Сюрприз для мэра

1

Город медленно замирал под серым небом.

Нестор стоял у окна своего кабинета и смотрел вниз, туда, где машины ползли по улицам, где люди, мелкие и торопливые, спешили куда-то, забившись в капюшоны от ледяного ветра. Всё было серым — асфальт, дома, даже лица.

Он любил этот город.

Он был его частью, его пульсом, его скрытым законом. Люди приходили к нему с надеждой. И уходили с пустыми глазами.

Не потому, что он был жестоким. А потому, что знал: надежда — это валюта, которую выгодно обесценивать.

Давать обещания, размахивать возможностями, посыпать сахаром горькие таблетки.

А потом забывать.

Забывать имена. Истории. Просьбы.

Слишком много голосов. Слишком много лиц.

Его называли холодным. Жестоким. Бесчувственным.

Но чтобы выжить здесь, в этой вонючей бетонной пасти, другим быть было нельзя.

Тусклый телефонный звонок вырвал его из раздумий.

— Господин мэр, — робко прозвучал голос секретаря, — приёмная переполнена. Есть люди, которые записывались месяцами назад...

Нестор медленно повернулся.

— Перенеси всех.

— Всех?.. Но они...

— Я сказал — всех.

Он отключился, не слушая её сбивчивое лепетание.

Сегодня ему было скучно.

Ни тендеров, ни интриг, ни обещаний, за которые потом придётся драться.

Пустой день.

И он уже почти собрался уйти, когда увидел её.

Синяя шапка, обветренное лицо, взгляд — прямой, как выстрел.

Тогда он ещё не знал, что одна встреча способна расцарапать до крови самую толстую броню.

***

Ей снился сон. Мужчина с золотистыми, словно полуденное солнце, волосами и бездонно-голубыми глазами стоял перед ней на колене, держал за руку, пристально смотрел в глаза и медленно тянулся к её губам. А потом — целовал. Жадно, властно, так, будто имел на неё неоспоримое право. Его язык прорвался в её рот, сильная рука впилась в затылок, не давая отступить. Это было безжалостно, сладко и пугающе одновременно.

Арина проснулась в смятении, сердце колотилось в груди.

— Переволновалась... — пробормотала она вслух, пытаясь заглушить тревогу, сгустившуюся над её головой плотным туманом.

Мужчина из её сна был не выдумкой. Он был реальным — таким же безупречно прекрасным, каким глядел с агитационных плакатов и билбордов. Стоило выглянуть в окно — и он всё ещё был там, застывший в улыбке, несмотря на то, что выборы давно прошли.

— Развесили своих кукольных принцев повсюду, — мрачно бурчала Арина, чувствуя, как душу раздирает странная нежность, словно остаточный след сна не желал отпускать её обратно в реальность.

Она медленно варила кофе в турке, оттягивая момент выхода за порог. Казалось, после такого сна встретиться с ним — безумие. Как смотреть в глаза мужчине, который только что во сне отнял у тебя волю?

На кухне, к счастью, никого не было — только холодный воздух, пропитанный зимним утром, и её собственные мысли.

Чтобы отвлечься, Арина схватила газету, брошенную кем-то на подоконнике, и, раскрыв её, снова замерла. С первой полосы на неё смотрел он — вальяжный, чуть насмешливый, с тем самым ленивым прищуром, от которого сердце предательски сжималось.

— Чёрт бы тебя побрал... — Арина резко перевернула газету и уставилась в гороскоп.

"Львам сегодня улыбнётся удача. Неожиданная встреча изменит всю их жизнь."

— Было бы неплохо... — грустно усмехнулась она, привычно разговаривая сама с собой.

Но одиночество сжимало её в свои цепкие объятия. Даже в этом шумном общежитии, где стены были тоньше бумаги, Арина ощущала себя до тошноты одинокой. С детства она научилась отталкивать людей — рефлексивно, как дыхание. Лишь бы никто не причинил ей новой боли.

Её крошечная комната, заваленная тубусами, красками и холстами, была для неё и клеткой, и храмом. Но теперь её тихий мир рушился. Дом признали аварийным. Всех переселяли... кроме неё.

Прошлое, как тяжёлая гиря, тянуло на дно: её давно забывшие родители некогда записали Арину в приватизацию чужой квартиры. Чужой — потому что там жила другая семья, и ей места не было.

Оставалась одна надежда — мэр.
Тот самый — из плакатов и из её сна. Мужчина с соломенными волосами, глазами цвета васильков, губами, от одного вида которых хотелось верить в чудеса... и, быть может, с сердцем, способным на справедливость.

Но почему именно сейчас он пришёл к ней во сне? Она никогда не думала о нём как о мужчине. Только как о последней ниточке надежды, за которую держалась изо всех сил.

Арина закурила ментоловую сигарету, глядя в ледяное окно. Дым стелился перед ней, как дорога в неизвестность.

В мэрии она столкнулась с ним лицом к лицу. Он выходил из кабинета, высокий, уверенный в себе, почти неестественно красивый. Его взгляд проскользнул мимо неё, будто она была пустотой. Больной ком подкатил к горлу.

— Я... я на приём, — с трудом произнесла она, обращаясь к секретарю.

— Нестора Витальевича срочно вызвали, — любезно улыбнулась женщина. — Могу записать вас на после Нового года.

— Но... я так долго ждала! — В голосе Арины дрожали обида и отчаяние. Теперь стало ясно, почему он был в пальто, хоть и расстёгнутом.

— Вас записывать? — равнодушно переспросила секретарь.

Арина развернулась и вылетела из приёмной. Босые нервы гнали её вперёд. Она увидела его силуэт у лестницы.

— Подождите! — закричала она.

Он остановился. Медленно повернулся.

2

Нестор умел считывать людей с первого взгляда. Он безошибочно определял, кто перед ним: бессловесный работяга, жестокий контролёр или тихий клерк. Он сразу знал, кто чем живёт.

И глядя на Арину, он вдруг замер — будто что-то в ней зацепило его на какую-то долю секунды...

Люди для него всегда были рассортированы по полочкам. Каждый — своя категория, свой ярлык. И вот сейчас к нему неслась — ураган на каблуках. Истеричка. Резкая, угловатая, из тех, кто не сгибается под давлением, а ломается с треском. На госслужбе такая не продержалась бы и дня.

— Простите? — спросил Нестор тихо, почти ласково. Но так, что у неё сразу отпало всякое желание спорить.

— Я записана к вам на приём!

— К сожалению, его придётся перенести, — ответил мэр мягко, но стальной уверенностью. Голосом, которым можно было бы успокаивать разъярённых зверей или рубить чужие амбиции под корень.

Он уже повернулся, чтобы уйти.

— Но это несправедливо! — взвизгнула она, вцепившись в его рукав.

По инерции она рванулась за ним. С лестницы слетела её забавная синяя шапка с огромным помпоном.

— Я так долго ждала этой встречи! Только вы можете мне помочь! — бормотала она, нагибаясь за шапкой.

Нестор остановился. Его взгляд скользнул по её затылку — коротко стриженному, светлому, похожему на бархат. А из-под волос тонкой линией змилось тату, уходящее куда-то вниз по шее.

Что-то в этом рисунке царапнуло его изнутри.

Девушка выпрямилась, зажав шапку в руках. Короткая стрижка оставляла её лицо совершенно открытым — острые скулы, провальные тёмные глаза.

— Шеф, мы едем? — крикнул водитель у подножия лестницы, разрушая странное наваждение.

И Нестор принял решение — странное, иррациональное, абсолютно несвойственное ему.

— Садитесь. Я выслушаю вас по дороге.

Она кивнула, напялила синюю шапку и пошла рядом с ним.

— Я долго вас не задержу! — тараторила она. — Понимаете, наш дом сносят, мне некуда идти!

— Вам должны предоставить другое жильё, — машинально отозвался мэр.

— Так в том-то и дело, что не предоставляют!

— Вы обращались в жилищный отдел?

— Конечно! — Арина уселась рядом с ним в машину.

Дышать в его присутствии было тяжело. Казалось, он вытеснял из салона весь воздух. Запах полыни и кожи наполнял пространство, и каждое слово давалось Арине с трудом. Но она продолжала говорить, упрямо цепляясь за свой последний шанс.

Нестор её не слушал. Делал вид, что слушает, а сам рассматривал. Пытался понять, что за узор прячется под её короткими волосами. Ему было скучно слушать про проблемы — одна из тысяч, все действуют по закону. И никакие слёзы этого не изменят.

— Я возьму ваш вопрос под личный контроль, — пообещал он, когда её голос затих. — Как ваша фамилия?

— Петренко. Арина Петренко.

Он услышал, кивнул... и забыл. Забыл её фамилию сразу же. Едва она вышла из машины — стерлась и её история, и её лицо, и все странные чувства, что мелькнули в тот миг.

Вспомнил он её только поздно вечером.

Когда сидел в вип-ложе дорогого клуба, наблюдая, как длинноногая танцовщица с вьющимися волосами исполняла перед ним приватный танец. Она гнулась, извивалась, а у Нестора зудело в пальцах не от желания прикоснуться к ней — ему хотелось ощутить коротко стриженную шершавую шевелюру той упрямой девчонки.

Наращённые белёсые пряди танцовщицы вызывали только отвращение.

— Ты сегодня какой-то странный, — заметил Сашка, его давний знакомый. — Что, конкуренты охмуряют?

Нестор медленно повернулся, глядя сквозь стекло на зал.

На сцене извивались гоу-гоу-девочки — все как одна, длинноволосые, покорные.

— Скажи, — задумчиво произнёс Нестор, — почему у всех такие длинные волосы?

— Так удобнее за кулак наматывать, — заржал Сашка. — Базовая комплектация! Хочешь коротко стриженную? Да легко, выбери любую — завтра пострижём!

Нестор оглядел танцовщиц и ощутил только пустоту. Он не хотел ни одну из них.

В той странной девчонке не было покорности. Ни капли. Она была, как тонкая стальная игла — не сгибалась, только ломалась. И чтобы её сломать, надо было приложить усилия.

Её нужно было забыть. Выбросить из головы. Они из разных миров.

— Эй, — позвал он танцовщицу. — Скажи-ка, что такое теорема Пифагора?

— Что? — она захлопала ресницами, лениво облизывая губы.

— Теорема Пифагора, — повторил он громче.

— А это кто? Я его знаю? — наивно спросила она.

Нестор тяжело вздохнул и повернулся к Сашке:

— Они все тупые...

Сашка расхохотался, а Нестор вновь подумал о короткой стрижке, о тату на шее и о непокорном взгляде.

3

Прошла ещё одна неделя. Тридцатое декабря. Время, когда все, даже государственные служащие, вовсю готовятся к праздникам.

Нестор скучал. Бюджет был выполнен. Деньги распределены. Главную ёлку открыли. Можно было улететь встречать Новый год в тёплые края или съездить к родителям — и то, и другое его совсем не привлекало. Надоело. С тех пор как его жена подала на развод, Нестор терпеть не мог праздники.

Он отошёл к окну кабинета, обдумывая, что всё-таки позвонит в турагентство. Ехать к матери, куда собиралась приехать счастливая сестра со своим семейством, ему категорически не хотелось. Когда-то и он приезжал туда с женой, а теперь слушать мамины упрёки о собственной глупости совершенно не хотелось.

Нестор делил мужчин на две категории: те, кто умеет всё делать своими руками, и те, кто умеет оплатить мастера. Он относил себя ко вторым. Зарабатывать деньги было его призванием. Даже на госслужбе он умел находить новые источники доходов.

И в итоге какой-то мастер увёл у него жену.

Мэр выглянул на заснеженный город. Куда ни глянь — всё его владения. Он чувствовал себя феодалом: вот уже почти десять лет как он здесь всем заправлял. Потом скользнул взглядом вниз и едва не выругался.
Прямо под окнами стояла знакомая фигура. Девушка быстро раздевалась. Он, зачарованный, наблюдал, как безумная дурочка сбрасывает куртку, свитер, обнажая тело под лёгким морозом. Короткая стрижка, резкие движения — он неожиданно для себя узнал её.
Имя всплыло само собой. Арина.

Тем временем Арина уже стягивала с себя штаны. Осталась в одном белье — и скинула и его. Схватила плакат, утоптанный в снегу, и, подняв над головой, дерзко развернула: "Мэр — врун!"

Нестора поразила не столько надпись, сколько сам факт, что дура пустила своё тело на обозрение всем подряд. Вспышка жгучей ревности затопила его сознание. Так нельзя. Только он имел право разглядывать её татуировку на шее, эти маленькие груди, торчащие в разные стороны, её всю такую странную — только он!

Мэр вылетел из кабинета, перепугав секретаршу. Он мчался вниз, перескакивая через ступени. Спешил прикрыть её, убрать от чужих глаз!

Охрана уже заметила Арину. Один из громоздких охранников тащил девушку к машине, сильно заломив ей руки. Видно было, как она отчаянно сопротивляется.

— Стоять! — выдохнул Нестор.

— Полиция уже в пути, — отозвался другой охранник, придерживая открытые дверцы автомобиля.

— Не надо! — неожиданно рявкнул Нестор, сорвав с себя пиджак и набросив его на плечи девушки. Он не мог позволить, чтобы кто-то ещё видел её тело.
— Пойдём в кабинет. Поговорим, — голос его был миролюбивым, хотя в глазах Арины метались молнии. Пускай злится, лишь бы пошла с ним.

Она выпрямилась, но пиджак с плеч не сбросила. Всё тело уже посинело от холода. Она дрожала. На коже, там, где её сжимали руками, остались бледные следы. Такие же бледные, как ярость, накатившая на Нестора.

Арина сдалась. Последовала за ним в здание. Нестор завёл её в кабинет, бросив на ходу секретарше:

— Принесите чаю!

Он смотрел на эту дикую девчонку и не мог отвести взгляд. Её выбившийся чубчик выцвел до бледно-голубого оттенка, как у Мальвины. А губы, посиневшие от мороза, теперь ярко выделялись на бледном лице.

— И что это было? — наконец спросил Нестор.

— Протест! Ты мне соврал! — сотрясая зубами воздух, ответила Арина.

На отчаянный поступок её сподвигло письмо из мэрии — очередной отказ в предоставлении жилья. Тем временем её соседи из общежития уже обживали новые квартиры. Лишь Арина сиротливо оставалась ждать сноса старого дома. И ей некуда было идти.

— Я не врал, — возмутился Нестор. — Я просто не могу ничего сделать!

Он протянул ей чашку с чаем, но Арина резко отбила его руку. Чашка вылетела из пальцев и большая часть чая вылилась прямо на Нестора.

— Врун! Что тебе стоит выделить мне комнатушку?! — прокричала Арина, нисколько не заботясь о том, что ошпарила его кипятком.

— Ну ты и стерва! — Нестор сделал несколько глубоких вдохов, сдерживая злость. Ожоги были не такими уж сильными, а запасная рубашка всегда была в его шкафу. Но внутри кипела другая боль — обида.

Он хотел проучить её. За всё пережитое. За то, что выставила себя на посмешище. За взгляд, полный презрения. За испорченную одежду — это уже в последнюю очередь.

— Пойдём! — он схватил Арину за руку и потащил из кабинета, даже не накинув пальто.

В голове у Нестора вспыхнула ещё одна неприятная мысль — эта дерзкая девчонка его возбуждает.
Его поджак касался её обнажённой груди. Это сводило с ума.

— Куда ты меня тащишь?! — испугалась Арина.

В его глазах бушевала настоящая буря. Такую ярость хотелось бы нарисовать, чтобы запечатлеть.

— Увидишь! — рявкнул Нестор. — За всё надо отвечать!

Он выволок её на стоянку и втолкнул в свой личный автомобиль. Только выехав с парковки, заметил, что Арина так и осталась в одном пиджаке, а её одежда — где-то там, под окнами. Да ему было плевать. Её надо было наказать. Как — он ещё не решил.

Арина нашарила в кармане сигареты. Без разрешения закурила. Нестор со скрипом зубов открыл окно.

— Надеюсь, ты не в лес меня везёшь, — выпуская дым, дерзко бросила она.

Она делала вид, что не боится. Но внутри её трясло от страха. Он и вправду мог отвезти её в лес и закопать в снегу.
Но, поймав его пылающий взгляд, от которого в одном пиджаке становилось жарко, Арина нагло вытянула ноги, демонстрируя татуировку на лодыжке.

Нестор тяжело сглотнул.

— Не пытайся меня соблазнить, — хрипло бросил он. — Это тебе не поможет.

— А что поможет? — выдохнула Арина, выпуская очередную порцию дыма ему в лицо.

Сон, в котором он целовал её губы, всплыл в её памяти. Наверное, именно этот сон толкнул её на такую дерзость. В её голове граница между ними уже давно была стерта.

— То, чего у тебя с рождения нет, — буркнул Нестор, выхватывая у неё сигарету.