Take on me

Он поможет тебе

Oh, I’ll be comin’ for your love, okay?
Take on me
(Take on me)
Take me on
(Take on me)
I’ll be gone in a day or two
Песня: A-ha — Take On Me

Сегодня ровно год, как папы не стало.
Родственников, кроме меня, у него не было. Значит, и у меня тоже никого не осталось.

Я зря надела самое красивое чёрное платье — всё равно никто не увидит. Тоска нависла надо мной, как грозовая туча. Только вот дождь никак не начинался. А без дождя не бывает радуги.

Тихий стук.

— Миссис, ужин готов, — голос Оливии, моей служанки, был мягким. Я не раз говорила ей, что у неё было бы будущее в театре. Но она всегда отмахивалась:
«Не моё это. Моё место здесь, в тихом доме».

— Я скоро, — хрипло отвечаю. Надеюсь, она услышала. Не хотелось бы, чтобы Оливия зашла ко мне.

Шаги медленно удаляются от двери. Тихое шуршание.

Я встаю перед зеркалом. Кудри выбились из пучка. Придётся снова заплетаться. Хотя зачем? Я всё равно никуда сегодня не собираюсь. Есть ли смысл что-то делать, если никто не увидит? Не похвалит? Зачем тогда вообще стараться?

Вдох. Выдох.

Я выхожу из комнаты — моего оберега. Стук каблуков, которые я надела тоже непонятно зачем, разносится по всему дому. Я не люблю, когда вокруг настолько пусто, что можно расслышать собственное сердце.

К сожалению, я живу так уже год.

Когда папа был жив, дом всегда был полон людей. Играла музыка. Даже прислуга танцевала.
А теперь всё это исчезло. Будто я несу за собой одиночество. Сколько бы я ни оборачивалась назад — там всегда ничего нет.

С кухни тянуло запахом супа. Больно смотреть на одну тарелку на столе. Ещё больнее осознавать, что она моя.

Я ем, полностью погружённая в себя. Вкус супа я не запомнила.

— Миссис Миранда, — зовёт Оливия откуда-то сбоку. Я поворачиваю голову. — Ваш отец велел передать вам это за два дня до дня рождения.

Она протягивает мне конверт и начинает убирать со стола.

— Вам понравилось?

— Соли мало, — отвечаю автоматически. Я не знаю, правда ли её было мало.

Я вдруг вспоминаю, что через пару дней у меня день рождения. Странно праздновать после смерти отца. В прошлом году я пропустила его совсем.

Я возвращаюсь в комнату. Один и тот же путь.

Сажусь за стол и аккуратно вскрываю конверт. Он запечатан странно. Записка выпадает с самого дна, а не лежит внутри.

Я разворачиваю салфетку с почерком отца, и по щеке катится слеза.

«Он поможет тебе.
Ты знаешь меньше, чем думаешь.
Осторожно обернись.
Он всё ещё рядом, заметила?»

Почему, папа?
Зачем ты говоришь загадками?

***
Я решила навестить папин офис. Может, он оставил подсказку там. Где-то я слышала, что ответы лежат прямо перед нами, просто мы не хотим их видеть.

В офисе не было окон. Точнее, было одно — в стене между кабинетом и спальней. Так папа мог контролировать обе комнаты одновременно.

Слева от окна стоял диван, приятный на ощупь. Прямо напротив, у дальней стены, располагался огромный стол, а за ним — не менее огромный стеллаж.

Я обошла комнату вдоль и поперёк. Заглянула под стол, открыла все ящики, постучала по зеркалу. Кстати, стекло показалось мне мутным в некоторых местах.

И всё же я нашла подсказку.

Не записку.
Вырезку из газеты.

Она лежала среди документов старых слуг. Крупным шрифтом было написано:

«ЛОК ФАНЕП ПОСЕЩАЛ ДЕТЕКТИВА ДЖЕЙМСА КУАЛИТА»

И что? Папа посещал какого-то детектива. Зачем об этом писать в газете?

Я уже хотела всё отложить и уйти, но заметила пометку простым карандашом. Папа, видимо, не сильно нажимал на грифель — слова было трудно разобрать.

Имя детектива было обведено в овал, от него шла стрелка к надписи:

«Если вдруг тебе передадут записку — обращайся к нему».

Обратиться к Джеймсу?

Получается, без помощи опытного детектива это дело не раскрыть.
Что ты скрывал от меня, папа?

Найти Джеймса оказалось несложно. Он был довольно известен. Детектив-инспектор Scotland Yard.

— Что ж… — я набираю номер, указанный на вырезке. Бумага хрустит в моей руке, а пальцы дрожат, будто я собираюсь вызвать не детектива, а призрака.

Гудок.
Ещё один.
Ещё.

На четвёртом я почти решаюсь бросить трубку — вдруг это ошибка?.. вдруг отец имел в виду не это?.. — но щелчок в линии не даёт мне уйти.

— Детектив-инспектор Джеймс Куалит, — говорит он.

Голос твёрдый. Почти как у папы. Но у Джеймса в нём есть что-то ещё. Что-то… сладкое.

Я сглатываю. Почему разговаривать с записками отца было легче?

— Это… — я запинаюсь, что на меня совсем не похоже. — Это Миранда Фанеп. Возможно… вам знакома наша фамилия.

Пауза.
Слишком длинная.

— Мисс Фанеп, — я чувствую, как он улыбается. — Почему вы мне звоните?

Как формально. Будто я записываюсь к стоматологу.

Я сжимаю край стола.

— Мой отец… перед смертью оставил мне записку. И там было написано обратиться… к вам.

Снова тишина. Но теперь она внимательная.

— Когда вы можете приехать? — спрашивает он.

— Приехать? — я почти смеюсь. — Я сегодня не собираюсь покидать дом.

— Тогда я приеду сам, — отвечает он спокойно, будто это самое очевидное решение.

— Scotland Yard не возражает, когда дело касается записки от умершего. Адрес?

Я диктую автоматически.

И только когда линия обрывается, меня пронзает мысль:

Он едет ко мне.
В мой дом.
Сегодня.

Стук сердца заглушает даже тишину старых стен.

Вот и снег.
Маленькие снежинки летают за окном.