Сын тени

Пролог

В империи во дворце была подготовка к празднику, к церемонии. Было много гостей. В воздухе был аромат цветов, свежего хлеба, листвы. Император Вардегон стоял в зале и разговаривал со советниками. Его старший сын Эрион ему 10 лет подошёл к отцу. Разливалась музыка. Александр младший сын императора шел за ручку с няне. Он то и дело оглядывался по сторонам. Император Вардегон мягко положил руку на плечо сына.

— Эрион, — произнёс он негромко, но так, что мальчик сразу выпрямился, — сегодня важный день. Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать: за блеском празднества скрываются дела, от которых зависит судьба империи.

Эрион кивнул, стараясь выглядеть серьёзным, хотя глаза его то и дело скользили по сверкающим люстрам и пышным букетам, украшавшим зал.

В это время Александр, младший принц, наконец высвободил свою ручку из ладони няни и сделал несколько неуверенных шагов вперёд. Его взгляд был прикован к музыкантам — скрипки пели, флейты переливались, а арфа звенела, словно тысячи крошечных колокольчиков.

— Ваше Величество, — приблизился один из советников, склонив голову, — послы северных земель уже в приёмной. Они ждут вашего слова.

Вардегон едва заметно нахмурился.

— Пусть войдут. Но сначала… — он обернулся к сыновьям, — Эрион, Александр, идите сюда.

Мальчики подошли. Император опустился перед ними на одно колено, чтобы быть с ними на одном уровне.

— Сегодня вы увидите, как вершится история. Эрион, ты будешь наблюдать за переговорами. Александр, ты пойдёшь со мной — я хочу, чтобы ты присутствовал при первом приветствии. Это ваш урок: империя — это не только праздники, но и ответственность.

Музыка на мгновение затихла, и в зале воцарилась напряжённая тишина. Двери распахнулись, и в помещение вошли послы, облачённые в меха и серебро. Их взгляды скользнули по принцам, и в глазах некоторых мелькнуло удивление — столь юные наследники, а уже вовлечены в государственные дела.

Вардегон выпрямился, и в его осанке появилась та непоколебимая твёрдость, которая делала его правителем, чьё имя произносили с почтением во всех уголках империи.

— Добро пожаловать, — его голос разнёсся по залу, — пусть этот день станет началом нового союза.

Малыш сжал в ладошках ткань мантии своего отца, словно пытаясь найти в этом прикосновении опору и уверенность. Его глаза, большие и блестящие, то и дело скользили по лицам присутствующих — важных вельмож, послов, придворных дам. Каждый из них казался мальчику частью огромного, непонятного механизма, который сейчас, в этот миг, пришёл в движение.

Он бросал короткие взгляды на брата — Эриона, стоявшего рядом с прямой спиной и серьёзным выражением лица. Старший принц словно превратился в маленькую копию отца: те же сдержанные жесты, тот же пристальный, изучающий взгляд. Александру хотелось быть таким же — сильным, невозмутимым, достойным. Но сердце колотилось где‑то в горле, а пальцы всё крепче впивались в тяжёлую ткань.

Император Вардегон, почувствовав движение у своего бока, слегка наклонил голову. Его ладонь легла на кудрявую макушку младшего сына, и это простое прикосновение вдруг успокоило Александра. Он выпрямился, стараясь держаться так же достойно, как Эрион.

В зале нарастала тишина — послы приближались, их шаги гулко отдавались по мраморному полу. Музыка смолкла, и теперь единственным звуком был шелест шёлковых одежд и сдержанное дыхание собравшихся. Александр глубоко вдохнул, наполняя лёгкие ароматом цветов и воска от сотен свечей. Он не отпустит руку отца. Он будет смотреть прямо. Он будет достоин. Император Вардегон выпрямился, и в зале воцарилась абсолютная тишина — словно сам воздух замер в ожидании его слов. Он обвёл взглядом собравшихся: послов, вельмож, придворных, своих сыновей. В глазах каждого читалось напряжение — праздник обернулся моментом исторической важности.

— Достопочтенные гости, верные подданные, — его голос, глубокий и ровный, разнёсся по залу, — сегодня мы собрались не только ради блеска церемоний и радости общего торжества. Сегодня мы стоим на пороге нового времени.

Он сделал паузу, и в этом молчании каждый успел вдохнуть аромат цветов и воска, ощутить тяжесть драгоценных тканей и взгляд сотен глаз.

— Империя, — продолжил Вардегон, — это не стены дворцов и не золото сокровищниц. Это люди. Это ваши сердца, ваши руки, ваши мечты. И сегодня я говорю не как властелин, повелевающий подданными, но как отец, обращающийся к семье.

Александр, всё ещё сжимавший край отцовской мантии, поднял глаза. Взор императора на мгновение задержался на младшем сыне, и в нём мелькнуло что‑то тёплое, почти неуловимое. Затем Вардегон вновь обратился к залу.

— Мы живём в эпоху перемен. Ветры с севера несут не только холод, но и новые возможности. Южные земли жаждут союза, а восточные караваны везут не только товары, но и знания. Мы можем закрыться за высокими стенами, боясь неизвестного, — или распахнуть двери, чтобы вместе строить будущее.

Послы переглянулись. Некоторые склонили головы в знак уважения, другие сдержанно кивнули, оценивая каждое слово.

— Я предлагаю не просто договор, — произнёс император, поднимая руку, на которой сверкнуло кольцо с гербом империи. — Я предлагаю союз. Союз, в котором каждый сохранит свою гордость, но обретёт силу в единстве. Союз, где честь не продаётся, а дарится, где верность не выторговывается, а рождается из взаимного уважения.

В зале зашептались. Даже музыканты, замершие у своих инструментов, невольно подались вперёд, ловя каждое слово.

— Пусть этот день станет началом пути, — заключил Вардегон, и его голос зазвучал ещё твёрже, — пути, который приведёт нас к процветанию. К миру, который не куплен, а завоёван мудростью. К славе, которая не затмит, а осветит дорогу следующим поколениям.

Он опустил руку, и в тот же миг зазвучала музыка — не торжественная фанфара, а тихая, проникновенная мелодия, словно эхо его слов. Эрион выпрямился ещё сильнее, стараясь запомнить каждое мгновение. Александр же, наконец отпустив мантию, сделал маленький шаг вперёд — будто уже готов был идти по той дороге, о которой говорил отец.