Тафгай

Глава 1

Завод. Как много в этом слове для сердца пролетарского слилось, как много в нём отозвалось. Это же махина, где по рельсам поезда ходят, где всё гудит, свистит, громко стучит в штамповочных цехах по башке и ухает в ушах сквозь наушники весёлым громом, а в литейке жара, пекло и дым коромыслом!

Вот он наш Горьковский Автозавод! Большой город в большом городе Горьком на Волге матушке реке. А сколько народищу топает к шести часам утра на родную заводскую проходную, что в люди вывела меня? Минимум тысяч тридцать. Это примерно как на футбол в «Лужники», и то когда там играет «Спартак»!

Но мы, передовой советский класс, которому все дороги в СССР настежь, на футбол ходим, разве только пиво попить и семечки лузгать. Потому что настоящая страсть и гордость – это хоккейное «Торпедо», гроза чемпионов! Ведь пролетарские хоккеисты никогда не сдаются! Примерно так думал Ванька Тафгаев, гордо шагая в плотном людском потоке в знаковый день - понедельник 30 августа 1971 года.

«Эх, хорошо в стране Советской жить! Так и хочется сейчас крикнуть во всю свою богатырскую грудь – зае…ись!» – подумал Иван, кивая знакомым мужикам и подмигивая многим интересным заводским женщинам, с которыми Тафгаева связывали самые крепкие дружеские отношения.

- Ванюха, здоров! – Вылез с боку и просипел тщедушный Данилыч, коллега из ремонтно-инструментального цеха. – Чё так одеколоном намарафетился? С трёх метров в нос сшибает!

- У Маринки вчера посидели, отметил, вот чуть-чуть не рассчитал, а теперь попробуй, унюхай через «Тройной»! – Хохотнул Тафгаев.

- Это с какой ты Маринкой загулял? – Заинтересовался менее удачливый на женском фронте работяга. – Из копировального? Или со сборки колёс?

- Ты же знаешь, я не трепло, - хмыкнул довольный проведённым накануне уик-эндом Иван. – Так что не скажу, а то у неё свадьба через неделю, зачем же такую бабу хорошую компрометировать.

- Ну, ты паря и ходок, - с завистью посмотрел на богатырски сложенного двадцати пятилетнего парня Данилыч, у которого всё самое яркое из жизни осталось в далекой молодости.

Мужики вдвоём миновали проходные, где взяли пластиковые пропуска и по широкой внутризаводской улице потопали к мощнейшему сооружению, к своему зданию Кузовного корпуса. Кого только не было понапихано в этом эпическом промышленном строении из железа, стекла и бетона. И цеха штамповки, и цеха сборки, и ремонтные помещения, и это только первый этаж! А на втором: инженеры с карандашиками, профком, партком, библиотека, красный уголок, столовая и конечно, душевые с раздевалками. А ещё в корпусе был третий этаж, четвёртый, где тоже кипела заводская жизнь, где ковалась советское счастливое автомобильное будущее.

- Поверь мне Ваня, - сипел Данилыч, - скоро в каждой семье будет по машине. И даже по две.

- Да, - почесал мощный затылок Тафгаев. – Опохмелиться бы, а? А то башка трещит, спасу нет. Зря пиво с водкой вчера смешали.

- Сейчас Казимир Петрович придёт, - стрельнул глазами по сторонам товарищ по труду, у которого тоже трубы горели. – Может, осталась ещё заначка? Хотя, вряд ли. В пятницу не помню даже как домой вернулся.

- Как вернулся? – Хохотнул Тафгаев. – Я тебя дотащил. Передал твоей супруге с рук на руки под расписку. Ладно, пойду, поработаю что ли. А то набросали всякого железа. Там проточить, там шлифануть. Там фаску срезать. В обед заскочу в медпункт к Ольге Борисовне. Может сжалиться над рабочим классом? Придётся конечно чуть-чуть попотеть… Только никому не слова!

- Могила, Ванюха. Ты же меня знаешь! – Прыснул от смеха Данилыч, представляя, Ольгу Борисовну в самом срамном виде.

Вот чего Иван Тафгаев не любил, так это понедельник, реже вторник, ещё реже среду. К четвергу уже наступало безразличное привыкание к монотонному процессу работы на фрезерном станке. А вот пятница – была маленьким праздником, которую он часто заканчивал в приятном женском обществе. Ну, нравился Иван бабам. Высокий, метр восемьдесят семь или того выше, физически развитый, руки сильные, как у атлета. Лицо, говорили, что мужественное. Что характерно без прыщей и оспин.

Тафгаев тяжело вздохнув, взял в руки чертёж и сравнил его с лежащей на металлической тумбочке деталью, в которой не хватало нескольких глухих отверстий.

- Опять в приспособе брак сделали, а мне теперь мучайся, - пробухтел он себе под нос, после чего в шпиндель вставил сверло нужного диаметра, и аккуратно по разметке пошёл растачивать не достающие глухие отверстия.

Процесса ввода сверла в отверстие, сразу же перенёс фантазию Ивана к вчерашнему романтическому вечеру под магнитофон и водочку. А белая смазочно-охлаждающая жидкость, которая сейчас лилась на сверло, выстроила в сознании фрезеровщика чёткий кульминационный момент последней ночи прощальной с Маринкой.

«И что она нашла в этом хлюпкие из института? - зло подумал Тафгаев, выполняя свою основную работу чисто автоматически. – Эх, какую девку можно сказать с фрезы сняли! Страстная, заводная, а какая фигура - песочные часы! Грудь – троечка, минимум. Говорит, что со студентиком своим ей интересно, есть о чём поговорить. Сучка! Ничего, заявление в школу рабочей молодёжи уже написал, закончу восьмой класс, может, тоже куда поступлю!»

Иван даже взмок от такого количества лишних размышлений в своей голове. И даже не заметил, как первое инструментальное приспособление довёл до нужной по чертежу кондиции.

- Быстрее бы обед! – Пробурчал он себе под нос.

И когда на больших белых часах, которые были прикручены высоко на стене прямо в цехе, наконец-то, маленькая стрелка показал цифру десять. Тафгаев быстро смахнув непослушную металлическую стружку со стола, сразу же, не забегая в столовую, рванул в медпункт.

- Чего тебе? – Недовольно бросила Ольга Борисовна, когда Иван уселся на белую кушетку.

И хотя сорокалетняя медсестра, которая ещё не утратила своей женской привлекательности, итак знала, что Тафгаеву надо, всё равно решила от заранее заведённого сценария не отступать.

Глава 2

Всё мое тело жутко горело и ломало. Особенно сильно полыхал пожар в больной голове. Иногда наступало небольшое облегчение, и я слышал чьи-то голоса. Но сознание уже смирилось с тем, что скоро мой земной путь прервётся.

«Жаль, очень жаль, ведь мне всего пятьдесят, - думал я, лёжа неизвестно где. – Глупо жизнь прошла. Сколько планов было в молодости. А так ничего и не достиг».

Перед моим взором вдруг полетели разные цветные картинки, как кадры из немого кинофильма. Вот меня дед пятилетнего учит кататься на коньках. У нас в дерене маленький прудик быстро перемерзал, там я и взял первый раз в руки хоккейную клюшку. А вот пошёл другой эпизод, я на сборах с молодёжной командой на всесоюзных соревнованиях. Красиво закатываю победную шайбу. И тут же воображаемая киноплёнка перенесла меня в маленький американский городок Уилинг в Западной Виргинии. Когда СССР распался, много нас, молодых ребят, рвануло на заработки - кто куда. А меня занесло в «Уилинг Нэйлерз», в команду низшей хоккейной лиги. Правда, там не хоккей был, а мясорубка. Сломали мне колено. А дальше в непонятно откуда взявшемся кинотеатре пошли помехи. А ведь больше и вспомнить нечего! В коммерции системы купи-продай, где я потом, вернувшись в Россию, трудился - ничего неординарного не происходило.

Вдруг моё сознание приобрело необычайную легкость и я взлетел. А потом увидел, как над моим бедным телом колдуют в операционной врачи. И красочный новогодний календарь на стене был раскрыт на ноябре 2021 года. «Зачем мне сейчас эта ненужная информация?» – подумал я и полетел по туннелю, который неизвестно как прямо здесь и открылся. Яркая точка среди тёмного непонятного царства стала медленно ко мне приближаться.

***

- Данилыч, ты какого х...я на стол техническую жидкость выставил? – Хрипел Казимир Петрович, вытаскивая из коморки вместе с коллегой бессознательное тело Ивана.

- Так чё, - волновался, тужась перепуганный Данилыч, - она в кармане мне сидеть мешала. И там же по запаху понятно было, что не спирт. Чё ж Ванька-то совсем не принюхался? Ох и тяжёлый чёрт!

Мужики с большим трудом вытащили тело отравленного фрезеровщика в коридор первого этажа и сделали небольшую передышку. Всё-таки переть почти сто килограммов пока ещё живого веса - занятие было не из легких. Однако страх потерять товарища придал инструментальщикам дополнительные силы. И по лестнице на второй этаж, а потом дальше по коридору в медпункт, тщедушные работяги донесли здоровенного Тафгаева быстро и незаметно для других работников завода. И лишь когда Ивана уложили на белую медицинскую кушетку Данилыч и Казимир Петрович рухнули обессиленно на пол.

- Ванечка! – Взвизгнула всегда спокойная и меланхоличная Ольга Борисовна.

- Глотнул чуть-чуть технической жидкости. И вот результат. Может ему клизму сделать? – Предложил «большой знаток медицины» Данилыч.

***

Маленькая белая точка за считанные секунды выросла до размеров огромного белого солнца, куда меня неумолимо несло. «Ещё, немного, ещё чуть-чуть, и эта ослепляющая белизна меня поглотит всего с головой», - мелькнула последняя здравая мысль в голове. А дальше начался какой-то нереальный сюр.

Я открыл глаза и увидел, что лежу не в современной поликлинике с хорошим ремонтом, напичканной оборудованием под завязку, а в каком-то врачебном кабинете, скорее всего Богом забытого сельского поселения. И смотрят на меня большими коровьими глазами заплаканная врачиха и два мужика в перемазанной машинным маслом, или чем-то подобным, робе.

- Хэе хуа хва, - просипел я, потому что в пищеводе был жуткий нескончаемый пожар.

- Ты скажи по-человечески чего тебе надо! – Вскрикнул мужичок невысокого роста.

- Чего у тебя Иван болит? Ты хоть намекни, мы сообразим! – Добавил другой мужик, высокий и худой.

«Механизаторы какие-то что ли?» - подумал я и, вытянув руку, кистью показал, что в неё нужно срочно вставить стакан.

- Воды ему надо, - правильно поняла меня врачиха. – Дуйте, давайте на работу! – Прикрикнула она на механизаторов, и, схватив вафельное полотенце, долбанула по голове сначала одного, а потом и другого.

- Сейчас Ванечка, дорогой, сейчас мой хороший, - засуетилась женщина в белом медицинском, но заметно укороченном халате, которые выставляли на обзор полные аппетитные ляжки в капроновых чулках.

«Какие мысли в голову сами лезут! – подумал я. – Я ведь уже умер, и должен был попасть либо в рай, либо в ад. А это что такое? Точно не ад! Но и не рай, судя по крайне скромному ремонту, который делали здесь, наверное, лет десять назад, а может больше».

Врачиха, наконец-то, присела рядом и, приподняв мою голову одной рукой, поднесла стакан воды к моим пересохшим губам. Живительная влага полилась по пищеводу прямо в желудок. Я и даже вспотел от удовольствия.

- Эхё, - попросил я - ещё.

Женщина немного приподняла и зафиксировала спинку медицинской кушетки под сорок пять градусов, чтобы мне было удобней пить самому. И взяв целый графин со стола, и вновь присев рядом, стала по чуть-чуть подливая в стеклянную ёмкость, тут же отправлять живую воду мне в рот. И уже через пару минут я чувствовал себя намного лучше.

Вдруг моя рука сама собой легла аппетитной барышне лет сорока на талию и поползла вверх, где добравшись до мягкой полной женской груди, продолжила хулиганить.

- Подожди дурак, я дверь закрою, - сказала, глубоко задышав, врачиха.

«Даже представить, не мог, что после смерти будет такая внезапная реакция на незнакомую обстановку!» – подумал я. А женщина на самом деле щёлкнула защёлкой и, усевшись рядом, стала расстёгивать мою клетчатую рабочую в тёмных пятнах рубашку.

«Занятно, - пронеслось в голове. – Я значит тоже здесь механизатор. Не успел появиться, а уже имею полезную профессию! А может здесь ещё и деньги за работу платят? То есть я здесь после смерти ещё и работать должен? И сюда пенсионная реформа добралась? Обалдеть!»

А пока я размышлял над нелогичностью загробной жизни милая барышня в белом халате уже покрывала мою шею и грудь своим жаркими и мягкими поцелуями. А затем живот.

Глава 3

После прочтения советских газет, в пику совета широко известного Филипп Филиппыча, мне очень сильно захотелось поесть. Поэтому я дал немедленный приказ своему почти разумному телу искать ближайшую точку общепита.

- Стоп, - скомандовал я ему, когда ноги сами понесли меня куда-то. – Уточняю, сегмент посетителей - попроще, в виду крайней ограниченности в средствах!

И о чудо, мой сообразительный аватар повернул в другую сторону. Ведь как почувствовал, что сейчас привёл бы в какой-нибудь ресторан с одним чуть порванным рублём в кармане! «Да, с деньгами, точнее с тем способом, как их нужно добывать в этой забавной игре после земной жизни, ещё нужно разбираться и разбираться, - подумал я. – Ведь по всем ощущениям запустили меня сюда на самом сложном уровне – «ху». То есть – х… в кармане! Потому что брючки на мне самые простенькие, с потёртыми на попе местами. Рубашка старенькая и застиранная. Ботинки – в порядочное общество могут и не пустить. Хорошо хоть с телом повезло! А остальное Бог даст - добудем!»

«Пельменная», – прочитал я греющую душу надпись на скромном заведении на первом этаже в самом углу обычного жилого дома, и смело вошёл в просторный тамбур, где стояло нагромождение каких-то ящиков. Кроме пустой тары в помещении между внешними и внутренними дверями оказались ещё и люди. Один мужчина зло «шипел», а бедная женщина угрюмо его выслушивала:

- Почему тебя, сука, дома не было в прошлую пятницу? – Полушёпотом высказывал своё неудовольствие среднего роста черноволосый мужик лет тридцати.

- Отвали, гад, мы с тобой уже на развод подали, вот и не суйся в мою личную жизнь, - таким же тихим голосом отвечала ему невысокая барышня с кроткими крашеными перекисью водорода волосами.

- Не наглей мужик, - вмешался я, не люблю, когда женщину называют сукой, если это конечно не такая условная игра в плохую девочку перед хорошим сексом.

- Ты шёл куда-то вот и иди! – Грозно рыкнул на меня муж в отставке.

- А я сюда и шёл, поэтому давай не нарывайся на больничную койку, до которой можно и не добраться, - я посмотрел прямо в глаза мужичку.

- Сильный что ли очень! – Гавкнул он и попёр на меня.

А дальше люди, которые проходили мимо благословенной «Пельменной» могли увидеть такую картину, один парень ростом под метр восемьдесят семь вывел на воздух, покурить, мужчину под метр семьдесят семь, приподнял его со спины за воротник и ремень брюк. Один раз качнул и выбросил в кусты. Чтобы значит второй товарищ, который ещё к тому же громко матерился, никого не стесняясь, сильно не пострадал.

- Ты как? – Спросил я лётчика испытателя. – Живой?

- Ещё встретимся, сука, разговор не кончен, - пробурчал обиженно мужчина, пытаясь развернуться и встать на ноги.

- Я тоже твою харю запомнил, - хмыкнул я.

В «Пельменной» сегодня было фирменное блюдо – пельмени. А эта женщина с крашеными волосами, у которой муж ревнивец в отставке, оказалась не то подавальщицей, не то поварихой, поэтому ласково спросила:

- Тебе Ванюша чего положить?

- Как обычно, - ответил я, чтобы никто не догадался, что сегодня в игре мой дебют.

Стандартным набором моего персонажа были следующие блюда: двойная порция пельменей, стакан сметаны, стакан компота, три куска черного хлеба и маленькая рюмка водки.

- Я сегодня в восемь заканчиваю, - улыбнулась барышня, сверкнув золотым зубом во рту. – Проводишь меня?

- Если здесь такой квест, то конечно провожу, - кашлянул я. – Только я сегодня на работе траванулся немного препаратом от Коронавируса «Спутник V» называется. Слышала, наверное. Память немного отшибло на имена.

- Зиночка меня зовут, дурачок, - хохотнула озорно повариха.

Кстати, на кассе я тоже был известной личностью, толстая тётушка в белом фартуке за кассовым аппаратом мне хитро подмигнула. Как бы намекая, что все мои мысли насчет Зинки ей давно и полностью известны. А вот денег хватило, можно сказать, копейка в копейку, сдача – двушка из латуни, не в счёт. Внутри сие заведение выглядело оригинально. Шесть столиков на высокой ножке без стульев были расставлены в хаотичном порядке. Я устроился ближе к окну, вылил незаметно водку в горшок с пожухлым фикусом и умял пельмени, сметану и компот с хлебом за десять минут.

«Значит первый квест такой, - подумал я. – Встретить в восемь вечера Зинку. Проводить до дома, а дальше действовать по ситуации. Вдруг она превратится в монстра с несколькими руками? Как замочу его, так сразу статус повыситься. А новый статус – это и деньги, и оружие и шмотьё! То, что загробная игра похожа на СССР – это ещё ничего не значит. Наружная обёртка часто бывает обманчива. За это я как коммерсант со стажем - ручаюсь».

Кончено, мысль: «А может быть, тут всё по-другому работает?» Я полностью не отбрасывал. Но когда я довольный собой вышел из «Пельменной» и двинулся подышать свежим городским воздухом, последние сомнения мои – улетучились. Потому что ненормальный бывший муж Зинки с какой-то железкой в руке, как только я повернул во двор, кинулся дробить мою черепушку. Но не на того напал! Железка отлетела в одну сторону, а мужик, получив один удар по печени, а другой по почкам, присел не без моей помощи к стене кирпичной пятиэтажки.

- Ты как? – Спросил я бедолагу, за которого мне просто обязаны были начислить очки к карме!

- Нормально, - просипел он.

- Слушай, а тут ещё какие-нибудь «боты» есть? Или ты один такой? – Спросил я доверительно мужичка.

- Боты? – Удивился муж в отставке, посмотрев на мои ботинки. – Кеды в «Спорттоварах» продают.

«Продавщиц мочить что ли в магазине надо, которые кеды продают? – впал я в ступор. – Ладно, проверю на днях».

- Давай не хворай, спасибо за наводку, - бросил я и пошел, куда глаза моего тела глядят, дав ему команду - на место, то есть домой.

- Я тебя ещё поймаю! – Крикнул мне в спину, скорее всего самый тупой «бот» в этой игре.

Дворами пришлось немного попетлять, так как новую асфальтированную пешеходную дорожку перекопал экскаватор, чтобы проложить очень полезные, в бытовом плане, водопроводные трубы. Зато, скорее всего, я заработал ещё немного плюсиков в карму, когда перетаскивал детскую коляску одной молодой мамочки, через раскоп. Потом ещё нашёл парочку крепких досок и проложил короткий перекидной мостик. Если конечно пойдёшь впотьмах после пьянки, то не поможет. А с другой стороны, зачем выпивши слоняться по этим буеракам?