Связанные меткой истинности

Пролог

Руки дрожат, пока я запихиваю свитер в коробку — серый, мягкий, тот самый, что Дима подарил на Новый год с биркой "С любовью, Лерочка", написанной его аккуратным, наклонным почерком. Бирка оторвана одним рывком, смята в кулаке, как и мои иллюзии о нас, и швырнута в угол комнаты, где затерялась под кухонным столом.

Дима стоит у этого стола, жуя бутерброд с колбасой и сыром. Взгляд полон раздражения, но ни грамма вины или раскаяния. Крошки сыплются на пол, как и его оправдания — мелкие и безвусные. Квартира — наша общая, снятая двушка на окраине города: кухня-гостиная с выцветшим диваном, где мы смотрели сериалы допоздна, засыпая в обнимку; спальня с большой кроватью, где вчера он был с ней, с Леной. Их запах всё ещё висит в воздухе — приторный, чужой, сладковатый, смешиваясь с ароматом моего чёрного кофе, горького и крепкого, как моё текущее настроение.

— Лера, ну ты серьёзно? Перегибаешь, как всегда! — Дима откусывает ещё кусок бутерброда, жуёт с наигранным спокойствием, но глаза бегают — то на меня, то в окно, избегая прямого взгляда. — Год вместе жили нормально, а из-за одной дурацкой ночи всё на помойку? Лена — это ошибка, алкоголь разыгрался, ничего такого серьёзного. Я же извинился нормально, цветы купил — твои любимые розы, красные, огромный букет! Что ещё надо, а? Давай забудем и жить дальше.

Я выпрямляюсь медленно, третья коробка уже собрана. Руки всё ещё дрожат, но я сжимаю кулаки, чтобы унять дрожь, не показать слабину.

— Дурацкая ночь? — переспрашиваю я тихо, но голос режет, как нож. — Ты с ней спал, Дим! Прямо здесь, в нашей постели, пока я ночами дописывала отчёты на работе, чтобы нам на отпуск накопить. В Таиланд, помнишь? Ты обещал пляжи, закаты, коктейли у моря… А вместо этого — фото от соседа в чате в три часа ночи. Спасибо ему, что прислал — иначе бы и не узнала, пока ты якобы "на мужском собрании" с пацанами.

Он фыркает презрительно, отряхивает крошки с рубашки небрежным жестом и подходит ближе, раскрывая руки для объятия, как ни в чём не бывало. Его дыхание пахнет колбасой, сыром и вчерашним пивом.

— Ты параноишь, Лер! Этот сосед твой — сплетник конченый, завидует нашей жизни. Не выкидывай нас из-за ерунды. Поживём дальше, забудется со временем. Я же люблю тебя по-настоящему, ты сама знаешь. Лена — просто так вышло, глупый импульс. Давай мириться прямо сейчас, а? Я устрою романтический ужин — свечи, вино красное, твоя любимая паста… Как раньше, помнишь?

— После измены? — я отталкиваю его ладонями в грудь резко, сильнее, чем хотела на самом деле. Он отшатывается на шаг. — Нет, Дима, хватит. Я съезжаю сегодня же. А ты… живи с воспоминаниями и своими импульсами.

Слёзы жгут глаза изнутри, солёные, горячие, но я моргаю часто, не давая им скатиться — не позволю увидеть, как я ломаюсь внутри.

— Ты сама во всём виновата! — Дима краснеет от злости, голос срывается на хриплый крик. Он тычет пальцем в мою коробку с вещами. — Вечно с этими своими цифрами, графиками, таблицами! Работа, отчёты, сверхурочные — где романтика, где огонь? Я от твоей рутины устал как собака! Так и будешь всегда одна торчать, Лера. Никто нормальный не выдержит такую карьеристку. Передумаешь — ползи обратно, дверь открыта.

— Обвиняешь меня теперь? За то, что я вкалываю? — мой голос тоже срывается, эхом отскакивает от голых стен кухни, дрожит от ярости. — Я доверяла тебе, Дим! Стирала рубашки, ждала допоздна с горячим ужином, даже когда ты звонил "ещё часик". А ты… неблагодарный эгоист. Браал всё — заботу, уют, мою любовь — и плюнул в лицо без зазрения.

Я хватаю скотч со стола и заклеиваю очередную коробку — резко, с громким треском липкой ленты, что разносится по комнате. Дима хлопает ладонью по столу с такой силой, что моя чашка с чёрным кофе подпрыгивает, коричневая лужа плещется по столешнице, стекая на пол.

— Бери свои коробки с хламом и вали отсюда к чёрту! — орёт он, лицо искажено, вены на шее вздулись. — Только Вике своей такая подружка неудачница и нужна, она тоже вечно в драмах своих тонет. Увидимся, когда передумаешь и поймёшь наконец, что без меня ты пропадёшь нафиг!

Я не отвечаю — просто запихиваю в рюкзак последние мелочи с полки: зарядку от телефона, пачку салфеток, ключи от квартиры, которые тут же выкидываю в мусорку в коридоре, — чувствуя, как ком растёт в горле, а руки онемели от напряжения. Затем подхватываю коробки по очереди — тяжёлые, неудобные, — выставляю их за дверь на лестничную площадку, балансируя, чтобы не уронить. Последний взгляд на кухню — на лужу кофе, крошки, его злобное лицо в дверном проёме, — и я хлопаю дверью с такой силой, что она дрожит в раме, эхом отдаваясь по подъезду. Замок щёлкает за спиной — резко, окончательно, как точка в конце длинного, измученного предложения нашей истории. В очередной раз я закрываю мысленную коробку с "любовью" — наглухо, без зазоров, навсегда, заклеивая скотчем все трещины, все воспоминания, все "а вдруг".

Глава 1

Такси наконец затормозило у Викинного подъезда, фары разрезали стену из дождя. Полчаса тряски по серым улицам — и вот я здесь, стою над своими четырьмя коробками, которые стремительно темнеют от воды на тротуаре. Они выглядят такими же промокшими и неприкаянными, как я сама.

Вся жизнь снова уместилась в картон: одежда, книги, пара туфель на шпильке, для которых так и не нашлось повода. Всю дорогу я смотрела, как капли на стекле сливаются в длинные дорожки, за которыми расплывались огни города — точь-в-точь мои разбитые надежды. Водитель молчал, только радио бормотало про любовь — вот ирония. Куда катится моя жизнь?

Вика уже ждала в дверях подъезда — наверное, увидела такси из окна своей квартиры на третьем этаже. В растянутом сером свитере, с волосами в небрежном хвосте, она крепко меня обняла. Её глаза сразу наполнились сочувствием.

— Лерочка, заходи скорее! — воскликнула она, подхватив две коробки. — Давай вместе занесём. И вообще знай, ты заслуживаешь принца на белом коне, а не этого козла.

Я кивнула молча, схватила оставшиеся две коробки, и мы вместе потащили их по лестнице, пыхтя от усилия, тихо ругаясь про себя на узкие ступеньки и отсутствие лифта. Втащили всё в квартиру — знакомую, уютную, с гирляндами, мигающими на стенах, стопками книг на полу и ароматом свежезаваренного чая в воздухе. Коробки поставили в угол коридора с облегчённым вздохом.

— Спасибо, что приютила меня, Вик, — голос мой сорвался на хрип. Я моргнула быстро, чтобы не расплакаться при ней, и села на край дивана. — На днях найду себе квартиру и сразу съеду, обещаю не затягивать. Ладно хоть деньги есть, хотя копила их на отпуск с ним… На тот самый Таиланд, который так и не случился.

— Ой, да забей ты! — Вика отмахнулась энергично, махнула рукой, будто гонит прочь все беды разом, и плюхнулась рядом, наливая вино в бокалы из открытой бутылки. — Живи сколько хочешь, мне одной все равно скучно. Я вот винишка нам на вечер прикупила — белого, полусладкого, твое любимое с нотками персика. Будем материть твоего Диму до посинения, пока не полегчает. Расскажи всё по порядку, как узнала-то?

— Оказывается, пока я брала двойные смены на работе, он приводил её время от времени, — говорю я глухо, голос дрожит от обиды. Делаю глоток вина, которое приятно обжигает горло теплом. — Благо, сосед открыл глаза. Сделал фото тайком и прислал мне, как они целовались на кухне — не заметили, что входная дверь не закрылась до конца.

— Сосед-фотограф, мой герой теперь! — восклицает Вика, чокаясь бокалом о мой. — Дай ему медаль! А Диме — пинка под зад. Скотина редкая. Ещё вина налить? Давай, выговорись, легче станет.

Мы устраиваемся на диване поудобнее, она доливает щедро вина в бокалы. Я делаю большой глоток. И вдруг накатывает волной: как я докатилась до такой жизни?

Мне двадцать восемь, и, глядя в зеркало, я вижу довольно симпатичную девушку: светло-русые волосы, которые на работе всегда прибраны в аккуратный хвост, выразительные карие глаза в обрамлении густых ресниц. Светлая кожа с легким румянцем и россыпью веснушек, полные губы и теплая, дружелюбная улыбка — окружающие часто называли меня «милашкой».

Но почему тогда мне так катастрофически не везет? Это уже четвертый разрыв, и четвертый раз вся моя жизнь упакована в картонные коробки. Я работаю как проклятая, а в глубине души мечтаю о простом: о семье, своем уютном доме и ком-то сильном, кто просто крепко обнимет и прошепчет: «Всё будет хорошо, я с тобой». Вместо этого —предательство и нелепые оправдания.

— Я просто хотела быть любимой, Вик, — шепчу я, нервно крутя бокал в ладонях. — Не принцессой из сказки, не моделью с обложки. Просто… чтобы он ценил меня такой, какая есть. А в итоге — снова здесь, у тебя на диване.

Вика ставит бокал на стол, смотрит серьёзно, а потом хитро улыбается, хлопая резко в ладоши.

— Я знаю идеальный способ поднять тебе настроение прямо сейчас, Лер! — заявляет она бодро. — Давай погадаем на суженого! Как говорится, "на новом месте…". — Она грациозно вскакивает, копошится в шкафу. — Так, где-то тут у меня была красная свеча для любви… Нашлась!

— Какое новое место, Вик? — обвожу комнату взглядом: знакомые обои в цветочек, плакаты с котами. — Я у тебя уже четвёртый раз кантуюсь. Это не "новое", это рецидив.

— Это всё мелочи, Лер! — она тащит меня к кухонному столу за руку, размахивая свечой и потрёпанной колодой таро. — Каждое твоё "кантование" у меня — это шаг ближе к судьбе. Садись уже. Ритуал простой: зажигаем свечу, тасуем карты, задаём вопрос: "Кто мой суженый и где он ждёт?". Я видела в ТикТоке — работает на раз-два. Плюс вино добавит магии, расслабит ауру.

Я скептически фыркаю, но покорно сажусь — от глупого желания верить хоть во что-то. Вика зажигает красную свечу — высокую, ароматную, с густым запахом роз и специй. Ловко тасует таро, почти как профессионал, бормочет слова, которые услышала где-то в видео: "Силы судьбы, покажите путь к истинной любви". Пламя чутко дрожит, тени пляшут на стенах, создавая иллюзию таинства. Она раскладывает карты медленно, с театральной паузой: первая — Король Пентаклей, мужчина в короне с золотым кубком в руках, окружённый роскошью; вторая — Король Мечей, строгий воин с холодным взглядом и мечом наготове; третья — Отшельник, закутанная в мантию фигура с фонарём, но в его глазах свет.

— Видишь? — шепчет Вика, глаза горят, тычет пальцем в карты. — Два Короля и Отшельник! Твой суженый — сильный, страстный, умный, состоятельный человек. Не простой парень, Лер, а кто-то из высшего света — магнат или… ну, ты поняла, элита в общем.

Я смотрю на карты сначала молча, пламя свечи отражается в глазах Отшельника, и на миг кажется, что он смотрит прямо на меня. Потом не выдерживаю внутреннего напряжения и тихо фыркаю, переходя в искренний смех с истерическими всхлипами.

— Два короля и отшельник? Вик, ты серьёзно сейчас? — хохочу я, вытирая слёзы рукавом, голос срывается. — Я что, в фэнтези-романе? "О, моя королева, позвольте поцеловать вашу руку!" Ха-ха, может, он ещё и на драконе прилетит за мной, с замком в придачу?