Сыщик галактического масштаба

1. Дело о невинном убийце. Глава первая

Люблю я детективы. И книги люблю, и фильмы. Вообще, вопреки сложившимся стереотипам, к детективам неравнодушны многие люди моей профессии. Сквозь иронические усмешки и снисходительное хмыканье — любят. Читают. Смотрят.

— Лозовский!

Ага. Чего я об этом-то заговорил? Возьмем, значит, фильмы детективные. Сколько в них деньжищ вбухивают — в голове не укладывается. И американцы, и европейцы, да и наши в последнее время. Нет, это правильно, наверное. Да что там “наверное”, само собой правильно. Я не только о спецэффектах разных говорю, хотя и это тоже важно. Я еще о том, что актерам платить должны нормальные деньги. Чтоб они играли нормально.

— Лозовский!!

У меня зазвенело в ушах. В обоих сразу, так редко, но бывает. Я вам быстренько свою мысль доскажу, ладно? Вкратце. А не то сейчас сюда с других кабинетов народ сбегаться начнет. Так вот. Мне в голову пришло такое соображение, что на зарплате исполнителей кое-каких второстепенных ролей вполне можно было бы сэкономить. Есть такой персонаж почти во всех детективах — Полицейский Начальник. Эдакий, знаете, характерный персонаж — толстый, крикливый... и недалекий. Так вот. Поставьте в кабинет нашего Босса скрытую камеру, пару недель поснимайте, потом все это дело нарежьте, смонтируйте — все! Фильмов на пять точно хватит. Не надо актера, следовательно не надо зарплаты. Это ж какая экономия средств для отечественной киноиндустрии!

— Лозовский, твою мать!!!

Стоп. Я всегда интуитивно чувствую, когда стоит прекратить играть в игры. Я поднял глаза на орущую голограмму в углу и изобразил на лице крайнюю степень удивления, смешенного с почтением и готовностью во что бы то ни стало исполнить свой долг.

— Вы меня, Пал Семеныч?

— Лозовский! — изображение толстого лысоватого мужика немного перевело дух. — Это чей кабинет?

— Мой, Пал Семеныч! — Я нахмурил брови, а-абсолютно не понимая, к чему он клонит.

— Так кого же я еще!.. — Босс шумно выдохнул. — Я тебя пять раз звал!

Между прочим, только четыре. И чего врать по мелочам?

— Да? Надо же, — я сокрушенно покачал головой. — Это все связь. Ведь сколько раз уже вам говорили, Пал Семеныч, давно пора менять всю систему интеркома. Ну, каменный век, честное слово! Вот в двенадцатом отделении...

Говоря все это, я сосредоточенно подкручивал ручки настройки. В чем тут фишка, догадываетесь? Ну, конечно, ваши действия собеседнику видны, а вот их результат остается для него неизвестным. Я довольно хмыкнул, когда рост моего шефа сократился с отпущенных ему природой ста восьмидесяти до полутора метров, а и так не слабая ширина увеличилась вдвое. В качестве завершающего штриха я придал его коже нежный розовый оттенок.

— Да плевать мне на двенадцатое отделение! — грозно прорычал поросенок-переросток из своего угла.

— О! — я поднял указательный палец. — Теперь гораздо лучше. Форма приведена в соответствие с содержанием.

Наверное, я все же немного увлекся. Переборщил. Босс посмотрел на меня с явным подозрением.

В том смысле, что теперь я вас отчетливо вижу и слышу, — не слишком логично пояснил я.

Чтобы отвлечь шефа от вредных (для меня) мыслей, я вытянулся в струнку и сделал лицо а-ля майор Пронин.

— Слушаю, Пал Семеныч.

В эти простые слова я вложил примерно такое содержание: “Дайте мне точку опоры, о, мой мудрый начальник, и я переверну Землю, дабы стряхнуть с нее в просторы Вселенной весь преступный элемент. Под Вашим чутким руководством”. Вот так-то!

— Задание, — коротко бросил чуть успокоившийся Босс.

В принципе, он мог этого и не говорить. Если бы мой дорогой шеф сейчас сказал, что так долго выкрикивал мою фамилию, горя желанием отправить меня во внеочередной оплаченный отпуск, я бы решил, что он где-то по дешевке приобрел подержанное чувство юмора.

Увы, внеочередного отпуска у меня не было... дай Бог памяти... о! Вспомнил! Никогда не было у меня внеочередного отпуска.

— Слушаю, Пал Семеныч, — повторил я со всем возможным служебным рвением. Отсутствие энтузиазма в голосе мне бы все равно ничем не помогло.

— Убийство, — продолжил шеф.

И это, в общем-то, не удивило. Отдел тяжких преступлений, все-таки. Но тем не менее, я чуть подобрался и выпустил из себя часть шутливого настроя.

— Где? — спросил я.

— На заправочной станции. В сегменте 17-36-121, — добавил он почему-то с гаденькой ухмылкой на губах.

В первый момент я ничего не понял. Во второй — тоже. Вообще, этих моментов порядочно прошло, прежде чем мои брови медленно, но неотвратимо поползли на лоб.

— Но это же... — я воздел указательный перст к потолку. — Это же... там!

— Ну, я бы сказал, скорее там, — Босс усмехнулся еще гаже и вытянул руку куда-то в сторону.

Наугад вытянул, готов поспорить. Для форсу. Когда я попытался мысленно представить себе положение галактической оси, а потом отложить углы 36 и 121 градус в разных плоскостях, у меня ум за разум зашел. Что уж говорить о скромном интеллекте моего начальника?

— Объясните мне одну вещь, Пал Семеныч, — вежливо попросил я. — Почему я не видел приказа о моем переводе в “Интерплэнет”?

— Ты его никогда и не увидишь, — фыркнул Босс. — Туда берут только полноценно развитых людей.

— Отлично, — ответил я довольно прохладно. — Будем считать, что я, как и подобает всякому хорошему подчиненному, пять минут хохотал над вашей остроумной шуткой. А теперь, когда я перевел дух, все-таки объясните мне, каким боком болтающаяся в космосе заправка попадает под нашу юрисдикцию?

Глава вторая

Лететь одному не хотелось. Я попытался было выцыганить себе кого-нибудь в помощь, но шеф просто отключил связь, не озаботившись даже фырканьем, не говоря уже о более вежливой форме отказа. Я и раньше подозревал, что перед тем, как занять место начальника отдела, кандидат обязан пройти тест на хамство. И если в тебе осталась хоть капля чувства такта — извини, друг. Это место не для тебя.

Ну, да ладно. В целом задание мне понравилось. Даже очень. Почему? Сейчас объясню.

Как я уже говорил, люблю детективы. В особенности классические. Шерлок Холмс, Ниро Вульф, Эркюль Пуаро — эти великие (хотя и вымышленные) личности в немалой степени ответственны за выбор мной жизненного пути. Мисс Марпл — та в гораздо меньшей степени. Агате Кристи при написании историй об этой старой леди, на мой взгляд, явно изменило чувство меры. Да вы посудите сами, стоит мисс Марпл приехать куда-либо — там сразу совершается убийство. Если не в этом доме, так в соседнем. Я бы на месте добропорядочных англичан эту старушенцию на милю к себе не подпускал. Для здоровья, знаете ли, очень полезно.

У нас в работе как. Стал человек свидетелем убийства — ладно. Бывает. Не со всеми, но бывает. Но если он же еще по одному такому делу свидетелем проходит — тут к нему очень тщательно присмотреться надо. Весьма странное совпадение. А уж если в третий раз... Тогда его нужно просто брать, везти в отделение и колоть. Последнюю рубашку на кон поставлю — не чиста у него совесть.

Так. Это я отвлекся немного. Едем дальше. Какие дела все вышеуказанные сыщики раскрывали, а! Загляденье! Вагон поезда или небольшой островок, или еще что-то в этом роде — и убийство. Пять-десять подозреваемых и убитый. Такие истории мне больше всего нравятся. Читать. Потому что расследовать еще не приходилось. За все долгие три года службы. Все бытовуха... Убили жену — арестовывай мужа. Ну, в одном случае из десяти потом извиниться придется. Соседа-любовника на его место сажать или одуревшую от ревности соседку. Я утрирую, конечно, но не так чтобы очень.

И вот, наконец!.. На космозаправке бывать приходилось? Если вы не упертый домосед, то вероятней всего да. И что мы имеем? Штат — десять человек от силы. Это если заправка крупная. Ну, плюс, возможно, один-два клиента. Вот вам и круг подозреваемых. Если не брать во внимание таинственного супершпиона, нанесшего смертельный выстрел, высунувшись по пояс из иллюминатора. Я этот вариант на потом оставлю. Когда все другие забракую.

Так что, рад я был заданию. И помощника себе хотел выпросить не для того, чтобы вдвоем дело расследовать. И не для безопасности — полицейского очень непросто убить. Это я говорю без всякого хвастовства, но и без ложной скромности. Просто... Доктор Уотсон, капитан Гастингс, Арчи Гудвин. Улавливаете мою мысль? Нужен, нужен кто-то, оттеняющий блестящие способности гения. На чьем темном фоне и без того яркие таланты сыщика сверкают сильнее стокаратного бриллианта.

Придется обходиться. В крайнем случае, найду на эту роль кого-то из персонала станции. И если он окажется убийцей — тем лучше. Хотя и это уже не оригинально.

Время полета — почти восемь часов. Более чем достаточно, чтобы ознакомиться с материалами. Но я запустил программу практически сразу. Интересно было.

Коронеры вылетели на станцию еще ночью, восемью часами раньше меня. Значит, если не случится ничего непредвиденного, с ними (и с трупом) я разминусь. Информацию мне потом по гиперпочте скинут. Это неплохо. Во-первых, температура на заправке обычно летняя, а морга там, вероятней всего, не предусмотрено. А во-вторых... не люблю я на мертвых смотреть. Так и не привык. Спрóсите меня, чего ж тогда на эту работу пошел? Э, если б вы знали, как часто я сам себе этот вопрос задаю...

Досье, значит.               

Та-а-к... Насчет “все известное по делу” шеф явно погрешил против истины. Собственно по делу там ничего не было. План и основные характеристики станции, да анкеты на весь персонал, включая убитого. Что ж, с этого и начнем.

Матвеев Сергей Михайлович. Тридцать лет, волосы темные, рост средний, внешность самая непримечательная. Холост.

Оператор обслуживания. По-русски говоря — заправщик. Срок службы на данной станции... Ого! Вот что значит, не повезло парню. Трех недель не отработал.

Оставшиеся скудные данные на убитого я пробежал вполглаза. Место рождения, учеба, предыдущие работы, характеристики... Ничего примечательного. Средний человек. А из этого что следует? Только то, что информации мало. Совсем средних людей не бывает. У каждого есть какой-нибудь скелет в шкафу. В конце концов, за что-то его все-таки убили...

Кто там у нас еще? Начальник смены. Я невольно заглянул на страницу о штате станции. Пятеро. Ну, что за дурость, скажите мне, пожалуйста? Неужели для четырех человек обязателен начальник смены?

А, не мое это дело. Начальник, так начальник. Между прочим, Иван Мигелевич Гарсия. Надо ж так... Хотя, имя Иван, по-моему, и в Испании встречается. Иван Мигелевич был довольно-таки видным высоким блондином тридцати семи лет. Все-таки, среди разных испанцев-португальцев светловолосые встречаются гораздо чаще, чем принято думать. Колумб вот, Христофор который, тоже отнюдь не к вороной масти принадлежал. Лицо умное (это я снова про Гарсию, не про Колумба), глаза выразительные, подбородок чуть мягковат. Слабовольный подбородок, я бы сказал. Чушь это все, конечно. По внешности человека о его характере судить невозможно. Через раз пальцем в небо попадать будешь.

Инженер-техник. Горовенко Эдуард Александрович. Тридцать пять, брюнет, лицо маловыразительное, рост средний... школа, университет... жена, дети... ля-ля-ля. Скучно. Хотя скучно мне быть не должно! Надо все детали в себя вбирать, мелочей в нашем деле не бывает. Университет, кстати, приличный. Обычно выпускники подобных вузов к тридцати пяти годам строят более удачную карьеру, нежели работа на космической заправке. А в данном случае карьеры как таковой не было — несколько раз Горовенко менял место работы без какого-либо повышения социального статуса. Ни о чем это, конечно, не говорит. Не всем же быть успешными.

Глава третья

Забавные штуки эти самые космозаправки. Как люди искусственную гравитацию освоили, так они разрослись словно грибы после дождя. Выгодно, наверное. Самое интересное — стандартных форм для заправок нет. Каждый хозяин свою строит в соответствии с собственными вкусами, а точнее сказать — причудами.

Эта вот видимо воплощала представление людей о плоской Земле. В миниатюре. Китов, слонов и прочей живности, правда, не было, но блин присутствовал. Только не круглый, а прямоугольный. В центре — посадочная площадка, по периметру — единое здание, включающее в себя и жилые, и служебные помещения, и даже такие роскошества как бильярдная или тренажерный зал. Крупный транспорт здесь не сядет, но ему и заправки, в общем-то, ни к чему.

Сейчас, само собой, станция клиентов не принимала, маяк не работал, и мне по выходу в нужный сектор пришлось подавать запрос. Ответом был кратковременный сигнал, на зов которого бортовой компьютер и направил свои стопы. Точнее, мои. Точнее... Хотя какие у машины стопы? В общем, прилетели мы.

Заходя на посадку, я обратил внимания, что на площадке уже стоит одна машина. Не коронерская точно. Значит, все-таки присутствует клиент? Скоро узнаю. И только пришвартовавшись, я заметил, что машина явно не земная. Биться об заклад, правда, не стоило, бывают люди с, мягко говоря, странными вкусами, которые они зачем-то переносят на дизайн своего звездолета.

Как всегда на заправочных станциях в космосе мне пришлось преодолеть легкий психологический барьер, прежде чем выйти наружу. Очень уж мощно давит ощущение бескрайней пустоты вокруг. Кроме того, у меня в голове никак не укладывается, каким образом они ухитряются задерживать у такого маленького тела воздух.

Вышел, чего там. Нельзя давать комплексам власти над собой. Рассмотрел поближе вторую машину — ну точно не человеческая — и увидел спешившего мне навстречу начальника смены. Что ж, хорошо, будет вполне разумно, если в курс дела меня введет именно он.

Температура на станции поддерживалась самая комфортная — градусов двадцать, пожалуй. Но Гарсия был одет в строгий и очень стильный костюм-тройку светло-серого цвета. Всегда так ходит или для встречи высокого гостя вырядился? На интеллигентном, где-то даже аристократическом лице — вся гамма приличествующих моменту чувств. Облегчение по поводу прибытия долгожданной полиции, проступающее сквозь горечь утраты. Впрочем, мне показалось, что переживал он искренне.

Мы обменялись рукопожатием, коротким и крепким.

— Лейтенант Лозовский, Руслан Анатольевич, — представился я. — На “Руслана” пока не обижаюсь.

— Э-э... — немного замялся Гарсия. — Пока?

— Ну, лет пять еще как минимум, — я улыбнулся, и через небольшой промежуток времени получил неуверенную улыбку в ответ.

— Гарсия. Иван Мигелевич. Начальник... — он заглянул мне в глаза. — Хотя, вы ведь все уже знаете, не так ли?

— Ну, насчет “все”, это ба-альшое преувеличение. Но с личными делами персонала я действительно имел возможность ознакомиться. В полете.

Я против своей воли посмотрел наверх и нервно сглотнул. Верха там не было. Черт, с этой агарофобией надо что-то делать. Надеясь, что мой голос звучит без предательского дребезжания, я как можно небрежней бросил:

— Вы пригласите меня зайти?

Гарсия засуетился. Без излишнего волнения и ненужных телодвижений — просто как гостеприимный хозяин.

— Конечно, Руслан, конечно. Пройдемте пока в мой кабинет, — он сделал широкий приглашающий жест.

Называть меня без отчества Гарсия стал сразу, без глупой стеснительности, легко и ненавязчиво. Я ничего не имел против.

Станция была спроектирована достаточно рационально. Впрочем, во избежание пространных пояснений, я приведу ее схему. Как известно, графическая информация зачастую красноречивей объемистого текста.

Общее расположение жилых и прочих помещений я знал — знакомился в полете. Так что вполне мог самостоятельно найти кабинет начальника смены, но вежливо пропустил хозяина вперед.

Кабинет отличался роскошью не больше, чем внутреннее пространство банковского сейфа, когда в нем нет денег. Куб со стороной метра четыре, небольшой стол с компьютером, два кресла. Монитор компьютера висит на одной из стен и включен в режиме окна, выходящего на посадочную площадку. Я описал вам интерьер кабинета начальника смены со всеми возможными подробностями.

В кресло за столом сел хозяин кабинета, я, не дожидаясь приглашения, устроился напротив. Если бы Гарсия пожелал принять одновременно двух посетителей, кому-то из них пришлось бы стоять.

— Вы меня, пожалуйста, тоже зовите просто Иваном, — попросил Гарсия. — Так будет удобней.

Я кивнул, соглашаясь.

— Отец у меня аргентинец, всю жизнь проживший в России.

Эта информация меня немного удивила. То есть, не сама информация, а, скажем так, ее уместность. Своевременность. Я чуть приподнял правую бровь.

— Все равно ведь все спрашивают, — Гарсия развел руками, словно оправдываясь. — А по-испански я: буэнос диес, адиос и пор фавор. Не больше. Так что сеньором меня не зовите, смущает.

— Отлично. Не буду, — я пожал плечами. — Теперь, может, о деле, гражданин Гарсия? Мне ведь убийцу надо искать, а время идет.

— Убийцу? — начальник смены пожал плечами в ответ. — Да что его искать? С ним вы хоть сейчас поговорить можете.

У меня внутри что-то обвалилось. Тьфу ты, черт! Вот тебе и детектив. Вот тебе и Эркюль Пуаро с Шерлоком Холмсом на пару. Недовольство явственно проступило на моем лице — я и не думал его скрывать.

Глава четвертая

Первым моим побуждением было поговорить с лергойцем. Но за годы работы я очень хорошо научился не следовать первым побуждениям. Моих познаний о жителях Лергои явно недоставало для полноценной и продуктивной беседы с представителем этой расы. Поэтому, я быстренько составил для себя план действий. Навещаю трех оставшихся работников станции, затем возвращаюсь в машину, ужинаю, попутно изучая информацию о лергойцах, и уже потом наношу визит нашему невинному убийце.

Хороший план, по-моему. А это — если не половина, то, по крайней мере, важная составляющая успеха.

С кого начать? Над этим я долго не думал.

— Разрешите войти?

— Было бы забавно, если бы я не разрешила, правда? — одновременно с этими словами, произнесенными глубоким мягким голосом, дверь резко уехала в сторону.

Черт побери! Черт побери, черт побери, черт побери... Описывая ее внешность, я, кажется, использовал слова “довольно приятная”. Или что-то в этом роде. Мысленно я надавал себе за них пощечин.

Она больше не была шатенкой — идеальной формы лицо обрамляло короткое каре иссиня-черных волос. В прическе дело или нет, но оторвать взгляд от созерцания огромных широко раскрытых глаз и чувственных пухлых губ было невероятно сложно. Когда же я все-таки оторвал...

Эх, ну что рассказывать?.. Эта женщина выглядела бы смертельно привлекательной даже в мешке с прорезями для рук. А она была одета по-другому. Совсем по-другому. Только юбка была преступно длинной — всего на несколько сантиметров выше колен. Но и сквозь юбку прорисовывались...

— Лейтенант! — Богиня, воплотившаяся в образ фельдшера скромной космозаправки, громко щелкнула пальцами. Лицо выглядело встревоженным, а глаза смеялись. — С вами все в порядке?

— Все... Конеч... — Надо говорить членораздельно, мысленно приказал я себе. И исполнил приказ. — Все в порядке. Я просто задумался.

— Я заметила, — Елена улыбнулась уже открыто. — Вас посетили очень глубокие мысли.

— Да... — я чувствовал себя дефективным подростком, заглядывающим под стол учительницы. — Можно пройти?

Взять себя в руки!

— Проходите, лейтенант, — хозяйка развернулась и направилась в глубь комнаты, плавно покачивая...

Не смотреть!

Усевшись в предложенное кресло, я ждал, пока пульс снизится до сравнительно нормального состояния, делая вид, что обдумываю начало разговора. А потом внезапно понял, что на самом деле не знаю, с чего начать.

— А как вы узнали, что я лейтенант? — спросил я, чтобы что-то спросить.

— Элементарно, Ватсон, — Елена рассмеялась чисто и весело. — Все дело в дедукции. Я вас не знаю, значит, вы не один из персонала. Станция закрыта для клиентов, значит, вы не клиент. В сущности, вы не можете быть никем, кроме как полицейским. На расследование убийства не пошлют какого-нибудь сержанта. А на капитана вы не тянете. Выходит — лейтенант! Я права?

— Ну... я молодо выгляжу. — Жалкая реплика!

— Дело не только в возрасте, — небрежно пояснила Елена.

Я всерьез задумался, насколько по-идиотски буду выглядеть, если стану обижаться на допрашиваемую. С другой стороны, обидеться хотелось. Раздумья эти прервал новый приступ смеха.

— Простите, ради Бога, — отсмеявшись, сказала Елена неожиданно серьезно. — Это нервное, наверно. Такое случилось... Каждый формирует свою защитную скорлупу, мне кажется.

— Вам виднее, — огрызнулся я.

— Тут можно поспорить, — девушка склонила очаровательную головку к плечу. — У вас большой опыт наблюдения людей в подобных ситуациях. Если это все систематизировать...

— Собираете материал для диссертации? — я постепенно возвращался в свое привычное состояние.

Елена коротко засмеялась.

— Так вы на самом деле лейтенант?

— Ваши логические выводы как всегда безупречны, Холмс, — я вскинул руки в знак капитуляции. — Я на самом деле лейтенант. Но вы зовите меня Русланом.

— Буду. А я — Лена, но, думаю, вы уже догадались.

— Точно, — я кивнул. — Вас трудно спутать с кем-то еще из персонала.

— Меня трудно спутать с кем-то вообще, — Лена картинно надула губки и нахмурилась.

— Полностью согласен. Перейдем к делу?

— Конечно, — Лена сосредоточилась, но только на секунду. — Выпьете что-нибудь?

— На работе не... Пива, если можно, — вдруг сказал я.

Все-таки здесь было слишком тепло для меня. И я подумал, что маленькая бутылочка холодного светлого пива при ничтожном вреде для мыслительного процесса, позволит мне чувствовать себя значительно комфортней.

Лена встала со своего кресла и прошла мимо меня.

— Здесь пива нет, но я сейчас принесу.

— Не стоит, — запротестовал я. — Меня вполне устроит что-нибудь другое. Главное, похолодней.

— Темного или светлого? — спросила Лена.

— Да честное слово, не надо мне пива. Налейте сока или минералки, или что там у вас есть, — я начал приподниматься в кресле.

Мне все-таки очень хотелось пива.

— Темного или светлого? — без всякого нажима, с нейтральной интонацией повторила Лена. Но при этом положила руки мне на плечи.

Сопротивляться не было никакой возможности.

— Темного, — обреченно сказал я.

Дьявол, почему темного? Я же светлого хотел. Я вообще светлое пиво люблю больше. Но Лена уже открывала дверь, и я не решился исправляться. Глупо бы выглядел. Ничего, темного попью.

Я отвел взгляд от закрывшейся двери. Да уж... Четыре мужчины и одна такая женщина. Оставалось только удивляться, что убийства не начались раньше.

Глава пятая

Я оказался в коридоре, связывающем собой половину станции, для удобства я обозначил его северным. Кроме того, я оказался в затруднении. Четкий план на сегодняшний день, так умело разработанный мной, находился под угрозой срыва. Виновником этого был мой желудок, негромким, но недовольным урчанием напоминающий о себе и требующий в первую очередь удовлетворить его потребности.

Мне очень хотелось кушать. Проголодался я значительно сильнее, чем представлял себе при разработке плана. Быть может, я беседовал с Еленой Альбертовной дольше, чем следовало, а возможно, причина в выпитом стакане пива. Но, так или иначе, я остановился в нерешительности. Нарушить план — значит поступиться своими принципами, а на это я пойти не могу. Следовать плану — это вступить в открытую конфронтацию с желудком, а с ним я предпочитаю поддерживать исключительно дружественные отношения.

Умение находить выход из казалось бы безвыходных ситуаций — вот что всегда отличало меня от менее талантливых коллег. В данном случае я нашел компромисс, который счел весьма удачным. Согласно плану навещаю Тополева и Горовенко, но! В максимально сжатом варианте. Посмотрю, что они из себя представляют, пара-тройка вопросов — и в машину. Побаловаться деликатесами там не удастся, но кусок копченого мяса с картошкой и салатом из свежих овощей найдется. А я неприхотлив в еде.

Я поделился этими своими соображениями с желудком. Он малость поворчал, но согласился подождать еще минут пятнадцать, когда я пообещал на десерт кофе и мороженное.

Бодрым шагом, довольный собой, я прошествовал по посадочной площадке. Войдя в южный коридор, я на секунду замешкался, после чего повернул налево. Сейчас важнее поговорить с Тополевым.

— Входите, раз пришли!

Резко. Неприветливо. Я бы даже сказал, где-то грубовато. Но — разрешение войти получено и я им воспользовался.

Да уж... Во всех помещениях станции, конечно же, установлена хорошая система очистки воздуха. Но здесь она полностью не справилась. В этой комнате в последнее время много пили. И, пожалуй, не пиво.

Никаких следов обильного употребления алкоголя, однако, заметно не было. Ни бутылок, пустых или полупустых, ни грязных стаканов, ни остатков закуски. Вообще никакой грязи. Чисто, аккуратно... безлико... И все же. Все же насчет полного отсутствия следов я поторопился. Кое-какие были — на лице заправщика Ильи Марковича Тополева. Довольно явственные и вполне характерные. Землистый цвет лица, двухдневная щетина и хорошие такие мешочки под глазами. Илья Маркович, пожалуй, уже вышел из того нежного возраста, когда запой — пусть даже короткий — никак не отражается на внешности.

Ага, и взгляд мутный! Неприятный взгляд к тому же, тяжелый. По спине побежали мурашки, и я не без труда избавился от искушения извиниться и зайти попозже.

— Добрый день. Вы из полиции? Проходите.

Я, признаюсь, малость опешил. Ожидал я, если честно, чего-то вроде: “А, ищейка... Вынюхиваешь?”. Глаза хозяина комнаты высказывались именно в этом ключе. Но слова говорили совсем по-другому.

— Э-э... Добрый день! — спохватился я. — Да, я из полиции. Руслан. Если хотите, Руслан Анатольевич.

Я протянул руку, которую Тополев пожал довольно вяло. Не пожал даже, а слегка коснулся.

 — Садись, Руслан, — Тополев, не вставая с кровати, подтолкнул мне легкое вращающееся кресло. — Ничего, что на “ты”?

Ну и как отвечать на этот вопрос? Протестовать и требовать выканья? Ставить подозреваемого на место, напоминая, кто тут гражданин начальник? Да, по фигу мне, в общем-то... На “ты”, так на “ты”.

— Пойдет, — я устроился на кресле.

— Ты прости, Руслан, я не в форме чуток, — Тополев облокотился на стену. — Но все соображаю и помню. Так что, спрашивай.

Вот тут я сообразил, что не знаю, что спрашивать. То есть, знаю, конечно, однако есть одно но. Расспрашивать у Ильи, что за человек был Сергей Матвеев — это в десять минут никак не уложишься. Ведь, как ни крути, Тополев знал погибшего гораздо дольше других. По крайней мере, пока у меня нет других сведений.

Вздохнув, я решил зайти пока с другой стороны, а потом посмотреть, что получится. Очень гибкий подход.

— Где вы... то есть, где ты находился в момент смерти Сергея?

— Брось, Руслан, наверняка ведь уже знаешь.

— А почему? — поинтересовался я. — Может, я к тебе первому зашел.

Илья тоже вздохнул. С видом профессора математики, у которого спросили, а почему, собственно, дважды два равно четырем.

— Вон, — небрежный жест в сторону экрана, в котором была видна как на ладони вся посадочная площадка. — Давно уже прилетел.

— Понятно, — я не стал спорить и настаивать на ненужных ответах. — Не скучно одному на бильярде?

— А ты посмотри вокруг, Руслан.

Ничего не понимая, я огляделся.

— Да нет, я не комнату имею в виду. Всю эту чертову станцию. Тут везде скучно, что ты не делай. Семьсот чертовых квадратных метров — и это на месяц. Тут не до веселья. Тут или работаешь, или время убиваешь. Вот и тогда я — принял немного на грудь, и пошел шары покатать. Присоединится кто — хорошо, нет, да и ладно.

— Ага. — Я цыкнул зубом. — Сухим законом, выходит, у вас тут не пахнет.

Илья усмехнулся. Криво, но не зло.

— А ты по какому ведомству, Руслан? На свою вахту — ни капли. Строго. А на отдых сто грамм можно себе позволить. Я ж только час как сменился, вот и решил принять на сон грядущий. Хозяин у нас человек понимающий, сам в свое время на заправке работал. Да и Михалыч не грузит.

— Михалыч? — я вытаращился на Тополева.

Глава шестая

С Горовенко я столкнулся в коридоре. Он будто бы только что сошел со стереографии в своем досье. То же лицо, та же прическа, та же легкая полуулыбка. Даже рубашка, вроде бы, на нем была та же самая.

— А я уже вас знаю! — заявил он сходу, не дав мне и слова сказать. — Вы — Руслан. И я знаю, что меня вы тоже знаете, — короткий смешок. — Но для приличия представлюсь. Эдуард. Можно Эд.

— Руслан. Можно лейтенант. Это я тоже для приличия. Вы куда-то собрались, Эдуард?

— О... — на лице инженера застыло виновато-растерянное выражение. Ненадолго — очень подвижное у него лицо. — Простите, лейтенант. Иван не сказал мне, что свобода передвижений по станции ограничена.

— Не ограничена, — я покачал головой. — Мой вопрос — это всего лишь вопрос. Но ответа я все-таки жду.

Горовенко рассмеялся.

— На кухню. Время к ужину, решил по-быстрому сварганить себе чего-нибудь. Не составите компанию?

Я немного подумал.

— А как у вас тут с питанием?

— Лейтенант, вы боитесь нас объесть или отравиться некачественными продуктами? — инженер снова засмеялся и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Не бойтесь ни того, ни другого. С питанием у нас все нормально. Во всех отношениях.

Что ж, подумал я, сэкономлю немного казенных харчей.

— Идемте, Эд. Надеюсь, общество полицейского не испортит вам аппетит.

Инженер снова хохотнул.

— Я тоже надеюсь. Главное, чтобы вам не пришло в голову испортить мне его надолго, арестовав за убийство. В тюрьме, говорят, плохо кормят.

— Не знаю, не пробовал, — пробурчал я.

Веселость Горовенко начинала действовать на нервы не меньше, чем болтовня начальника смены или нарочитая грубость Тополева. Может быть, дело во мне? При случае обязательно обращусь к психоаналитику. Хотя... здесь есть один доктор, который если и действует на мою нервную систему, то исключительно в положительном смысле.

Мне стало любопытно, как бы я отнесся к Лене, обладай она более заурядной внешностью. Я попытался представить себе это. Не получилось. С некоторым усилием я вернулся к текущему разговору.

— А вы уверены, что это убийство, Эд?

— Что, простите? — Инженер обернулся и с недоумением уставился на меня.

— Вы надеялись, что я не стану арестовывать вас за убийство, — терпеливо разъяснил я. — А почему именно убийство? Почему не несчастный случай?

— Вот вы о чем... — Эд открыл дверь в кухню и предложил мне пройти первым. — Мне не очень верится в несчастный случай. По-моему, это убийство, причем убийца очевиден.

— Вот даже как, — я с интересом посмотрел на него. — Впрочем, как сказал ваш непосредственный начальник, здесь нам следует разделять понятия убийцы и виновника убийства. Хотя я бы, скорее, назвал Декса орудием преступления.

Эд собрался было снова засмеяться, но передумал.

— И все же мне кажется, что именно лергоец и есть убийца. Во всех смыслах. Убил человека, а потом придумал оправдание, дескать, тот дотронулся до его священной спины. Очень удобно. Что вы будете есть, лейтенант?

Разговор принимал слишком любопытный поворот, чтобы отвлекаться на обсуждение меню.

— То же, что и вы, только побольше. Зверски голоден, должен признаться.

— Да? — Горовенко все же хохотнул еще раз. — Вы смелый человек, лейтенант! Или вам досконально известны все мои гастрономические пристрастия?

— Нет, просто люблю рискованные эксперименты, — в тон ему ответил я. — Так почему вы так уверены в виновности Декса?

Эд зарылся с головой в одном из шкафов, время от времени извлекая на свет божий какие-то полуфабрикаты. Процесс этот занял минуты полторы, но я терпеливо ждал ответа на свой вопрос. Наконец, улыбающееся лицо инженера повернулось в мою сторону.

— Не знаю даже, как ответить, Руслан, — он впервые назвал меня по имени. — У меня, вообще-то, нет никаких особых причин подозревать лергойца. Просто сложно предположить что-либо другое, вы понимаете меня?

— Отбросьте все невозможное, и то, что останется, как бы невероятно оно не выглядело, будет правдой, — задумчиво проговорил я.

Горовенко вопросительно приподнял бровь.

— Это цитата, лейтенант?

— Да... Так говорил один мой коллега.

— Неглупые, оказывается, люди работают в полиции! — Эд покивал.

— Ага. Хотя по мне и не скажешь, — я криво усмехнулся.

Ответом был новый приступ смеха. Вполне, впрочем, добродушного.

— Простите, ради Бога! Я вовсе не хотел, чтобы моя фраза прозвучала так двусмысленно.

— Ничего, я не обиделся.

— Я знаю, — Эд кивнул. — Вы явно не страдаете комплексом неполноценности, лейтенант.

— Комплимент за комплиментом. — Я скривил губы. — Теперь я знаю, что являюсь не просто болваном, а самовлюбленным болваном.

Снова смех, на этот раз потише. Инженер придирчиво выбирал в следующем шкафчике какие-то специи.

— Как вы относитесь к корейской кухне, лейтенант?

Я притворно вздохнул.

— Ну, я ведь уже согласился на рискованный эксперимент. Отступать поздно.

Надеюсь, собачье мясо в продовольственное обеспечение космозаправки не входит.

Обедали мы в комнате Эда. Она, пожалуй, выглядела занимательнее всех ранее посещенных мной, вместе взятых. Дело не в каких-то особенностях интерьера, дело в стенах. Все они от пола до потолка были завешены стереографиями, представляющими собой пейзажи самых разных планет и изображения диковинных животных, многих из которых я видел впервые. Либо Горовенко был заядлым путешественником и фотографом, либо посвящал много времени отбору самых интересных картинок в сети. В любом случае ему нельзя было отказать в наличии вкуса.