Сын Нила

Часть 1. Царская кровь. Глава 1. Дочь Эйе

Нервно скользит по папирусу калам, оставляя неровную чёрную полосу краски. Нефертити прикусывает нижнюю губу и вновь смачивает размочаленную часть водой, чтобы вновь повторить "маахес".

Лев, власть, сила, главный, принц. А также судья, каратель и спаситель. Многое сокрыто в маленьком кривом рисунке, выведенном детской рукой. Имя, пожелание, судьба.

Нефертити задержалась с пожеланиями господину Эйе. Беренмут ещё в день Луны нашла опекуну подарок, а Неф никак не могла придумать, чем же отдариться всемогущему вельможе. Всё, что могла она придумать, казалось ерундой и непочтением от прикормленной сиротки.

И всё же идея написать заклятье — хорошая идея! Господин Эйе обрадуется, ведь он всегда следил за успехами сестёр, нанимал им учителей, да и заклятье от чистой души обязательно сбудется! А потому Нефертити очень старалась написать на выданном ей папирусе хотя бы один красивый "маахес". Главное сделать это раньше, чем кончится папирус, краски или калам.

Наконец упрямый иероглиф поддаётся. Девочка, устало вздохнув, осторожно расстелила заклятие, так, чтобы ничего не смазать, и оставила его сохнуть. Теперь надо погасить свет и тихо прокрасться в свою комнату — так, чтобы никто не заметил, что маленькая "гостья" господина нарушила привычное расписание поместья. Конечно Беренмут обещала её прикрыть, а в хитрости и наглости сестры Нефертити не сомневалась, но всё таки сможет ли пятилетняя малышка обмануть всех слуг?

Милосердная Луна этой ночью явно была на стороне девочки. Ях, своим обманчивым бледным светом создавал такую игру теней, что редкие стражи даже не пытались рассмотреть, кто это шмыгнул у колонн, кошка, девочка или дух?

Нефертити вернулась к себе, сонная младшая, дождавшись, тут же сладко зевнула и упала спать. Неф, сняв с себя украшения, последовала её примеру. Завтра большой день, завтра все будут готовиться к празднику.

***

Утром на сестёр никто не обращал внимания. Слуги бегали по поместью вельможи, перекрикиваясь и переругиваясь, и только Тэи, жена Эйе и кормилица девочек, помнила о малышках и пыталась уделять им хотя бы небольшое время.

А потому девочки были включены в свиту госпожи и отправлены сопровождать женщину в её посещении храмов. Фивы, большой и богатый город, обладал немалым количеством религиозных сооружений, а потому действо это затянулось на весь день. Беренмут откровенно скучала, и даже уснула прямо на коленях кормилицы, где-то в середине путешествия. Но семилетняя Неф считала себя слишком взрослой, чтобы так сделать.

А ещё в храмах можно было попросить богов присоединиться к заклятию, так оно должно стать ещё сильнее! Правда денег, чтобы платить жрецам, у Нефертити не было, поэтому далеко не все служители соглашались ей помогать. Особенно в крупных храмах, где были самые толстые и противные жрецы!

Но среди них были и хорошие, например старик в храме Атона! Он даже показал ещё один иероглиф, связанный с Ра, что давал пожелания ясности и помощь в управлении народом. Вспомнив какой бардак творится с утра в поместье Нефертити была согласна, что помощь в управлении людьми опекуну точно не помешает.

Уже по пути домой Нефертити показала заклятье кормилице. Тэи порадовалась её успехам и даже предложила вернуться и оплатить помощь жрецов там, где девочке отказали. Но Неф не согласилась: отказали, значит и не надо. Слишком много богов тоже плохо, вдруг они поссорятся?

***

После долгого дня, наполненного пылью, жарой и удушающими благовониями, сестры уснули быстро. Их не беспокоили даже огни факелов и жаровен, крики и стуки, что так и продолжались не затихая, даже после захода солнца. И даже предвкушение праздника не мешало спокойному сну.

Утром же за них взялись всерьёз. Нефертити с сестрой обмыли, обрядили в праздничные наряды, и как драгоценные статуэтки поставили у входа в пиршественный зал. Всё было готово ко встрече праздничного кортежа, в котором должен был ехать один из влиятельнейших вельмож Фив. Опекун сестёр — господин Эйе.

Взвились в воздух трубы, заиграли музыканты и четвёрка рабов внесла в поместье богато украшенный паланкин, внутри которого гордо восседал достаточно молодой человек с жёсткими чертами лица. Господин Эйе, младший брат царицы Тии, человек, носящий в себе кровь богов. Суровый судья Фив, глава охраны царского двора и любимый опекун своих двух "дочерей".

Нефертити приветливо улыбалась, крепко держа за руку Беренмут — та могла по привычке сорваться в бег, пытаясь запрыгнуть на руки к господину, и сорвать всё празднество. Но в этот раз предосторожность была напрасной и Бер вела себя прилично.

Толпа, сопровождающая Эйе, переместилась мимо склонившихся девочек в зал, и только после этого сёстрам разрешили войти. Но лишь для того, чтобы вручить им в руки тяжёлые кувшины с молоком и отправить прислуживать гостям.

Нефертити спокойно подхватила кувшин и отправилась в зал. Она уже давно привыкла, что не смотря на всю любовь господина Эйе к ним, она всё ещё обычная сирота, лишь милостью богов попавшая в столь прекрасное место. А вот Беренмут, оставленная буквально на минутку без присмотра, не была согласна с ролью тихой воспитанницы.

Перехватив кувшин поудобнее, малютка уверенным шагом отправилась прямо к Эйе, игнорируя все сигналы прислуги. Гости, сидевшие неподалёку от хозяина праздника, с интересом смотрели на происходящее, тихо посмеиваясь. У Нефертити же всё похолодело внутри.

Быстро сунув свой кувшин в руки проходящего раба, девочка побежала в сторону сестры, в надежде остановить Беренмут раньше, чем та совершит ещё что-нибудь неподобающее. Однако она не успевала, сестра уже подошла к господину Эйе и пыталась отдать кувшин прямо ему в руки.

— Беренмут! Господин, простите мою сестру, лишь в глупости своей она... — оттащив Бер от главного стола, Нефертити согнулась в поклоне и быстро зашептала извинения, какие не раз видела от проштрафившихся слуг.

— Ох, и что же эти дети хотели сделать? Уж не заставить ли вас, господин Эйе, собственноручно разливать гостям горячее молоко?

Глава 2. Метка богов

После памятного дня рождения Эйе жизнь в поместье для Нефертити изменилась. Уроки этикета, домоводства, истории, культуры... Девочка чувствовала себя настоящей принцессой крови, что готовили к управлению Египетским Царством.

Впрочем, так оно и было. Ведь именно такую роль господин Эйе и отвёл старшей сестре. И она старалась. Беренмут временами пыталась по-прежнему звать сестру на игры, пакости и прочие развлечения, коим привыкла предаваться вместе со старшей, но Неф всё чаще уходила, оставляя младшую одну.

Прилежная и старательная, она быстро достигла успехов. Не прошло и года, как она стала вести себя как настоящая наследница вельможи — гордо, степенно, спокойно. Господин Эйе всё чаще выводил свою воспитанницу в свет, беря то на большие городские праздники, то на пиры во дворце Фараона. Другие дети сначала сторонились "приёмыша", но вскоре приняли "дочь Эйе" в свою компанию.

Два года прошло в бесконечном обучении и приучении ко Двору. Всё меньше Нефертити общалась с сестрой, всё реже Беренмут дожидалась её вечерами. Даже собственные дни рождения сёстры праздновали поодиночке. Нефертити — в большом зале поместья, с кучей высокопоставленных гостей. Беренмут же где-то за городом, уговорив госпожу Теи вывезти её на природу. Одну.

Сегодня в поместье вновь была суматоха. Все готовились к очередному празднику, со дня на день Сириус должен был подняться над горизонтом, оповещая о разливе Великой Реки. Маленькая госпожа, как теперь называли Нефертити слуги, тоже участвовала в подготовке праздника. Она отвечала за сады, освещение, слуг вдоль дорожек, чтобы никто не заблудился и не вышел к скрытому домику господина Эйе... Не самая сложная задача, но Неф взялась за неё со всей своей ответственностью, постоянно волнуясь всё ли она сделала правильно.

На помощь Нефертити вскоре пришла кормилица. Она мягко поблагодарила девочку за помощь, всё проверила и отослала её в свою комнату, выспаться перед торжеством. Необычайно рано для себя, Неф, довольная, отправилась к сестре, поговорить и немного прихвастнуть, не без этого. Но в комнате Беренмут не оказалось.

Нефертити посидела на кровати, подождала какое-то время, но сестра так и не появлялась. Тогда Неф отправилась её искать. Выспросив слуг, девочка узнала, что в последнее время Беренмут часто задерживается в своей учебной комнате. "Взялась наконец за ум!", довольно улыбаясь сказала одна из рабынь, обучавшая когда-то девочек танцам.

Но Неф так не думала. Слишком хорошо она знала сестру, учёба и они были вещами бесконечно далёкими. Но комнату проверить было надо. И, к большому удивлению Нефертити, Беренмут действительно была там. Не замечающая тихого приближения сестры, девочка сидела перед столом, в окружении горящих свечей, и держала в руках небольшой потухший факел.

— И да покинет Тефнут это место! — внезапно чётко сказала Беренмут, и факел в её руках вспыхнул синим пламенем, что через мгновение стало обычным, алым.

— Ах! — не удержалась от вскрика Нефертити. Бер резко вскочила, обернувшись.

Две сестры молча стояли друг против друга и молчали. Ни одна девочка не рисковала начать разговор первой. Слишком много им надо было друг другу сказать.

Молчание затягивалось. Наконец Нефертити, тяжело вздохнув, плотно закрыла за собой дверь учебной комнаты и подошла к сестре.

— Так ты... жрица.

Беренмут вскинула голову и с вызовом посмотрела на сестру.

— Почему ты мне не сказала?! — старшая сестра с укором смотрела на младшую. Бер продолжала сохранять молчание. — Это же очень важно, не упустить время! Быть жрицей это очень важно и почётно, господин Эйе...

— Нашёл бы как меня использовать, — тихо и зло прошептала младшая, но Неф тут же её услышала. И возмутилась.

— Ты не понимаешь! Господин желает нам только добра, ты просто не всё знаешь!

— А ты знаешь?

Нефертити замолчала. Конечно, Беренмут выросла, но сможет ли она сохранить тайну. Да, господин Эйе открылся Нефертити в том же возрасте, но старшая резонно считала себя серьёзнее и скрытнее сестрёнки.

— Я знаю, но это не только моя тайна, — попыталась оправдаться Неф. Но её сестру это только разозлило.

— Ах не только твоя! А чья же, не моя ли случайно? Или меня, простую сиротку, дела "маленькой госпожи" больше не касаются?!

Обстановка в комнате становилась всё хуже. Беренмут, легкомысленная, смелая и смешливая, стояла перед Нефертити, яростно сверкая глазами. И когда только она успела измениться? Как Неф могла всё это пропустить?

— Мы сёстры, ты помнишь? — Нефертити подошла к младшей сестрёнке и обняла съёжившуюся маленькую фигурку.

— А если нет? — спросила та.

— Конечно сёстры! Мы с тобой почти одно лицо!

Беренмут окинула сестру взглядом, с явным выражением сомнения на лице.

— Мы не похожи!

Нефертити вздохнула. На самом деле они действительно сильно различались, и дело было не только в двухлетней разнице. Нефертити была стройной и высокой, с прямыми волосами и большими тёмными глазами, что господин Эйе иногда называл "воловьими". Беренмут же маленькая и коренастая, с большими ступнями и ладонями. Волос у неё жёсткий и вьющийся. И глаза невыразительные, почти бесцветные на смуглом лице. Но всё же...

— Мы с тобой даже стоим сейчас в одинаковых позах, и нос задираем одинаково! А ещё обе ненавидим бананы! И поём фальшиво.

— И когда танцуем, спотыкаемся правой ногой, — добавила Беренмут, всё ещё выпячивая в обиде нижнюю губу.

— А когда улыбаемся, то верхние зубы показываем! Ох, сколько меня от этого отучали, а всё равно вылезает.

— И родинки у нас одинаковые!

Девочки рассмеялись. Напряжение, царившее между ними, испугавшись этого детского веселья, треснуло.

— Знаешь, Беренмут, я думаю, что господин Эйе должен тебе сказать, почему... ну, почему он теперь везде меня таскает.

— Я слышала, что слуги шептались, что это потому что он готовит тебя в наложницы ко всяким престарелым вельможам, чтобы они соглашались на какие-то сделки.

Глава 3. Глупый принц

Разлив Нила — великое событие в жизни страны. Оно несёт в себе обещание благополучия и счастья, но оно же останавливает жизнь в Египте на долгих две недели. Конечно, простой люд всё так же живёт своей жизнью, для них разлив лишь повод изменить привычные маршруты. Но светская жизнь замирает.

Девочки любили это время, тихое и домашнее. Эйе и Теи проводили всё свои дни внутри поместья, гости приходили редко и только по делу, а домашние уроки сокращались. Правда в этот раз Нефертити ждала этих дней с опаской. После их с Беренмут представления ей так и не удалось поговорить с "отцом". Может он злится? Может он разочарован? Или — тут сердце девочки начинало биться чаще — он восхищён и благодарен?

— Никогда. Не. Помогай. Мне. За. Моей. Спиной. Я чуть с ума не сошёл, когда ты к Фараону вышла! А если бы кто-то оскорбился? Ты представляешь, что с тобой могли сделать, Нефертити?!

Долго ждать разговора Нефертити не пришлось. Эйе, вернувшийся с последнего в сезоне празднества, сразу же позвал воспитанницу в к себе. И был он, казалось, испуган?!

— Я тоже не всемогущ, Неф! Да, моей власти хватит на многое, но даже я умею гнуть голову и проводить дела тихо! И эти наигранные жесты... — мужчина, как когда-то давно, нервно ходил по комнате. — Я знаю, я хочу от тебя слишком многого, но время... времени у нас нет. У тебя его нет. Пройдёт ещё четыре года и я не смогу тебе помочь.

Нефертити с тревогой смотрела на Эйе. Редко, очень редко он давал своим эмоциям раскрыться в её присутствии. Это пугало, но в тоже время радовало девочку.

— Фараон покидает Фивы на недели тишины. Он вместе с Наследником отправляется в Мемфис, на жреческие церемонии. Во дворце остаётся второй принц, и он планирует собрать "детский двор". Царица Тия будет там же и присмотрит за вами, но в целом ты будешь там одна. Аменхотеп IV твой будущий муж, Нефертити, помни об этом, когда будешь продумывать свою линию поведения, — вельможа подошёл к девочке и крепко её обнял. — И удачи тебе.

Сборы были быстрыми и чёткими. Нефертити отрядили паланкин Теи, двоих рабов и два короба с вещами, после чего девочка была отправлена в царский дворец. Там всё так же спешащие слуги указали ей на выделенные покои, выделили ещё одну рабыню, дабы помочь с устройством дворца, и тут же умчались дальше. Дворец провожал своего Фараона.

Нефертити, дабы никому не мешать, решила совершить осмотр дворца после того, как Фараон с Наследником его покинут. Нет, она и ранее тут бывала, но исключительно в гостевой парадной части. Жить же здесь ранее не доводилось.

Любопытство терзало девочку, и она всё же решила пройтись, пусть и по задней, хозяйственной части главного дворца. Теи учила её, что по заднему двору всегда можно понять настоящее состояние дел семьи. Как бы не сверкали золотом парадные залы, грязный хозяйственный двор первый признак запустения.

Но про царский дворец такого сказать было нельзя. Двор был убран, шумен и хорошо организован. Слуги, обратившие внимание на вышедшую госпожу, вежливо и организованно вывели девочку с территории "погрузка, госпожа, опасное дело, кони чуют близкую воду и нервничают!". И так Нефертити оказалась в недостроенной части.

Это не было удивительно, дворцовый комплекс перестраивался почти всегда, дабы соответствовать величию правящей династии. Но это было очень интересно. Игнорируя причитания рабыни, Неф начала исследовать постройки, представляя, как оно будет в будущем. Она даже начала рассуждать вслух.

— Вот здесь было бы здорово поставить вазу с высокими цветами, и кушетку из тёмного дерева. Драпировка должна быть тёмно-синей, чтобы создавать ощущение прохлады. А ещё нужны кошки! Поставить для них водички и рыбки. Хотя нет, рыба воняет, лучше только лежанки...

Громкий смех раздался позади девочки. Покраснев, Нефертити обернулась и обнаружила сидящего на недостроенном крыльце юношу лет тринадцати.

— Я смотрю... ты... уже чувствуешь себя почти хозяйкой? — сквозь смех проговорил он.

— Мой принц! — воскликнула рабыня, падая на колени. Нефертити так же глубоко поклонилась, чувствуя внутри растущее раздражение.

— Мой принц, я всего лишь... — попыталась она оправдаться, но Аменхотеп IV тут же перебил её.

— Что ж, мы посмотрим. Пока что ты умеешь только очень много говорить.

В голосе принца не осталось ни капли веселья. Подняв голову Нефертити увидела лишь тёмные злые глаза, наполненные презрением. Юноша встал и, не прощаясь, покинул недостроенное здание, оставив девочку в непонимании.

После неудачной прогулки Нефертити решила вернуться в свои покои и быть там. Госпожа Теи часто говорила, что скромность и незаметность становится в шумном Дворце отличным оружием. А оружие, судя по принцу, Нефертити очень даже пригодится.

А ещё ей пригодится собственная свита. Два года общения с "детьми достойнейших" не прошли для девочки даром, и вокруг собралась надёжная компания. В основном это были дочери и младшие сыновья вельмож того же возраста, что и сама Нефертити, хотя встречалось и несколько старших ребят. Неф подозревала, что их просто отправляли следить за младшими, но сейчас это было не важно. Важно было не остаться один на один с принцем и его друзьями.

К счастью, немного разговорив слуг, Нефертити убедилась, что как минимум четыре надёжных товарища у неё во Дворце будут. И весьма непростых товарища.

Тефия и Тирия, близнецы, благословлённые богами. Рождённые жрицами, девочки из простой семьи рыбака были приняты в ученики Верховной жрицы Хатшепсут. Сил у них по одиночке было не много, зато вместе девочки уже сейчас, едва пройдя один цикл взросления, могли в одиночку проводить полноценные церемонии. К сожалению даже звание жриц не помогало близняшкам с реальной властью, но хотя бы магических штучек с ними можно было не бояться.

Гораздо больше Нефертити внутри Дворца обрадовалась Омфису, сыну благородного Петтала, что был не только очень знатен, но и в определённой степени честен. Когда-то в начале своего выхода в свет Нефертити поспорила с ним, что за вечер её три раза угостит благородный господин со своего стола. Омфис утверждал, что подобное проявление благосклонности к безродной абсолютно невозможно. Надо было видеть лицо, когда Нефертити, сказавшись уставшей, забралась на стул рядом с господином Эйе и попросила вина с травами в качестве лекарства. Трижды. Помниться мальчик довольно долго дулся, но после оттаял и действительно познакомил её со всеми своими друзьями, как и обещал. Да и далее продолжал общение, находя Нефертити «интересной».

Глава 4. Королевская болезнь

Окончания "тихих недель" Нефертити ждала, почти не выходя из собственных покоев. Разумеется, она продолжала появляться на обедах, но на краткий срок и в сопровождении близняшек, что хоть и не поняли точно, что произошло, но прекрасно осознавали, что "помолвка" от принца ничем хорошим не была.

Гипсей поступал так же, как и ещё несколько детей со связанных с господином Эйе семей. Особенно старшие ребятишки, что уже более-менее понимали расклады сил при Дворе и старались сразу обозначить свою принадлежность к той или иной фракции. Веселиться продолжал только Омфис, исправно навещая подругу вечерами и пересказывая все события.

Впрочем, особо рассказывать было нечего — принц явно приуныл и тяготился обществом своего детского двора. Нефертити подозревала, что Царица в тот день говорила не только с ней, и вряд ли этот разговор был приятен для Аменхотепа. Но узнать не сам факт этой беседы, не её содержание, для девочки оставалось невозможным.

А когда Двор вместе с Фараоном вернулся в Фивы, то Нефертити стоило значительных усилий не поступить по примеру Беренмут и не броситься на шею господину Эйе. Тот, впрочем, тянуть не стал, быстро раскланялся со всеми и забрав воспитанницу отправился домой.

— Как прошёл первый самостоятельный опыт во дворе? — поинтересовался он по пути.

— Ужасно! — абсолютно честно ответила Нефертити, заставив Эйе напрячься. — Аменхотеп ужасный, противный и глупый принц! Хорошо, что он второй, с таким фараоном Египту будет очень плохо!

Эйе аж закашлялся.

— Так, Нефертити, меньше эмоций... Ты мне всё расскажешь дома, что там произошло, и чем Аменхотеп заслужил такие эпитеты. Но насчёт фараона, хм, — Эйе задумчиво поднял глаза к потолку своего паланкина, — если боги не изменят своего решения, то фараоном будет он.

— Но почему? Разве наследником является не Тутмос? Да, он слаб здоровьем, но всё же он прожил достаточно долго.

— Наследник, увы, проклят. Тутмос не так слаб здоровьем, как об этом принято говорить. Но, к сожалению, он слаб умом. Принцесса Ситамон, возможно, сможет стать такой же великой Царицей, как Тия, и править вместо мужа, но это только если сам Тутмос позволит ей это. А Наследник уже проявляет свой непримиримый и упрямый характер. А потому...

Вельможа замолчал и Нефертити не решилась продолжить разговор. Королевская болезнь, так называли случаи "проклятых" детей. Служители говорили, что так действуют недоброжелатели Египта, а потому фараонам приходится тратить столько усилий на защиту своей семьи и сокрытию собственной крови. Именно из-за этого многие неизвестные безродные во Дворе и воспринимались довольно спокойно.

Например, та же королева Тия так же, как сама Нефертити, считалась относительно безродной воспитанницей одного из вельмож, максимум бастардом одной из великих семей. Вот только Неф не была дурой. Если господин Эйе родной брат Царицы Тии и при этом кузен самого Фараона, то вывод напрашивался сам собой: ещё одна незаконнорожденная дочь. Не редкий случай, судя по всему.

Оставшийся путь прошёл в молчании, каждый думал о своём. Но стоило паланкину опуститься на камни поместья, как мысли выбило из головы диким радостным криком и объятиями от Беренмут:

— Сестрёнка!

Нефертити улыбнулась и крепко обняла Бер в ответ, а после церемонно поклонилась госпоже Теи. Женщина мягко улыбнулась, погладила девочку по голове, а после, переглянувшись с мужем, приказала слугам накрыть стол в её личных покоях.

— Эйе, я с девочками жду тебя через десять капель, не раньше. Мы все устали с дороги и нам надо немного отдохнуть.

— Конечно, жизнь моя, — Эйе поцеловал супругу в ухо и широким шагом отправился к себе, а Теи взяла воспитанниц за руки и повела за собой.

Только там Нефертити наконец полностью почувствовала себя дома. Она возмущённо рассказывала и о втором принце, и о Царице, и о том, как Гипсей спас её, сообщив всё Тии. Ну и конечно о том, как девочка скучала и по Беренмут, и по своим опекунам.

— Ты посмотри, какой наглец! — Возмущалась Тэи, слушая рассказ "дочери", — эти принцы всегда были слишком избалованы!

— Да я этого принца живьём в пустыне закопаю, хочешь?! Отказываться от моей сестры никому нельзя! — поддержала возмущение Беренмут.

— Не-не-не, сестрёнка, не надо! Я правда не расстроилась, что мы не пара, — Нефертити поспешила успокоить разошедшуюся жрицу. — Просто поступок был довольно глупым.

— А главное публичным. — В комнату тяжело вошёл Эйе и тут же сел под бок к жене, взяв на руки Беренмут. — Такие поступки могут быть восприняты как ссора между моим родом и Фараоном. А этого нам совершенно сейчас не надо, потому что на Беренмут нацелилось слишком много служителей богов. Всё-таки вы устроили уникальное представление.

— Я виновата? — робко спросила Нефертити.

— Нет, это просто событие, с которым мы должны справиться. Осталось придумать как, — Эйе зажмурился и напряжённо сжал переносицу.

— Наследник Тутмос говорил, что в Хатти очень красиво. Он собирался поехать туда покататься на корабле. Мы можем поехать с ним, он приглашал, — внезапно, к удивлению всех, заявила Беренмут. — Что?! Тутмос забавный! С ним никто не говорил, а я с ним в солдатиков играла и стрелы у нас по настоящему летали и даже горели!

— Поехать с наследником в Хеттское царство по его прямому приглашению... это действительно выход. Кто-нибудь видел, как он тебя приглашал, Беренмут?

— Ага, служитель, что принца лечит. А что, мы сможем поехать?! — Беренмут обернулась к Эйе. — Правда-правда? Прямо в другую страну?

— Правда-правда, — погладил "дочь" по голове вельможа. — Если Наследник тебя вспомнит, конечно.

— О, он вспомнит! — Заявила Беренмут, коварно улыбнувшись. По спине Нефертити пробежали мурашки, а Тэи передёрнула плечами. И только привычный уже, казалось, ко всему Эйе остался полностью невозмутимым и поглощённым своими размышлениями

***

Подготовка к путешествию принца Тутмоса подходила гораздо тише, чем к любому другому событию, что могла вспомнить Нефертити. Да, это было богатое и надёжное судно, два жреца, если считать Беренмут, около трёх десятков слуг и рабов, а также определённое количество молодых вассалов. Но не было речей, не было посвящений, да и сам Тутмос не пытался добавить своему путешествию хоть какой-то важности. Впрочем, наследника Нефертити вообще не понимала.

Глава 5. Одиночество

Иногда жизнь бежит как ужаленный в хвост кабан, а иногда ползёт медленно, как змея, только-только проснувшаяся после пустынной ночи. Словно Великая река время меняет свой темп согласно своим собственным желаниям, и людям остаётся только подчиниться этому.

Нефертити привыкла бежать. Спешить, общаться, что-то делать, бороться, зубами выгрызая расположение сильных. Всё ради того светлого момента, когда обычная воспитанница вельможи станет самостоятельной политической фигурой. И вот, это время настало.

Праздник совершеннолетия, шикарный пир, явственно обозначенная фракция власти и расположение Царицы Тии подарили Неф чёткое и понятное место во Дворе Фараона. Не самостоятельная единица, но признанное подспорье. Прекрасная партия, приз за расположение и в то же время умная и хитрая девица с большими связями. Верх того, чего без потери свободы могла добиться Нефертити.

Даже второй принц перестал портить Неф жизнь, большей частью игнорируя бывшую "невесту", хотя иногда и вспоминал о ней, посылая подарки или приглашая на не самые значимые праздники. Будто бы и не было детской вражды.

Нефертити смело могла назвать это время "тихим". Шумные праздники, фестивали, молебны и пиры слились в единообразный одинаковый гул. Тринадцать лет — слишком маленькая, чтобы её кто-то принимал всерьёз и слишком взрослая для взбалмошных поступков. Девушка чувствовала что это спокойствие убивает её.

А вот у сестры начался самый рассвет. Беренмут, вечный ребёнок, даже узнав все семейные тайны и став активно участвовать в жизни Египта, и не думала прекращать наслаждаться жизнью. Если для Неф это было поводом вырасти и вернуть своё, то у младшей сестры всё это вызывало только какую-то весёлую злость.

— К чёрту Тию и все фараонские манипуляции. У меня есть ты, Эйе и Тэи, а также боги, что слышат мой голос гораздо чаще всей фараонской семейки. Тебе нравится этот богатый улей, Нефертити, а меня раздражает их вечное жужжание. Они отказались от меня, и слава богам! Я тоже не собираюсь быть их частью!

Нефертити вспомнила как в последний раз обговаривала с сестрой то, что Бер так и не влилась во Двор и лишь покачала головой. Дерзости с возрастом у маленькой жрицы только добавилось. Даже сейчас она просто гордо отвергла очередное приглашение на праздник и укатила в Мемфис — обучаться у какого-то известного жреца. Вот уж чья жизнь точно не была похожа на тихую заводь — если течение времени не спешило нести Беренмут к цели, та без малейшего сомнения вызывала бурю вокруг себя.

— Госпожа Нефертити, госпожа Тэи приглашает вас сегодня на вечернюю прогулку у реки! — В комнату к Нефертити тихо вошёл слуга. — Готовить ли нам большой паланкин?

— Готовьте, — кивнула Нефертити, удивлённо. Госпожа Тэи, хоть и по прежнему тепло относилась к девочкам, но всё же очень давно не приглашала Нефертити просто погулять. Впрочем, девочка была рада прогулке, возможно это сможет развеять томящуюся скуку ожидания. А может быть у Тэи к Нефертити будет важное дело, в которое девочка сможет окунуться с головой и выбраться наконец с липкой паутины будней. Это было бы лучше всего!

Вскоре Нефертити и Тэи встретились и в сопровождении слуг, что несли паланкин и немного продуктов, дабы женщины могли перекусить, гуляя у реки, отправились на прогулку. Госпожа Тэи вела непринуждённую светскую беседу о погоде, недавних предсказаниях и надвигающейся угрозе от чернокожих варваров с юга. Нефертити привычно подхватила разговор, в своей обычной мягкой манере. Всё было как всегда, но почему-то в этот раз госпожа Тэи, казалось, была недовольна выучкой своей воспитанницы.

— Дорогая моя, мы не во Дворе, не на уроке и не на приёме. Я хотела бы сегодня поговорить с тобой, а не с воспитанницей благородной семьи.

— Но я и есть воспитанница благородной семьи, госпожа, — Нефертити непонимающе посмотрела на кормилицу. Теи на секунду прикрыла глаза, будто бы пряча какие-то свои чувства.

— Это несомненно так. Но ты не можешь быть ей постоянно, ведь так? Нефертити, ты это не только то, чему тебя учили. И я была бы рада поговорить сегодня не со своей воспитанницей.

Нефертити поёжилась. Прогулка, что должна была быть лёгким и мимолётным событием, одним из многих, пошла по иному пути. И девочка не была уверена, что это её радует.

— Я не принцесса, хотя моя мать Царица Египта. Я не невеста принца, хотя мы помолвлены с детства. Я не любимица Двора, хотя и зовусь его украшением. Но я всегда была достойной воспитанницей благородной семьи, как меня и учили. Если я не она... то кто я вообще такая?!

Под конец Нефертити даже на мгновение повысила голос, правда тут же взяла себя в руки. Тэи же никак на это не отреагировала, впрочем Нефертити всегда знала, что кормилица простит ей многие ошибки. Даже подобное проявление неуважения.

— Если кипарис перестанет им называться, то потеряет ли он свою стать? Акация, утратившая своё имя, лишиться ли аромата? Я знаю вас с сестрой с детства, и пусть не могу назвать вас дочерьми, а себя вашей матерью, но исчезает ли из-за этого моя любовь? — Госпожа Теи не отводя глаз смотрела на лицо девочки. — Так кто ты такая?

Процессия вышла на берег Великой реки и девушки продолжили свой путь вдоль неё пешком. Покрытая мелкими волнами поверхность воды то и дело дробила свет солнца, что отражался в сотнях брызг. Молчание затягивалось, но госпожа не торопила девочку в ответах.

— Как не назови кипарис, им он и останется. И я, Нефертити, не стану кем-то иным, даже если забуду свою роль. Не перестану быть связанной с семьёй фараона. И не стану вам настоящей дочерью. Это и есть я, настоящая я.

— Так кто ты сейчас? Какая из твоих ролей подходит для нашего разговора?

— Если не подходит ни одна из старых, я придумаю новую. Так поступают все.

— И тебе никогда не хотелось больше ничего не придумывать?

Нефертити серьёзно посмотрела на госпожу Теи.

— Разве можно не придумывать? Даже вы сейчас говорите со мной не так, как в поместье, не так как со слугами, или с господином Эйе. Вы тоже меняете маски.

Глава 6. Воин Сменхкар

"Есть люди, что созданы жить для семьи, они как верные матке пчёлы, никогда не свернут с жизненной дороги. Есть люди, что созданы жить для страны, как львиный прайд они могут сменять фараонов и изгонять врагов из своих рядов, но быть крепче любого камня в своём единстве. Есть люди, созданные жить для себя, в вечной борьбе они становятся страшнее нильского крокодила, но подобно ему в сложные времена, становятся частью выживания. А есть люди, что небесные соколы — они парят над всем, наблюдая, изучая, оценивая... зачем боги создали их?"

Нефертити вежливо поклонилась бродячему мудрецу, приказала слугам дать ему еды и кров на эту ночь и потянулась. Жаркое летнее солнце Египта постепенно уходило к западу, давая живым возможность покинуть благословенную тень и вновь приняться за дела. Сегодня Неф собиралась сходить к речному причалу, чтобы договориться с рыбаками о рыбе к многочисленным празднествам будущего сезона.

Инициатором этого была сама девушка — обычно такими договорами занимался Эйе или Тэи, но они говорили с торговцами, что пусть и верно делали свою работу, да служили сразу многим хозяевам. "Торговцы сами похожи на свои монеты, также служат любому, кто возьмёт их в руки", думала египтянка.

Говорить же с рыбаками, совсем другое дело. Так и рыба свежее, и будет всегда. Да и народ речной благодарен, нет-нет да и подкинет юной госпоже что-то, что благословенный Нил принёс в их сети. Эйе называл это "взаимной выгодой". Сама Нефертити "хорошими отношениями".

Освежившись после "познания мудрости", девушка отправилась на задний двор — выбрать себе сопровождающего. Ранее в этом и нужды-то не было, но сейчас, когда Нефертити перехватила почти все нити управления поместьем у радостно отдавших их Тэи и Эйе, на неё стали совершаться различные нападения. Чаще всего неумелые, от совсем отчаявшихся людей, но всё-таки беззаботности места уже не было.

Придя на скрытый за поместьем плац, Нефертити действительно обнаружила горстку солдат своего наставника, что сходились в тренировочных битвах. Завидя девушку оттуда отделился один из юношей виноватого вида.

— Моя госпожа, мы бы с радостью вам сейчас помогли, но господин Эйе сказал нам тренироваться, пока с ног не упадём, ибо "разжирели как чайки"... Но вон там, в саду, должен быть Сменхкар, ему повезло, он во время смотра животом маялся, а потому его тренироваться не заставили, засранца!

Довольный хохот сотряс площадку. Нефертити скептически осмотрела подтянутых, блестящих от пота воинов, что "разжиревшими" не выглядели совершенно, но оспаривать приказ "отца" не стала, углубившись в сад. А вскоре действительно обнаружив вас ещё одного воина, мирно спящего под деревом, в окружении их домашних кошек.

Блики солнца играли на его гладкой блестящей коже, отражаясь от тёмных, слегка завитых волос, раскинувшихся по земле. Расслабленное во сне лицо казалось слегка кошачьим, из-за чего ластящиеся к нему кошки смотрелись очень органично.

"Он как сын Бастет!" подумала Нефертити восторженно и тут же смутилась своих мыслей. "Боги, что за глупости, это же Сменхкар! Сменхкар-лентяй, что думает отоспаться тут, пока остальные тренируются! Ну я ему сейчас!"

Девушка наклонилась к уху спящего юноши и тихо, но очень строго прошептала, пытаясь повторить строгий тон Тэи, что умела ругаться совершенно спокойно, но при этом очень страшно:

— Сменхкар!

— Готов служить, моя госпожа! — тут же, ни капли не вздрогнув отозвался юноша, слегка приоткрыв глаза.

— Ту не спал! — возмутилась девушка.

— Конечно нет, я тут стою... лежу на посту! Просто меня взяли в плен эти прекрасные мурчащие создания... Но если я нужен вам, то я пойду за вами куда угодно!

— А как же плен? — лукаво поддержала игру воина девушка.

— Я выбираю быть пленённым более прекрасным созданием! — прищурился Сменхкар.

Девушка фыркнула и отвернулась. В этих смешках был весь парень, младший сын кого-то влиятельного из Сенета, пошедший служить Эйе. Он расточал комплименты всем вокруг, от самой юной рабыни, до самой древней госпожи.

— Тебе бы не воином быть, а распорядителем пиров, — сообщила девушка. Смехкар на это картинно схватился за сердце и стал возмущаться несправедливой оценке прекрасной госпожи. Впрочем, устраивал своё представление он вполне тихо, чтобы никто на тренировке не расслышал его трёп.

— Я иду к реке, через пару капель. От центральных ворот, — сообщила ему Неф и отправилась прихватить мешочек утенов, для расплаты с рыбаками. А вскоре она покинула поместье, в сопровождении своего телохранителя и не торопясь отправилась к камышовым пристаням. Хотя пристани для этого места были слишком гордым названием — небольшая заводь среди зарослей камыша да пару брошенных в воду плетёных понтонов.

Рыбаки уже давно привыкли к визитам странной госпожи. Это раньше они подскакивали, кланялись, бросая все свои дела, а теперь лишь кричали приветствия, даже не вставая со своих мест. Привыкли, хотя, Нефертити была в этом уверена, до сих пор считали чудачеством её походы и наблюдения за "жизнью как она есть".

— Вы ищете кого-то конкретного, госпожа? — поинтересовался Сменх, стараясь не наступать на раскиданную по всему берегу рыбную чешую.

— Да, есть тут один старый рыбак. Сам он уже почти не работает, но зато знает все места и приметы, да и местные его очень уважают.

— Хотите послушать истории?

— Разумеется нет! Для историй есть другое время, а я хочу заказать у него рыбы.

Сменхкар явно задумался.

— Вам не нравится рыба с последних пиров? Иначе зачем обижать хорошего торговца, что обеспечивает вас пищей?

— Нет, рыба была хороша. Но дороже, чем могла бы быть. А рыбаки, за то, что наше поместье будет покупать рыбу дороже, чем торговцы, ещё и расстараются на самое лучшее.

— Вы не совсем правы, моя госпожа...

Нефертити обернулась на телохранителя, что шёл с непривычно задумчивым выражением лица.

— И где же я ошибаюсь?

— Рыбаки, конечно, будут вам благодарны. Но поместье покупает рыбу не регулярно, да и недостаточно много. Им будет выгоднее продать вам остатки, пусть хорошие, но всё таки не то, что уже выбрали торговцы. Потому что они никогда не будут знать, сколько рыбы оставлять вам, а сколько продавать. Не будете же вы перед каждым пиром отдельно бежать к рыбакам?

Глава 7. Брачный сговор

Время течёт неумолимо, как великая небесная река. И как могучие волны, накатывающие на берега, оно точит решимость даже самых стойких. А с кого-то наоборот смывает мягкость и уступчивость, обнажая острые грани упрямства.

Нефертити с мягкостью ядовитой лозы оплетала своими речами господина Эйе, склоняя разрешать ей всё больше и больше, прогоняя мысли о "невесте Фараона". Сменхкар стиснув зубы терпел любые препятствия на пути к общению с возлюбленной. И постепенно Эйе сдавал позиции.

Приближаясь к своему шестнадцатилетию Нефертити уже побывала в гостях у Сменха, пусть и нагруженная целой кучей параллельных обязанностей, и сам Сменх добрался до должности личного телохранителя юной госпожи. А Тэи, восхищённая стойкостью молодых людей, добилась от своего мужа обещания, что если Нефертити не будет сговорена до шестнадцати, то Сменхкару дадут шанс.

Но когда всё шло согласно планам и мечтам? А главное когда их для Нефертити не портил принц Аменхотеп? Этот самовлюблённый, холодный, мерзкий... жених.

Нефертити сплюнула бы на пол, если бы это не было так невозможно неприлично. А вокруг был праздник. Господин Эйе вернулся с очередного плаванья по городам, и привёз дары. Богатые. Свадебные. Почётные.

А в блеске даров и радости слуг мало кто замечал и бледное лицо невесты, и стиснутые кулаки её телохранителя. И даже лёгкую победную усмешку господина Эйе, из-за которой девушке впервые в жизни захотелось наорать на "отца". И только мягкие руки госпожи Тэи поддерживали Нефертити в этой суматохе. Госпожа всё понимала. Но жизнь была слишком могучей и полноводной рекой, что снесла даже упрямые остроугольные камушки, оставив в победителях казалось бы отступившего уже вельможу. Время текло, унося мимолётные радости на встречу неизвестному.

— Да озарит ваш пусть сияние Ра, мудрость Тота и верность Исиды! Мы, Тефия и Тирия, жрицы храма Хатхор, клянёмся в верности будущей принцессе Египта!

Звонкий голос близняшек, внезапно ворвавшийся в размеренный гул праздника, вывел Нефертити из оцепенения. Подруги детства стояли, церемониально преклонив колени перед хозяйкой праздника. И эта клятва прозвучала для Нефертити как звук окончательно захлопнувшейся за спиной ловушки. Личные жрецы привилегия царской семьи. Семьи, из которой девушку никто не отпустит.

— Пусть Хатхор не оставит нас, — произнесла традиционную фразу Нефертити, подойдя к склонившимся жрицам. — Отныне наши жизни принадлежат Египту, — гораздо тише добавила она.

Праздник закончился глубоко за полночь. Уже давно удалились близняшки, отправилась отдыхать Тэи, разошлось большинство гостей. Но Нефертити, как хозяйка праздника, должна была оставаться в зале. Вместе с ней был только господин Эйе, будучи названным отцом он принимал бесчисленные поздравления и небольшие дары, а так же уделял внимание посланникам принца.

Девушке казалось, что она с «отцом» на этом празднике играют роль кушари при торжественном обеде. Блюдо главное, основное, и ради него и собрались. Но как только обед переваливает за половину, то оно стоит посреди стола, рассыпавшееся, потерявшее свою привлекательность, но всё ещё центральное в этом событии.

Наконец начало светать, и первые лучи ознаменовали конец веселья. Девушка попрощалась с гостями и покинула пиршественный зал, поспешив в личные комнаты. Она слышала, как за ней кто-то быстро идёт, но лишь ускорила шаг, чтобы быстрее скрыться за дверями. Сил ни с кем разговаривать просто не было. Не Эйе и его объяснения, не Сменхкар и его вопросы, ни даже принц и его притязания сейчас не волновали девушку. Сейчас она просто хотела остаться сама и почувствовать что-то. Хоть что-то кроме потерянности.

Но даже поздний подъём не мог, казалось, спасти девушку от объяснений и разговоров. И пусть Сменх стоял за спиной молчаливой тенью, в кой-то веки исполняя роль идеального телохранителя, но Нефертити видела во всей его гибкой кошачьей фигуре непонимание. И пусть Эйе, казалось, и не думал вызывать воспитанницу к себе, но в каждом проходящем слуге девушка замечала посланника.

Глядя на метания «дочери», Тэи пару раз порывалась что-то сказать, но супруг каждый раз останавливал её и женщина только качала головой. Неизвестно сколько бы продолжалось это напряжение, если бы Сменхкар не решил наконец действовать. И во время вечерней прогулки по саду, парень начал разговор.

— Да что, во имя богов, с тобой происходит?! Нефертити, ты три дня уже молчишь. Неужели невесте принца не пристало теперь общаться с простым воином?

— Смешно. Очень. — съязвила Нефертити в несвойственной ей манере.

— У тебя лицо такое, будто Сехмет вернулась в мир людей. Ничего не изменилось, Неф. Ты и раньше была невестой Аменхотепа. Я и раньше был воином твоей семьи. А ещё раньше ты меня не любила.

— Я и сейчас не люблю, дурака такого. Ты как будто не понимаешь, что сейчас всё изменилось! По настоящему изменилось!

Громкий «хмык» раздался откуда-то сверху. Пара подняла голову и обнаружила прячущуюся на оливковом древе Беренмут. Юная жрица сидела на крепкой ветви старого дерева, обняв рукой дорожный мешок, и насмешливо смотрела на сестру.

— Что ты тут делаешь?! — Возмутилась Нефертити.

— Да вот, услышала о помолвке единственной сестры и сразу отправилась сюда. Поздравить хотела, все планы сбылись, все усилия окупились. А ты тут, я смотрю, и не рада совсем. Почему-то.

Беренмут склонила голову на бок, а после окинула взглядом Сменхкара, который инстинктивно загородил собой девушку.

— Ха… Ты так и не научилась решать проблемы нормально. А я ещё когда тебе говорила, хочешь, я его убью?

Глаза Беренмут на какой-то момент заледенели, и Нефертити ясно поняла, что сестра не говорит детские глупости и не шутит. Неизвестно чему обучалась в Мемфисе жрица, но вопрос был совершенно серьёзным. В какой-то момент Нефертити показалось, что сестра изменилась слишком сильно. Неожиданно сильно.

— Беренмут. Дела не решаются так.

— Только так они и решаются. Ты цветок нашей семьи, но шипов тебе не достаёт, сестрёнка. А я напоминаю беладонну, красоты мало, но опасности больше. Если ты не справляешься, дай действовать мне.