Сын маминой подруги

Незванные гости

"Это было бы самым большим несчастием. Найти приятным человека, которого решилась ненавидеть."

— Ну вот, гости скоро на пороге, а она всё книжки читает!

— Мам, дай мне хотя бы несколько минут! Я так давно мечтала перечитать этот роман, у меня сейчас редкая возможность… — с отчаянием в голосе пролепетала я, неохотно захлопывая книгу.

— Возможность, говоришь? Интересно, откуда у тебя она взялась, дел других нет что ли? Прибраться вообще-то надо… — огрызнулась мама и вышла из комнаты.

Я, продолжая бубнить что-то себе под нос, поплелась за ней.

— Сегодня воскресенье, у меня уборка по четвергам и субботам…

— Но это когда нет гостей! А сегодня… особый случай!

— Не вижу ни одной здравой причины менять свои правила.

Мама громко цокнула языком и с досадой вытащила из духовки слегка подгоревшую курицу.

«Надо было заказать», — пронеслось у меня в голове.

Да, мама никогда не была идеальной хозяйкой. Обычно домом занималась моя любимая бабушка, но она сейчас увлечена романом с соседом, и ей явно было не до готовки.

— В конце концов, это просто неприлично – вторгаться в личное пространство почти незнакомых людей, – продолжала я своё ворчание, чувствуя, как внутри всё кипит от возмущения.

— Да ты что! Наташа – моя лучшая подруга! Мы с ней столько всего пережили, она мне как сестра родная! Какие же мы «незнакомые люди»?

— Ну да, только это было ещё в студенчестве… Столько лет прошло, все изменились.

— Так, и к чему ты клонишь? — Мама резко обернулась ко мне, и в её взгляде промелькнула сталь.

— Я просто не понимаю, почему твоя подруга с сыном должны жить в нашем доме? В городе куча гостиниц! — выпалила я, не в силах больше сдерживать раздражение. Сама мысль о том, что в моём доме поселится совершенно чужой человек, не давала мне покоя и вызывала лишь одну тоску.

— Так… — Мама, готовясь начать свою привычную лекцию о благодарности и о том, как важно ценить настоящих друзей, запнулась, и тут раздался звонок в дверь.

— Приехали… — пробурчала она и поспешила открыть.

«Тяф-тяф!»

На шум прибежал Дружок, наш пёс, разделявший со мной нелюбовь к суете и незваным гостям.

«Если ты укусишь этого сыночка маминой подруги за зад, возможно, они сбегут отсюда раньше», – пообещала я своему мохнатому союзнику, лелея в сердце коварный план.

— Мама, ты вовремя! Умоляю, сотвори что-нибудь на кухне, пока они не приехали.

На пороге стояла моя обожаемая бабушка. Она вернулась со свидания, и надо признать, этот роман вдохнул в неё новую жизнь. В глазах плясали озорные искорки, а улыбка не сползала с лица.

— Ай, дожилась! В доме две девицы-красавицы, а готовить некому!

Бабушка, весело напевая, упорхнула на кухню. Я невольно улыбнулась, предвкушая вкусный обед.

— Бабушка, ну как там дедушка Филипп?

— Душенька моя, мы же договаривались! Никаких "бабушек", я тётя Анжела, ясно?

Я залилась смехом. Бабушка всегда умела развеять тоску, что клубилась в этом скучном мире.

— Мам, поторопись, пожалуйста, они вот-вот приедут!

— А это кто такая? Терпеть её не могу, — нарочито скривилась тётя Анжела, делая вид, что не узнаёт собственную дочь.

Я лениво взяла яблоко и плюхнулась на диван.

Со стороны могло показаться, что все мы беззаботные, ветреные. Но за маской легкомыслия скрывалась ноющая рана, родовое проклятье разводов. Этот дом не знал мужчин.

Отец предал мать, бросив её, беременную мной, в семнадцать лет. Бабушка сама ушла от деда, не выдержав его пьянства.

Эти две женщины, настрадавшиеся от мужской жестокости, решили во что бы то ни стало оградить меня от подобной участи. Они воспитывали меня, словно хрупкий цветок, оберегая от малейшего дуновения ветра.

В семнадцать мне было запрещено даже смотреть в сторону мальчиков. Сначала учеба, потом кружок по танцам и бесконечные олимпиады. Моя жизнь была расписана по минутам, каждый вздох запрограммирован. Всё для того, чтобы в моей голове не зародилась предательская мысль о ранней беременности или опрометчивом замужестве с первым встречным. Мой суженый должен был найтись только в стенах университета, по воле родных , а не по велению гормонов.

И пока мои подруги влюблялись, страдали от разбитых сердец и вновь обретали надежду, я оставалась неприступной крепостью, незнакомой с трепетом первой любви.

Хотя, любовь, конечно же, жила во мне. Но это была любовь к родным, к верному Дружку, к бессмертному роману "Гордость и предубеждение". А какая она, любовь к противоположному полу? Для меня это оставалось неразгаданной тайной, неизведанным континентом.

-Иди, надень желтое платье, хотя бы ради меня…- Сказала мама, крася губы.

– Мам, мне в штанах… комфортнее. Я не хочу казаться такой…фальшивой для людей, видеть которых не желаю.

– Хотя бы причешись, волосы опять торчат во все стороны.

– Я иду… но только за телефоном, а не за тем, что ты просишь.

Я, конечно, собиралась воспротивиться, но мамин голос всегда звучал эхом в моей душе. Не было ни дня, чтобы я осмелилась преступить её просьбу. Поэтому, десять минут спустя, я стояла, задыхаясь в этом дурацком платье, которое, казалось, выставляло напоказ все мои недостатки. А мои природные кудри, после отчаянных попыток их причесать, превратились в жалкое подобие одуванчика.

– Подруга, ну что, видела его? – спросила Рита по видеосвязи, вырывая меня из плена мыслей, что это самый дуратский наряд из всех. Ещё и моего нелюбимого жёлтого цвета.

Парадокс, но именно с Ритой мама разрешала мне общаться, наивно полагая, что раз она дочь директора, то значит– воплощение невинности. Однако жизнь не раз доказывала: если и есть в этой школе самая безбашенная душа, то это именно моя Рита.

Мы были вместе с детского сада, она давно привыкла к моим закидонам, а я – к её безрассудству. Мы дополняли друг друга, и эта связь была нерушима.

— Совсем ни о чём не думаешь? Завтра контрольная, готова?

— Ой, да ты точно бабка, — хохотала подруга в трубке. — Уверена, он красавец! Они же из Сибири, все как на подбор — высокие, статные…