Таинственный артефакт, или Зачем дуракам авантюры

Глава 1

– Помнишь, я обещал тебе, что этот день запомнится нам, как победа Права над Законом? Что анархия, мать наша, распахнет свои руки и накроет Королевство своей благодатью, которая, аки чума, разрастется по миру? Помнишь?

Рыжий, идущий рядом в кандалах, вопросительно заглянул мне в глаза. Я неуверенно кивнул. Ну, было дело, говорил он что-то такое красивое и непонятное пару часов назад.

– Забудь, – припечатал он.

Я нахмурился. Мозг скрипел, пытаясь переварить услышанное. Мы шли по мрачному коридору, и перспективы у нас были, мягко говоря, не радужные.

– А... А что такое «анархия», мать наша?

Я привычно почесал затылок, пытаясь запомнить новое слово. Звучало оно круто, мощно.

– Это когда короли и... джентльмены удачи меняются местами ради мира во всем мире, – охотно пояснил мой подельник. – И денег. Много денег.

– Значит, ты когда-нибудь станешь королем? – восхитился я.

В голове сразу нарисовались картинки: я, друг короля, сижу на пиру, ем жареных лебедей, а красивые служанки подносят мне вино. Жизнь-то налаживается!

– Он завтра на рассвете станет трупом! Причем безголовым! – заржал один из конвоирующих нас стражей, грубо толкая меня в спину древком копья. – И ты, кстати, тоже!

Мечты о лебедях рассыпались в прах.

Нас подвели к массивной двери, обитой железом, и грубо втолкнули внутрь. Я влетел в сырую камеру, словно мешок с картошкой, который грузчикам не жалко помять, и едва удержался на ногах.

Камера была «люкс» – если вы любите плесень, вонь немытых тел и общество отбросов. Благодаря крошечному окошку под самым потолком (его, видимо, прорубили специально, чтобы узники могли любоваться кусочком серого неба и выть от тоски), можно было хоть что-то разглядеть.

Тесное затхлое помещение было под завязку набито такими же смертниками, как мы. В полумраке на нас взирали полудохлые и не очень «счастливчики». Взгляды у них были недобрые, оценивающие. Некоторые сидели, привалившись к склизким стенам, некоторые лежали прямо на гнилой соломе.

Один особо предприимчивый гражданин даже попытался встать, чтобы, видимо, выразить приветствие новым соседям (или отжать обувь). Но, вставая, он с глухим стуком ударился головой о низкий сводчатый потолок и, не издав ни звука, молча осел обратно.

Железная решетка за нашими спинами захлопнулась с таким противным скрипом, что у меня зубы заныли. Жирный стражник с довольной ухмылкой повернул ключ в массивном замке.

– Не, подумать только, самого Коршуна поймали! – радостно возвестил он кому-то там, не веря в свое счастье.

Топот кованых сапог удалился, а в длинных коридорах подземелья еще долго блуждало эхо, донося щенячий восторг стражников и мои вопли о том, что я ни в чем не виноват, я турист, и вообще меня подставили!

От горя, сполз по стене на пол, обхватив голову руками. И как же, спрашивается, я докатился до такой жизни? А началась эта история с того самого злосчастного дня, когда я, Игорь Александрович Соколов, шуткой судьбы попал в (дурдом) другой мир...

*****

– Игорь, я не прошу вас цитировать здесь и сейчас наизусть все статьи Уголовного Кодекса нашей страны. Право слово, для этого есть экзамен.

Голос профессора звучал как жужжание назойливой мухи. Низенький старичок с явным еврейским акцентом, как мог, пытался вытянуть меня из пучины неудволетворительной оценки. Его седые волосы были аккуратно уложены волосок к волоску, а очки в тонкой оправе то и дело сползали на самый кончик носа, когда он безнадежно наклонялся к журналу.

Миссия казалась невыполнимой. Я, честно говоря, предпочитал тонуть, чем пытаться барахтаться на мелководье знаний. Юриспруденция была для меня чем-то вроде китайской грамоты, только скучнее.

– Хорошо, – упрямство профессора составляло достойную конкуренцию моему непробиваемому незнанию. Его голос, обычно мягкий и вкрадчивый, сейчас звучал с едва заметной ноткой отчаяния. – Вы можете мне ответить: если девушку убили, в каком Кодексе можно посмотреть статью об уголовной ответственности? Ключевое слово в этом вопросе именно «уголовной», Игорь.

Я заерзал на стуле, чувствуя себя как уж на сковородке. Стул подо мной жалобно скрипнул – все-таки сто десять килограмм живого веса и мышц. Мои пальцы нервно теребили край рубашки, а взгляд метался по аудитории, словно искал спасения.

– Ну-у-у... Э-э-э... А можно подумать? – выдавил я, надеясь на чудо.

– Думайте, Игорь, думайте, если считаете, что вам это поможет.

В аудитории повисла тишина. Гробовая. Профессор, наивный человек, надеялся, что кто-то кинется мне подсказывать. Ага, щас. Группа меня не знала, да и видела редко. Я тут был чем-то вроде йети – все слышали, что я существую, но мало кто видел вживую.

Главная моя ценность для Университета заключалась не в мозгах (тут я иллюзий не питал), а в том, что я был мастером спорта по греко-римской борьбе. Я представлял наш универ везде: на городских, областных, да хоть на каких, олимпиадах. И представлял настолько успешно, что ректору было проще уволить профессора, поставившего мне «неуд», чем отчислить меня. Гордость Университета, как-никак.

Глава 2

Если на тебя надвигается буря – несись к ней навстречу, и она испугается! Этот нехитрый принцип, вычитанный в каком-то пацанском паблике, не раз спасал на ринге. Сработал он и сейчас. Не сбавляя скорости, рванул прямо на телегу, даже не думая сворачивать на обочину.

Кто бы мог подумать – подействовало!

Девушка, сидевшая на козлах, с перекошенным от ужаса лицом натянула поводья. Кобыла, ошалев от такой наглости пешехода, взвизгнула и, бороздя копытами землю, встала как вкопанная. Телега жалобно скрипнула, накренилась, но устояла.

– Сто-о-ой! С дороги! Блаженный, что ли?! – заорала возница.

Крик привел в чувство всех. Я застыл на месте, тяжело дыша. В миллиметре от моего носа, обдавая теплым паром и запахом сена, фыркала пегая лошадиная морда.

– Ух ты! Лошадка!

Детскому счастью не было предела. Не каждый день в центре мегаполиса увидишь живого коня, да еще так близко. Потрепал ошалевшее животное по жесткой гриве – кобыла скосила на меня фиолетовый глаз, явно сомневаясь в моем психическом здоровье. Перевел взгляд на девушку: симпатичная, хоть и одета странно, в какой-то льняной балахон, волосы растрепаны. Ролевики, наверное.

– Слышь, крошка, а как ты тут оказалась?

Ответа не последовало. Барышня то ли дар речи потеряла от моей харизмы, то ли решила, что с городскими сумасшедшими лучше не разговаривать.

– Эй, что за непредвиденная остановка? – из-под брезента в телеге высунулась наглая рыжая морда. Парень зевнул, почесал нос и с интересом уставился на меня. – А, понятно, самоубийцы. Так и норовят под колесами с жизнью расстаться. Чего затормозила? Третьим был бы – счастливое число, между прочим.

Морда исчезла обратно в недра повозки. Зато оттуда же, как чертик из табакерки, выпрыгнул чумазый шкет лет десяти. Оборванный, лохматый, он засеменил навстречу, жадно ощупывая меня взглядом. Казалось, он уже прикидывает, сколько дадут за мои кроссовки на черном рынке.

Решил не обращать внимания на мелочь. Главное сейчас – понять, где я и как отсюда выбраться. Голова гудела, словно после хорошего нокдауна.

– Эй, а вы не знаете, в какой стороне Москва? – спросил я, оглядываясь. Лес вокруг выглядел слишком... настоящим. Не парковым. – У меня турнир по борьбе через час. Опаздываю!

Глаза девушки округлились до размеров чайных блюдец. Видимо, слово «Москва» ей ни о чем не говорило. Но она, добрая душа, решила уточнить:

– Тебе в город надо? Ближайший прямо по дороге.

Она говорила медленно и ласково, как с буйным пациентом:

– Это если ты развернешься и пойдешь вперед. Во-о-он там, видишь? Вдалеке ворота и стены. И народ толпится. Не потеряешься.

– А турнир там?

– Там все: и турнир, и ярмарка, и казнь, и хлеб со зрелищами. Иди, милый, иди.

Кивнул. Ладно, разберемся. Рука привычно нырнула в карман за мобильником. Надо вызвать такси, а то пешком до ворот пилить долго.

– А интернет там ловит? – спросил я, выуживая смартфон.

Сети не было... Поднял руку к небу, покрутился на месте, пытаясь поймать хоть одну палочку связи. Ноль. Глухо, как в танке.

– Че вылупилась? Связь там, спрашиваю, ловит?!

Реакция девушки была неожиданной. Она вдруг побагровела, набрала в грудь побольше воздуха и завопила так, что с ближайших деревьев посыпались вороны:

– Боги милостивые! Да что ж творится-то?! Среди бела дня, мне, простой сироте, лишенной крова, порочную связь предлагают! Люди! Люди добрые! На помощь! Невинности лишить хотят!!!

Опешил. Какая связь? Какая невинность? Я про 4G спрашивал!

А дорога-то оказалась оживленной. На вопли «сироты» тут же начали стягиваться зрители. Обозы, ехавшие следом, притормозили. Чинные путники на лошадях с интересом косились на бесплатное представление. Кто-то, от греха подальше, сворачивал в кусты, но большинство останавливалось, предвкушая скандал.

Стоял как истукан, пытаясь осознать происходящее. И в этот самый момент почувствовал рывок. Резкий, профессиональный: тот самый чумазый шкет, подкравшись сзади, дернул висящую на плече спортивную сумку. Ремень больно резанул шею, но сумку я упустил. Мелкий гаденыш, прижимая добычу к груди, рванул с места в карьер в сторону городских ворот.

– Э! А ну стоять! – заорал я, приходя в себя. – Куда?!

Дернулся было за ним, но путь преградил какой-то бородатый мужик, спрыгнувший с коня. Видимо, решил поиграть в рыцаря.

– Нет! Это ты стоять! Чего девицу до слез довел?! – гаркнул он, закатывая рукава рубахи. – Вот я тебе сейчас уши-то оборву!

– Люди! Помогите! Он! Он! Он мне связь предлагал порочную! Прямо здесь, на дороге! – заливалась в наигранной истерике «сиротка», артистично заламывая руки и стреляя глазами по сторонам, проверяя, достаточно ли публики собралось.

Но мне было не до разборок с защитниками нравственности. В сумке была форма! Борцовки! Тетрадь с лекциями!

– Моя форма!!!

С диким воплем, достойным раненого бизона, я распихал локтями обступивших меня мужиков. Бородач отлетел в кусты, даже не успев замахнуться.

Глава 3

Очнулся я все на той же поляне. По количеству валяющегося мусора она напоминала место стихийного пикника где-нибудь в Химках после дня города. Вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как жужжат жирные мухи, кружась над остатками чьего-то обеда. Солнце безжалостно пекло макушку, а на груди горел огнем отчетливый след огромного ботинка: грязная окружность с отпечатком протектора – словно клеймо качества, доказывающее, что все произошедшее мне не приснилось.

– Дядь, а дядь, ты очнулся?

Знакомый ребенок-воришка удивленно наклонился надо мной, заглядывая в глаза. Вид у него был такой, будто он ставил на то, что я уже откинул копыта. Его чумазая физиономия с блестящими от любопытства глазами маячила прямо перед моим носом.

– Тогда скажи, что это такое?

И сунул мне под нос пачку презервативов. Видимо, успел-таки выудить из сумки, пока я валялся в отключке. Пачка была мятая, с надорванным краем – видно, изучал трофей долго и вдумчиво.

– Это... ну... Подрастешь – поймешь! – назидательно протянул я, рывком вставая с земли.

Мир качнулся. Голова закружилась так, что пришлось сесть обратно. Повернул голову в сторону пацана, который продолжал бесцеремонно потрошить мою сумку.

– Хошь, я тебе это подарю, а ты мне расскажешь, куда я попал?

– Не-е-е, дядь, – замотал головой малец, отступая на шаг. – Ты меня за дурака не держи. Сначала скажи, на кой черт мне эта коробочка нужна, а уж потом я сам решу, соглашаться ее принимать за услугу или нет.

В висках запульсировала злость.

– Ну раз не нужна, положи обратно в сумку и катись к чертям собачьим! И без тебя тошно.

Губы ребенка задрожали, а глаза наполнились слезами, готовыми брызнуть в любой момент. Черт, только ревущих детей мне не хватало.

С тяжким вздохом сдался:

– В этой коробочке находятся такие штучки, чтобы не появлялись такие, как ты.

Поняв, как это звучит, поспешил добавить:

– В смысле, дети.

– О-о-о! Беру!!! – слезы мгновенно высохли. Одним ловким движением мальчишка запихнул волшебную коробочку себе в карман штанов. – Мне Коршун сказал, что ты из «этих». Все вы поначалу ничего не знаете, ничего не можете и не понимаете. Но наш мир к вам привык. Освоишься. Дядь, а у тебя деньги есть?

– Рубли пойдут? – слегка опешил я от резкого перехода к финансам.

– Если только они драгоценные... Слыхал, как какой-то шутник пытался в таверне расплатиться прямоугольной бумажкой. Бумажкой! Вот дуболом! – мальчишка заливисто рассмеялся. – А то приспособление мудреное, которое ты солнцу показывал там, на дороге! Вот его можешь попробовать какому-то ученому уму продать, может, возьмет за медяк. Ну или больше, как сторгуешься.

До меня стала постепенно доходить плачевность положения. Но мозг упорно отказывался верить в этот фарс. Хотелось верить, что я просто шел, упал, ударился головой и лежу в коме. И, возможно, скоро очнусь в больнице с переломанной ногой! А вот если пострадала шея, то не очнусь...

– А что такие, как я, тут делают? – тихо уточнил я слегка осипшим голосом, осторожно ощупывая затылок в поисках шишки.

– С неба сваливаются, – опять хихикнул паренек. – Между вашим миром и нашим слишком тонкая грань стала, маги говорят – это из-за полей, которые ваши технологии изу-лу-чают. А я считаю, что это наш Творец шалит, скучно ему.

Пальцы нащупали здоровенную шишку. Поморщился от боли. Картинка начала складываться, и она мне не нравилась.

– И что мне делать? Как выбираться отсюда?! – почти выкрикнул я, чувствуя поднимающуюся изнутри панику.

– Что делать, что делать... Смириться и жить, – философски заметил мелкий, ковыряя землю носком драного ботинка. – В Академию, что ли, сходи, может, талант у тебя какой раскроется.

Тут он широко улыбнулся и заговорщицким шепотом спросил:

– А знаешь, как вас у нас в Иливии называют? Вам даже название отдельное придумали!

– И какое же? – удивленно спросил я, привычно почесав затылок. Любимый жест, когда ни черта не понятно.

– Попаданцы! – вновь разразился хохотом шкет. – Ты понял? От слова «попали»!

Земля ушла из-под ног. «Попаданцы»... Звучало как приговор. Или как диагноз. Или как сопливые мечты моего младшего братца-задрота. Так и хотелось заорать в небо: «Стерва-судьба, ты не того Соколова в другой мир отправила! Отмена!!!»

Вновь схватился за голову, массируя пульсирующие виски.

– Так, а что за Академия? – спросил я, пытаясь ухватиться за любую соломинку информации.

– А, так это место, где всех вас обучают, как жить в нашем мире. Таланты открывают, магию, если есть. В общем, без образования в нашем мире никуда, – малец уже начал терять интерес к разговору, поглядывая в сторону ворот. – Только оружие сначала купи, а то без него тут совсем делать нечего.

И, заливаясь смехом, он рванул в сторону города, на бегу обернувшись и крикнув напоследок невероятно важный совет:

– Оружие, оружие только купи! Не забудь! Попаданец!!!

***

Глава 4

Я тащился за спасителем, как баржа на буксире. Рыжий парень двигался с грацией танцора, ловко огибая встречных прохожих, словно они были не живыми людьми, а стоячими манекенами. Его движения были плавными и точными, будто он заранее знал, куда повернет каждый человек в этой сумасшедшей толпе.

В отличие от него, сам я напоминал танк, продирающийся через густой подлесок. Просто пер напролом, не заботясь о сомнительной деликатности. Люди разлетались в стороны, как кегли, возмущенно вскрикивая, когда на них натыкался мой массивный силуэт. Но не отставать было тяжело. Толпа давила со всех сторон, словно пытаясь раздавить нас обоих в лепешку. Если бы спаситель не держал меня за рукав мертвой хваткой, давно бы уже потерялся в этом людском море.

– Эй, красавчик, покажи ручку, я тебе всю правду расскажу!

Путь преградила цыганка, увешанная звенящими монистами. Схватив меня за свободную руку цепкими пальцами, она затараторила:

– О твоем будущем и прошлом, с кем дружить, кому верить, а кого стороной обходить…

Слушал ее трескотню, а сам косился вслед рыжему. Тот даже не заметил, что у него отобрали буксируемый груз, и продолжал улепетывать. Только макушка еще виднелась вдалеке.

Не давая возможности вырваться и поспешить следом, гадалка продолжила свой гипнотизирующий монолог, заглядывая мне в глаза:

– Чую, судьба у тебя будет ой несладкая, сладкий мой… – она зацокала языком, качая головой, и тут же резко, по-деловому добавила, – за окружением своим следи! Формируй его правильно. В сомнительные дела не лезь. И, если из вещей есть что ценного, продай во-он тому человеку.

Она кивком указала на стоящего неподалеку жирного торгаша с черной козлиной бородкой. Тот каким-то неведомым образом почуял, что его помянули всуе, и тут же, расталкивая покупателей, засеменил навстречу, громогласно вопя:

– Что у тебя ценного для меня есть?!

И тут вспомнился недавний совет мелкого воришки – продать телефон и заработать хоть немного денег! Рука сама потянулась в карман, вытаскивая мобильник и демонстрируя его мужику. Торгаш жадно выхватил прибор, начал его вертеть, чуть ли на зуб не пробуя, и безуспешно тыкал пальцами в черный экран.

– Сколько?

– А сколько за него предложишь? – усмехнулся я, не желая прогадать. – Хорошо заплатишь – научу, как пользоваться. Самым крутым в этом селе будешь!

– Да знаю я, как им пользоваться! – с оскорбленным видом взвился мужик. – Я спрашиваю: заряда батареи сколько? Если меньше половины – не куплю, сдохнет раньше, чем сбагрю! Ты даже не додумался его выключить?! Ой дура-а-а-ак! Короче, на тебе десять серебряных... А, нет, хватит и пяти. И иди, мальчик, иди отсюда, не загораживай прилавок.

– Но тут только два... – растерянно протянул я, глядя на монеты, упавшие в ладонь.

– Зато чистое серебро! Два равно пяти по курсу! А в некоторых местах и на все десять обменять можно!

Почесал затылок, пытаясь сложить в уме полученные деньги, неизвестный мне курс серебра и получить сумму прибыли. Пазл в голове складывался со скрипом, но верить в то, что меня кинули, не хотелось. Наверняка тут своя экономика.

– Тогда ладно, – подвел итог «честной сделки» и побежал догонять возвращающегося за мной рыжего.

– Сколько-сколько ты получил за музыкальную коробочку? – переспросил недавний знакомый и театрально закатил глаза. – Ой, дура-а-ак!

Он выразительно приложил ладонь к лицу, явно нахватавшись этого жеста у других гостей из моего мира. Непонимающе уставился на него, все еще находясь под впечатлением от собственной коммерческой жилки.

– Это – чистое серебро, мне сказали, что по курсу...

Рыжий погладил меня по плечу и заглянул в глаза с таким состраданием, с каким смотрят на трехногую собачку.

– Ты недалекий, да? – спросил он с нескрываемым сарказмом.

– Какой? – не понял я.

– Тупой!

И ловкач, уже не скрывая раздражения, принялся распекать:

– Ты хоть иногда думаешь не через то место, на котором сидишь?! Два серебряника и лапша на ушах! Ну хоть не на медный грош развели. Твоих габаритов, наверное, побоялись. Тебя хоть как зовут-то? Не Иван, случайно?

– Не, Иван – мой брат. Я – Игорь.

Собеседник снова закатил глаза (у него это входило в привычку), но через секунду, смягчившись, ответил:

– А-а-а, Игорь... Тогда это меняет дело. А меня – Коршун.

Имя было странным. Сразу понял, что оно не настоящее, а скорее кличка. Вот меня, к примеру, в спорте все называли «Скала». Правда, тренер обзывал не иначе как «Дуболом», но это он от большой любви и чтоб я не зазнавался от собственных заслуг.

Коршун смерил меня цепким взглядом, словно на что-то решаясь. Он даже кивнул каким-то своим мыслям и тут же с заискивающей улыбкой и подозрительно сладким голосом произнес:

– А у меня для тебя подарок.

И протянул новенький меч. Сияющий, острый... Правда, почему-то без ножен.

– Ты его что, это, украл, что ли? – удивился я своей внезапной догадке, с опаской глядя на оружие.

Глава 5

Коршун привел меня к таверне со звучным названием «Дырявый кошелек». Выглядело заведение так себе: невзрачное одноэтажное здание, вывеска покосилась, словно от пьянства, а сквозь мутные, давно не мытые окна едва пробивался тусклый свет.

Стоило двери отвориться, как в нос ударил густой, почти осязаемый запах: смесь жареного мяса, кислого пива, дешевого табака и немытых тел. Внутри царил полумрак, наполненный гулом десятков голосов и звоном посуды.

В зале яблоку негде было упасть. Публика собралась колоритная: типы с бегающими глазами, в потрепанной одежде и с характерными шрамами на лицах. Некоторые держали руки под столом (и явно не для того, чтобы коленки чесать), другие постоянно озирались, словно ожидая облавы.

«Наркоманы, наверное…» – мелькнула мысль, пока я беглым взглядом оценивал этот притон. У закопченного камина расположилась компания в плащах с глубоко натянутыми капюшонами. Лиц не видно, только тихий шепот доносится.

Перехватив мой недоумевающий взгляд, Коршун быстро пояснил:

– Это очень популярное место. Здесь собираются рабочие люди для, скажем так, проведения культурного досуга, дискуссий по последним новостям и обсуждения планов за жизнь. Каждый выбирает свой круг по интересам. Смотри, вон те…

– Наркоманы?

– Нет. Они скромные люди, с которыми государственная система поступила не очень благородно. Вот сидят и размышляют, как выжить в столь жестоком несправедливом мире. А вон те… Нет, лучше не смотри на них. Эти товарищи в плащах не любят, когда на них пялятся. Они…

– Уроды? Фрики? Стесняются?

– Да, да, только, пожалуйста, говори тише! – сквозь зубы прошипел мой проводник, старательно отводя взгляд от ряженых ребят. – Они… э-э-э… обидчивые. И крайне злопамятные. А память у них хорошая. Особенно на лица.

Продолжая разглагольствовать, Коршун уверенно двинулся сквозь толпу. Двигался он также ловко, как и всегда, уворачиваясь от подозрительных личностей, которые провожали нас косыми, недобрыми взглядами. Я старался не отставать, чувствуя себя слоном в посудной лавке. Мы заняли самый дальний столик в темном углу. Место стратегически выгодное: спина прикрыта стеной, весь зал как на ладони. Странно, что оно вообще пустовало.

Подавальщица, совсем молодая и тощая девчонка, тут же материализовалась рядом, на ходу вытирая руки о засаленный передник. На поясе у нее я заметил нож. И висел он там явно не для нарезки колбасы – слишком уж демонстративно.

– Чего изволите? – проворковала она, обращаясь к Коршуну, но при этом бесстыдно стреляя глазками в мою сторону. Видимо, габариты оценила.

– Как обычно, – бросил рыжий, одарив ее своей фирменной лукавой улыбкой. – И побольше мяса, наш друг проголодался.

Девчонка кивнула и умчалась выполнять заказ, так активно покачивая бедрами, что я побоялся, как бы ее не занесло на повороте. Коршун жестом пригласил меня садиться и сам устроился напротив, по-хозяйски облокотившись на столешницу.

Сидеть было неуютно. Пока ждали еду, я продолжал оглядываться, тщетно надеясь увидеть хоть какие-то признаки «приличного заведения». Но нет, это был классический притон. Кто-то за соседним столом шипел на незнакомом наречии. В противоположном углу компания, синяя от наколок, азартно резалась в кости, стуча кулаками по столу. У камина двое из «плащей» о чем-то ожесточенно спорили, то и дело хватаясь за рукоятки кинжалов.

– Чего делать надумал дальше? – поинтересовался Коршун, будто бы между делом, наблюдая, как я с жадностью набрасываюсь на принесенную гору мяса.

– Обратно домой хочу, – прошамкал я с набитым ртом. – Не знаешь, как?

– Знаю-не знаю, но кое-чем располагаю. Информацией, – тонкие губы нового знакомого скривились в усмешке, заменявшей ему нормальную человеческую улыбку. – Есть один артефакт, который косвенно должен тебе помочь.

– Косвенно? – не понял я, продолжая жевать.

– Потому что прямо он поможет мне, – глаза собеседника хищно блеснули в тусклом свете масляной лампы. – Достанем артефакт, и у меня будет такая сила, чтобы тебе помочь.

– И что же это за сила? – отчего-то шепотом спросил я, отложив ложку.

– Власть.

Посмотрел ему в глаза. В них плясал лишь задорный огонек авантюризма. Никаких признаков лжи или коварства – взгляд прямой, честный. Хотя, может, это профессиональное? Тащиться через леса и поля в поисках то ли артефакта, то ли собственной смерти, мне как-то не улыбалось.

– А почему ты сам его еще не достал? – недоверчиво уточнил я.

– Искать пошел – не дошел, а когда нашел – еле ушел. А если кроме шуток... только избранный может сунуться в это место и...

– Мир спасти?! – загорелся я.

Азарт тут же ударил в голову. Краем глаза я продолжал следить за своей спортивной сумкой: уж больно часто местные обитатели, проходя мимо, «случайно» тянули к ней свои грабли.

– Мой брат фентезятиной увлекается, и по их... как там... канонам: попаданец всегда оказывается избранным и спасает мир! А еще получает принцессу и полцарства впридачу, – добавил я, устраивая сумку у себя на коленях и крепко прижимая ее к животу. Так надежнее.

– Пусть будет «спасает мир», – легко согласился Коршун, пожимая плечами. – Принцессу и полцарства – это, если дело выгорит, обсудим.

Глава 6

Когда последняя корка хлеба исчезла, а на дне кружек осталась только мутная пена, Коршун плавно, словно сытый кот, поднялся из-за стола.

– Посиди пока тут, у меня одно важное дело нарисовалось. Я мигом, одна нога здесь, другая там, – бросил он через плечо, даже не обернувшись, и шмыгнул во двор, оставив меня наедине с пустым столом и не самыми веселыми мыслями.

Сидел, грустно глядя в опустевшую глиняную тару.

– Эх, выпить бы чего покрепче, – пробормотал себе под нос.

Зря я это сказал. Ой, зря. Мои слова были услышаны, но истолкованы хозяином этого заведения совершенно превратно. К моему столику двинулась гора. Нет, не так. ГОРА. Хозяин таверны был тучным мужчиной с необъятным животом, который гордо выпирал из-под засаленного фартука, а лицом он удивительно напоминал огра из страшных сказок. Его маленькие поросячьи глазки злобно сверкали из-под нависших кустистых бровей, а от самого детины пахло прокисшим пивом и немытым телом.

– Плати! – грозным рыком пробасил он, нависая надо мной так, что заслонил собой тусклый свет ламп.

Его тон был настолько безапелляционным, что в комплекте с «рожей кирпичом» смотрелся не просто угрожающе, а как приговор. Я сник. Что делать? Отдать кровно заработанные на продаже телефона монеты? Так они последние. Потребовать еще еды, чтобы потянуть время? Весь вид нависающего надо мной истукана говорил о том, что он с места не сдвинется, пока не увидит деньги. Послать к чертям? Это значит начать драку, а у меня и так проблемы с законом. Да и стражники, если примчатся, вряд ли станут разбираться, кто прав.

Решил рубить правду-матку:

– Мой друг ушел, сказал ждать его тут. Он скоро вернется и заплатит. А я пока посижу, подожду.

Стены таверны содрогнулись. Детина захохотал так, что с потолка посыпалась пыль. Его смех тут же подхватила добрая половина зала. Ржали все: и воры, и бродяги, и даже те мрачные типы в капюшонах затряслись в конвульсиях.

– Коршун? Этот хитрый утырок вернется?! – давился смехом хозяин, утирая кулаком-кувалдой выступившие слезы. – Ты совсем дурак, да? Плати давай! Иначе следом за своим дружком пойдешь. Только, в отличие от него, на переломанных ногах.

Я растерялся. Время замедлилось. Беспомощно косился на входную дверь, свято веря, что вот-вот она распахнется и оттуда покажется знакомая рыжая шевелюра.

И это произошло! Дверь действительно открылась.

Вот только вошедший оказался совсем не рыжим. И одет он был куда более броско: пестрый камзол, шляпа с пером, а за спиной торчала гитара – старая, потрепанная, словно ей отбивались от волков в лесу.

– Эй, ты! Я же сказал тебе, чтобы на пороге моего заведения не показывался! – тут же переключился громила на нового посетителя. От его рева задребезжала посуда на столах.

– Так я и не на пороге, я уже за ним! – улыбнулась вошедшая ехидна и бодрым маршем проследовала к импровизированной сцене в углу.

Усевшись на возвышение, музыкант принялся настраивать свой инструмент. Звуки, которые издавала эта «гитара», больше напоминали вопли мартовских котов, которым прищемили хвосты дверью. Посетители слаженным движением заткнули уши, а некоторые даже начали истово молиться местным богам о спасении от этой какофонии.

– Вот еще, принесла нелегкая, – злобно процедил огр, вновь вспоминая про меня как про меньшее из зол. – Плати и выметайся!

– А вы карты принимаете? – я уже принялся рыться в спортивной сумке, в панике выискивая кошелек. – У меня прикладывается, если что... PayPass там, все дела.

– Я тебя щас сам приложу! Мордой об стол! – вконец разъярился хозяин.

То ли от звучащей «музыки», то ли от тяжести бытия, он решил отыграться именно на мне.

– С тебя пять серебряных! Три за ужин и два за... моральный ущерб и игру на моих нервах!

– Кхм-м, прошу прощения, – раздался со сцены звучный голос музыканта. – Но играть на нервах – это исключительно моя прерогатива. Не забирайте у меня хлеб, любезнейший!

И вновь последовал душераздирающий скрежет струн.

– Да чтоб вас! – рыкнул огр.

От этого звука я еще быстрее завозился руками в недрах сумки, но заветного кошелька все не было. Пальцы натыкались на форму, на кроссовки, но денег не находили.

– Еще раз прошу прощения, но ты не деньги случайно ищешь? – музыкант каким-то чудом уже оказался рядом и теперь, вместе с хозяином таверны, с интересом наблюдал за моими раскопками. – Если что, бумажные не канают. Я пробовал.

Почесал затылок. Точно! Вспомнил, что у меня есть местная валюта, вырученная за телефон. Достал из кармана два серебряных гроша и с надеждой протянул детине.

– Вот. Это – чистое серебро. По курсу можно обменять один к пяти или даже к десяти, если...

– Это – два серебряных!!! – лицо хозяина налилось кровью, став пунцовым. Он лихо сгреб монеты своей лапой. – С тебя еще три!

– Но у меня больше нет, – с несчастным видом пожал плечами я.

В голове не укладывалось: меня что, тот торгаш на рынке обманул? Сказал же «курс хороший»! Вот ведь жук...

– А можно в долг? – с надеждой спросил я.

Хозяин таверны хмуро покачал своей огромной головой:

– Согласился бы, да ты с Коршуном пришел. А его подельники долго не живут, заруби это себе на носу. Каждый раз он приходит сюда пожрать с новым, ничего не понимающим попаданцем. А потом исчезает. Куда деваются предыдущие? Бездна их знает. Стало быть, у трупа монету не стребуешь!

Перспектива стать трупом меня не радовала.

– А еще у тебя что-то есть? – принялся помогать музыкант, заглядывая мне через плечо.

Вздохнул и выложил на стол последнее, что оставалось ценного: шариковую ручку и помятую тетрадь с лекциями.

– Были еще презервативы, но их пятилетний пацан спер, – пожаловался я.

Хозяин таверны с горящими глазами сгреб канцелярские принадлежности. Видимо, бумага и пишущие палочки тут ценились выше, чем технологии связи.

– Выметайся! – рыкнул он и скрылся в подсобке за барной стойкой, унося добычу.

Глава 7

– Ну что, как оно?

Этот голос я узнал бы из тысячи.

Коршун каким-то немыслимым образом нашел меня, когда я уныло шатался по узким, извилистым улочкам города, стараясь не наступать в помои. Серые камни мостовой давили на психику, а редкие прохожие шарахались от меня, бросая то ли косые, то ли испуганные взгляды. Видимо, мой мрачный вид и габариты не располагали к светской беседе.

– Ты!!! – взревел я, мгновенно забыв про усталость.

Рванул к нему и схватил за грудки с такой силой, что ткань его рубахи затрещала, а пуговицы едва не брызнули в разные стороны.

– Ты киданул меня! – орал я ему в лицо, пару раз встряхнув так, что у него зубы клацнули.

Но рыжего мое «дружеское приветствие» ни капли не смутило. Он висел в моих руках как тряпичная кукла, но смотрел с прежним ехидством.

– Зато теперь ты понял ценность денег и своих вещей, – философски заметил он, как только тряска прекратилась. – Понял ведь?

– Только у меня теперь ни денег, ни вещей! – в сердцах выпалил я, разжимая пальцы и отпуская его воротник. – Как так? Пять серебряных за обед?!

– Вот такие у нас в столице расценки. Инфляция, друг мой. Уяснил?

Коршун рассмеялся, чуть склонив голову набок. Его глаза озорно блестели, и мне захотелось стереть этот блеск кулаком.

Я насупился. В голове со скрипом крутились шестеренки, подсчитывая убытки. Получалось, что каждый встречный в этом городе развел меня как ло... кхм, как доверчивого туриста.

– Задумался? Это молодец, значит, мысли правильные в голове завелись. Может, еще новые извилины в мозгах прогрызут.

– Издеваешься?! – рыкнул я, сжимая кулаки.

– Провоцирую, – нахально улыбнулся он.

Этого я стерпеть не мог. Недолго думая, замахнулся, метя прямо в эту наглую, ухмыляющуюся рожу. Вложил в удар всю обиду за телефон, за обед и за этот дурацкий день.

Свист!

Кулак встретил лишь воздух.

Носитель наглой рожи увернулся с такой скоростью, что я даже моргнуть не успел. Он просто стек в сторону, как вода. Я разозлился всерьез. Ах так? Ну держись, гимнаст недоделанный. Сейчас я тебе покажу, что такое настоящий спорт!

Греко-римская борьба – это вам не хухры-мухры. Это боевое искусство! Так на каждой тренировке втолковывал нам тренер, брызгая слюной и взращивая в наших сердцах волю к победе. Тренер вообще любил поговорить о теории, о древних традициях... Но я теорию не любил. Я любил практику! А на практике все просто: ухватил, поднял, швырнул. Если противник на земле – он проиграл. Я тысячу раз так делал! И на матах, и за гаражами.

Я пошел в атаку, растопырив руки, как медведь, готовый к обнимашкам.

Но не тут-то было!

Коршун уворачивался плавными, ленивыми движениями. Он даже не напрягался! Он мастерски играл со мной, то подпуская ближе, то разрывая дистанцию, заставляя гоняться за ним по кругу, как глупого щенка за собственным хвостом. Этот рыжий мудила кружил вокруг, заходил со спины и периодически отвешивал мне легкие, но обидные пинки. А у меня трещало терпение и страдало самолюбие. Каждый такой пинок был словно пощечина моему званию мастера спорта. Я бросался вперед с яростными выпадами, пытаясь сгрести его в охапку, сломать, скрутить... Но мои руки хватали пустоту. Он словно растворялся в пространстве. Я чувствовал себя неуклюжим бегемотом, который пытается поймать верткую стрекозу. Пот заливал глаза, дыхание сбилось.

Бой завершился внезапно. Я сделал очередной шаг, и вдруг земля ушла из-под ног. Ловкая, подлая подсечка! Мир перевернулся, и мое лицо встретилось с пыльной мостовой.

– Да-а-а, – протянул Коршун где-то надо мной.

Я перевернулся на спину, отплевываясь от грязи. Рыжий сидел рядом на корточках, качая головой.

– Борьба – это явно не твое.

– Вообще-то я мастер спорта по греко-римской борьбе! – то ли возмутился, то ли похвастался я, пытаясь вернуть хоть каплю достоинства.

– Греко-римская борьба? – переспросил Коршун, задумчиво потирая подбородок.

По его лицу было видно, что название ему ни о чем не говорит.

– Дзюдо знаю, айкидо тоже, самбо – сталкивался... А с этим нет. И, честно, не впечатляет. Может, по возвращении на бокс сменишь? Или на бег?

Я еще сильнее вжался затылком в землю, мыча что-то нечленораздельное и очень матерное. Как?! Как этот дрыщ уложил меня на лопатки меньше чем за минуту?! Я же в два раза тяжелее!

Коршун не стал дожидаться, пока я закончу монолог, и протянул руку.

– Вставай, чемпион.

Я принял помощь не сразу. Сначала проверил, целы ли зубы, и только потом, кряхтя, поднялся.

– Я знаю, как нам выбрать правильный путь к артефакту, чтобы не блуждать и смерть не искать, а, найдя – убежать, – примирительно проговорил товарищ, резко меняя тему.

Видимо, решил, что урок усвоен.

– Есть карта. Но есть она не у меня. Нужно ее... одолжить кое у кого. На время, разумеется. И без спроса.

Глава 8

– Дамы и господа, леди и лорды!

Звучный голос церемониймейстера, полный напыщенного официоза, эхом разнесся по величественному залу. Помещение поражало воображение: высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, огромные хрустальные люстры сияли сотнями свечей, а стены были увешаны золотыми канделябрами и гобеленами, изображающими, видимо, подвиги местных правителей. Пахло воском, дорогими духами и вековой пылью.

– Позвольте представить вашему вниманию – Игорь Александрович Соколов! Гость из другого мира, спортсмен, ученый ум, атлет! И крестиком вышивать умеет, чтобы это ни значило! Золотой ребенок не менее прославленных родителей, которые сумели воспитать настоящего мужчину!

Я стоял за тяжелыми бархатными портьерами, ожидая выхода, и нервно переминался с ноги на ногу. «Ученый ум» и «вышивание крестиком» – это Коршун, конечно, загнул, расписывая в моем досье. Рыжий объяснил, что меня должны представить ко двору в качестве «почетного гостя» (читай: заморской зверушки). Мол, местные аристократы обожают всякие диковинки, а каждый уважающий себя попаданец просто обязан отметиться перед королем для учета и контроля.

Поэтому меня пропустили во дворец практически без вопросов. А вот сам Коршун, сославшись на какие-то неотложные дела (ага, знаем мы эти дела, наверняка уже шарит по королевским сундукам), поспешил исчезнуть в боковом коридоре, бросив меня на амбразуру светской жизни.

– Игорь Александрович получил прекрасное образование, навыки которого помогут ему успешно адаптироваться в нашем мире и принести массу полезного!.. – продолжал заливаться соловьем глашатай.

Ну, пора.

Я набрал в грудь побольше воздуха, расправил плечи и шагнул в главный тронный зал. Встречала меня оглушительная тишина.

Сотни глаз уставились на меня. Придворные в пышных нарядах, расшитых золотом и жемчугом, замерли. Дамы прятали сдержанные (или нервные?) улыбки за расписными веерами, а джентльмены в камзолах и париках стыдливо утыкались носами в кубки с вином. Не замечая нарастающего вокруг напряжения, церемониймейстер продолжал зачитывать хвалебную оду с длинного свитка пергамента:

– ...а прекрасные, невиданные доселе, боевые навыки самообороны помогли нашему дорогому гостю не попасть в беду, оказавшись в незнакомом мире.

Я шел по красной ковровой дорожке к трону, чувствуя себя звездой подиума. Еще бы! Выглядел я, по моему скромному мнению, весьма эффектно. На мне была моя гордость – облегающее борцовское трико! Сшитое из специальной эластичной ткани по последним технологиям, оно идеально сидело по фигуре, подчеркивая каждую мышцу, каждый изгиб моего тренированного тела. Материал переливался в свете свечей, играя оттенками от темно-синего до глубокого черного. На спине, между лопаток, красовался вышитый герб моего спортивного клуба – золотой орел, гордо раскинувший крылья в полете. В этом трико не было ни грамма лишнего – только функциональность и строгость спортивного стиля.

Правда, для королевского двора мой наряд оказался, мягко говоря, экстравагантным. Я заметил, как многие дамы, краснея до корней волос, невольно косили взгляды вниз, в область моего рельефно... кхм... выделяющегося паха. А кавалеры переглядывались с таким возмущением, будто я пришел в купальнике на похороны.

– Давайте же пожелаем благородному Игорю Александровичу удачи и поддержим его в этом нелегком путешествии! – завершил речь глашатай и свернул свиток.

Едва его голос умолк, по залу, как змеи, поползли шепотки:

«В таком виде... Какой позор!»

«Откуда он? Из какого борделя к нам вышел?»

«Как вульгарно!»

«Доченька, закрой глаза! Тебе такого мужа не надо!»

Под этот аккомпанемент я подошел к трону и сделал легкий кивок головой. Типа: «Здарова, начальник».

Правителю это не понравилось. Король, тучный мужчина в мантии, отороченной мехом горностая, нахмурился и свел кустистые брови, отчего стал похож на надутого от важности филина. Его корона угрожающе покачнулась на лысеющей голове, а придворные замерли, предвкушая скандал.

– Поклонись, – раздался тихий шепот откуда-то сбоку.

Я скосил глаза. В первом ряду стоял сгорбившийся старичок в сером балахоне, опирающийся на клюку.

– Поклонись, тебе говорят, дурень! – прошипел он одними губами.

Решив, что дедуля знает местный этикет лучше меня, я поспешил исправиться. Вспомнил, как это делали в исторических фильмах: приложил правую руку к сердцу (там, где на трико был логотип спонсора) и резко наклонился вперед, почти боднув лбом мраморную плитку пола. Широкий русский поклон, от души!

Филин на троне чуть не подпрыгнул от возмущения. Находившаяся рядом стража дернулась было ко мне, лязгнув доспехами, но замерла – приказа «фас» пока не поступало. Их мечи угрожающе звякнули в ножнах, а глаза метали молнии.

– Ой, дура-а-ак, – с какими-то до боли знакомыми нотками в голосе протянул старик. – Лучше не кланяйся, а то трико треснет. Давай сразу – на колени. И извинись.

Я замер в полупоклоне. На колени?

– На коленях извиниться? – громким шепотом переспросил я, не понимая. – А уместно ли будет?..

– Делай, как я сказал, иначе подохнешь! – прошипел старик уже совсем знакомым голосом (Коршун?!), угрожающе махнув в мою сторону клюкой.