Табу. Разбитые судьбы.

Пролог

За всю историю человечества,наверное,написано сотни...миллионы произведений о любви,разрушившей миры.Разбившей сердца.Оставляющей пустую не заживающую дыру в груди.

Читая их истории,ты наверняка думала,что уж такое то со мной точно не приключится.Уж я то умнее той глупой наивной героини,которая заливает все вокруг себя тоннами слез,заходясь в истерике от неразделенной любви или пав жертвой очередного обьюзера.

Но все сложнее.Ты не замечаешь,как эта предательская мышца в груди начинает припадочно биться от одной лишь только мысли о ЕГО глазах,о ЕГО горячих объятьях,о ЕГО несовершенствах.И будь то сантехник Василий Степанович или бизнесмен на новом Ауди из соседнего подъезда,кожа покрывается мурашками вожделения.Вот и все.С этого момента ты попала.

И тебе несказанно повезёт ,если ваша история любви закончится в старости с толпой любящих внуков,пройдя всю жизнь рука об руку.

Даже повезёт,если твой Мужчина выкинет тебя из своей жизни, не узнав ударилась ли ты.Как пережила тяжелое расставание.Он просто исчезнет с горизонта,оставив тебя одну зализывать свои раны.Ты будешь страдать.Кто-то ломается.Кто-то наоборот станет сильнее.Но все проходит.Эмоции угасают.Жизнь продолжается.Солнце все так же светит после его ухода.Весной распускаются цветы.Соседка с верхнего этажа все так же пилит своих детей,за не выученные уроки.Ты соберешь кусочки своего сердца,с твёрдым намерением больше не дарить его никому.Но мы не властны над эмоциями,как бы ни старались.
Ты вновь откроешь дверь в свою душу,подарив сердце другому,с надеждой,что все будет хорошо.

Или же может быть все по-другому.Он оставит тебя с разбитым сердцем,уходя втоптав в грязь.Уйдёт на время,чтобы у тебя была возможность вдохнуть глоток новой жизни.Затем он вернётся.Но не потому что все осознал и жить без тебя не может.Просто ему показалось,что ты слишком мало страдала.Ты не заслуживаешь нового этапа жизни без него.И он всегда будет рядом,чтобы в очередной раз снова и снова опускать тебя на колени.Он будет жить своей жизнью.Беззаботно строить свою семью.При этом не забывая  «ударить» в солнечное сплетение от одной только твоей мысли о возможном счастье.

Он этого не допустит.Его больная любовь не оставит тебя ни на минуту всей оставшейся жалкой короткой жизни.

Это значит лишь одно.Тебе не повезло

Мне не повезло.

Именно поэтому я сидела на холодном бетонном полу камеры два на два метра,в которой отвратительный смрад пота и продуктов жизнедеятельности снится даже по ночам.

Я ловлю дрожащими губами мутные капли,медленно падающие с обшарпанного потолка.

Кто бы мог подумать,что всего несколько дней назад я сидела в кафе и пила ароматный кофе с малиновым сиропом,а сейчас закатываю глаза от наслаждения наконец-то получить хоть какую-то живительную влагу в мой пересохший рот.

За последний месяц моя жизнь круто изменилась.Как будто кто-то сверху сидит и наблюдает,сколько ещё во мне осталось сил,до того,как я сломаюсь.Это мой персональный ад.Казалось бы ниже падать некуда...

Сидя в ожидании своей «гостеприимной» соседки ,я много думаю.О своём прошлом.О том,какие были варианты изменить свою жизнь.Не встреть я ЕГО,вся моя жизнь была бы совершенно другая.Не будь я таким упёртым бараном,доказывающим ,что ещё что-то значу в своей собственной жизни,я бы продолжала трудиться на любимой работе.Пусть одинокой во всем мире,но не разбитой в дребезги очередным предательством.

Хотелось любви?Получите,распишитесь.Хотелось быть «взрослой» и принимать решения?Будь добра расплачивайся за последствия.

Я понимаю,что нет смысла сейчас копаться в прошлом.Его не изменить.Нудно стараться исправить настоящее,чтобы на этом моя жизнь не закончилась.

Только где найти силы в себе,если с самого детства я была одинока и всегда была зашуганной маленькой девочкой,которой было нужно лишь твёрдое плечо рядом?

За десять лет ничего не изменилось.

Дверь моей камеры со скрипом отворилась,заставив меня,сидящую на полу,вздрогнуть.Ну что ж.Я пожила достаточно.

Медленной расслабленной походкой ко мне зашла женщина чуть пухлого телосложения в серой робе.Ее чёрные короткие волосы блестели от грязи,а на неприятном лице играла злорадная усмешка.

Вся правая сторона лица в мелких царапинах,а бровь рассечена.

—Скучала по мне,сладкая?

Я прикрываю глаза,мысленно отрешаясь от всего происходящего.В голове крутятся лишь проклятия.Я проклинаю ЕГО.Человека,сломавшего мою жизнь.Сломавшего меня.

1 глава. Маша.

10 лет назад

Энерджайзер.

Именно так называла меня моя дорогая мамуля всё мое сознательное детство.

Действительно. Какая ещё ассоциация могла быть с непоседливым, непослушным ребёнком, который встав в первый раз на ноги, начал улепётывать в неизвестном направлении с задорным хохотом.

Добавим в эту картину копну рыжих волос и веснушки, как у забавного Антошки из мультика. Вот такое вечно весёлое солнце, которое когда-то не оставляло равнодушным ни одного встречного-поперечного в маленьком посёлке средней полосы необъятной России.

Я жила в маленькой семье, в которой были только я, мама и престарелая бабуля. Никогда я не чувствовала себя обделённой в чем-то. Да. Мужского воспитания не хватало, и я частенько бедокурила, но мама, по мере своих сил, пыталась держать меня под прицелом старого армейского ремня погибшего отца. С его-то смертью и изменился мир вокруг. Больше не было всеми уважаемого врача – главы нашей семьи. У местных отпала нужда улыбаться и заискивать перед нашей семьёй.

С той поры доставалось по «пятой точке» не только от родительницы. Все сорванцы небольшого поселка, знавшие меня, так же знали, что заступиться за меня некому. Поэтому всё тот же беззаботный ребёнок частенько получал от них жизненный урок.

Я никогда не была злопамятной. Просто считала, что если человек вымещает на мне зло, то в душе он глубоко несчастный. Как можно ещё объяснить агрессию, направленную на ни в чём не повинного ребёнка? Обиды быстро забывались.

Когда-то я была глупая и наивная.

Не смотря на все оплеухи, я могла с точностью сказать, что первые тринадцать лет моей жизни были самыми счастливыми.

Вспоминая то время, первыми на ум приходило яркое тёплое солнце, пение птиц в нашем маленьком саду и запах больницы, которой всегда пахла мама.

У каждого человека есть то самое место и время, куда хочется вернуться в период душевных страданий. Когда закрываешь глаза и хотя бы мысленно переносишься в то время. Именно то счастливое детство было таким кусочком моего рая.

Шли годы. В старшей школе мой оптимизм потихоньку угас. Внутренняя батарейка медленно теряла свой заряд. Тогда до меня начало доходить, что мир не такой радужный, как мне когда-то казалось. Может, дело было во взрослении, а может, в набитых шишках от жизненного опыта

В тот самый осенний день, когда с уверенностью могу сказать, что всё началось, я сидела на старой лавочке у нашей школы.

Еще пока тёплое сентябрьское солнце дарило свои последние лучи, выглядывая из-за серых облаков. Кое-где блестели лужи после недавнего дождя.

Именно из-за этих грязных луж я и сидела с опухшими глазами и лила слёзы. Вся моя новая юбка, которую мама купила мне перед поступлением в шестой класс, была безнадежно испорчена. Помятая и с грязными пятнами, её словно выловили со дна мусорного бака. Так я себя и ощущала. Грязным, побитым, никому не нужным рыжим котёнком.

Кровь, стекающая с разбитой коленки, добралась уже до белоснежных гольф. Я, периодически шмыгая носом, копалась в своём стареньком рюкзаке, пытаясь найти салфетку.

Школьники, свидетели моего позорного падения, посмеивались и проходили мимо. Думаю, в каждой школе был свой изгой, которого не любили из-за... Да не из-за чего. Просто не любили. Может, из-за излишнего оптимизма. Может, у него, как и у меня не было родителя, или же он учился лучше остальных, или он не мог себе позволить то, что есть у других. Но я не заслужила этого! Не заслужила их колких слов и злорадных взглядов.

Дети порой бывают чертовски жестоки. Они не замечают, что простое бездумно брошенное слово может быть причиной душевной травмы. Одно неосторожное действие станет ударом, после которого так тяжело вновь встать на ноги. Иногда, эта боль идёт с тобой бок о бок всю жизнь.

А потом из таких забитых детей вырастают агрессоры или постоянные клиенты психологов. А какие в посёлке психологи? Многие взрослые «лечили» свою психику водкой. А дети вымещали злобу на таких же детей. Замкнутый круг. Но так жили большинство. Даже спустя годы я вспоминала их. Без злости. Лишь с тоской и грустью.

Знающий психолог сказал бы, что вся эта злоба идёт из семьи. Возможно, у Ваньки, толкнувшего меня в грязную лужу под истерический смех его дружков, отец бил мать. И для него такое поведение обыденное. Может быть, его мать совсем не дарила ему любви и ласки, поэтому он озлобился на всех, кто не может дать отпор.

Никто за меня не заступился. Никто ему не надрал уши. Все прошли мимо с чувством презрения или в лучшем случае с безразличным взглядом. Я не винила их и не ждала другого. Я была больше, чем уверена, что моё падение вся школа будет помнить до конца учебного года.

Мне было их жаль. Жизнь так коротка, чтобы тратить её на ненависть. Я мечтала каждый день дарить прохожим и даже совершенно незнакомым людям радость. Ведь так приятно, когда просто так тебе улыбаются. Ловишь позитив от постороннего и в тебе распускаются цветы. Но это всё глупости. Я поняла, что это никому не нужно. Простая улыбка вызывала агрессию. Добрые слова зачастую оставались не замеченными. А в бескорыстных поступках люди видели подвох. Этот мир был слишком чёрствым для меня.

Я всё сидела, хлюпая носом и тяжело дыша, пытаясь унять дрожь в руках и привести чувства в порядок. Совсем не хотелось расстраивать мать. Чтобы не встречаться с глумливыми лицами школьников, я опустила голову.

—Чего сопли размазываешь? — передо мной остановились чьи-то белые кроссовки.

Я подняла заплаканное лицо, встретив веселый взгляд. Ещё один, кому хотелось посмеяться над горем другого.

Я его знала. Дима. Митька. Тот самый «сын маминой подруги». Симпатичный парень, живший по соседству. Выпускник нашей чёртовой школы, в которой всем друг на друга наплевать.

Я никогда не вызывала интереса у мальчиков, как мои сверстницы. Что можно было разглядеть за копной рыжих волос и в щупленькой фигурке? Мама говорила, что внешностью я пошла в отца.

2 глава. Маша.

—Да сядь ты! Успокойся, мелкая, — Митька раздраженно скривился, словно не ожидал такой реакции.

Я стояла, тяжело пыхтя, и глядела на него сверху вниз. Парень же вновь расплылся в самодовольной улыбке, как будто опомнившись и нацепив маску. Раскинул вальяжно ноги. Всем своим видом он показывал, что чувствует себя «в своей тарелке». Даже солнечные очки на нос нацепил, играя роль плохиша.

—Чего тебе, Дим?

—Кто тебя так? — он кивком указал на разбитую коленку, при этом не выглядя особо заинтересованным. Словно спросил от скуки.

—Упала.

—Не звезди, соплюха, — он повернул голову в мою сторону.

Я же гордо задрала подбородок чуть выше, помня мамины слова. «Как бы тебе больно и обидно ни было - ты не должна показывать свою слабость». Она права. Я понимала, стоит показать, что у тебя совсем нет брони на сердце, тут же в него воткнут нож и повернут рукоять.

Поэтому, как бы ни дрожала внутри моя душа, и как бы ни просилась истерика вырваться наружу, я сжала зубы и с вызовом посмотрела на Диму.

—А что? Тоже хочешь посмеяться?

Пусть я и была наивной и верила в доброту несмотря ни на что, но в отношении таких нахальных красавчиков у меня сложилось стойкое мнение. Он знал себе цену. Девчонки нашей школы тайно вздыхали, глядя на него влюблёнными глазами. Зная это, он опустился до того, чтобы вот так просто общаться с, мягко говоря, не самой популярной мной, сидя на расстоянии вытянутой руки. Здесь что-то явно было не так.

В голове сложилось два варианта. Либо он посмеётся, глядя на мою напускную браваду и грязную юбку. Либо безразлично пожмёт плечами и уйдёт.

Но сосед меня удивил.

—Ты на клоуна не похожа, Мань. Ты похожа на испуганную девчонку, которая никак не вписывается в местное общество, — его тихий голос успокаивал мои расшатавшиеся нервы. Он словно глядел в самую суть. Словно знал меня.

Мне хотелось слушать и слушать, как он говорит без всяких издёвок и попыток обидеть. Словно мы были близкими друзьями и ему было до меня дело.

Так хотелось верить этому человеку. Хотелось хоть на кого-то положиться. Доверить совсем ещё детское ранимое сердце, которое каждый может ранить обидным словом. Мне было необходимо знать, что я не одинока в этом мире.

— Диман! Ты идёшь? — группка старшеклассников окрикнула Митьку.

— Догоню, — он повернул голову в их сторону.

Кожу на щеках начало щипать от стыда. Наверняка, парни будут подшучивать над моим соседом или стыдить, что он со мной возился. Но Дима не проявил и капли беспокойства.

Я прочистила горло, боясь, что дрогнувший голос подведёт меня.

—И что же? Ты хочешь меня защитить? – я с надеждой посмотрела на него, теребя край юбки.

—Нет, — всего одно резкое слово, а моё сердце замерло и упало куда-то за печень. Горло сжалось, не давая сглотнуть слюну от обиды. Наивная дура.

Я хмыкнула. Чего я ещё могла ожидать от него? Розовые пони с радужным хвостом, щипавшие травку в моей глупой голове, встали на дыбы и ускакали, унося с собой последнюю веру в человечность.

Он всё так же серьезно смотрел на меня, выдержав трагическую паузу, как в тех сериалах, что смотрела бабуля, пуская скупую слезу.

—Я не буду тебя защищать, соплюха. Я научу тебя самой защищаться от таких неудачников, как Ванька. Такие пытаются утвердиться за счёт унижения других, а ты им позволяешь. Неправильно это.

Я уставилась на него, опустив руки и открыв рот от удивления. В смысле «научу»? Меня? Постороннего человека? А оно ему зачем? Может, всё-таки я ему нравилась? Надежда заскреблась внутри груди.

Он покосился на мою разбитую колену, что-то бурча себе под нос.

—Ч…чего?

—Сядь, — парень раздражённо скривился, когда я помедлила. — Ой да сядь говорю! – затем, покопавшись в своём новеньком рюкзаке среди тетрадок, выудил упаковку влажных салфеток и присел передо мной.

—Эй! Ты чего делаешь? — когда салфетка коснулась разодранной кожи, я подскочила на ноги, пытаясь быть как можно дальше от него.

—А ну села на место! — его голос непривычно жёстко резанул слух. Ноги подкосились, и я села обратно, тяжело дыша.

Он сурово посмотрел на меня и вновь принялся аккуратно стирать подсохшую кровь.

—Если тётя Ира увидит тебя в таком виде, то будет переживать. Если будет переживать она, то расстроится моя мать. Если расстроится моя мать... Логическую цепочку сама завершишь? — он изогнул бровь, дожидаясь ответа.

—Угу...

Мимо проходили запоздавшие после занятий школьники. Я сжалась от этих любопытных глаз, представляя, какие слухи поползут по школе, а потом и по посёлку. Митьке, судя по всему, до этого не было никакого дела. Конечно, с его-то репутацией можно всё что угодно.

— На меня смотри, — не поднимая взгляда, Митька словно почувствовал моё внутреннее напряжение. Я выдохнула и сжала грязную ткань юбки.

Спустя десять лет, вспоминая тот день, я могла с точностью сказать, что это были самые волнующие пять минут моей жизни. Не первый поцелуй. Не первые жаркие объятия. Не секс. Ничто не могло сравниться с тем моментом, когда такой очаровательный сын маминой подруги, сидел на холодном асфальте в дорогих джинсах и аккуратными движениями стирал кровь с моей ноги.

Это было так интимно и волнующе, что я боялась лишний раз сделать вдох, чтобы бы не спугнуть эйфорию. Боясь, что если он остановится, даже не касаясь голыми пальцами моей кожи, то я просто не сдержу разочарованного вздоха.

—Я не всегда буду рядом, Мань. Поэтому ты должна знать хотя бы пару приёмов, чтобы держать от себя подальше таких идиотов, как Ванька... и как я, — я заворожённо слушала его тихий голос, но не понимала смысла слов.

Всё так же не поднимая на меня глаз, он резко поднялся и, отшвырнув использованную салфетку, отступил на два шага.

—Я дам тебе знать, когда начнутся наши занятия по самообороне, — серьёзность на его лице сменилась всё той же лукавой усмешкой.

3 глава. Маша.

Следующий учебный день выжал все мои нервные ресурсы под ноль.

Контрольная, сочинение по немецкому, кросс на три километра. Всё, что так не любила в школьной программе, впихнули в один день. Я всегда знала, что в учителя идут люди, ненавидевшие детей.

Несмотря на то, что я была практически отличницей, школу я терпеть не могла. Как и она меня.

Учителя всегда от меня ждали большего. Больше пятёрок, больше внеклассных занятий, меньше влипать в неприятности. Удивительно, но к троечникам не было столько претензий. Может быть, и мне стоило бы чуть расслабиться? Но я была слишком правильная. Взрослея без отца, я пыталась не напрягать маму. У неё и без меня было много забот. Днями и ночами она пропадала на работе, пытаясь удержать наше финансовое состояние наплаву.

Поэтому учёба, учёба и ещё раз учёба. Никаких тебе мальчиков, Маша. Только Зощенко со своим «Федей» и математика с дробями. Скука смертная.

Живя всю жизнь в посёлке, я мечтала о лучшей жизни для родных. Поэтому даже в свои тринадцать, я понимала, что аттестат с хорошими оценками, это мой пропуск в будущее. Совсем не детские мысли. Я мечтала, закончив школу, поступить в «мед» и помогать людям. Так же, как и мама.

Иногда перед сном я лежала на старой кровати и думала о будущем. Я была уверена, что обязательно стану выдающимся хирургом, спасающим жизни. Или буду заботливым педиатром, находя общий язык не только с детьми, но и с гиперопекающими мамочками. Может быть, даже стану патологоанатомом, провожающим чьего-то близкого на тот свет.

—Ох уж эта вертихвостка! Космы бы ей выдрать все!

Я с тяжелым вздохом закинула свой рюкзак в дальний угол кухни. Казалось, что ещё чуть-чуть и упаду на пол без сил.

—Бабуль, ты с кем разговариваешь? — я улыбнулась, сидящей перед телевизором бабушке, и залезла с головой в холодильник, пытаясь найти, чем бы перекусить.

—Ты представляешь какая нахалка эта Жади! Маш, ты глянь на неё! Глянь и запомни, какой быть не надо! — бабуля чистила картошку и размахивала руками, тыча в экран старенького телевизора. Я проследила за её скрюченным пальцем. Красивая женщина с густо подведёнными глазами, изгибалась в танце перед мужчиной в пиджаке. Я зажмурилась. Стыдоба.

—Бабуль, я не смотрю твой сериал. Мама на работе? — так и не найдя готового ужина, я села на стул, опустив плечи.

—К тёте Лене ушла. Трындят уже два часа. Я не о том, доча. Запомни. Лучше быть рядом с мужчиной, который на руках тебя носит, чем с тем, который сам не знает чего хочет и тебя же и мучает.

—Баааа! Я не смотрю твой дурацкий сериал! — я закатила глаза, пытаясь отделаться от наставлений.

—Конечно! Лучше витать в облаках. Да? А это не сериал, это жизнь... Я-то уже пожила. Я могу книгу написать с житейскими советами, да не вижу ничерта...

—Я пойду домашку делать, — я не хотела обидеть родного человека, но прекрасно понимала, что её советы мне не нужны. Я не такая глупая, как Жади.

В моей маленькой комнатушке хватало места только для небольшой кровати, письменного стола для занятий и старенького шкафа со скрипящими дверцами.

К стене, скрытой старыми обоями, кнопками была прилеплена карта мира. Я могла часами водить по ней пальцем, ища те страны, в которых обязательно должна побывать. И не важно, сухой и жаркий ли это Египет, скрывающий тайны древности, или вечно заснеженная Аляска с белыми медведями. Я верила, передо мной открыт весь мир. Нужно лишь стараться.

Нужно пережить тяжелый школьный период. После я уеду. Начну, наконец, жить. Заведу друзей. Встречу любовь. Выйду замуж. Буду счастлива.

В приоткрытое окно светило сентябрьское солнце. Легкий ветерок трепал клён возле дороги, как будто приглашая прогуляться. Золотые листья медленно опадали с него, обнажая серый ствол. Тишина, царившая вокруг, умиротворяла. Делать домашнее задание совсем не было желания.

Я распахнула окно, вдыхая запах сухой травы. Солнце давало подпитку моей внутренней батарейке и отражалось в прядях волос, похожих на ржавые пружинки.

Блаженно улыбнулась и прикрыла глаза. Детский мозг рисовал радужные картинки. В них я была на солнечной поляне, вокруг пели птицы, а я ступала босыми ногами по мягкой траве.

Бабуля была права. Я часто витала в облаках. Но такие моменты блаженства частенько спасали меня от серых будней. Вытесняли мысли о том, что завтра нужно снова идти в школу. Что, возможно, Ванька опять поставит подножку или выльет чай мне на блузку. Что Фаина Михайловна будет придираться к моему почерку. А мне не надо красиво писать! Я доктором буду...

Я открыла глаза, возвращаясь в мою маленькую комнатушку и к урчащему без ужина желудку. Нужно бы помочь бабуле с ужином…

В глаза бросилось яблоко, лежавшее на столе. Точно помнила, что в нашем саду все яблоки были собраны и проданы ещё на той неделе. И оно точно не могло здесь лежать.

Мы не бедствовали. Были и беднее нас люди. Но зарплаты обычного терапевта в больнице и копеек бабушкиной пенсии хватало только сводить концы с концами. Без излишеств. И мы старались всё, что могло не пережить зиму, продавать.

Вновь заголосивший желудок сбросил с меня оцепенение. Я взяла яблоко, нахмурив брови. Под ним была аккуратно сложенная записка.

«В шесть у пруда. Не опаздывай, соплюха».

Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке. Не забыл. Мы не разговаривали в школе и, несмотря на то, что были соседями, не пересекались на улице. Изредка я наблюдала за ним, стараясь оставаться незамеченной. А уж заговорить с ним первой, было выше моих сил.

Глянув на железный будильник на столе, глухо вскрикнула. Опаздываю! Я откусила кусок от кисловатого яблока. Затем выбежала из дома, попутно чмокнув бабулю в морщинистую щёку и оставляя рыдать над тяжелой судьбой «вертихвостки Жади».

Дорога до места встречи заняла в два раза меньше времени, чем обычно. Ноги сами несли меня. Хотелось поскорее увидеть Митьку. Выскочив на поляну, остановилась перевести дыхание. Не хотелось, чтобы он видел моё нетерпение. Я медленно, словно нехотя прошла вперёд. Митька стоял ко мне спиной, всматриваясь в зеркальную гладь. В его руке дымилась сигарета.