Сын моего мужа

Глава 1

Я вышла замуж за Андрея, потому что он был надёжным.

Не самым страстным, не самым романтичным, но с ним я чувствовала себя в безопасности. Три года назад, после развода, когда бывший муж оставил меня с долгами и разбитым сердцем, безопасность была единственным, что я хотела. Андрей предложил руку и сердце спустя полгода знакомства. Сказал: «Я обеспечу тебе спокойную жизнь. Никаких сюрпризов».

И я поверила.

Два года брака прошли ровно, как по маслу. Уютная квартира в центре, его стабильный бизнес по продаже строительного оборудования, моя работа фрилансером-дизайнером. Мы планировали отпуск на море, обсуждали, завести ли ребёнка. Андрей был внимательным, заботливым. Может, не слишком разговорчивым, но это меня устраивало. После эмоциональных качелей с первым мужем тишина казалась благословением.

Я думала, я знаю о нём всё.

Ошибалась.

Всё рухнуло в прошлую пятницу. Андрей вернулся с работы раньше обычного, сел напротив меня в гостиной и долго молчал, теребя ключи. Я успела налить ему чай, спросить, что случилось, и даже пошутить, что он выглядит так, будто собрался признаваться в убийстве.

– У меня есть сын, – сказал он.

Я замерла с чашкой в руке.

– Что?

– Сын. Ему девятнадцать. От первого брака. Я не говорил тебе, потому что… – он провёл рукой по лицу. – Потому что я не видел его десять лет. Бывшая жена увезла его в другой город, запретила общаться, настроила против меня. Я платил алименты, но видел его последний раз, когда ему было девять.

Я поставила чашку, чтобы не расплескать.

– И что теперь?

– Он приезжает. Насовсем. Мать умерла полгода назад, он жил с её родственниками, но там всё плохо. Он связался с полицией, бросил институт. В общем, он будет жить у нас.

– Ты меня спрашиваешь или ставишь перед фактом?

Андрей поднял на меня глаза. В его взгляде была вина, но и твёрдость.

– Я ставлю тебя перед фактом. Это мой сын. Я не могу его бросить.

Я кивнула. Сказала, что понимаю. Спросила, как его зовут.

– Кирилл.

– Красивое имя.

Я улыбнулась, но внутри всё сжалось. Я не была готова к чужим детям. Тем более к чужим взрослым детям, которых отец скрывал два года.

Он приехал в воскресенье вечером.

Андрей уехал встречать его на вокзал, а я осталась готовить ужин. Накрыла стол, заказала пиццу на всякий случай — мало ли, что любят девятнадцатилетние. Переоделась три раза, в итоге осталась в джинсах и простой белой футболке. Решила не стараться.

Ключ в замке повернулся в десятом часу.

— Мы приехали, — голос Андрея звучал непривычно бодро, почти нервно.

Я вышла в прихожую и увидела их.

Андрей стоял с огромной спортивной сумкой, а за его спиной — парень. Высокий, под два метра ростом, широкие плечи, тёмные волосы чуть ниже ушей, небрежно падают на лоб. Он был худым, но не подростковой худобой — той, что бывает у молодых мужчин, которые много двигаются и не следят за питанием.

А лицо. Я не сразу нашла в себе силы отвести взгляд.

Тонкие черты, высокие скулы, чуть припухшие губы и глаза такого тёмно-серого цвета, что они казались почти чёрными. Он смотрел на меня исподлобья, без улыбки, и в этом взгляде читалась привычная защита: я никому не рад, не ждите от меня вежливости.

— Это Лиза, — Андрей положил руку ему на плечо. — Моя жена.

— Здравствуй, Кирилл, — я протянула руку.

Он посмотрел на мою ладонь, потом мне в глаза. Медленно снял перчатку — чёрную, кожаную, хотя на улице было плюс пятнадцать — и пожал. Пальцы длинные, сухие, рукопожатие твёрже, чем я ожидала.

— Здрасьте, — голос низкий, с хрипотцой, как у курящих. Или просто простуженный.

— Проходи, я ужин приготовила.

Он скинул кроссовки, прошёл в гостиную, огляделся. Я наблюдала за ним краем глаза: он не выглядел удивлённым или впечатлённым. Скорее оценивающим. Как будто искал, где здесь можно спрятать запрещённое или где слабое место.

— Садись, — Андрей указал на стул. — Лиза старалась.

— Вижу, — Кирилл сел, но к еде не притронулся.

Я разложила по тарелкам салат, горячее, хлеб. Андрей начал рассказывать что-то про дорогу, про то, как изменился город. Кирилл отвечал односложно, не поднимая глаз. Я молчала, чувствуя себя лишней.

Потом он вдруг посмотрел на меня.

— А вы давно с отцом?

— Два года, — ответила я.

— И он вам ни разу не сказал, что у него есть я?

Повисла тишина.

— Кирилл, — начал Андрей.

— Я просто спросил, — парень откинулся на спинку стула, и в его глазах мелькнула усмешка. — Нормальный вопрос. Вот вы живёте с человеком, строите планы, а он вам такой сюрприз. Мне интересно, вы обиделись?

Я посмотрела на него. В его лице не было злости, только спокойное, почти профессиональное любопытство.

— Я не обиделась, — ответила я. — Твой отец имел право рассказать, когда будет готов.

— Или когда я сам приеду на ваш порог, — Кирилл усмехнулся и наконец взял вилку. — Ладно, не буду мешать семейному счастью.

Он начал есть, и я заметила, как он голоден. Быстрые, почти хищные движения, но без жадности. Как человек, который привык есть, когда есть возможность, и не оставлять лишнего.

После ужина Андрей повёл его показывать комнату. Я мыла посуду и слышала приглушённые голоса, шаги, потом стук закрывающейся двери.

Андрей вернулся на кухню, устало опустился на стул.

— Спасибо, что встретила нормально, — сказал он. — Я боялся, ты устроишь сцену.

— А должна была?

— Нет. Просто… он не простой. Мать растила в ненависти ко мне. Он зол. Я не знаю, как с ним быть.

— Он твой сын. Разберёшься.

Я вытерла руки, поцеловала Андрея в щёку и пошла в спальню. Но уснула не сразу. Всё думала о том, как этот парень смотрел на меня: будто знал что-то, чего не знаю я.

На следующее утро Андрей уехал на работу рано. Я вышла на кухню в халате, с мокрыми после душа волосами, и застала Кирилла за странным занятием.

Он сидел за столом, разложив перед собой какие-то бумаги, и пил кофе из моей любимой кружки. Серую, с надписью «Хороший день начинается с тебя».

Глава 2

Андрей уехал в командировку на следующий же день.

— Два дня, максимум три, — он стоял в прихожей, застёгивал ремень на чемодане. — Ты справишься?

— Конечно, — я поправила воротник его рубашки, машинальное движение, которое делала каждое утро. — Не переживай.

— Кирилл… — он помялся. — Если что, позвони сразу. Я приеду.

— Всё будет хорошо. Мы поладим.

Андрей поцеловал меня в лоб, чмокнул на прощание и вышел. Я стояла у окна, смотрела, как его машина выезжает со двора, и чувствовала, как внутри разрастается тревога.

Я осталась одна в квартире с чужим мужчиной. Сыном моего мужа. С красивым, дерзким, злым парнем, который смотрел на меня так, будто видел насквозь.

— Уехал? — голос Кирилла раздался из коридора.

Я обернулась. Он стоял, прислонившись к косяку, в одних спортивных штанах, низко сидящих на бёдрах, и белой футболке, которая обтягивала его широкие плечи. Волосы влажные — только что из душа. По шее стекала капля воды, и я проследила за ней взглядом, пока она не скрылась за вырезом футболки.

— Уехал, — я отвернулась, сделала вид, что поправляю штору. — На два дня.

— Оставил нас вдвоём, — в его голосе прозвучала усмешка. — Не боитесь?

— Чего?

— Меня, — он шагнул на кухню, прошёл мимо меня так близко, что я почувствовала запах мыла и своей гель-пены для душа. Моей.

— Ты пользовался моим гелем?

— А что? — он взял яблоко из вазы, надкусил. — Свой забыл купить. Я подумал, вы не против.

— В следующий раз спрашивай.

— В следующий раз спрошу, — он смотрел на меня, жуя яблоко, и в его глазах плясали чёртики. — Вы сегодня красивая. Как всегда.

— Хватит, — я сказала резче, чем хотела. — Я твоя мачеха. Веди себя прилично.

— Мачеха, — он повторил это слово так, будто пробовал на вкус. — Звучит почти интимно.

— Кирилл!

— Ладно-ладно, — он поднял руки, изображая капитуляцию. — Не буду портить вашу безупречную репутацию.

Он вышел, унося яблоко, и я услышала, как хлопнула дверь его комнаты. Я выдохнула, прислонилась к столешнице. Сердце колотилось, как загнанное. Я ненавидела себя за эту реакцию. Он просто провоцирует, проверяет границы. Ему девятнадцать, он хочет самоутвердиться, показать, что он здесь главный. Ничего личного.

Ничего личного.

Я повторила это несколько раз, как мантру, и пошла работать.

День тянулся медленно. Я сидела за ноутбуком в гостиной, правила макеты, отвечала на письма. Кирилл не выходил из своей комнаты, и я почти поверила, что он оставит меня в покое.

Ближе к вечеру я услышала музыку. Тяжёлый гитарный рифф, басы, от которых вибрировали стены. Он включил колонку на полную мощность.

Я постучала в дверь. Никакой реакции.

— Кирилл!

Дверь открылась. Он стоял на пороге, без футболки, и я застыла. Его торс был покрыт татуировками — не сплошь, а отдельными рисунками: дракон на плече, какой-то иероглиф на ключице, надпись на рёбрах. Кожа бледная, мышцы сухие, рельефные — он явно занимался спортом, но давно, потому что формы уже не такие чёткие, но всё ещё впечатляющие.

— Вы стучите, а я думал, это соседи жалуются, — он улыбнулся. — Нравится?

— Что?

— Музыка. Или то, что вы сейчас рассматриваете?

Я вспыхнула.

— Сделай тише. У меня работа.

— Сделайте сами, — он кивнул на колонку, стоящую на тумбочке. — Я не умею.

Я вошла в комнату. Внутри было темно, шторы задёрнуты, на кровати — смятая простыня, на полу — его джинсы, футболка, какие-то бумаги. Я подошла к колонке, нажала кнопку уменьшения громкости.

— И пусть в комнате будет порядок, — сказала я, поворачиваясь. — Это не общежитие.

Он стоял слишком близко. Я не заметила, как он подошёл.

— Вы за порядком следите? — его голос стал тише. — За мной тоже будете следить?

— Я слежу, чтобы ты не мешал.

— А если я хочу мешать?

Я сделала шаг назад, упёрлась в тумбочку.

— Кирилл, отойди.

— Вы всегда такая правильная? — он не отступал. — Или только при муже?

— При муже и без него. Я взрослая женщина, у меня есть обязанности.

— Обязанности, — он усмехнулся. — А я думал, у вас есть желания.

Я толкнула его в грудь. Он не сдвинулся, но в его глазах мелькнуло удивление.

— Не смей со мной так разговаривать, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты здесь гость. И если не научишься себя вести, я попрошу отца решить вопрос.

— Какой вопрос? — он наклонил голову. — Куда меня деть? Сдать обратно в детдом? Мне девятнадцать, меня некуда сдавать.

В его голосе вдруг прорезалась боль, и я опешила.

— Я не это имела в виду.

— Да всё равно, — он отступил, сел на кровать, провёл рукой по волосам. — Я знаю, что я лишний. Вы не обязаны делать вид.

Я стояла посреди его комнаты, чувствуя себя последней дрянью.

— Я не считаю тебя лишним, — сказала я тихо. — Просто… у нас с твоим отцом была своя жизнь. Твоё появление всё изменило. Мне нужно время привыкнуть.

— А я вам мешаю привыкать?

— Ты меня провоцируешь. Каждый раз.

— А вы реагируете, — он поднял голову, и в его глазах снова зажглись озорные огоньки. — Если бы я был вам безразличен, вы бы просто игнорировали. А вы краснеете, злитесь, толкаете меня. Это интересно.

— Это значит, что я раздражена.

— Это значит, что я вам не безразличен.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то детское, беззащитное. Я не смогла рассердиться.

— Надевай футболку, — сказала я. — Я ужин приготовила. Будешь есть?

— А что на ужин?

— Курица с овощами.

— Не люблю овощи.

— Будешь любить, — я вышла из комнаты и услышала его смех. Громкий, настоящий, не тот насмешливый, которым он прикрывался.

Ужинали мы в тишине. Я поставила тарелку перед ним, он съел всё без остатка, даже овощи. Я делала вид, что читаю новости в телефоне, но краем глаза следила за ним. Он ел быстро, но аккуратно, как человек, который привык ценить еду.

— Спасибо, — сказал он, когда закончил. — Вкусно.