белое, с огромными, вытаращенными, глазами и тупым выражением лица. Так вот, я уже готовился бежать на поиски реаниматологов для бедных патологоанатомов, но… эти трое просто прошли мимо меня! Они меня не заметили!!!! Конечно, это же абсолютная норма – расхаживающее по моргу тело! Простояв, минуты две, в шоке и некотором разочаровании я кашлянул – ноль внимания. Ещё раз. Эффект тот же. Ещё раз. После пятого раза, я всё же решаюсь и обращаюсь к ним: «Извините, вы не знаете… почему я здесь и… сколько времени?» (походу, кое-какой орган у меня всё же вырезали – мозг!). Знаете, что было дальше? Нет, они не упали, не поседели, не убежали с криками и, даже, никто не упал в обморок. Они просто продолжали пить свой чай! Сказав ещё пару бессмысленных предложений, если это можно так назвать, я сдался. И понял, что нужно что-то делать, а точнее куда-то идти, не нравится мне здесь, да и холодно как-то. Замотавшись простынёй на манер древнего грека и попрощавшись со своими новыми молчаливыми друзьями, я взялся за ручку, но дверь сама распахнулась и двое санитаров ввезли, на носилках, тело молодой рыжеволосой девушки, всю в гематомах и синяках. Жалко её, молодая ещё совсем, да и такая красивая. Когда её провозили мимо меня мне показалось (показалось ли?), что она открыла глаза и метнула в меня быстрый, жуткий взгляд. А далее… Далее, её положили на свободный стол и тут… тут она начала хрипеть! Страшно хрипеть! У неё изо рта пошла кровь, слюна – кровавая пена. Я не стал досматривать эту картину и вышел. Впереди был длинный, пустой и плохоосвещённый коридор. Я шёл вперёд, впервые в жизни ни о чём не думая, я был опустошён. Конечно, столько событий свалилось на мою многострадальную голову: и простудился, и под асфальта укладчик попал (эта версия, почему-то, моя любимая), и в морге проснулся, и игнорируют меня все, и эта рыжая…

Неожиданные повороты

Часть вторая «Неожиданные повороты»

Глава 1

Иду, не разбирая дороги. Кажется, это становится моим хобби. Люди куда-то спешат, совершено другие, чем в Мюнхене: загорелые, в новомодной одежде и все, как один, в очках и кепках/шляпах и каких-то, носочного вида, шапках, такая была у Андрэ, не понимаю я этих шапок, ну, реально, как будто носок на голову натянул и ходишь весь такой довольный!

Решаю, что надо попрактиковаться в английском, точнее в переводе его на мой родной язык, так как учиться говорить на нём не имеет для меня никакого смысла. О, то, что надо! Вижу парня, говорящего по телефону, подхожу к нему:

- Hi dear! I hope you got my message in the morning? No? Jill, this is terrible! I'm waiting for you, and you ... What? You just woke up ?! Jill, well, just can not be! You can not! Why are you always so irresponsible behaving themselves? You do not have to answer this rhetorical question. All!Do not make excuses, I'm tired of everything! You're acting like a little child, Jill, you're 21, it's time to grow up! Everything I've had enough! We leave! ForthethingsI'llpicktwohours! - зло сбрасывает вызов и рыскает по карманам, как выясняется, в поисках сигарет и зажигалки.

Так, и что из сказанного им я понял? Он звонил какой-то Джил. Она не хочет взрослеть и, что-то там было утром, что не понял. Он, вроде бы от неё уходит или живёт? (созвучие слов «Leave» (уходить) и «Live» (жить)).  Короче, что я точно понял, так это то, что он зол. Но это заслуга не моего знания английского, а моих глаз и ушей, которые улавливают изменения мимики и интонации. Этот парень закуривает и что-то бубнит под нос, не разбираю ничего, кроме повторяющегося слова «Fuck!». Смотрю на то, как он курит и ловлю себя на мысли, что я ему завидую. Да, впервые в жизни у меня появилось желание покурить. Хотя, после всего пережитого, оно и не удивительно. Знаю, что это бесполезно, но делаю попытку.

- Дай мне, пожалуйста, сигарету.

Тьфу, ты! Вспоминаю, что я не дома.

- Hello, please, can you give me one cigarette?

Перевод на его язык ничего не дал, он как стоял смотря сквозь меня, так и продолжил стоять.

- Ну и не надо! - психанул.

Разворачиваюсь, засунув руки в карманы и, обижено, втянув голову в плечи, ухожу прочь. 

Глава 2

Прошло уже три дня моей новой «жизни» в Лос-Анджелесе. И новый день ничем не отличался от своих, уже ставших прошлым, братьев. После 9-ти часовых попыток заснуть (после случая в такси у меня это так, больше, и не вышло) я, как и в предыдущие дни, открыл глаза, примерно в 10-ть утра, когда рядом со мной, на сиденье автобусной остановки, присел человек. Лениво открываю глаза, скучая по тому, как я не мог их открыть из-за того, что хотел спать, а не из-за того, что не для чего, нет смысла. В результате открываю один глаз и скашиваю его в сторону подсевшего ко мне человека. Это девушка. Ничего особенного на вид. Разве что встревоженная какая-то, растрёпанная, как будто у неё сейчас намечается самое главное событие в жизни. Хотя, судя по ней, этим событием является будничная поездка в школу. Да ну её… Закрываю глаза. Хочу сдохнуть. Ах, да, забыл, я же уже… Вот что это такое? Почему я не умер, как все нормальные люди? Почему я проснулся в этом морге? Почему я видел то, что не должны видеть люди, то есть – свои похороны. Да уж, красиво звучит – «своих похорон свидетель». Я бы посмотрел такой фильм, каким-нибудь промозглым осеним вечером с Андрэ, укутавшись в плед и наедаясь попкорна, запивая его обжигающим какао. Честно, я не люблю какао, с детства, просто, моя мама, по жизни очень хороший кулинар, но есть одно блюдо, которое ей не давалось и это – какао. Оно у неё получалось с комками и какое-то слоистое, с какой-то слизью, что ли. Гадость редкостная! Но Андрэ готовил его очень даже не плохо, поэтому, я забывал о детских травмах, нанесенных мне маминым какао и с удовольствием выпивал кружки по четыре за вечер.

- А с тобой, вообще, всё в порядке?

Господи, я бы всё отдал, чтобы этот вопрос был адресован мне, но – увы. Даже глаза открывать не буду. Зачем совершать лишние телодвижения ради призрачной надежды?

- Парень! Ты жив? - блин, да кому там угораздило стать плохо, рядом со мной?! Не бередите раны! Переворачиваюсь на бок, носом к стене.

Через пару секунд моё природное любопытство и оптимизм всё же берут верх и я сажусь.

- Нет, со мной не всё в порядке, но теперь намного лучше! Но тут же ваза моей надежды с треском летит на бетонный пол реальности. Около меня сидит парень, пряча лицо в руки. И около него стоит та самая девушка, она обращается к нему. Смотрю на него с такой ненавистью, которой этот бедолага, наверное, никогда в жизни заслужить не сможет.