Связанные зверем (даже если разум против)

Глава 1

Как и многие люди его возраста, Кирилл Рудаков давно привык к размеренной жизни: стабильная работа, свое жилье, свой круг общения. Почти каждый день он жил по устоявшемуся расписанию, ел обычную пищу, не имел времени на частые развлечения.

Но вот остальные аспекты его жизни… Он сомневался, что много кто из сверстников сталкивался с подобным на ежедневной основе.

Первым, что ударило ему в нос, когда он пересек порог заброшенного склада в портовой зоне, был едкий запах металла с примесью уксуса или прокисшего молока. Кровь и химический сигнал страха и ужаса. Шлейф не указывал на каких-то диких животных, которые могли устроить грызню за найденный кусок еды, или на то, что кровь была старой, уже засохшей. Нет, кровь была точно человеческая, свежая.

Вторым, что он унюхал, был смрад, преследовавший его последний месяц, куда бы его ни приводили дела одно за другим.

Запах чужаков.

Как майор полиции, он раздал подопечным поручения, сразу начал анализировать сцену, представшую перед ним — смотрел, где и каким образом расположились пятна и брызги, вглядывался в пол, пытаясь разглядеть следы ботинок. Это все уже вовсю изучала бригада криминалистов, щелкая фотоаппаратами.

Как зверь, он уже отлично знал, кем были злоумышленники, и что никто их не найдет, как и в прошлые разы. Да и не следовало людям лезть в это все.

Скорая помощь уже уехала, забрав единственного выжившего. Он был в шоке, с рваными ранами на плече и боку, бормотал что-то про «огромных собак». Санитарам пришлось дать ему успокоительное после первой помощи, прежде чем они отправились в больницу.

У порога на входе в склад он заметил обломанный коготь неестественных размеров.

Черт побери. Не хватало еще, чтобы люди начали задаваться лишними вопросами или, не дай Луна, узнали о них.

Кирилл незаметно шаркнул ботинком по земле, пододвинув обломок ближе к себе, после чего наклонился, и, делая вид, что поправляет развязанные шнурки, поднял его и положил в карман куртки.

Рядом послышались быстрые шаги и сбитое дыхание, и он медленно выпрямился.

— Товарищ майор, — к нему подошел младший сержант Соколов, весь бледный. — Там еще один потерпевший на втором этаже… разорванный. Похоже на крупных диких животных. Будто медведи, не знаю. Ну, может росомахи. Или…

— Или что, Соколов? — Кирилл прервал его, не отрывая взгляда от стены. Прямо над местом, где нашли пострадавшую, на высоте больше двух метров на бетонной стене, виднелись три глубокие, почти параллельные борозды. Когти. Явно не росомахи, и даже не медведя.

«Параметры удара: резкий взмах сверху вниз, угол примерно 45 градусов. Сила чудовищная, достаточная, чтобы повредить бетон. Рост нападавшего в полузверином облике от двух метров и выше,» — пронеслось у него в голове с отстраненной четкостью. Он уже не был уверен, где заканчиваются мысли полицейского и начинаются мысли вожака.

Он наклонился, всем видом показывая, что изучает следы на полу у стены, и сделал едва заметный, глубокий вдох.

По обонянию ударило, как раскаленной кочергой. Все те же запахи со входа на склад — крови, страха, и врага — обрушились на него, усиленные еще раз в десять. И сквозь них — слабый, почти улетучившийся, ядовитый шлейф. Травяные смеси и настои, волкобой... Смертельно знакомая композиция.

Григорьевы здесь точно побывали. Вся их община была сборищем слабых, оттого и столь агрессивных, особей. И это их почерк — быстрый, жестокий наскок, без лишнего шума, и не важно, кто попадется под когти. Опуститься до такого под предлогом угрозы от соседствующей общины... Стыд и позор для любого уважающего себя современного волка.

Даже в старые времена, войны и разборки между стаями, общинами никогда не затрагивали простых людей. И не важно, из-за чего возникло разногласие, будь то территория, разница в веровании или семейные распри. Люди всегда были вне волчьих разборок.

Внутри все сжалось в тугой, раскаленный узел. Инстинкт лидера требовал одного: собрать охотников общины, найти след и стереть с лица земли тех, кто посмел посягнуть на невинных, на их общие правила. Более того, на его территории. Видимо, они были слишком снисходительны к Григорьевым все эти годы, и настало время начать наносить более сильные удары.

Обезумевшие волки — угроза и для них, и для горожан. Видит сама Луна, он сделает что угодно, чтобы защитить свою общину, а особенно молодняк. Если хоть волос упадет с их голов...

Он этого не допустит.

Но на его плечах лежал не только шкура невидимого зверя, но и форма с погонами майора. В ушах звучал не только вой сородичей, но и сухой голос инструктора со времен, когда он еще был лейтенантом: «Вы здесь, чтобы установить законность, Рудаков, а не вершить правосудие».

— Товарищ майор? — Соколов не унимался. — Может, действительно, кто-то… экзотику держал? Не уследили, может?

Кирилл медленно выпрямился, чувствуя, как позвонки захрустели от напряжения. Он повернулся к младшему сержанту, и его лицо было идеальной маской работящего полицейского: усталым, собранным, непроницаемым.

— Экзотику, — повторил он без интонации. — Да уж. Протокол будет готов через час?

— Да, товарищ майор.

— Хорошо. Все материалы ко мне. И, Соколов, — он слегка понизил голос, — о «диких животных» ни слова для прессы. Чтобы без дополнительной паники, и так весь город на ушах.

Парень кивнул, явно обрадованный, что кто-то взял на себя ответственность за эту чушь.

Кирилл вышел на промерзлый воздух, делая вид, что просто переводит дух. Внутри бушевал шторм. Две части бились в нем, как в клетке. Правда человека, слуги закона, говорила: есть жертвы, есть непонятные улики, публике нужно расследование, нужно фальшивое заключение. Правда оборотня, вожака, шипела: это вызов. Это плевок в морду. Это угроза для слабой части общины.

Он с силой выдохнул и, выйдя из раздумий, набрал нужный номер.

— Говори, — ответил хриплый голос его брата.

— Сбор, — отрезал Кирилл. — Через час. На обычном месте. Скажи остальным.