Тацет

Глава 1

Tacet (от латинского - «молчит», «безмолвствует») – музыкальный термин, означающий что инструмент или голос в выступлении не участвует.

- За кровь всегда платили больше чем за пот, - философски изрек Циклоп и Ник вернулся взглядом к собутыльнику. Посмотрел на его лохматую бровь, рассеченную шрамом. Похоже кто-то когда-то крепко раскроил ему черепушку. Рубец корежил половину лба, тянулся вверх и скрывался где-то под одетой набекрень кепкой. Занятно. Похоже на этакий, слегка смещенный вправо, вырезанный на коже –змеиный глаз.

Ник сразу же мысленно окрестил его Циклопом, когда высокий грязный мужик, не представившись, подсел к нему, и в голове мелькнула картинка с уродливым, больно похожим на этого забулдыгу, великаном.

В детстве… он видел в одной из книг… в папашиной библиотеке.

Во рту сделалось сухо и гадко, и Ник потянулся за стаканом, но трехглазый халявщик увел пиво у него из-под носа.

Ник недовольно крякнул.

- Когда я был молод, чуть старше твоего, я тож славно умел махать кулаками, - Циклоп кивнул подбородком в центр зала, где был устроен помост для колотушек и куда только что глазел Ник, - Вон там… - мужик блаженно опрокинул в себя последний стакан и расплылся в мечтательной улыбке, - тогда я был королем.

В этой клоаке, именуемой «Шляпа», было полно всякого сброду. Сие третьесортное заведеньице, устроенное на месте бывшего припортового склада, имело округлую форму, отчего и носило подобное название, и удобно располагалось в индустриальной зоне. Грузчики да рабочие с окрестных фабрик, стекались сюда пропустить стаканчик другой, да обсудить насущные дела. В воздухе стояла невообразимая вонь и гомон.

То еще королевство.

Однако с холщовыми, пропитанными потом и расстегнутыми от духоты и бравады рубахами простых доходяг иногда смешивались пестрые жилеты лавочников и даже твидовые и бархатные пиджаки богатеньких чудаков.

Конечно их манило сюда не это паршивое пиво и сомнительные красотки.

По помосту, что служил рингом, расхаживал раздетый до пояса здоровяк. Он бил себя в голую грудь, сыпал сальностями и оскорблениями в адрес еще не появившегося соперника. Внизу, по периметру сновали заводилы в униформе и с котелками, в которые собирались деньги. Перекрикивая всеобщий гул, они, горланя, оглашали ставки, зазывали желающих сделать взнос или поучаствовать в поединке.

Коптили и резко пахли керосиновые лампы. Свет их дрожал от людского дыхания и сквозняка, сочащегося в двери, что беспрестанно хлопали, впуская новых посетителей. Толпа плотнела, пухла, и росла как брюхо, накачиваемое пивом. Тени раздвигали стены, добавляя к облеченным в плоть зрителям и парочку рядов - потусторонних.

Азарт – вот что еще предлагало это место.

Запрещенные в империи кулачные бои в «Шляпе» проходили регулярно.

Любой, независимо от сословия, мог как спустить здесь денюжки, так и заработать.

Ник еще раз похлопал свои карманы.

Твою же…

Пусто.

Сегодняшняя скудная получка испарилась еще быстрее чем вчерашняя.

Неудовлетворение внутри разгоралось, ощущаясь как жажда.

В свои двадцать два Ник был совершенным оборванцем, единственной ценностью которого являлось молодое выносливое тело с развитой из-за природных данных и тяжелого труда мускулатурой.

В долг здесь таким как он не отпускали. Оставалось либо прибиться к кому-то, как делал Циклоп, либо…

Ник еще раз оглянулся на помост и принялся расстегивать рубашку.

Похоже придется поучаствовать в развлечении.

Сборище «Шляпы» зычно заревело, когда он залез на бочку, предлагая себя в соперники здоровяку. Толпа радостно приветствовала нового борца, мыча и улюлюкая.

Будто животные.

Они и были животными, жаждущими крови и готовыми платить за нее. Ник не осуждал их. После всех тягот дня, приятно поглазеть, как кому-то другому чистят морду и пересчитывают ребра.

Он стоял, позволяя толпе и организаторам рассмотреть себя и оценить.

Женщины оживились. Их заинтересованные, скользящие по его обнаженному торсу взгляды были приятны. Он подмигнул самой симпатичной, вспомнив, как частенько, оказываясь с той или иной в постели, слышал, что мышцы на его спине похожи на сложенные крылья ангела.

Ослепительно улыбнувшись, Ник спрыгнул с бочки и под музыку выкриков сотен нестройных голосов двинулся к арене.

- Намыльте там друг другу сусалы!

- Красавчик, я поставлю на тебя!

- Не растеряй зубы, малец!

Плотная людская масса перед ним расступалась, открывая дорогу к помосту.

Но ступени верх преградил мужик – смотрящий поединка. Качнул головой. Маленькие близко посаженные глазки скептически оглядели парня, - Уверен? Он покалечит тебя.

Но Ник лишь самонадеянно усмехнулся, - Разве я допущу это, когда на меня смотрят столько цыпочек.

И ощущая эйфорию взлетел по узкой лестнице вверх.

Тонкие доски прогнулись под его босыми ступнями, если и скрипнули, то в этом гомоне не было слышно, зато бурые пятна, оставшиеся от сочащихся кровью носов и протаскиваемых по этим ступеням тел, виднелись отчетливо.

Соперник повернулся к нему, разминая шею и костяшки пальцев. Ладони здоровяка были исполосованы льняной тканью, намотанной туго и ровно.

Вблизи он казался еще больше.

Запах дешевого рома ударил Нику в лицо, когда бугай при виде него осклабился.

- Мальчишечка, - произнес он почти ласково и потому особенно гнусно.

Зрители довольно заржали, загудели, застучали кружками по бочкам.

Ник сплюнул.

Ему просто хотелось выпить, и он не привык отказывать себе в своих желаниях.

Но эйфория постепенно растворялась в воздухе, сменяясь напряжением.

Ник двинулся по рингу, оценивая противника с иного ракурса.

Его собственные немаленькие кулаки вдруг стали выглядеть недостаточно сильными, чтобы надрать зад этой горе мяса и жира.

Огромные плечи, перебитый нос, внимательный взгляд. Тот был пьян, но недостаточно.

- Плохо, подумал Ник.