Сын мужа. Научи меня любить

Вступление

Что может пойти не так, когда выходишь замуж за мужчину старше тебя почти на тридцать лет, чтобы спасти бизнес отца? Всё. Особенно если у твоего новоиспечённого мужа есть взрослый сын, в которого ты была безнадёжно влюблена в институте. Теперь мне предстоит делить с пасынком не только семейный особняк, но и внимание главы семьи. А он, между прочим, решает, кому достанется наследство, а кому – дырка от бублика.

Мы с пасынком объявили друг другу войну. Говорят, от ненависти до любви один шаг. Мы пока на середине, и я очень надеюсь, что успею победить, прежде чем споткнусь.

И если для победы мне придётся стать самой заботливой мачехой в мире – я стану. Буду проверять, хорошо ли вымыты руки перед ужином… О, у меня длинный список всего, что я собираюсь проверить…

... И, кажется, война – это ещё не самое страшное, что может случиться между нами.

***

Дорогие мои!

Приглашаю вас в свою новую историю. Она будет лёгкой и чуть с сарказмом, как и подобает хорошей комедии, но местами – по-взрослому серьёзной. Потому что даже когда идет борьба за большие деньги, люди всё равно остаются людьми: запутавшимися, уязвимыми и очень плохо умеющими говорить о том, что действительно важно.

Прошу не судить героев строго. Они не глупые – просто каждый тянет одеяло на себя, а в результате все оказываются под одним одеялом, там тесно и очень неудобно. Интриги, эмоции, чувства… В общем, тот ещё клубок.

Автор будет только рада, если вы будете смеяться над поступками наших героев, а иногда и подсказывать им, как выпутаться из их собственных ловушек. Они, знаете ли, в этом деле не всегда справятся без советов.

С любовью и устричной ракушкой на счастье (почему именно устричной – вы позже прочитаете), ваша Юлия Гойгель!

Глава 1. Очень бывший партнер

– Вы же не собираетесь меня целовать? – спрашиваю у бывшего партнёра отца и уже ровно два часа как моего мужа.

Партнёр настолько бывший, что я совершенно его не помню. Правда и свою первую учительницу, которая, закончив с нами первый класс, перешла работать в другую школу, я тоже вспоминаю лишь по фотографиям.

Мне двадцать один, а мой муж старше моего отца на три года. Ему сорок восемь.

– Собираюсь, – невозмутимо отвечает Роман Викторович. – Нам уже пять минут кричат “Горько”. Надо же на это как-то реагировать.

Я понимаю, что реагировать нужно. Иначе гости подумают, что у него проблемы со слухом… В силу возраста.

– Ну, поцелуйте меня в щёку, – предлагаю я.

Роман Викторович окидывает меня таким взглядом, словно я предложила приложиться не к части лица, а к так называемой пятой точке.

– Алена, а ты на свадьбе давно была? – зачем-то спрашивает у меня.

Неужели сам забыл, что там делают? Папа как-то упоминал, что Роман Викторович женился раньше, чем он, и развелся, когда я ещё в начальную школу ходила.

Зря я отказалась от предсвадебной репетиции. В театре к спектаклю не один месяц готовятся, а потом ещё заключительный прогон делают.

А я решила, что смогу без подготовки. Как оказалось, таланта актрисы у меня нет.

– Никогда не была. Сначала родители говорили, что я маленькая и мне там будет скучно. Затем начались финансовые проблемы, и родители перестали принимать подобные приглашения. Папа говорил, что за те деньги, которые нужно потратить на наши с мамой сборы, можно внедрить новую линию на его заводе.

С этим Роман Викторович не спорит. Видимо, с памятью у него пока ещё все в порядке, и он помнит, во сколько ему обошлось моё свадебное платье.

– Но я недавно смотрела фильм. Там невеста сделала вот так, – сама тянусь к Северскому. И когда наши лица почти прижимаются друг к другу, закрываю нас густой и объемной фатой.

Теперь гостям не видно, целуемся мы или нет. Наверное, думают, что целуемся, так как начинают считать.

– А зачем невеста так сделала? – уточняет Роман Викторович. – Стеснялась?

– Фильм исторический, – поясняю я. – Невесте было всего восемнадцать, а жениху под сорок. Вы же знаете, что два века назад мужчины такого возраста считались почти стариками. Такие, с бакенбардами и пышными закрученными усами. Бедная невеста, которой пришлось из-за долгов семьи выйти замуж за богатого старика, очень стеснялась прикасаться к нему на людях. Ой, простите!

Я моментально затыкаюсь, заметив, что Роман Викторович перестает помогать удерживать мою фату и ведет по своему гладко выбритому подбородку пальцами.

– Считались стариками в сорок лет, – задумчиво повторяет он. – А невеста очень стеснялась… Бедная, принесла себя в жертву ради семьи…

– Вы спросили про фильм, я рассказала, – пытаюсь исправить собственную глупость. – И вам ведь не сорок…

– Действительно, мне сорок восемь, – он не скрывает собственного сарказма. – Значит, в твоих глазах я не просто старик, а древний старик?

На миг закрываю глаза и мысленно считаю до десяти. Это моя первая свадьба. Во всех смыслах первая. Мне положено волноваться и говорить глупости. А бывший друг отца придирается к каждому моему слову, словно я его личная помощница и совершила ошибку в многомиллионном контракте.

Ещё и смотрит на меня с таким видом, словно это я умоляла его взять меня замуж, а потом вместо «любимого» обозвала «старым пнем».

Он значительно выше меня, и я устаю стоять, задрав голову, словно почетный караул у Мавзолея.

– Знаете что, Роман Викторович, я сказала то, что сказала. И ваши проблемы, что вы все не так поняли. Я тоже не понимаю, зачем вы затеяли этот фарс. Не проще ли было потребовать у отца расписку, закладную на компанию, дать ему кредит… Да столько разных вариантов…

– Не проще, – неожиданно обнимает и притягивает к себе. – Потому что единственное, что у твоего отца ещё не продано и не заложено – это ты! Улыбайся, на нас все смотрят! И даже не знаю, кого больше жалеют. Тебя – что пришлось выходить замуж за старого пня. Или меня, что я женился на глупой мажорке. К тому же ещё и блондинке!

– Вы хорошо выглядите, – тихо произношу я. – А если вам не нравятся блондинки, то это ещё ничего не говорит об их умственных способностях!

И ведь не льщу. Северский в свои сорок восемь выглядит намного лучше, чем некоторые в двадцать восемь.

Высокий. Широкие плечи, которые не спрячешь даже под идеально скроенным пиджаком. Лицо волевое, жёсткое, но без той оплывшей тяжести, которая бывает у мужчин его возраста, позволяющих себе расслабиться. Нет, этот не расслабляется никогда.

Загорелая кожа. Чёткая линия челюсти. Темные, пронзительные, с хищным прищуром глаза. И фигура... Господи, откуда у мужчины под пятьдесят такая фигура? Под пиджаком угадываются мышцы – не накачанные в спортзале бицепсы для понтов, а сухие, рабочие, как у человека, который привык защищать своё, а не надеяться на охрану.

Ведущая объявляет первый танец, гости откладывают вилки в сторону, сотрудники лучшего в городе ресторана любезно распахивают двери в отдельный танцевальный зал, где уже настроили свои инструменты музыканты известного оркестра.