Сын журавлей

Глава 1

Мальчик распахнул деревянную дверь. Вдохнул полной грудью свежий, слегка сладковатый запах утра. В лицо подул прохладный ветер, и с полей потянуло чуть пожухлой травой — Вячеслав тут же поморщился.

Он скорее захлопнул за собой дверь и взбежал по ступенькам, ведущим из землянки. На дорожке, ведущей от дома, он встал и потянулся руками вверх, потом в разные стороны. Сегодня много дел: надо помочь отцу, натаскать репки к ужину, Милорада позвать, а вечером ещё и костры жечь будут. Мать к празднику обещала репу вместе с мясом потушить. Может, и пирогов с клюквой испечёт — было бы здорово. Матушкины пироги Вячеслав любил: кисленькие, тесто воздушное, сладковатое, аромат от них слышно за версту.

Во дворе раздался крик, и петух заголосил:

Утро, утро, ко-ко-ко

Солнце бодро, высоко

Мальчишка бросил птице:

— И тебе доброе утро, Пёстрый!

Покрутил кулаками, повертел стопами в ивовых лаптях, снова вобрал свежий сентябрьский воздух и, закончив разминаться после сна, побежал в сторону реки.

Деревня уже проснулась и жители занимались своими делами, издавая гул, будто пчёлы в улье.

Мила, соседская девочка лет пяти, босая и нечёсаная бегала с пучками сена между двумя рогатыми козами, что паслись по ту сторону дороги, и по очереди предлагала им лакомство. Животные щекотали её ладошки губами, пробуя угощение, отчего та задорно хохотала и подпрыгивала то на одной ноге, то на другой.

— Милка, что за девчонка! — послышалось из открытой двери в соседскую землянку, — Поди кашу доешь сперва. Спозаранку животину доводишь!

Услышав мать, девочка бросила остатки сена на землю, обтёрла руки о длинную рубаху и побежала в дом, продолжая радостно хихикать. Белая козочка с чёрной мордой, которая стояла к маленькой хозяйке ближе всего, на это лишь дёрнула ухом и вернулась общипывать пока ещё сочную и зелёную траву под копытами.

Вячеслав ухмыльнулся и помахал девчушке, перебегавшей дорогу. Он свернул направо, по направлению к Плетёнке, поздоровался с проходящими навстречу женщинами, несущими бадьи с водой, и остановился возле землянки с глиняной крышей.

— Радка! — крикнул он, зовя друга.

В ответ из-за двери выглянул кудрявый мальчишка чуть младше его самого.

— Славка, ты чего так рано? Я маменьке ещё помочь обещал, она в лес за журавлинкой собирается, — отозвался Милорад довольно ворчливо для восьмилетки.

— Да я сам к тяте бегу на речку, — мальчик махнул рукой в сторону, — Ты это, приходи вечером к нам, — едва переводя дух, выпалил Вячеслав.

— Мы с Горинкой на гуляния собирались, — друг виновато потупил взгляд, от ворчливого парнишки не осталось и следа.

— Всё равно приходи, сегодня же мой день рождения. Мы сперва воздадим богам, отведаем мамкиных пирогов с клюквой, а потом на луг с тобой побежим, к хороводам, думаю, успеем.

— Ладно, уговорил! Прибегу к ужину, — улыбнулся младший и помахал другу рукой, спускаясь обратно в дом.

Именинник развернулся на пятках и продолжил свой путь вниз к реке, перебирая рукой колосья, растущие вдоль тропки. Он улыбался от предвкушения сытного и весёлого вечера. В траве стрекотали кузнечики, воробышки прыгали между травами, перелетая с одной стороны дорожки на другую, причитая, где зёрнышки повкуснее.

Привычный шум стремительной речки стал громче, и за поворотом показался берег. Там отец уже погружал в тележку четыре наполненные водой бочки.

Игорь, отец Вячеслава, был кожевником. Он одевал не только всю деревню на реке Плетёнка, но и соседнюю, что стояла вниз по её течению. Мальчик ещё ни разу там не бывал, но отец обещал взять его в следующем месяце, чтобы тот помог с продажей новых изделий.

Он был бородат и плечист, на его русой голове уже встречались седые волоски. Рукава его рубахи были закатаны по локоть, чтобы не мешались во время работы. Игорь выпрямился, чтобы отереть пот со лба, и заметил подбегающего сына.

— Заждался я тебя, Славка! Давай, бери лохань, да черпай в бочки.

Обработкой шкур отец занимался сам, не доверяя этот «крайне важный этап» помощникам. Поэтому Вячеслав обычно таскал воду в большие бочонки, в которых шкуры вымачивались по несколько дней, после чего с них можно было снять шерсть, не повредив кожу. Задача не быстрая и не самая приятная по утрам, зато к обеду он почти всегда был свободен.

— Бегу, тятя! — он остановился напротив отца и посмотрел на него серьёзно, — Мне, кстати, сегодня одиннадцать. Мама пирогов с клюквой напечёт к ужину, просила не опаздывать.

— Как ска-ажете, — улыбнулся мужчина, а затем пробормотал себе под нос, — Ишь какой! Вчера только под стол ходил…

Вячеслав не стал откладывать работу. Скинул лапти, закатал свои льняные штанины и схватил небольшую лоханку, лежавшую рядом с большой вощёной бочкой. Зайдя в реку по щиколотку, он поморщился — вода уже не такая приятная, как летом. В небе раздался птичий крик, и мальчик поднял голову. Это были журавли. Их нестройный хор распевал печальные строки:

Прощай, матушка-земля

Летим мы в тёплые края

Сладко будет в Ирие

Где у лета с зимой перемирие

Возвратиться мы хотим

По тебе уже скорбим

— О чём на этот раз поют? — спросил отец, провожая птиц взглядом.

— Прощаются с родным краем, — мальчик улыбнулся, — Как и всегда.

Эту песню журавли пели каждый год, и Вячеслав уже знал, что нужно сделать в ответ.

Он сунул лохань подмышку и вытянул шею. С воодушевлением заложил два пальца свободной руки в рот и свистнул так пронзительно, будто кто-то отходил хворостиной по воздуху. Затем крикнул, надрывая горло, вслед удаляющемуся клину: «Колесом дорога, родимые!»

— Ну, теперь точно воротятся, — радостно объявил паренёк.

— Смотри, как низко летят. Чай, осень тёплая будет, — отметил отец, после чего взялся за ручки тележки и с громким выдохом встал, покатив её в сторону кожевни.