Таинство первой ночи

1

"Таинство первой ночи"
Ксения Хиж
- Я искал здесь вдохновение, а нашел тебя, - усмехается он. Я дрожу, глядя на него. В школе я видела его по телевизору. Его фильмы я смотрела в кинотеатре.
Он снимался в Голливуде, а теперь он здесь. Известный режиссер, миллионер - и в нашем захолустье.
Я пытаюсь спасти сестру, но не могу не думать о нем.
Он снимает о ее исчезновении фильм и постоянно рядом.

Пять лет назад…

- Детка, посмотри на небо! – над ухом глухой восторженный стон старшей сестры-погодки.

Лилиана возбужденно вскинула голову – синее небо в разливах ярко-красного заката, словно кто-то взял кисточку и провел алой краской по темному полотну опустившейся ночи.

Над головой закат, впереди из-за высокой травы стоянка грузовых фур.

Девицы в дешевых цветастых лосинах смеются, договариваясь о продажной цене своего тела. На ее серой толстовке алые капельки крови.

Драка закончилась – победителей, как и проигравших, нет.

Вой полицейской сирены оглушил окраину поселка, фары уазика резанули по глазам, осветили съезд на федеральную трассу и кусты, в которых они сидели.

- Не высовывайся! – прошептала сестра Марьяна, вжимая голову в плечи. – Если опять загребут в участок, легко уже не отделаемся.

- Потому что дома надо было сидеть! – огрызнулась Лилиана, зло посмотрела на сестру, отмахнулась от табачного дыма.

Меж желтых зубов сестры торчала помятая сигарета. Мари затянулась, не вынимая её изо рта, и кончик той вспыхнул красным огоньком.

Вот и попались, подумала Лили и закрыла глаза. Закусила разбитую губу – не хило же ей врезала эта девчонка! А все из-за того, что Марьяна привела на их точку её, восемнадцатилетнюю Лили.

Как они кричали на сестру, обвиняя, что та испортит им весь улов. Зажравшиеся дальнобойщики, по их мнению, должны были переключиться на новенькую – молоденькую и невинную Лили. Слово за слово и шесть тощих девиц схлестнулись в драке на смех съезжающихся на ночную стоянку водителей фур.

Марьяна и докурить не успела, а их уже вели под белы рученьки в душный уазик. Марьянка пыталась сопротивляться, громко кричала, задиралась, тем самым только усугубив и без того не простую ситуацию.

Лилиана молчала, лишь опустила голову, когда полицейский впихнул её в машину, Мари упрямо уперлась руками в крышу машины, не соглашаясь ехать в участок. Низкорослый полицейский не смог справиться с ней, тонкой и высокой, прыткой и ушлой, и позвал на подмогу коллег. Марьяну скрутили в бараний рог и усадили, несмотря на все ругательства, что источал ее грязный до бранной ругани рот.

- Так дело не пойдёт! - выдохнула Лилиана. - На трассе мне точно не место. Надо что-то другое думать.

- Прорвёмся! - хмыкнула Мари, успокоившись. - Найдём денег иначе, значит. И спокойно свалишь в свою столицу. Раз мы тебе так не милы, мать, я, отец, братья и сестры.

- Я здесь сгину, как и ты... Я ведь вырваться отсюда ради вас хочу! Помогу потом, заберу...

______________

Дорогие читатели!

Приглашаю в эмоциональную и чувственную новинку!

Поддержите, пожалуйста, меня и книгу звёздочкой, отметкой мне нравится 💖❤️💛

Спасибо!

Ккнига - участник литмоба "Мой первый": https://litnet.com/shrt/FuoO

2

- Лилиана Смирнова? – спросил участковый-дознаватель, войдя в кабинет. Он был высокий, точно шест прыгуна, худощавый – острые лопатки выпирали из-под голубой рубашки, и сосредоточенно хмурый. Его густые черные брови были сдвинуты к переносице, маленькие глаза бегали по листу протокола.

- Лилиана? – снова спросил он, поднимая на девушку глаза.

- Да.

Лилиана, села на табурете у стены, выкрашенной темно зеленой краской, вальяжно натянула языком жвачку и надула пузырь. Пузырь лопнул, дознаватель кивнул.

- Смирнова? – снова маленькие глазки смотрят на нее решительно недовольно, с оттенком брезгливости.

- Смирнова! – отозвалась Лилиана, тряхнув копной немытых каштановых волос – сухие секущиеся кончики пушились, а корни блестели от сальности.

- И снова здравствуйте, Смирнова! – участковый хмыкнул, сел за стол напротив нее. – Такая семейка у вас неблагополучная, мягко выражаясь, а имена у детей все как на подбор. Это у вас там брат Генрих?

Участковый кротко засмеялся, девушка недовольно мотнула головой.

- Матушка ваша с фантазией.

В ответ пузырь из жвачки и громкий щелчок. Дознаватель перестал улыбаться, сердито тряхнул рукой протокол.

- У вас Смирнова, третий привод за месяц!

- И что?

- Как это что? – он усмехнулся. – Неверной дорогой идешь, товарищ!

Лилиана в ответ лишь забросила нога на ногу, поскребла ногтем по коленке в пестрых лосинах, качнула ногой в старом кроссовке.

- Нормальная у меня дорога в наших реалиях. Поселок среди болот. До цивилизации два дня ехать. Все пьют. Поголовно. А я учусь вообще-то. В училище на медсестру.

- Его закрыть хотят, кстати! Учиться некому! Сто студентов на весь технарь!

- Знаю. Потому и думаю, как уехать отсюда, где денег взять…

- Нда…Ну и семейка у вас! – он мотнул головой, заполняя протокол – уже не уточнял ничего о семье, он и так все о них знал – многодетная, неблагополучная, состоящая на всех возможных учетах. – Какая ты по счету у матери то?

Он поскреб кончиком ручки по голове.

- Шестая. – Лилиана провела пальцами по пухлым губам – хотелось пить.

Участковый проследил за ее движением, строго спросил:

- Что с губами?

- Простуда.

- Что-то не похоже. Подралась? Или батя ваш опять руки распускает? – Макар сощурился – уж сколько раз в месяц он приходил по вызову в их дом и не счесть.

- Нет. – Отозвалась Лилиана. – Куда ему, пьет беспросветно!

- Опять? Вы же закодировали его?

- Не опять, а снова. Обманули, видимо, или не взяло его! Не знаю, но пьет он, кажется, пуще прежнего.

Участковый усмехнулся, недоумевающе покачал головой.

- Давай, Лилиана, берись за голову. А то в колонию женскую упекут.

- Да что я сделала такого? – выкрикнула Лили.

- Тебе восемнадцать есть?

- Да!

Участковый смерил взглядом ее длинные ноги в цветных лосинах, посмотрел на бугорки острой груди, что отчетливо виднелась сквозь тонкую футболку, поверх которой была небрежно накинута серая толстовка. Замок расстегнут, вдоль молнии алые пятна крови.

- Верю! Переросток.

- Сам ты!

- Тихо! – громко оборвал ее он, тряхнул перед ее носом чистым листком. – Продолжать не советую.

- И не думала.

- В общем, Лили, это последнее мое тебе китайское предупреждение. В следующий раз буду принимать меры. А пока, свободна!

Лилиана поднялась, в душе улыбнулась – нормальная сегодня смена, не то, что в прошлый раз – пугал их с сестрой, Марьяну заставил отрабатывать. Да, впрочем, она не жаловалась, отработала, с нее станется.

- Домой иди, поздно уже. Мне еще с твоей сестрой разбираться.

Лилиана кивнула, молча, открыла дверь – в коридоре топталась Мари. Сестра, стрельнула глазами за ее спину, торопливо спросила:

- Ну как? Пронесло?

Лили молча, кивнула.

- Ну ладно. Ты давай, беги, я приду позже.

В дверях появился участковый, подтолкнул к выходу младшую Смирнову, кивнул старшей:

- Марьяна, заходи.

Мари подмигнула на прощание сестре и скрылась в недрах кабинета. Послышался смех. Лилиана упрямо села на лавку в коридоре – одной идти домой не хотелось. За дверью же послышались голоса.

- Марьяна, Марьяна, тебе всего двадцать, а на тебя уже столько бумаги казенной ушло. Что опять протокол писать будем?

- Да за что? – Мари, подстать сестре закинула нога на ногу. Длинная серая юбка бесстыже задралась, обнажила острые коленки.

- Как за что? – служитель закона гортанно засмеялся. – За то самое, малышка моя, за проституцию.

3

- Так если бы один раз. – Он вздохнул, отложил в сторону бумагу, встал и сел на край стола. – Мать ваша вроде бы русская, а ты в кого чернявая такая?

Марьяна пожала плечами, лукаво улыбнулась, не сводя с него своих черных глаз.

- От цыгана мать тебя нагуляла что ли?

- Нет.

- А ты-то, откуда знаешь? – он усмехнулся. – Отца то видела?

- Нет.

- Ни разу?

- Нет.

- А ты, какая в семье? Лилька шестая, а ты?

- Пятая. Мы с Лилианой погодки. – Мари перестала улыбаться. – Отпустишь?

- Конечно. – Он посмотрел на нее, улыбаясь, Марьяна довольно усмехнулась. – Конечно, нет.

- Как? Почему? – улыбка спала с худого лица.

- Да потому что не положено. Как минимум должен провести беседу.

- Ой! – Мари поправила хвост волос на голове, надула пухлые, точно у сестры губы. – Макар, тебе оно надо?

- Надо. – Серьезно посмотрел на нее участковый. – Семейка у вас и так не самая благополучная, так своим разгульным образом жизни статистику еще больше портишь!

Макар, молча, кивнул головой, представляя всех детей гражданки Смирновой.

Двое старших братьев отбывали срок в местах не столь отдаленных, еще один Генрих, не так давно вернулся из армии и сидел дома на шее больной матери, а точнее на ее пенсию по инвалидности, пил безбожно с друзьями-собутыльниками, устраивал дома разгромы и драки на пьяной почве с отцом семейства.

Младший брат Давид, был еще мал и к нему не попадал. Самой нормальной из всех отпрысков гражданки Смирновы, была, пожалуй, взрослая уже двадцатичетырехлетняя Ульяна, что, окончив школу, уехала к родному отцу в северную столицу и успешно училась в медицинском. Она, конечно, тоже на учете в детской комнате полиции когда-то состояла, но в отличие от своих младших сестер разгульный образ жизни не вела. А эти… Оно и не удивительно – девочки с ранних лет предоставлены сами себе, обстановка в доме тоже способствует раннему взрослению – алкоголь, меняющиеся как дни недели собутыльники отца…

- А сестра же у вас старшая есть? Ульяна, кажется, где она? – спросил он, нахмурившись.

- Так в Санкт-Петербурге живет, - подтвердила его сведения Марьяна. – В Медакадемии учится. И в кого она у нас умная такая? Мы – то с ней от одного отца. Она тоже, чернявая. – Мари засмеялась, вновь надула пузырь из розовой хуба-бубы. Тот щелкнул, лопнув, прилип к ее пухлым губам.

Марьяна нахмурилась, недовольно скользнула пальцами по верхней губе, соскребая остатки липкой жвачки.

Макар не без удовольствия проследил за ее движением взглядом и облизнулся. Хороша чертовка! Вот же переросток!

- Ясно. – Он провел пальцами по столу. – Ладно, ты уже на этом деле прожженная, что толку с тобой беседы вести. Это со скольки лет ты на дороге стоишь?

- С шестнадцати.

- Всего-то три года, а, кажется, сто лет на тебя протоколы пишу. – Он усмехнулся. – А сестру то младшую, Лилианку, зачем с собой на стоянку дальнобойщиков потащила?

- Я ее не тащила. Она сама увязалась.

- Да ладно? – Макар вновь недоверчиво нахмурился – сдвинул брови к переносице и в свете лампы стал, виден шрам, разделяющий лоб на две части. – Она же не собака, чтобы увязываться следом. Не маленькая ведь уже – понимает, что к чему. Значит, ты надоумила.

- Я предложила – она пошла. – Хмыкнула Мари. – А деньги где брать нам прикажешь? Как жить то в этой дерьмовой жизни? И зачем только мать нас родила? Лилианке в колледж ничего нет, выпускной на носу, мне в училище…Младший брат вечно голодный, да и мать на одних лекарствах живет… Макар, ну вот чего ты докопался? Ночь уже, я так устала и жрать хочу. А в доме, наверное, шаром покати, а твои все деньги забрали. Дай в долг, а?

Она подняла голову, нахально посмотрела ему в глаза. Участковый Макар задумчиво сощурился, затем медленно покачал головой – нет.

Марьяна поджала губы, опустила глаза в пол, сгорбилась, словно от тяжелой ноши. Двадцать никак не дашь, намного больше двадцати.

- Ладно, Марьянка, не грусти. – Смягчился вдруг Макар. – И больше не попадайся мне, поняла?

- Поняла.

- Да куда уж там! – с сомнением усмехнулся участковый.

- Да правда, поняла. – Улыбнулась Мари, обнажая пожелтевшие от никотина и плохого питания, зубы. – Так дашь денег? Или мне опять побираться идти? Так твои же у вокзала и примут опять.

- Дам я тебе денег, дам.

Он пошарил в кармане брюк, и к ее ногам упала помятая купюра.

- Пятьсот рублей? Сдурел что ли? – сморщила длинный нос девушка. – У меня три тысячи было!

- Не было у тебя столько, не ври!

- Было! А ты откуда знаешь? Подикась, это и есть моя пятисотка, потом заработанная.

- Ага, потом. Не потом, а тем, что между ног. Мозоль то не натерла еще? – Макар засмеялся.

- А слушай анекдот! – прыснула от смеха Мари. – Приходит женщина к доктору, жалуется, что у нее там лысо, гладко, ничего не растет. Врач спрашивает: а вы сексом сколько раз в день занимаетесь. Она – ну раз пять-десять, а он ей – ну и вот, на автобане тоже трава не растет.

4

- Ты домой иди, а я позже приду. – Сказала Мари, когда они вышли из полицейского участка. Подтолкнула ее в спину, почти столкнув с невысокого крыльца. Лилиана спрыгнула на землю, обернулась.

- Ты снова на трассу? Ты ненормальная?

- Иди, давай! – оскалилась старшая сестра. – И скажи спасибо, этому Макару, что рейд сегодня устроил! А то бы уже зарабатывала не хуже меня.

Лилиану передернуло.

А ведь и, правда, вовремя появился полицейский уазик. Вырвал ее из цепких лап не только черной ночи, но и старшей сестры.

- Может, все-таки, домой? – тихо спросила Лили, особо не надеясь, что сестра вдруг согласится и заспешит вниз по улице в сторону их деревянного барака.

- Нет. – Мари резко мотнула головой, вставила в рот сигарету. – Не могу. Не могу, а не хочу, поняла разницу? Жрать вы что завтра будете? Ты-то ладно, а мать с братом?

Лилиана опустила голову, в ушах звонкий крик младшего брата, который, казалось, вечно хотел есть.

- Мы в ответе за них, понимаешь? – Марьяна цокнула, всматриваясь вдаль. И стало совсем не понятно – то ли она искренне говорит, когда печется об их жизни, то ли в ней играет не желание накормить семью, а обычная похоть, гуляющая по ее венам с малолетства. – Кто, если не мы?

- Мать! – зло буркнула Лилиана из вредности и острого чувства обреченности, вновь подкатившего к горлу. – Нарожала, черт знает зачем!

- Нарожала. – Вздохнула Мари. – Ладно, катись домой, Лилька. В следующий раз не отвертишься, пробьет твой звездный час! Со мной пойдешь и заработаешь на хлеб, не хуже меня.

- Ну и дура! – бросила Лилиана, сделав несколько шагов в сторону дома. Оставаться с сестрой все же не хотелось. Вдруг, передумает и снова потащит ее за собой. С нее станется. Уж если что-то задумала – исполнит любой ценой.

Марьяна смачно сплюнула себе под ноги, подтянула юбку, звякнув браслетами, и быстрыми шагами побежала в сторону дороги. Лилиана проводила ее взглядом – высокую и худую, чуть сгорбившуюся в свои года, но не от высокого роста, не от тяжелой физической работы, а от душевного груза, что невидимой тяжестью давил не только на ее плечи, но и на плечи Лилианы.

Подумать только, а ведь сестра права, живут они в большей степени на деньги, что зарабатывает она для семьи своим нехитрым занятием. Плюс помогает старшая сестра, но и у той денег особо не водится – она студентка и сама перебивается небольшими подработками.

Брат Генрих – недавно вернулся с армии и на работу так и не устроился, единственное его занятие – бродить по их ночному поселку в компании пьяных дружков, а на утро, возвращаясь, домой, дышать на них с сестрой перегаром, требуя денег на похмелиться.

Мать никогда нигде не работала, недельные подработки на базаре или почте – не в счет. Кажется, что она только молчать и жить тихо, со всем соглашаясь, и умеет.

Лилиана вбежала во двор, когда на улице моргнул и погас последний уличный фонарь. Ночь бросала кривые тени на стены их барака, на покосившийся забор, на кривых штакетинах которого висели ведра.

Она поежилась от весеннего ветра, что днем радовал теплым дуновением, а с наступлением ночи рьяно хлестал по лицу ледяными оплеухами. На лавочке у крыльца кто-то сидел. Она попыталась всмотреться – пьяный, как обычно, отец? Или брат Генрих?

- Кто там? – спросила она громко и прокашлялась – от внезапно прилипшего к телу страха, голос сел.

Показалось, что тень колыхнулась, но очертания ее вдруг сделались размытыми. В окне кухни загорелся свет и осветил крыльцо. Лилиана изумленно выгнула брови – показалось – на лавке никого не было.

- Примерещиться же такое! – выдохнула она, расслабляясь и бегом вбегая в дом.

- Погуляла, гулена? – спросила мать, когда Лилиана вошла на кухню.

Мать обернулась, устало окинула ее взглядом.

- Погуляла, у подружки была. – Лили налила в кружку воды, выпила всю без остатка, окинула взглядом липкий стол. – Где отец?

- Пьет где-то опять. – Прошелестела мать и направилась в сторону спальни, где спал младший брат Давид.

Лилиана посторонилась, когда мать проходила мимо – сколько в ней веса? Далеко за сто пятьдесят уже. Вроде и есть вечно нечего, а пухнет. От голода что ли?..

- А Марьяна где опять бродит? Уже совсем перестала по ночам дома появляться!

У входа в спальню мать обернулась. Лилиана натянуто улыбнулась, пожала плечами. Пришлось снова врать:

- Не переживай, все хорошо! Она у подружки Олеси осталась, одноклассница ее, помнишь?

- Фролова? Дочка продавщицы?

- Да, она самая. – Лили шмыгнула носом, подумав о том, чем на самом деле ее сестра Марьяна и ее подруга Олеся занимались. Проститутки они, мама! Какие уж там разговоры?

- И чего ночью можно делать? Неужели за день не наговорились еще? – Мать недоумевающе покачала головой, махнула полной рукой. – Ладно, спокойной ночи! Ночь на дворе, а ты тоже бродишь дотемна! И не страшно же вам, гулены! Сколько пьяниц вокруг.

- Все хорошо, мам! Не волнуйся! Спокойной ночи! – Лилиана прошла в сторону их с сестрой комнаты, вошла, закрыла за собой дверь.

5

- Мари! Не смешно! Заходи, давай! А то сзади за мягкое место схватит тебя кто-нибудь, дошутишься!

Лилиана засмеялась, легла на диван, взяла с полки книгу – женский роман о любви, перечитанный ею ни один раз. Ей нравился сюжет и история главной героини, которая из нищеты, такой же скверной и серой жизни, как и у нее, выбралась наружу. Она не только стала успешной женщиной, но и счастливой. Лилиана хотела того же, но мечты оставались лишь желаниями, а никак не целью. Что она сделает, если живет не в большом городе, а в маленьком поселке на пятьсот жителей-алкашей. Она бы, может быть, села в электричку и уехала в город, чтобы попробовать новой жизни на вкус, но мешал страх и вечное отсутствие денег.

- Лети…

Дуновение ветра в открытую форточку вновь принесло тихий шепот – низкий и хриплый, что совсем не вязался с тонким и веселым голосом сестры. Лилиана нахмурилась и села, отложив книгу. Россыпь мелких мурашек бросилась по телу в забеге длиной ее роста метр семьдесят два.

- Марьяна, если это ты, то я надеру тебе твою тощую задницу! – сказала серьезно Лилиана и поднялась, полная решимости выйти на улицу.

Она встала, но сделав всего один шаг, оступилась и упала на пол. Тихий стон разнесся по старому бараку. Лили взялась за ушибленную ногу, посмотрела на пол – все из-за Марьянкиных книг, что пугающими картинками валялись на полу. Мистика, магия, эзотерика – у каждого свой бзик. Она любила романы про любовь, Марьяна страшилки и все необъяснимо пугающее, а старшая сестра Ульяна – с детства обожала химию и биологию, потому и поступила без проблем в медицинский.

Лилиана вздрогнула, когда тишину ночного дома нарушил громкий рев отца. Заплакал в соседней комнате пятилетний брат Генрих, запыхтела бранно руганью мать.

Лили закатила глаза – скандала не избежать, схватила со стула кофту и выбежала в коридор.

Отец, пьяно пошатываясь, приглашал в дом собутыльников, топал грязными сапогами по подметенному днем полу, курил, пуская по дому ядовитые колечки никотина.

- Лилька, сооруди на стол. – Сказал он, когда она попыталась пройти мимо.

- Иди на кухню. – Отмахнулась Лилиана, кивнула матери: - Ма, закрой дверь, успокой Генриха, я за Макаром.

- Опять? – взревел отец. Пьяные дружки остановились у входа. – Чтобы духу его здесь не было! Не хватало еще, чтобы этот мент здесь ошивался!

- Вы же опять драку устроите! Весь дом разнесете! – Лилиана на всякий случай спустилась с крыльца, крикнула, когда отошла на безопасное расстояние: - Тебе мало, что у тебя условный срок? Натворишь дел, и опять закроют! Мы же просили тебя не водить в дом эту пьянь! У нас ребенок маленький, мать больная!

- А ну пошла!

Лили пригнулась, когда в нее полетело полено, что лежало на крыльце для растопки печи. Стрельнула в отца серыми глазами, бросилась со двора.

Бежать – одна мысль и как можно дальше.

И сама не поняла, как ноги принесли ее к стоянке грузовых фур. Она выглянула из-за кустов, высматривая сестру. Три тощих девицы с их поселка во главе с Олеськой Фроловой вышагивали вдоль трассы, на запястьях каждой светился светоотражатель. Олеська что-то крикнула, девки засмеялись, Лилиана сморщилась, покосилась на указатель – Санкт-Петербург четыреста пятьдесят километров.

- Ты чего здесь?

Лили вскрикнула и обернулась. Марьяна засмеялась, подтягивая леопардовые лосины.

- Напугала, дура! – Лилиана надула пухлые губы, посмотрела на сестру из подлобья. – Дома опять хоас, отец дружков привел.

- Бедная мама! – скривилась Мари и закусила от негодования губы. – Главное, чтобы драться к ней не лез.

- Я сказала ей, чтобы сидела тихо. Может, Макара позвать?

Сестра отмахнулась, выдохнула и села на корточки. У лица вспыхнул огонь от зажигалки, в губах задымилась сигарета.

- Толку-то! Как мне это все надоело!

Позади вновь послышался довольный смех Марьянкиной подруги.

- А чего твоя Олесечка так радуется? – спросила Лилиана.

- Так она все, уезжает завтра в Питер.

- Насовсем?

- Насовсем. – Кивнула Марьяна и завистливо вздохнула. – Денег накопила. И клиент вчера хороший попался – и денег добавил, и адрес съемной комнаты дал, там его тетка коммуналку сдает. Молодец, считай, выбралась из этого гетто.

- Везет же. Когда мы уже уедем?

- Уедем. – Кивнула Мари и поднялась, когда их осветили фары грузовой фуры. – Ладно, беги домой, я с этим товарищем прокачусь и тоже приду.

Лилиана покосилась на высокую кабину фуры, а сестра уже карабкалась по ступенькам в кабину. Обернулась, когда села на сиденье, крикнула:

- Когда-нибудь, я уеду с одним из них в счастливую новую жизнь! И тебе советую. Пока, сестренка!

6

Утро свинцовой тяжестью огрело по голове.

Лилиана, не открывая глаз, застонала, дотрагиваясь до лба. В горле пересохло, хотелось пить, в желудке ныло – позавтракать бы, ужин она вчера пропустила так же, как и обед. Она открыла глаза – на второй половине дивана, который она делила со старшей сестрой – Марьяны не оказалось. Неужели, еще не пришла?

Лили привстала – на раскладном кресле всё ещё спал сладким сном младенца старший брат. Он любитель встать после полудня, лечь далеко после захода солнца. Лучше бы работу нашел, подумала Лилиана и ощутила чувство стыда – она, здоровая коровка, а тоже без работы.

Марьяна, мать и младший брат толпились-толкались на небольшой кухне.

Лилиана остановилась в дверях, окинула взглядом стол, на котором лежала купленная в магазине еда – колбаса, сыр, сосиски, которые ожидали своей участи в греющейся на плите кастрюле с водой. Но попасть в кипяток, им было не суждено. Младший брат схватил упаковку со стола и с криками потребовал, открыть ее. Лилиана протянула сосиску пятилетнему Давиду, тот, жадно жуя, побежал по коридору и скрылся в большой комнате.

Они сели за стол, мать и проснувшийся Генрих снова затеяли бессмысленный спор, Марьяна устало наматывала на вилку спагетти, Лилиана сделала глоток воды – та встала комом посреди горла. К еде она так и не прикоснулась несмотря на то, что желудок изнывал от голода. Совесть не позволяла, отчего-то звеня в голове вчерашними Марьянкиными словами – работать надо, а не без дела сидеть. Да и сестра то и дело бросала на нее насмешливые взгляды.

- Всем привет! – раздался звонкий голос старшей сестры Ульяны.

- Ульяша, приехала. – Отозвалась мать, поднимаясь из-за стола.

Старшая сестра счастливо обняла Давида, вынула из большой сумки упаковку конфет, машинку и большую красивую книгу. Брат с радостью принял гостинцы и убежал в комнату. Лилиана прикоснулась щекой к дверному косяку, наблюдая, как она обнимает Марьяну и мать.

- Доченька, сколько всего привезла! – воскликнула мать, заглядывая в огромный пакет, доверху набитый едой. – Тяжесть-то, какая! Как донесла от остановки? Где ты столько заработала?

- Да я на такси! – отмахнулась Ульяна, снимая новые белоснежные кроссовки. – Привет, Лилиана, чего такая хмурая?

Лилиана усмехнулась, отмахиваясь, вновь окинула сестру оценивающим взглядом. На такси из Питера? Четыреста километров на такси? Неплохо же сестра устроилась.

- Откуда деньги? – завистливо спросила Марьяна, сорвав вопрос с губ Лили. – Модная-то какая! Вот это джинсы! А когда-то так же, как и мы в лосинах за сто рублей ходила. Да, большой город меняет людей! Красивая какая!

Лилиана тоже заметила перемены в старшей сестре. Она была всегда симпатичной на смуглое лицо, но сейчас ее глаза светились счастьем, черные от природы волосы блестели от салонного ухода, на карих глазах слегка серебрились тени, черные ресницы, казались невероятно длинными от дорогой туши. Высокая, тоненькая, как модель, со счастливой улыбкой.

- Ты так расцвела! – восхитилась Лилиана и взяла сестру за руку, скользнула по тонким пальцам взглядом. Красный маникюр на длинных ногтях, кожа нежная, как бархат, на запястьях черные с синевой полоски.

- А это что такое? – одновременно вспыхнули непониманием младшие сестры и Ульяна, вздрогнув, выдернула руку.

- Ничего! – натянуто улыбнулась она, и сестры переглянулись. – Пойдемте, в спальню, устала с дороги! Посекретничаем!

Девушки двинулись по коридору, скрепя дощатым полом под ногами. Мать отправилась на кухню, старший брат вместо приветствия потребовал триста рублей на пиво.

- Ну как дела, девчонки? – спросила Ульяна, раскрывая сумку и протягивая, Лили новый роман, а Марьяне стопку модных журналов.

- Спасибо! – Лилиана по-хозяйски выдернула из рук сестры сумку, начала ревизию – косметика, флакон духов – какой аромат, пожалуй, она тоже подушится. – Марьяна опять на трассе стояла! И меня с собой потащила, да Макар вовремя объявился!

Ульяна легла на диван, без удивления посмотрела на Марьяну. Та, словно, не слыша села на стул у зеркала и принялась расчесывать черные, точно как у старшей сестры, волосы.

- Мари! – выдохнула требовательно Уля. – Зачем ты себе жизнь портишь? Хватит уже. И зачем потащила с собой Лилиану?

- А пусть поменьше в облаках летает! – отозвалась Марьяна, оборачиваясь и с вызовом посмотрев на сестер. – Мечтает о принце на белом коне, да только где его взять в нашей-то глуши? Говорила ей иди в клуб, там знакомься с нормальным парнем, быстренько залетай от него и в загс. Только чтобы до клуба доехать, надо денег заработать, а у нас, сама знаешь, можно заработать только так.

- Не права ты, Мари. Нельзя так. – Мягко отозвалась Ульяна, покачала головой. – Не навязывай ей свою точку зрения на этот мир. У нее все впереди, и любовь, и дети, и брак. Сначала выучиться надо и вообще…

- Хватит, а! – оборвала ее Марьяна. – Это ж, сколько лет пройдет, пока она выучиться, работу найдет! Годы то идут, а когда жить нормально? Когда счастливыми становиться? Вот тебе скоро двадцать пять, и ты все еще учишься! А где семья, где муж, где счастье? У тебя даже парня нет! И, по-моему, никогда не было!

- Мари, зачем ты так? – вспыхнула Лилиана.

7

На улице слепило солнце, мать и Марьяна сидели на лавочке.

Она прошмыгнула мимо них на задний двор, остановилась у покосившегося сарая, перевела дыхание.

Что же получается?

Что сестра, всегда отличавшаяся серьезностью и благоразумием, тоже ступила на эту грязную дорожку? Она что занимается этим за деньги?

Лилиана поперхнулась несказанными словами, закрыла рукой рот. Вот откуда у нее деньги, красивая одежда, такси. И неудивительно теперь, что она так мягко отреагировала на ее заявление о ночных похождениях Марьяны – что ей сказать, когда и сама погрязла в пороке.

Лили заставила себя вернуться. Мать ушла жарить картошку, а обе сестры уже вместе сидели на скамейке и о чем-то оживленно спорили.

Лилиана подошла ближе, скользнула по ним поочередно взглядом – похожи: тоненькие, длинноногие, обе чернявые, с длинными черными волосами, карими глазами – только у Ульяны они миндалевидные, а у Марьяны круглые, точно в застывшем удивлении от этого грязного мира.

- Лилиана, ты чего такая хмурая? – в очередной раз спросила у нее Ульяна и похлопала ладонью по лавочке, приглашая присесть. Лили села рядом, пожала плечами. А Марьяна уже заводила свой разговор о вечной нехватке денег.

- На работу ее отправляю, а она все вцепилась в свой базар – толку от него, как и денег нет.

Лили фыркнула:

- Ты лучше расскажи, как вчера мы к Макару попались!

- А ты не ябедничай! – отчеканила сестра и вскочила с места. Чиркнула из вредности зажигалкой перед ее лицом, подкурила и выдохнула едкий дым в лицо. – Ничего страшного! А была бы поумней, не попалась бы!

- А это что? – спросила Ульяна у Мари, проигнорировав заявление о полицейском участке. Обе сестры посмотрели на лодыжку Марьяны, перевязанную бинтами.

- Татуировку сделала. Сниму – увидите. И вот еще! – Марьяна дернула вверх футболку, и сестры охнули. На животе средней сестры красовалась цветная бабочка, на раскинутых крыльях виднелись замысловатые иероглифы.

- Что за знаки? – спросила Ульяна, нахмурившись.

- Бабочка! – засмеялась Лили. – Вот это верно! Как раз олицетворение тебя.

Лилиана не договорила. Марьяна бросилась на нее с кулаками, и они обе повалились на землю. Вцепились друг другу в волосы, зашипели, как разъяренные кошки. Ульяна втиснула между ними руки, громко крикнула:

- А ну, хватит! Взрослые девахи уже, а все драки устраиваете!

- Это она! – крикнули одновременно сестры, отмахиваясь друг от друга.

Ульяна устало выдохнула, посмотрела на них задумчивым взглядом:

- Я завтра возвращаюсь в город, мне вроде как неплохую подработку предложили. А вы живите мирно, матери помогайте, друг друга не бросайте. Хватит ругаться!

- Я тоже хочу в город уехать, - выдохнула Лилиана. – Я медицинский колледж окончу и в медакадемию хочу. И в город большой. Я пропаду здесь, Уль!

- Я не могу тебя пока взять, - старшая сестра мотнула головой. – Куда? Я сама с копейки на копейку! Денег нет. Вы не смотрите на мои вещи красивые, это мне мой молодой человек подарки дарит.

- У тебя парень есть?! – ахнули сестры одновременно. – Ты не говорила!

- Да что говорить? Ухаживает, а я сомневаюсь. Не люблю как будто…

- Ой, а что эта любовь? – Марьянка затянулась. – На хрен она нужна? Главное, что жопа в тепле. А у тебя в тепле по всему видно. Еще нос воротишь!

- Мари! – одернула ее Лилиана. – Не лезь куда не просят!

- Кстати! – Мари аж подпрыгнула на месте. – К нам говорят приезжает известный сценарист и режиссер!

- Зачем? – обе сестры нахмурились, спросив в голос.

- Не знаю. Места у нас гиблые, но природа красивая. Леса. Топи, болота, горы. Хотят локации посмотреть для будущего фильма. Прикиньте?

- Прикольно, - хмыкнула без энтузиазма Лили.

- Дура! Это же шанс! Зацепиться за одного из них, они ж москвичи! И укатить из этой дыры!

- Кто о чем, - засмеялась Ульяна. А Лили замерла, раздумывая.

Она сейчас студентка медицинского колледжа, который вот-вот закроют за нехваткой студентов.

Она батрачит на рынке, сортирует картофель и лук – вся в этой луковой шелухе, а денег ей платят – смех да слезы. Никому овощи здесь не нужны. Здесь водку всем подавай.

Ее зарплаты хватает ровно на неделю – прокорми всю семью! На себя денег не остается.

Она донашивает одежду сестер, которую те сами у кого-то брали. Она ходит в секонд-хенд, а не в нормальные магазины.

Она высокая красивая – здесь прозябает.

И просвета нет.

И конца, и края нет.

И деньги не копятся. В большом городе надо снимать квартиру – сразу за три месяца заплати – залог, аренда, риелтор. И на расходы, и на проезд, и на еду. И себя еще привести в порядок надо – волосы, маникюр, косметика…

- А где они будут жить? – спросила Лилианка у Мари, скрывая любопытный свет в глазах.

8

- Мари?

- А? – сестра крутилась у зеркала, мягкий свет ночника слегка озарял ее довольное лицо, на котором снова расцвели веснушки.

Она тронула кисточкой ресницы, провела пальцами по губам, поправляя помаду.

- Ты счастлива? – Лилиана почти задержала дыхание, ожидая ответа.

Марьяна замерла, посмотрела на нее через зеркало.

- Ты чего опять?

- Ну, ответь.

Сестра поджала губы, немного подумав, кивнула:

- Вроде бы да. А чего грустить то?

Лилиана выдохнула:

- И тебе нравится то, чем ты занимаешься?

- Вполне.

- Так и будешь всю жизнь?

Марьяна вдруг засмеялась, Лили испуганно покосилась в сторону дивана, на котором спал брат.

- Глупая! Нет, конечно! Настанет тот день, а точнее вечер, когда я встречу ЕГО. И он заберет меня с собой из этой дыры.

- На своей фуре? – хихикнула Лили.

- Да хоть бы и на ней.

Мари провела пальцами по своим волосам, звякнув многочисленными браслетами.

- Значит, тоже мечтаешь. – Хмыкнула Лилиана, укутываясь в одеяло.

- Я не мечтаю, я планирую. А вот ты мечтаешь. Думаешь, жизнь такая простая штука? Никто ничего тебе не принесет на блюдечке с голубой каемочкой, крутиться надо, выживать. Мне двадцать всего, а я выгляжу уже, как видавшая виды, потому что кормить вас надо и тебя и мать, и мелочь эту пузатую, что по дому бегает. Жрать нечего, а пухлые, так от голоду и пухнут. Я знаю, что значит жить в этой чертовой дыре и знаю, как в этой дыре можно заработать. К сожалению, только так. Кто меня возьмет на нормальную работу? Да и где она в нашей провинциальной дыре, работа эта нормальная? Кому я нужна? А ты медицину свою зубришь, на рынок таскаешься, а толк какой? Мечтаешь о хорошей жизни в будущем, а выживать сейчас не хочешь. Это тебе для размышления на досуге.

Лили насупилась, надула от обиды и без того пухлые губы, подумала, что все наоборот – Марьянка двоечница, только одним местом думать и умеет, Генрих брат со справкой, старшие братья по глупости в тюрьму загремели, еще одна сестра в интернате, слабоумная она, а мать их всех нарожала. И возможно тоже не от большого ума.

- Злая ты! Я учусь хорошо, чтобы хоть как-то защитить себя. – Сказала Лили, но сестра уже заскрипела половицами пола.

Ушла. Туда ей и дорога.

***

Лилиана проснулась только к одиннадцати, впопыхах собралась на подработку. Сумка с солениями, сумка с книгами. Сестра Марьяна громко храпела в свой кровати, точно мужик и судя по влажному отпечатку ног на полу, вернулась она недавно. Обмылась на заднем дворе водой из колодца – ледяной воды она не боится – и улеглась спать.

Лилиана оседлала велик и вывернула на широкую дорогу.

Без труда заехала на высокий асфальт.

Старенький велосипед жалобно скрипнул, но желание хозяйки выполнил. Проехав мимо школы и магазина «Продукты», она недовольно чертыхнулась. Навстречу шел участковый Макар.

Она хотела свернуть с дороги, но было уже поздно.

Макар поправил фуражку, махнул ей рукой.

Она, поравнявшись с ним, остановилась и слезла с велосипеда.

- Что? – без особого интереса спросила и отвела взгляд – на автобусной остановке толпились люди, громко разговаривали, ожидая рейсовый автобус в районный центр.

- Скоро ночь на дворе, как говорится. – Сказал Макар, сощурился.

Лилиана хмыкнула.

- Это всё? Закон природы – ночь сменяет день. Я тут причем?

- Ночь, Лилиана, а значит, сестрица твоя пойдет на работу. А что у нее за работа, мы оба – я и ты, прекрасно знаем.

- Знаем. – Согласилась Лили, постучала пальцами по рулю велосипеда, как бы намекая – мне некогда, я тороплюсь.

- Так я к чему это…

- К чему?

- К тому, чтобы тебя там не было! Я проверю, учти!

- Ой, да надо оно мне!

- Но один раз же надо было!

- Это единожды и было. Сглупила. Не подумала. Будем считать, что Марьяна меня на экскурсию сводила, наглядный пример, так сказать, как не надо себя вести.

- Надеюсь. – Кивнул Макар. – Сестрица-то твоя уже безнадежная, панель ее призвание, а у тебя только жизнь начинается.

- А тебе то что? – Лили скривилась, когда Макар довольно улыбнулся. – Неужели так заботит моя судьба?

- Да мне то, по большому счету, все равно.

- Тогда логика вообще не ясна.

- А нет здесь никакой логики. Просто в нашем районе, а конкретно на моем участке и без тебя много шалав. И все они создают мне проблемы. Ладно бы просто «давали», так они еще воруют, дерутся, наркоманят или дохнут, как мухи при странных обстоятельствах. Понятно теперь?

- Понятно. – Буркнула Лили, ощутив, как по спине пробежался холодок.

9

На местном рынке картина не меняется годами.

Ряды деревянных лавок и столов, для торговли, мусор, грязь, листья, шуршащие под ногами.

Лилиана примостила велосипед у деревянных коробок, заняла лоток, за которым обычно торговала. Нурик, местный торгаш, уже привез ей на тележке картофель и лук.

- Вот это все продай сегодня, - прошепелявил, гоняя во рту зубочистку. – Поняла? Не уйдешь пока не продашь!

- Да кому оно надо? – вспыхнула Лиля. – Вот если бы водяра, да консервы.

- Не умничай! – он хлопнул по деревянному прилавку ладонью. – Аванс тебе!

- Двести рублей? – округлила она глаза. – Ты издеваешься?

- А ты и это еще не отработала! Все, я ушел. До вечера!

Выдохнув, она оттянула на себе растянутый свитер – серого цвета – единственная ее более-менее вещь. В нем она и на учебу ходит, и на работу, в общем выбирается в люди. На ногах шорты – леопардовые – подарок сестры. На загорелых за лето ногах разношенные кроссовки.

- Ладно, приступим! – каркнула себе под нос, расставляя на прилавке продукты. Вынула из коробки деревянные счеты – бесполезные в наше время, в телефоне есть калькулятор, да и мозги работают, но ей так нравилось. Эти советские счеты создавали неповторимый антураж. Она в детстве за руку с матерью такие видела, когда ходила по вот этому рынку.

Рядом уже стягивались торговки из соседних деревень – у кого яйца, у кого грибы, да ягоды. Все вокруг загудело, загалдело, зажило своей обычной жизнью.

Стянув волосы в высокий хвост, Лили села на лавочку, провела рукой по кругляшкам картошки, выдохнула.

Пролистала ленту новостей на телефоне. И день ее должен был пойти по расписанию, но сегодня все изменилось.

Рынок гудел встревоженно и любопытно.

Она вскинула голову. Слева от нее взволнованно перешептывались бабульки. Прислушалась.

- Ой, какой, ой, какой, ты посмотри только!

Лили нахмурилась, всмотрелась в редких покупателей, что заполняли рынок.

- Как с картинки! – шелестели голоса. – И в нашей-то дыре!

- Да кто? – спросила, не выдержав и поднялась с места.

Да так и приросла к земле подошвой кроссовок.

Она увидела о ком они говорят.

Первая мысль – бежать!

Вторая – с чего это?!

Третья…

Да не было третьей. Потому что мир сузился до него.

До высокого, невероятно чуждого этой грязной рыночной реальности мужчины, который уверенно шагал меж лотков с картошкой и ведер с солеными грибами.

До того самого, чье лицо неделю назад было на гигантском билборде у кинотеатра, который она видела в областном центре, куда ездила за учебниками.

До того, чьи интервью она листала в ленте новостей.

Всемирно известный актер и режиссер. Лауреат каких-то там премий. Икона стиля.

И он шел здесь, в ее забытой богом дыре.

- Уму непостижимо! – Лилиана крякнула себе под нос, вытирая вмиг вспотевшие ладони о джинсы.

Снова бросила на него взгляд.

Он тоже в джинсах, и в светлой футболке, но на нем это выглядит как костюм от кутюр. Волосы, чуть тронутые ветром, лицо с четкими, немного жестковатыми чертами, которые здесь, в провинции, видели разве что на экранах кино.

Лилиана почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Не метафорически, а по-настоящему.

Она инстинктивно схватилась за край лотка, чтобы не упасть.

Бежать! – закричало всё внутри. Но куда? И зачем? От собственного потрясения…

Она непроизвольно потянула рукой растянутый свитер, пытаясь хоть как-то придать себе вида, и тут же пожалела об этом жесте – унизительном, выдавшем ее смущение.

Бабушки вокруг зашептались еще азартнее, и их шепот превратился в возбужденный гул:

- Говорю же, он! Из фильма! Глеб Темнов! Лицо-то, лицо!

- Мать честная, да как его к нам занесло? Съемки что ли?

- Да нет, один совсем... Господи, прямо как в кино!

И он, будто не слыша этого ажиотажа, шел. Уверенно. И прямо к ее лотку.

Каждый его шаг отдавался в висках глухим стуком.

Лили заметила, как он чуть поморщился от запаха перезрелой капусты, как его взгляд скользнул по убогой обстановке с холодным любопытством антрополога, изучающего аборигенов. И этот взгляд заставил ее сгореть со стыда за растянутый свитер, за леопардовые шорты, за всю эту жалкую, убогую жизнь, которую он сейчас видел.

Он подошел. Встал напротив лотка. Его взгляд холодный, изучающий скользнул по разложенному картофелю, по деревянным счетам, и наконец остановился на ее лице.

Лили почувствовала, как по спине пробежали мурашки. От этого взгляда стало жарко и холодно одновременно.

- Картошка своя? – спросил он. Его голос – тот самый, низкий и бархатный, за кадром которого плакали миллионы – прозвучал абсолютно реально. И от этого реальность стала сюрреалистичной.